Пульс между мирами

Глава 1. Последнее исцеление

Человек на столе умирал неправильно.

Аэран Тальвейн понял это прежде, чем коснулся его.

Смерть имела множество лиц. Иногда она подступала медленно, терпеливо вытесняя тепло из рук и ног. Иногда обрушивалась сразу — вместе с остановившимся сердцем, разорванной артерией или клинком, вошедшим между рёбер. Целители Палаты учились узнавать её приближение так же легко, как моряки различали перемену ветра.

Но сейчас смерть не приближалась.

Она уже находилась внутри.

Пряталась под кожей наследника престола, вплеталась в его кровь и осторожно подбиралась к сердцу.

— Когда его привезли? — спросил Аэран, снимая дорожный плащ.

— Девятнадцать минут назад, магистр, — ответила младшая целительница. — Возможно, двадцать.

— Возможно?

Девушка побледнела.

— В западной башне остановились часы.

— Тогда найдите другие.

Аэран не повысил голоса, но двое помощников тут же бросились выполнять распоряжение.

Огромный зал королевской Палаты исцеления был залит белым светом. Под высоким куполом медленно вращались семь хрустальных сфер. Каждая из них поддерживала очищающее поле, не позволяя ядам и болезнетворной магии выйти за пределы лечебного круга.

На мраморном столе лежал принц Равель.

Ещё утром он присутствовал на заседании Совета. Днём отправился осматривать городские укрепления. А вечером его доставили сюда без сознания, с едва заметным следом от укола на шее.

Кожа принца приобрела сероватый оттенок. Дыхание стало поверхностным, между вдохами возникали слишком длинные паузы. На виске подрагивала синяя жилка.

Вокруг стола уже собрались лучшие целители столицы. Никто не решался начать.

И правильно делали.

Одно неверное воздействие — и яд мгновенно достиг бы сердца.

Аэран закатал рукава рубашки и протянул ладонь над грудью пациента. Не касаясь тела, медленно провёл рукой от ключиц до живота.

Внешне ничего не произошло.

Но перед внутренним зрением магистра человеческое тело раскрылось сложной сетью светящихся потоков. Золотистые нити жизненной силы пересекались, ветвились, соединяли сердце с лёгкими, мозг — с органами чувств, мышцы — с управляющими центрами.

В норме эти потоки двигались ритмично.

Сейчас между ними расползалось нечто чёрное.

Не пятно и не тень. Скорее отсутствие света — тонкие пустые нити, которые оплетали сосуды и медленно стягивались вокруг сердца.

Аэран задержал дыхание.

— Не трогайте его магией, — произнёс он.

— Но мы и не трогали, — поспешно заверил старший помощник.

— Я обращался не к вам.

В дверях стоял магистр Мериан Корваль.

Он вошёл так бесшумно, что никто не заметил его появления. Высокий, худой, неизменно безупречный, в сером одеянии члена Совета. Серебряные волосы были собраны на затылке, на груди сиял знак Первой палаты.

Мериан посмотрел на принца.

— Значит, всё настолько плохо?

— Хуже.

— Что за яд?

— Пока не знаю.

По залу прошёл едва слышный ропот.

Аэран не обернулся. Он знал, какое впечатление произвели его слова. Высший магистр целительской магии редко признавал, что чего-то не знает.

Поэтому ему доверяли.

— Он немагический? — спросил Мериан.

— Я не сказал этого.

— Тогда что вы сказали?

Аэран снова провёл ладонью над телом принца.

Чёрные нити отозвались на движение силы. Они дрогнули и на мгновение повернулись к его руке, словно живые существа, почуявшие тепло.

— Он питается магией, — ответил Аэран. — Чем сильнее мы попытаемся выжечь его, тем быстрее он распространится.

Один из помощников отступил от стола.

— Такое возможно?

— Вы видите перед собой доказательство.

Мериан приблизился.

— Давно ли вы сталкивались с подобным?

— Никогда.

Это слово прозвучало ещё тяжелее предыдущего.

Аэран опустил руку и посмотрел на бледное лицо наследника. Равель был слишком молод, чтобы так неподвижно лежать на каменном столе. Двадцать три года. Упрямый, вспыльчивый, не умеющий проигрывать в шахматы и потому постоянно обвиняющий противников в жульничестве.

Три месяца назад он привёл в Палату раненого уличного пса и потребовал лечить его «как важного представителя короны».

Аэран спас пса.

Теперь предстояло спасти хозяина.

— Подготовьте большой круг, — приказал он. — Семь опор. Двойная защита. Очищенные кристаллы — только из запечатанного хранилища.

— Вы собираетесь извлечь яд? — спросил Мериан.

— Я собираюсь отделить его от жизненных потоков.

— Вы только что сказали, что магия его питает.

— Именно поэтому обычное извлечение невозможно.

Аэран посмотрел на старшего помощника.

— Лиор, принесите иглы из чёрного серебра. Двенадцать штук. И раствор лунного корня.

— Он замедлит сердце.

— В этом и смысл.

— Но пульс уже…

— Я слышу его пульс.

Лиор замолчал и побежал к шкафам.

Аэран положил два пальца на шею пациента. Сердце билось неровно, слабо, но продолжало бороться. Яд ещё не завершил свою работу.

Время оставалось.

Немного.

— Магистр Тальвейн, — тихо произнёс Мериан, — король требует сообщать ему о каждом изменении.

— Сообщите, что его сын жив.

— Это всё?

— Пока да.

— А если…

Аэран поднял глаза.

— Если он умрёт, вы услышите колокола.

Мериан поджал губы. Несколько мгновений мужчины смотрели друг на друга, затем член Совета слегка склонил голову.

— Я распоряжусь подготовить защиту.

— Круг должен проверить хранитель печатей.

— Разумеется.

— И я проверю его после.

На лице Мериана появилась тонкая улыбка.

— Вы никогда никому не доверяете, Аэран.

— Я доверяю тем, кто не обижается на проверку.

Мериан ушёл.

В зале снова стало тихо.

— Закройте двери, — приказал Аэран. — Начинаем.

Через четверть часа лечебный стол окружали семь кристаллических опор. Между ними тянулись серебряные линии защитного круга. По мраморному полу пробегали знаки, каждый из которых удерживал отдельный слой плетения.

Аэран медленно обошёл круг.

Первая опора отвечала за дыхание.

Вторая — за кровь.

Третья поддерживала сердце.

Четвёртая защищала разум.

Пятая принимала избыток силы.

Шестая не позволяла чужой магии покинуть пределы круга.

Седьмая связывала всю конструкцию воедино.

Руны были нанесены безупречно.

Почти.

Аэран остановился возле пятой опоры.

Ему показалось, что нижний знак слегка смещён. Совсем немного — не больше толщины волоса. Он присел, коснулся линии и пропустил через неё слабый импульс.

Кристалл ответил ровным свечением.

— Кто устанавливал пятую опору? — спросил он.

— Хранитель Эммар, — ответила младшая целительница. — Потом её проверил магистр Корваль.

Аэран снова посмотрел на знак.

Теперь он казался правильным.

Усталость, решил магистр.

Последние две недели выдались тяжёлыми. Лихорадка в южных кварталах, обрушение моста, десятки раненых. Он спал не больше трёх часов в сутки и дважды забывал поесть.

Когда всё закончится, он возьмёт несколько дней отдыха.

Эта мысль показалась настолько нелепой, что Аэран едва не усмехнулся.

— Магистр? — окликнул Лиор.

— Продолжаем.

Двенадцать игл из чёрного серебра вошли под кожу принца в точках пересечения жизненных потоков. На каждую Аэран нанёс крошечную удерживающую печать.

Тело Равеля выгнулось.

— Держите его!

Помощники прижали пациента к столу. Кто-то неуверенно потянулся к обезболивающему заклинанию.

— Не применять силу! — резко остановил его Аэран. — Только раствор.

Лиор поднёс к губам принца хрустальную трубку. Несколько капель лунного корня попали на язык.

Сердце замедлилось.

Чёрные нити внутри тела тоже стали двигаться медленнее.

Аэран закрыл глаза.

Для сложного исцеления зрение лишь мешало. Оно заставляло видеть кожу, кровь, неподвижное тело. Магу требовалось ощущать то, что скрывалось глубже.

Он опустил ладони на грудь принца.

Тепло чужой жизни ударило в пальцы.

Аэран вошёл в поток.

Мир вокруг исчез.

Остались только удары сердца.

Первый.

Слабый.

Второй.

Ещё слабее.

Третий запоздал.

Аэран направил тонкую нить силы вдоль главного потока, не касаясь яда. Чёрная сеть дрогнула.

Она почувствовала его.

— Так, — прошептал он. — Покажись.

Сеть сжалась.

Принц закричал, не приходя в сознание.

Чёрные нити рванулись к сердцу.

Аэран мгновенно перекрыл три потока и направил яд в сторону игл. Серебро потемнело. По залу разнёсся резкий запах горелых трав.

— Четвёртая игла! — приказал он.

— Чернеет!

— Меняйте!

Лиор выдернул иглу и вставил новую. На пол упала капля густой чёрной жидкости. Камень под ней зашипел.

Яд сопротивлялся.

Более того — учился.

Он повторял движения магии, искал слабые места, отступал перед ловушкой и тут же пытался обойти её.

Так не вёл себя ни один известный состав.

Это было не просто отравление.

Кто-то создал его специально для мага-целителя.

Мысль пришла слишком поздно.

Чёрная сеть внезапно отпустила сердце принца и устремилась к рукам Аэрана.

Он разорвал контакт.

Боль вспыхнула в ладонях, поднялась до локтей и исчезла.

На коже остались две тонкие тёмные полосы.

— Магистр! — Лиор шагнул к нему.

— Назад.

— Яд перешёл к вам?

Аэран прислушался к себе.

Собственные потоки оставались чистыми. Тёмные линии на руках медленно бледнели.

— Нет. Он пытался.

— Прерываем? — спросил один из целителей.

— Нет.

— Но если он способен переходить…

— Если мы остановимся, принц не доживёт до рассвета.

Никто больше не спорил.

Аэран восстановил связь осторожнее. Теперь он знал, что яд реагирует не только на силу, но и на намерение целителя. Его создатель хорошо понимал принципы исцеляющей магии.

Слишком хорошо.

Новая мысль оказалась неприятнее первой.

Такое оружие мог создать только один из них.

— Закройте внешний контур, — распорядился Аэран.

Семь опор вспыхнули одновременно.

Серебряные линии на полу поднялись полупрозрачными стенами. Лечебный стол оказался внутри светящейся полусферы.

Аэран начал разделять потоки.

Он не пытался вытянуть яд. Вместо этого создавал вокруг каждой чёрной нити тонкую оболочку из жизненной энергии самого принца. Работа требовала безумной точности. Стоило сделать оболочку слишком плотной — и она перекрыла бы кровоснабжение. Слишком слабой — яд разорвал бы её.

Пот выступил на лбу.

Одна нить.

Вторая.

Пятая.

Десятая.

Их были сотни.

Время потеряло значение. Помощники меняли почерневшие иглы. Лиор следил за сердцем. Кристаллы постепенно мутнели, принимая избыточную силу.

Аэран продолжал.

Наконец последняя чёрная нить оказалась изолирована.

— Сейчас, — выдохнул он. — По моему знаку откройте принимающий контур.

Лиор положил руку на управляющую руну.

— Готов.

— Три. Два. Один.

Контур открылся.

Аэран одновременно сжал все созданные оболочки и потянул их к иглам.

Принц снова выгнулся на столе.

Чёрная сеть начала выходить из его тела.

Медленно, сопротивляясь, она перетекала в серебряные иглы. Те раскалялись и одна за другой трескались, но удерживали яд.

Сердце принца остановилось.

— Магистр!

— Продолжать!

— Сердце не бьётся!

— Я знаю!

Аэран направил часть силы в неподвижную мышцу. Не для исцеления — только для поддержки. Он заставил сердце сократиться.

Один удар.

Ещё один.

Слишком медленно.

Но достаточно.

Последняя чёрная нить покинула тело принца.

— Закрывайте!

Лиор ударил ладонью по руне.

В этот момент пятая опора вспыхнула чёрным светом.

Аэран повернул голову.

Нижний знак, который он проверял перед началом, изменился. Едва заметная линия замкнула два края руны, превращая знак принятия в его зеркальное отражение.

Не принять избыток.

Вернуть.

Вся сила, накопленная кругом за время исцеления, хлынула обратно.

— Разорвать контур! — крикнул Аэран.

Помощники бросились к опорам.

Поздно.

Свет ударил в центр круга. Защитная полусфера не позволила энергии выйти наружу. Мрамор под ногами раскололся.

Аэран почувствовал, как сотни изолированных нитей яда снова оживают внутри серебряных игл.

Если круг разрушится, они вернутся в тело принца.

И выйдут за пределы зала.

Он принял решение раньше, чем успел его обдумать.

— Уведите всех!

— Магистр…

— Немедленно!

Аэран поднял обе руки и перехватил поток.

Сила вошла в него.

Не как огонь — огонь был бы милосерднее. Она заполнила каждую жилу, каждую мышцу, каждую кость. Перед глазами вспыхнул белый свет.

Кто-то схватил его за плечо.

— Аэран, отпустите! — услышал он голос Мериана.

Член Совета снова стоял рядом с кругом. Аэран не видел, когда тот вернулся.

— Если отпущу, яд вырвется, — с трудом произнёс он.

— Опоры не выдержат!

— Поэтому вы должны их разрушить.

Мериан замер.

Всего на мгновение.

Но Аэран заметил эту паузу.

Как заметил и другое: магистр смотрел не на почерневшие кристаллы и не на умирающего принца.

Он смотрел на изменённую руну.

Без удивления.

Словно уже видел её такой.

Боль не позволила удержать мысль.

Поток рвался сквозь тело Аэрана. Он направил его к себе, освобождая защитный круг.

— Разрушайте опоры! — приказал он.

Первый кристалл разбился.

Затем второй.

После третьего давление ослабло. После четвёртого Аэран перестал чувствовать ноги.

Пятая опора сопротивлялась.

Лиор ударил по ней металлическим жезлом. Кристалл треснул, но не разрушился.

— Ещё!

Второй удар.

Трещины расползлись по чёрной поверхности.

Третий.

Опора взорвалась.

В зал хлынул ледяной ветер. Хрустальные сферы под куполом погасли. Аэрана отбросило к лечебному столу.

Он не почувствовал удара.

Тело принца лежало рядом. Серый оттенок исчез с его лица. Сердце билось самостоятельно — слабо, но ровно.

Значит, получилось.

Аэран попытался вдохнуть и не смог.

В груди не было боли. Только странная пустота.

Вокруг двигались люди. Лиор что-то кричал. Младшая целительница плакала, прижимая ладони к его груди. Над ним склонился Мериан.

— Не тратьте силы, — прошептал Аэран.

— Молчите.

Мериан положил руку ему на лоб. Чужая магия попыталась проникнуть в разрушенные потоки и тут же отступила.

— Вы знали, — произнёс Аэран.

— Что?

— Руна…

— Вы бредите.

Возможно.

Слова становились тяжёлыми. Зал медленно отдалялся.

— Принц? — спросил Аэран.

Лиор всхлипнул.

— Жив. Вы спасли его.

Хорошо.

Значит, смерть всё-таки пришла не напрасно.

Аэран закрыл глаза.

Он ждал, что увидит Врата — серебряную дорогу, о которой рассказывали храмовые книги. Или услышит голоса ушедших. Возможно, почувствует страх.

Но не было ни дороги, ни голосов.

Только тишина.

И странное ощущение падения.

Сначала медленного, почти спокойного. Затем пространство вокруг него рванулось, будто невидимая сила протащила душу сквозь слишком узкую щель.

Тишину разорвал далёкий металлический голос.

— Разряд!

Аэран не понял слова.

Что-то ударило его в грудь.

Мир вспыхнул белым.

— Ещё раз! Триста шестьдесят!

Новый удар оказался сильнее.

Где-то в непроглядной темноте дрогнуло сердце.

Не его сердце.

Чужое.

Оно сделало один тяжёлый удар.

Потом второй.

И продолжило биться.

Глава 2. Второй пульс

Боль вернулась раньше света.

Сначала она была далёкой — тупой, разлитой по всему телу. Затем приблизилась, обрела края и разделилась на десятки отдельных ощущений.

Горло словно выскоблили изнутри. Грудь сдавливало при каждом вдохе. В затылке тяжело пульсировало, левая нога горела от бедра до колена, а в правой руке что-то мешало согнуть пальцы.

Аэран попытался вдохнуть глубже.

Воздух вошёл в лёгкие сам.

Не по его воле.

Он замер.

Через мгновение неведомая сила снова заставила грудную клетку подняться. Затем выпустила воздух и повторила движение.

Это не было дыхательной магией. Аэран не чувствовал ни плетения, ни управляющей печати, ни присутствия целителя. Только равномерное давление и чужой ритм, которому тело вынужденно подчинялось.

Он попытался открыть глаза.

Веки не послушались.

Сознание плавало в густом тумане. Мысли возникали медленно, распадались и вновь собирались.

Лечебный зал.

Принц Равель.

Изменённая руна.

Чёрный свет пятой опоры.

Мериан, смотрящий на знак без удивления.

А потом — боль, тишина и голос, выкрикнувший незнакомое слово.

«Разряд».

Аэран вспомнил удар, пронзивший грудь.

Он умер.

Эта мысль была ясной и совершенно бесспорной.

Целитель слишком хорошо знал границу между угасающей жизнью и смертью, чтобы ошибиться. Его потоки разрушились, сердце остановилось, а сознание покинуло тело.

Но сейчас сердце билось.

Часто, неровно, с неприятной тяжестью после каждого удара.

Аэран прислушался.

Рядом звучал равномерный писк.

Короткий сигнал совпадал с каждым сокращением сердца.

Он снова попытался открыть глаза. На этот раз веки дрогнули, пропуская ослепительно белый свет.

Всё вокруг расплылось.

Над ним находился ровный потолок без балок, росписей и световых кристаллов. В белой поверхности были закреплены плоские сияющие панели. Свет исходил из них постоянно, хотя Аэран не чувствовал ни тепла, ни магии.

Он перевёл взгляд в сторону.

Рядом стояла высокая конструкция из металла и прозрачных сосудов. По тонким трубкам двигалась жидкость. На тёмной гладкой пластине вспыхивали зелёные линии и незнакомые знаки.

За спиной что-то тихо шипело.

Грудь снова поднялась сама.

Аэран понял: устройство дышит за него.

Он попытался повернуть голову, и боль взорвалась в затылке. Перед глазами потемнело. Из горла вырвался хрип, но инородный предмет не позволил издать звук.

Во рту находилась трубка.

Она уходила глубоко внутрь.

Аэран дёрнулся.

Рядом сразу раздались быстрые шаги.

— Максим Андреевич? Вы меня слышите?

Над ним склонилась молодая женщина в голубой одежде. Нижнюю часть её лица закрывала светлая повязка. Тёмные волосы были убраны под странную шапочку.

Аэран попытался спросить, кто она, но трубка не позволила говорить.

— Не пытайтесь вытащить, — сказала женщина. — Это дыхательная трубка. Аппарат помогает вам дышать.

Она говорила на неизвестном языке.

И всё же он понимал каждое слово.

Это открытие потрясло его сильнее, чем непонятные устройства.

Аэран никогда не слышал подобной речи, но смысл возникал в сознании раньше, чем он успевал разобрать звуки. Некоторые слова были чужими, другие отзывались смутным узнаванием.

Дыхательная трубка.

Аппарат.

Помогает.

Знание находилось не в его памяти.

Оно жило где-то глубже — в самом теле.

— Если слышите меня, моргните два раза.

Он моргнул.

Женщина заметно выдохнула и нажала на выпуклую кнопку у кровати.

— Лев Аркадьевич, шестая палата. Воронцов пришёл в сознание.

Голос ответил прямо из стены:

— Иду.

Аэран повернул глаза к потолку.

Ответившего человека там не было.

Значит, устройство передавало голос на расстоянии.

Разум магистра машинально начал искать объяснение. Зеркала связи могли переносить изображение и звук между двумя залами, но для этого требовались парные кристаллы и постоянная подпитка. Здесь же он не ощущал ничего похожего.

В помещение вошёл мужчина лет сорока пяти в такой же голубой одежде. Он приблизился к кровати, посмотрел на светящиеся линии, затем направил Аэрану в глаза небольшой металлический предмет.

Вспыхнул резкий свет.

Аэран вздрогнул.

— Зрачки реагируют, — произнёс мужчина. — Максим, вы меня слышите?

Снова это имя.

Максим.

Возможно, так называлось здешнее положение больного. Или состояние человека, вернувшегося после смерти.

— Пожмите мою руку.

Мужчина вложил пальцы в ладонь Аэрана.

Он попытался сжать их. Правая рука отозвалась слабым движением.

— Хорошо. Теперь левая.

Левая оказалась сильнее.

— Ноги чувствуете?

Аэран едва заметно шевельнул стопами. Левую ногу пронзила боль.

— Не двигайтесь. Перелом зафиксирован. Вы в реанимации. У вас была тяжёлая авария.

Слово «авария» вызвало неожиданный отклик.

Ночная дорога.

Дождь на прозрачной преграде.

Два огненных пятна, стремительно приближающихся слева.

Руки, вцепившиеся в круглое чёрное колесо.

Удар.

Воспоминание исчезло так же внезапно, как появилось.

Аэран уставился на мужчину.

Это видел не он.

— Сейчас аппарат дышит за вас, — продолжал тот. — Не сопротивляйтесь ему. Если показатели останутся стабильными, позже уберём трубку. Понимаете?

Аэран моргнул.

— Как вас зовут? Помните?

Он нахмурился.

Трубка всё равно не позволила бы ответить.

— Точно, — мужчина устало потёр переносицу. — Глупый вопрос. Аида, подготовьте доску.

Женщина принесла белую пластину и вложила в руку Аэрана короткий предмет.

— Можете написать имя?

Пальцы плохо слушались. Аэран попытался вывести первые знаки своего имени.

А.

Линия получилась кривой.

Он добавил вторую.

Символы были знакомыми, но не принадлежали письменности Эларда. Рука сама выбирала движения, которые сознание не успевало осмыслить.

На пластине появилось:

МА…

Аэран остановился.

Он собирался написать «Аэран».

Тело начало писать другое имя.

Женщина и мужчина переглянулись.

— Максим, — подсказала Аида. — Вас зовут Максим Воронцов.

Он медленно опустил руку.

Максим Воронцов.