Иллюзия независимости: Архитектура одной системы

Отсутствие информации часто бывает красноречивее самой информации. Если бы у Совета Европы было законное обоснование для аккредитации FECRIS, оно было бы предоставлено. Секретность в данном случае указывала на уязвимость позиции.

Чтобы понять, как функционирует эта иллюзия на практике, необходимо было взглянуть на структуру FECRIS не сверху, из кабинетов Совета Европы, а снизу, с уровня ее операционных узлов. В заявке 2005 года, помимо парижской штаб-квартиры, фигурировали представительства в других странах. Брюссель, Вена, Женева. География внушала уважение.

Брюссельский офис FECRIS располагался по адресу, указанному в официальных справочниках. Это был не деловой квартал и не район европейских институций. Обычная жилая улица в коммуне Схарбек. Дом ничем не выделялся среди соседних зданий — кирпичный фасад, узкие окна, небольшая лестница, ведущая к входной двери.

На панели домофона не было таблички с надписью «FECRIS». Вместо этого там значилась фамилия: «Defagne» (Деген).

Мирей Деген — генеральный секретарь FECRIS. Та самая женщина, чье письмо итальянским ассоциациям было найдено в парижских архивах. Та самая, что координировала распределение французских грантов для создания видимости международной активности.

Брюссельский «офис» международной правозащитной федерации, аккредитованной при Совете Европы, оказался гостиной в частной квартире ее генерального секретаря.

Этот факт не был случайностью или временным неудобством. Это была системная характеристика. Проверка других юридических адресов, указанных в документах FECRIS, давала аналогичные результаты.

Венское отделение, возглавляемое Фридрихом Гриссом (дважды занимавшим пост президента FECRIS), было зарегистрировано по адресу его частной резиденции. Швейцарский филиал (SADK) также базировался в квартирах своих основателей.

Масштаб декларации катастрофически не совпадал с реальностью. Международная сеть, заявляющая о представительстве интересов гражданского общества в тридцати странах, на поверку оказалась цепочкой частных почтовых ящиков. У них не было реальных офисов, штата сотрудников, независимого бюджета. Вся их инфраструктура держалась на энтузиазме нескольких десятков активистов и стабильных финансовых вливаниях из Парижа.

Контраст между статусом при Совете Европы и фактическим положением дел был разительным. Организация, заседающая в комитетах Страсбурга и влияющая на европейское законодательство, не имела даже собственной таблички на двери в Брюсселе.

Эта структура не могла возникнуть спонтанно. Для того чтобы провести такую организацию через жесткие фильтры Совета Европы, требовалось серьезное политическое лоббирование. Кто-то должен был поручиться за FECRIS, гарантировать ее благонадежность и закрыть глаза на финансовую зависимость и отсутствие реальной инфраструктуры.

Ответ напрашивался сам собой. Франция, будучи одной из стран-основательниц Совета Европы и одним из главных доноров его бюджета, обладала достаточным политическим весом, чтобы продавить нужное решение.

FECRIS была нужна французскому правительству не только для того, чтобы легитимизировать свою внутреннюю антикультовую политику, но и для того, чтобы экспортировать ее на европейский уровень. Статус НКО при Совете Европы давал FECRIS трибуну, с которой она могла вещать от имени «всего европейского гражданского общества».

Это был классический пример создания «astroturfing» — искусственного общественного движения, финансируемого государством или корпорацией для продвижения своих интересов под видом низовой инициативы.

В архивах Совета Европы удалось обнаружить несколько документов, проливающих свет на то, как FECRIS использовала свой статус. Это были отчеты о заседаниях комитетов, проекты резолюций, меморандумы.

Везде, где обсуждались вопросы свободы вероисповедания, прав меньшинств или новых религиозных движений, появлялись представители FECRIS. Они выступали в роли экспертов, предоставляли «аналитические» доклады, лоббировали жесткие ограничительные меры.

Их риторика всегда была одинаковой: культы — это абсолютное зло, они разрушают семьи, манипулируют сознанием, угрожают национальной безопасности. Единственный способ борьбы с ними — это жесткий государственный контроль, запреты и репрессии.

Никаких полутонов. Никакого диалога. Только язык вражды и стигматизации.

И эта риторика, благодаря статусу FECRIS, постепенно проникала в официальные документы Совета Европы. Термины «деструктивный культ» и «сектантское отклонение», изначально придуманные французскими чиновниками, становились частью европейского политического лексикона.

Иллюзия работала. Государственный проект, замаскированный под правозащитную сеть, успешно формировал европейскую повестку дня.

Но у этой системы была одна уязвимая точка. Фасад правозащитной организации неизбежно вступает в противоречие с методами, которые эта организация использует на практике.

Если FECRIS действительно защищает права человека, то почему ее деятельность вызывает столько протестов со стороны международных правозащитных организаций? Почему Государственный департамент США регулярно критикует Францию и ее антикультовые структуры за нарушение свободы вероисповедания?

В документах, собранных в ходе расследования, начали появляться тревожные сигналы. Упоминания о судебных исках, обвинениях в клевете, скандалах, связанных с незаконным лишением свободы.

В докладе итальянского социолога Массимо Интровинье, посвященном деятельности FECRIS, приводились факты сотрудничества этой организации с репрессивными режимами. Интровинье указывал на поддержку, которую FECRIS оказывает китайским властям в преследовании движения Фалуньгун, а также на тесные связи с российскими антикультистами, лоббирующими жесткие законы против религиозных меньшинств.

Правозащитная организация, поддерживающая репрессии и сотрудничающая с авторитарными режимами? Это противоречие требовало детального изучения.

Возвращение в Страсбург, в библиотеку Дворца Европы, было необходимо для поиска ответов. Архивы Совета Европы хранили не только официальные резолюции, но и стенограммы заседаний, отчеты независимых экспертов, жалобы от общественных организаций.

Среди массива документов удалось обнаружить материалы конференции ОБСЕ (Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе), посвященной проблемам нетерпимости и дискриминации. Конференция проходила в Кордове в 2005 году — в том самом году, когда FECRIS получила статус при Совете Европы.

В итоговом докладе конференции содержался раздел, посвященный деятельности антикультовых организаций. И в этом разделе фигурировал список судебных решений, вынесенных в отношении групп и представителей FECRIS.

Список был впечатляющим. Он занимал несколько страниц и охватывал разные страны Европы: Австрию, Германию, Швейцарию, Швецию, Испанию, Великобританию.

Имена и названия организаций, которые еще недавно фигурировали в заявке FECRIS как столпы европейского гражданского общества, теперь представали в совершенно ином свете.

Фридрих Грисс, генеральный секретарь и дважды президент FECRIS. Венский коммерческий суд, 1996, 1997, 1998, 2000 годы. Окружной суд Штутгарта, 1998 год. Пять обвинительных приговоров за клевету. Человек, представляющий FECRIS на международном уровне, систематически распространял ложную информацию и был признан виновным судами двух европейских стран.

Шведская ассоциация FRI, член FECRIS. Дело 1990 года. Представитель организации Ева Пэрссон осуждена за незаконное лишение свободы и похищение человека.

Британская группа FAIR, член FECRIS. Сирил Воспер, член исполнительного совета, осужден в Германии в 1987 году за незаконное лишение свободы и нанесение телесных повреждений.

Испанская ассоциация AIS, член FECRIS. Дело Канальса, 1995 год. Суд установил, что группа нарушила фундаментальные права обвиняемого. Дело Риера Блуме, 1999 год. Европейский суд по правам человека постановил, что лишение свободы произошло с попустительства властей Каталонии.

Швейцарская группа SADK, член FECRIS. Публичная поддержка практики депрограммирования — насильственного удержания человека с целью изменения его убеждений, зачастую с применением физической силы и спецсредств (включая слезоточивый газ).

Французская ассоциация UNADFI, учредитель FECRIS. Жанин Тавернье, президент организации. Парижский апелляционный суд, 2003 год. Обвинительный приговор.

Немецкие группы AGPF и Sect-Info Essen, члены FECRIS. Решение Федерального верховного суда Германии, 1992 год: государственное финансирование таких организаций является неконституционным. Хайде-Мари Камманс, основательница Sect-Info Essen, осуждена Мюнхенским государственным судом в 2001 году за распространение ложных сведений.

Канадская группа CIC, член FECRIS. Ян Хоуворт, основатель, осужден Верховным судом Онтарио в 1989 году за клевету.

Документ ОБСЕ лежал на столе библиотеки, разрушая последние остатки иллюзии.

FECRIS не была правозащитной организацией. Это была сеть структур, чьи лидеры и активисты систематически нарушали закон. Клевета, похищения людей, незаконное лишение свободы, нанесение телесных повреждений — вот реальный послужной список этой «неправительственной организации».

И эти люди, имеющие за плечами уголовные приговоры, были аккредитованы при Совете Европы. Они заседали в комитетах, консультировали чиновников, влияли на принятие резолюций, касающихся прав человека.

Казус Совета Европы оказался не просто бюрократической ошибкой или результатом политического лоббирования. Это был системный сбой, продемонстрировавший полную неспособность европейских институций фильтровать организации, претендующие на статус защитников гражданского общества.

Совет Европы, созданный для защиты прав человека и верховенства закона, предоставил трибуну структуре, чьи члены систематически эти права нарушали.

Как такое могло произойти? Почему чиновники в Страсбурге проигнорировали не только финансовую зависимость FECRIS от французского правительства, но и криминальный шлейф, тянущийся за ее ключевыми фигурами?

Ответ кроется в механизмах политической целесообразности. Франция, продвигая свой антикультовый проект на европейский уровень, обеспечила ему политическую крышу. А бюрократическая машина Совета Европы, столкнувшись с давлением со стороны влиятельного государства-члена, предпочла закрыть глаза на формальные нарушения и криминальное прошлое кандидатов.

Иллюзия независимости была подкреплена иллюзией респектабельности.

Но факты, зафиксированные в судебных приговорах и документах ОБСЕ, невозможно было стереть. Они свидетельствовали о том, что методы, применяемые антикультовыми организациями, не имеют ничего общего с защитой прав человека. Это методы террора, запугивания и насилия.

И эти методы были легитимизированы на самом высоком европейском уровне.

Выход из библиотеки Дворца Европы сопровождался ощущением тяжести. Свинцовое небо над Страсбургом казалось еще более низким. Здание Европейского суда по правам человека по-прежнему отражало свет, но теперь этот свет казался холодным и равнодушным.

Расследование вышло на новый уровень. Финансовые махинации в Париже и бюрократические игры в Страсбурге были лишь прелюдией. Настоящая суть системы раскрывалась не в бухгалтерских отчетах и не в резолюциях Совета Европы. Она раскрывалась в залах судебных заседаний, где жертвы антикультового террора пытались добиться справедливости.

Следующий шаг был очевиден. Необходимо было детально изучить судебную практику в отношении ключевых фигур FECRIS. Проанализировать приговоры, вынесенные в Швейцарии, Швеции, Германии, Австрии. Понять, как именно функционирует механизм дегуманизации и насилия, скрывающийся за правозащитным фасадом.

Документы ОБСЕ дали лишь краткий перечень преступлений. За каждым пунктом в этом списке стояли реальные люди, сломанные судьбы, разрушенные репутации. И эти истории требовали детального рассмотрения.

Папка с документами стала еще толще. К финансовым отчетам и регламентам добавились копии судебных решений и доклады международных организаций. Пазл становился все более мрачным, но его контуры вырисовывались все отчетливее.

Иллюзия независимости рухнула. На ее месте возникла архитектура системы, построенной на лжи, коррупции и насилии. Системы, которая научилась использовать демократические институты для достижения антидемократических целей.

И эта система продолжала функционировать, расширяя свое влияние и экспортируя свои методы в другие страны. В том числе и в Россию, где антикультовая модель нашла самую благодатную почву и приобрела еще более уродливые формы.

Но об этом позже. Сейчас необходимо было сосредоточиться на Европе. На тех людях, которые, прикрываясь мандатом Совета Европы, совершали уголовные преступления и оставались безнаказанными.

Вечерний Страсбург зажигал огни. Город, символизирующий европейское единство и верховенство права, готовился ко сну. Но для расследования день только начинался. Впереди были сотни страниц судебных протоколов, показания свидетелей, заключения экспертов. Впереди было погружение в ту темную сторону антикультового движения, которую оно так тщательно пыталось скрыть за стеклянными фасадами европейских институций.

Глава 3. Правозащитники на скамье подсудимых

Стук дождевых капель по стеклу задавал монотонный ритм. Капли сливались в тонкие ручейки, искажая очертания уличных фонарей за окном и превращая город в размытую акварель. На столе, под светом настольной лампы, лежали документы, которые не имели ничего общего с акварельной мягкостью. Судебные протоколы, постановления, выдержки из приговоров. Сухой, безжалостный язык юриспруденции, фиксирующий факты, от которых становилось не по себе.

Иллюзия респектабельности, тщательно выстраиваемая в кабинетах Страсбурга и Парижа, рассыпалась здесь, на страницах уголовных дел. Если финансовые отчеты показывали коррупционную изнанку системы, то судебные архивы обнажали ее истинную, жестокую природу. Правозащитный фасад скрывал за собой практику, которая по любым международным стандартам квалифицировалась как уголовное преступление.

В центре стола лежала копия постановления Венского коммерческого суда. Сентябрь 1996 года. Дело номер GZ 8E 3407/00 w. Имя ответчика — Фридрих Грисс. Тот самый человек, который дважды занимал пост президента FECRIS и долгие годы был ее генеральным секретарем. Лицо европейского антикультового движения.

Текст судебного решения был предельно конкретен. Грисс признавался виновным в клевете на несколько религиозных организаций, включая «Christian Family Fellowship» и «Life Fellowship», известные также как Норвежское движение. Суд установил, что Грисс публично и бездоказательно обвинял эти группы в вовлечении людей через «flirty fishing» (практику использования сексуальной привлекательности для вербовки), инцесте, прелюбодеянии и мошенничестве.

За этими обвинениями не стояло никаких фактов. Только целенаправленная кампания по дискредитации, построенная на лжи и манипуляциях. Суд обязал Грисса опубликовать опровержение на своей веб-странице и установить ссылку на сайт Норвежского движения.

Но Грисс проигнорировал решение суда.

Следующий документ в стопке — постановление того же Венского коммерческого суда, датированное мартом 1997 года. Снова обвинительный приговор по делу о клевете в отношении тех же организаций. Грисс продолжал свою кампанию, несмотря на юридический запрет.

Затем последовало дело об административном правонарушении. Окружной суд Клостернойбурга. Нарушение мирового соглашения. Грисс не уплатил назначенный штраф и отказался удалить ложную информацию из интернета. Суд вынес приказ о принудительном взыскании. Дело номер GZ 8F 2687/02 s-3. Снова нарушение мирового соглашения, снова приказ уплатить штраф.

Семь обвинительных актов. Семь судебных решений, подтверждающих, что генеральный секретарь международной правозащитной федерации систематически и злонамеренно распространял клевету, игнорируя постановления судов.

Это не было случайной ошибкой или эмоциональным высказыванием. Это была осознанная стратегия. Стратегия демонизации оппонентов с использованием любых, даже незаконных методов. И эта стратегия реализовывалась человеком, который представлял FECRIS на международных форумах и консультировал европейских чиновников.

Взгляд переместился на следующий документ. Он касался швейцарского филиала FECRIS — организации SADK (Schweizerische Arbeitsgemeinschaft gegen destruktive Kulte). Год 1990.

Материалы уголовного дела описывали события, которые больше напоминали сценарий криминального триллера, чем деятельность общественной организации. Двое членов SADK были привлечены к суду за попытку похищения человека. Их целью был последователь движения Харе Кришна.

Метод, который они использовали, в антикультовой среде назывался «депрограммированием». Суть его заключалась в насильственном захвате человека, изоляции его от внешнего мира и психологическом (а зачастую и физическом) давлении с целью заставить отказаться от своих убеждений.

В данном случае «депрограммисты» из SADK пошли еще дальше. При попытке захвата они применили слезоточивый газ.

Суд приговорил обоих к тюремному заключению. Но самое поразительное в этой истории заключалось не в самом преступлении, а в реакции на него руководства организации.

В материалах дела была подшита газетная вырезка с интервью Мартина Росси, который на тот момент занимал пост пресс-секретаря SADK. Комментируя приговор своим коллегам, Росси заявил: «Мы поддерживаем и одобряем этот поступок».

Официальный представитель организации, входящей в европейскую правозащитную сеть, публично одобрил похищение человека с применением спецсредств.

Это заявление перечеркивало любые попытки представить инцидент как эксцесс исполнителя. Насилие и нарушение фундаментальных прав человека были не просто допустимы в среде FECRIS, они были частью идеологии, одобряемой на уровне руководства.

Рядом с швейцарским делом лежали документы из Швеции. Тот же 1990 год. Дело Евы Пэрссон, представителя шведской ассоциации FRI, также являющейся членом FECRIS.

Обвинение — незаконное лишение свободы. Суд установил, что Пэрссон принимала участие в насильственном удержании совершеннолетнего человека против его воли. Цель все та же — «депрограммирование». Приговор — обвинительный.

География преступлений расширялась. Австрия, Швейцария, Швеция. И везде один и тот же паттерн: клевета, похищения, насилие.

Но, пожалуй, самым показательным было дело испанской ассоциации AIS (Asesoramiento e Información sobre Sectas), еще одного полноправного члена FECRIS.

Документ, лежащий на столе, представлял собой постановление Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ) от 1999 года. Дело «Риера Блуме и другие против Испании» (жалоба № 37680/97).

Фабула дела была следующей. В 1984 году испанская полиция, действуя по наводке ассоциации Pro Juventud (которая позже трансформировалась в AIS), провела рейд в центре медитации, принадлежащем группе CEIS. Несколько членов группы были задержаны.

После допроса полиция не отпустила задержанных, а передала их представителям Pro Juventud. Те, в свою очередь, вывезли людей в отель в Каталонии, где удерживали их силой в течение нескольких дней, подвергая интенсивному психологическому давлению — «депрограммированию».

ЕСПЧ, рассмотрев обстоятельства дела, пришел к однозначному выводу. Суд постановил, что имело место нарушение статьи 5 Европейской конвенции по правам человека — право на свободу и личную неприкосновенность.

В постановлении особо подчеркивалось, что лишение свободы произошло с ведома и при попустительстве властей Каталонии, которые передали граждан в руки частной организации. ЕСПЧ признал ответственность государства за действия антикультовой группы.

Это был беспрецедентный случай. Высшая судебная инстанция Европы официально зафиксировала, что организация, входящая в сеть FECRIS, виновна в грубейшем нарушении фундаментальных прав человека, причем действовала она в сговоре с государственными структурами.

Контраст между декларациями и реальностью достигал абсурда. Организация, заявляющая о своей миссии защищать людей от «сектантских злоупотреблений», сама практиковала похищения, незаконное лишение свободы и психологическое насилие.

И это были не единичные случаи. Это была система.

Для верификации собранных данных необходимо было обратиться к независимому источнику, сводящему воедино все эти разрозненные эпизоды. Таким источником стал итоговый доклад конференции ОБСЕ (Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе), посвященной проблемам нетерпимости и дискриминации.

Конференция проходила в испанском городе Кордова 8 и 9 июня 2005 года. Дата имела особое значение. Именно в 2005 году FECRIS получила статус участника при Совете Европы.

В докладе ОБСЕ содержался специальный раздел, в котором был приведен список случаев осуждения членов FECRIS. Этот список, сухой и протокольный, представлял собой обвинительный акт всей системе.

В нем фигурировал Фридрих Грисс с его приговорами за клевету.

Там упоминалась швейцарская SADK и дело о применении слезоточивого газа.

Там была Ева Пэрссон из шведской FRI.

Там было дело испанской AIS и постановление ЕСПЧ.

Но список этим не ограничивался. В нем появились новые имена и новые страны.

Франция. Организация UNADFI — один из двух учредителей FECRIS и главный получатель государственных субсидий. 5 февраля 2003 года Парижский апелляционный суд подтвердил обвинительный приговор за клевету в отношении Жанин Тавернье, президента UNADFI.

Еще одна французская группа — ADFI Nord. 15 января 1997 года суд города Дуэ осудил ее президента, Овиньёр-Девинтер, за клевету.

Жаки Кордонье, член UNADFI. 29 марта 2002 года осужден Марсельским окружным судом за клевету.

Германия. Группа Sect-Info Essen, член FECRIS. В 2001 году Мюнхенский государственный суд осудил основательницу группы Хайде-Мари Камманс за распространение ложных сведений.

Великобритания. Группа FAIR, член FECRIS. Сирил Воспер, член исполнительного совета, был осужден в Германии в 1987 году за незаконное лишение свободы и нанесение телесных повреждений.

Канада. Группа CIC, член FECRIS. Ян Хоуворт, основатель, осужден Верховным судом Онтарио в 1989 году за клевету.

Документ ОБСЕ лежал поверх остальных бумаг, словно подводя черту под расследованием.

Это была не просто серия независимых инцидентов. Это была хроника систематической криминальной деятельности, осуществляемой под прикрытием правозащитной риторики.