В вихре искушений

Чэнс воспользовался возможностью закончить этот рискованный разговор на оптимистичной ноте.

Он догадывался, что эта поездка домой будет нелегкой, но не подозревал, в какую ловушку попадет. Уэйд был полон решимости заставить его оставить армию и сделать частью корпорации.

А тут еще и Холли… Его плоть напряглась, стои ло ему лишь увидеть ее в клинике. Он разрывался между желанием поближе познакомиться с очень сексуальной красивой молодой женщиной и намерением держаться подальше от младшей сестры своего лучшего друга. Не прошло и двадцати четырех часов с тех пор, как он приехал на ранчо, а она уже полностью завладела его мыслями.

Чэнс вышел из дома и с наслаждением вдохнул свежий ночной воздух, пахнувший сосной и свежесрезанной люцерной. Он потер левую руку, надеясь, что это поможет унять тупую боль, напоминавшую о ранении. Последнее задание стоило жизни двум его людям, а ему самому оставило пару сувениров сорок пятого калибра.

Первая пуля прошла в дюйме от его сердца, так что ему еще повезло. Вторая попала в колено, и эта травма могла серьезно изменить его жизнь. Чэнс провалялся в госпитале несколько недель, врачи сделали все возможное, чтобы сохранить ему коленный сустав и восстановить связки. Его врач не был убежден в возможности стопроцентной реабилитации, а для службы в спецназе это было необходимо. Док был честен с ним. У Чэнса были все шансы вернуться к полноценной жизни как гражданское лицо, но травмы могли помешать ему вернуться в спецназ. Чэнс старался гнать от себя такие мысли. Что он будет делать, если это произойдет? Речь шла не о деньгах, речь шла о жизни.

Он нашел свое место и работал больше, чем большинство людей, чтобы занять его. Он не был готов уйти в отставку и осесть в офисе, но, по крайней мере, у него была такая возможность.

Чэнс любил своих братьев и знал, что они его поддержат. Но их пути давно разошлись. Он уважал их достижения и надеялся, что они ответят ему тем же.

Он заметил мерцающий огонек, пробивавшийся сквозь листву деревьев. Это в конюшне. Когда они с Джейсоном были школьниками, все время торчали там – ухаживали за лошадьми, наводили чистоту. Их никто не заставлял, просто это доставляло мальчишкам удовольствие. Холли обычно увязывалась за ними. Когда они не возились там, то объезжали пастбища, проверяли заборы. Им нравилось проводить время вместе. Удивительно, но только после встречи с Холли он действительно почувствовал, что вернулся домой. Но без Джейсона все было уже не то.

Братья сказали ему, что Холли получила лицензию ветеринара и открыла маленькую клинику рядом с их ранчо, но они промолчали о том, насколько она изменилась. Жизнь преподносила Чэнсу немало сюрпризов, но к этому он оказался не готов.

Ему всегда нравилась ее старшая сестра, и он очень удивился, когда в старших классах она согласилась пойти с ним на свидание. Одного свидания ему хватило. Карли была совсем не похожа на тех девушек, с которыми он обычно встречался. Она была глотком свежего воздуха, а он был… полной противоположностью. Чэнс не предложил ей встретиться снова и не отвечал на ее звонки. Он знал, что причиняет ей боль, но сквозь алкогольно-наркотический туман понимал, что им не нужно больше видеться. Теперь он снова столкнулся с тем же искушением, но на этот раз все было намного сложнее.

Холли была очень женственной, хрупкой и грациозной, она двигалась, как балерина на сцене. Он был очарован с той секунды, как зашел в клинику. Она была совершенно не похожа на того худосочного ребенка, который таскался за ним по ранчо, задавая кучу наивных вопросов, например, как прыгают лягушки. Она трещала без умолку, и Чэнс поражался, когда она успевает дышать. Сейчас Холли была по-прежнему худенькой, но в ней появилось изящество. Волосы сохранили тот очень светлый оттенок, который, кажется, бывает только у детей. Золотистые брови только подчеркивали глаза насыщенного медового цвета. А губы были просто созданы для поцелуев.

За те годы, что он отсутствовал, Холли Андерсон повзрослела и превратилась в удивительно красивую женщину.

Чэнс внезапно осознал, что думает он ней уже полчаса, и постарался прогнать эти неуместные мысли. Холли всегда была для него как младшая сестра. У них особая дружба, и он не станет делать ничего, что могло бы разрушить их уникальную связь. По крайней мере, так он решил.

Обдумывая все это, он обошел бассейн с искусственным водопадом и вышел за кованые ворота, отделявшие поместье от пастбищ.

Как и главный дом, конюшня была выстроена из местного природного камня. В небольшом холле стояли лавки и шкафы, в которых красовались призы и кубки, слева находился офис, обшитый панелями красного дерева, справа – две душевые кабины и две комнаты отдыха. Прямо по главному проходу шли стойла.

Внутри Чэнса встретило негромкое фырканье и ржание. Знакомый с детства запах сосновой стружки, люцерны и кожи подействовал на него успокаивающе.

Конюшня показалась ему меньше, чем он помнил. Он прошел по проходу, поглядывая на лошадей в стойлах, некоторые все еще жевали зерно или сено, которое насыпали им вечером. Их шелковистая шерсть блестела даже при тусклом ночном освещении. Этих лошадей растили и воспитывали так, чтобы они стали лучшими, и они старались не обмануть ожидания.

Чэнс дошел до помещения, где на длинных стойках лежали седла. На противоположной стене висели уздечки, в углу стоял высокий шкаф, в котором хранились всякие предметы для ухода и груминга. На одной из стоек он заметил английское седло. Чэнс потянулся и взял его. Оно было легким, вдвое легче ковбойского. Наверное, для гостей, которые приезжали на выходные и были непривычны к местной упряжи.

Чэнс вышел на задний двор, где под открытым небом хранилось сено. Он сел на тюки, откинулся назад и стал смотреть на звездное небо. Ему не хватало этого. Он провел много ночных операций, но тогда ему было не до звезд.

Он глубоко вдохнул прохладный воздух. Пока не будет принято решение относительно его работоспособности, все, что он мог сделать, – это держать пальцы крестом. Здесь его назначили на прием к гражданскому врачу. Чэнс надеялся на хорошие новости, но в душе у него было жуткое предчувствие, что его жизнь в спецназе закончена. Ему уже тридцать лет. Многие ребята в этом возрасте оставляют спецназ, и, без сомнения, все они хотели бы иметь те возможности, которые братья предоставляют Чэнсу.

Но он не хотел их использовать.

Холли лежала на спине и смотрела, как в темноте тихо крутятся лопасти вентилятора.

Она устала. У нее был трудный день. Но даже после горячей ванны она не могла уснуть. Ее мозги не хотели отключаться. Холли посмотрела на часы и поняла, что она ворочается уже два часа, а сна ни в одном глазу. И она знала, что это из-за того, что Чэнс вернулся.

Он, наверное, сейчас был с братьями в большом доме. Уже за полночь. Наверное, они спят. Даже если и не спят, не заявится же она к ним среди ночи. Но вдруг Чэнс тоже не спит? Что, если ему захотелось подышать свежим воздухом? Есть только одно место, куда он может пойти в час ночи.

Она выскочила из кровати, натянула джинсы и заглянула в комнату Эммы. Девочка крепко спала. Холли пригладила волосы руками, схватила телефон и прошмыгнула к задней двери.

– Ты куда? – пробормотала Аманда. Она почти спала, но все равно настойчиво пялилась в телевизор.

– Не могу уснуть. Просто погуляю немножко. Если что, у меня с собой мобильник.

– Ладно.

Холли выскочила на улицу и бегом кинулась к конюшне. Если его там нет, она хоть сбросит лишнюю энергию. Но если он там, она не хотела терять ни одной секунды, которую могла бы провести с ним.

Она побежала вниз по тропинке, по мосту, через темную рощу, полную щебета ночных птиц, и, наконец, добралась до конюшни.

Двойные двери были открыты, но внутри она не заметила никаких признаков чьего-либо присутствия. Кроме лошадей, конечно. Она быстро заглянула в офис, прошла мимо стойл, зашла в фуражную – никого. Холли разочарованно вздохнула и направилась было к выходу, но тут услышала какой-то звук. Сперва ей показалось, что это лошадь фыркает, но потом поняла, что это скорее похоже на человеческий храп. Холли замерла. Через несколько секунд храп раздался снова. Холли поняла, что он идет откуда-то из дальнего конца конюшни. Холли быстро пошла на звук, прошла всю конюшню и вышла на задний двор.

На открытой площадке слева хранилось сено для лошадей. Там она заметила две длинные ноги в камуфляжных штанах, заброшенные на тюк сена.

Чэнс крепко спал, закинув руку за голову.

Ей лучше просто уйти и дать ему выспаться.

Ей правда лучше уйти.

Она прикусила нижнюю губу и взглянула на тюк сена. Ну, в крайнем случае, уснет снова. Если захочет. Она присела на корточки, вытянула из тюка длинную соломинку и пощекотала ею нос Чэнса. Тот дернулся и шлепнул ладонью по лицу. Холли еле подавила смешок и снова провела травинкой по лицу спящего.

В ту же секунду она каким-то непостижимым образом оказалась на спине, руки выкручены за спину, Чэнс крепко прижимал ее своим телом к земле, а его пятерня стискивала ей горло.

Время остановилось. Его лицо было всего в нескольких дюймах от ее лица, яростные глаза совсем близко от ее глаз. Она не знала, стоит ли ей попытаться подать голос или безопаснее оставаться абсолютно неподвижной.

Она слышала, что у солдат с посттравматическим синдромом часто бывали ночные кошмары. Но глаза Чэнса были открыты, взгляд совершенно ясный и сосредоточенный.

– Чэнс? – еле выговорила она. – Чэнс, это я, Холли.

– Я знаю, что это ты, – злобно ответил он. – А ты знаешь, что только что чуть не отправилась на тот свет?

– Прости. Я поняла. Больше так не буду, – пискнула она.

Но Чэнс не спешил отпускать ее. Его мощное тело впечатывало ее в землю, и, хотя он ослабил хватку, Холли чувствовала, что совершенно в его власти, но ей совсем не хотелось освободиться и убежать. Ей хотелось остаться здесь, с ним, ощущать вес его тела, его дыхание на своем лице. Ее испуг почти сразу исчез, уступив место совсем другому чувству. Холли едва могла побороть искушение теснее прижаться к нему бедрами. Его яростные глаза завораживали и очаровывали. Она чувствовала запах его пота. Все это совершенно ошеломило ее. Она горела и знала, что только Чэнс мог потушить этот пожар. Она посмотрела на его губы – всего в нескольких дюймах от ее – и машинально облизнулась. Холли видела, как напряглось его лицо. Она понимала, что Чэнс злится на нее, но не могла не думать о том, каковы на вкус его поцелуи. Двенадцать долгих лет назад, прощаясь с ним, она обняла и поцеловала его, но тогда она была просто ребенком, и Чэнс, рассмеявшись, отодвинул ее в сторону. Она сохранила память о том поцелуе, хотя это была просто детская мечта. Сейчас они были взрослыми, его губы были совсем близко, и Холли чувствовала его затвердевшую плоть, упиравшуюся ей в бедро.

– Черт возьми, Холли!

Резким движением Чэнс вскочил на ноги. Он ненавидел себя за то, что чуть не поцеловал ее. Но отвращение к себе переплеталось с разочарованием, что он этого не сделал. И он знал, что не смог бы ограничиться поцелуями, – Холли была слишком соблазнительна, а у него давно не было женщины.

Но Холли была не просто еще одной доступной женщиной.

Он не сделает этого, даже если она попросит. Не здесь, на конюшне. Нигде и никогда.

Он глубоко вздохнул и протянул руку, чтобы помочь ей подняться.

Чэнс подумал, что, наверное, должен извиниться, но он был прямодушным человеком, и ему было трудно сказать, что он сожалеет о том, о чем на самом деле не жалел. Не принимая его руки, Холли поднялась. Она явно чувствовала себя очень неловко и избегала его взгляда. Чэнс понимал, о чем она думает: она предложила себя, а он отверг ее. Но, черт возьми, неужели она не понимает? Она не была случайной женщиной для случайного секса. Она значила для него намного больше.

– Ты всегда такой злой спросонья? – неловко спросила она.

Злой? У Чэнса было много слов для того, что чуть не случилось. Слова «злой» среди них не было. Он уронил голову и тяжело вздохнул. Потирая затылок, Чэнс обдумывал, как объяснить ей, почему он оказался таким «злым спросонья».

– Холли, я провожу большую часть своего времени в таких точках земного шара, где единственное, что помогает тебе выжить, – это быстрота реакции. Это невозможно отключить. Если кто-то старается подойти к тебе незаметно – это, скорее всего, враг. А если это враг, то его надо сперва уничтожить, а потом задавать вопросы. Иначе умрешь первым. Это автоматическая реакция.

– Я не знала.

Чэнс кивнул.

– Теперь знаешь.

Холли ни словом не упомянула, как близко они подошли к тому, чтобы навсегда уничтожить их дружбу. А поскольку она чувствует себя оскорбленной, лучше сразу прояснить этот момент.

– И есть еще одна вещь, которую я должен тебе сказать. Я не буду заниматься с тобой сексом. Мы никогда не будем заниматься сексом. Ты – мой друг. Очень близкий и дорогой. И ты – младшая сестра Джейсона. – Он глубоко вздохнул и продолжил: – Это навсегда уничтожило бы нашу дружбу, а я не хочу этого.

Но он не мог не думать о том, что если бы минуту назад она подняла голову всего на четверть дюйма и коснулась его рта своими нежными губами, то сейчас они говорили бы совсем о другом. Если бы вообще говорили.

– Прекрасно, – фыркнула она. – С чего ты вообще взял, что я собиралась заниматься с тобой сексом? У тебя мания величия!

– Вот как?

– Да, так! – прошипела она. – Ты мне даже не нравишься! В этом смысле.

– Милая, не путай. Наши чувства очень отличаются. В этом смысле. Я безумно хочу тебя. Я считаю тебя самой красивой и сексуальной женщиной, которую я когда-либо видел. Но я не буду прикасаться к тебе, даже если это сведет меня с ума. А такое запросто может случиться. Теперь скажи, что ты здесь делаешь? Что тебе нужно?

Холли смотрела на него со смесью обиды и недоверия.

– Что мне нужно?

– Ты разбудила меня, наверное, у тебя есть причина! – рявкнул он.

Она обняла себя руками, будто защищаясь. Она молчала.

– Ну? – не отступал Чэнс. – Это что, секрет какой-то?

Холли гневно сузила глаза.

– Я просто пытаюсь понять, кто ты. Потому что ты точно не мой друг, Чэнс.

Он покачал головой и вздохнул.

– Холли, послушай… Извини меня, ладно?

Когда он в последний раз перед кем-нибудь извинялся?

– Мне ничего не нужно, коммандер Мастерс. Я не искала развлечений. И уж совершенно точно я не ждала, что мне прочитают лекцию о том, как опасно будить спящего хама. Когда это ты стал таким высокомерным? Ты же всегда был добрым. Извини, что разбудила.

Она развернулась и пошла обратно в конюшню.

– Холли!

– Спокойной ночи, – бросила она, не оборачиваясь.

«Просто дай ей уйти. Отпусти ее. Зачем тебе проблемы?»

– Холли! – Он провел рукой по лицу. – Подожди.

Она замедлила шаги, потом остановилась, но так и не обернулась.

Чэнс смотрел на ее распущенные волосы, сиявшие мягким золотым светом, того же оттенка, что и застрявшие в них соломинки, и проклинал себя за то, что окликнул ее. Холли медленно повернулась. У нее было лицо ангела и тело модели «Плейбоя». Если она все время будет рядом, в пределах досягаемости, он сойдет с ума. Или наделает непоправимых ошибок. Или и то и другое вместе.

– Я… я не могла уснуть, – тихо сказала она наконец. – Наверное, это потому, что ты вернулся. – Она смущенно засмеялась, будто поняла, насколько это была странная мысль. – Я подумала, может быть, тебе тоже не спится, и ты бродишь где-то рядом, и, возможно, тебе нужна компания. Я думала, что мы поболтаем. Как раньше. Извини, что разбудила тебя.

Чэнс вполголоса выругался, и ругал он самого себя. Каждая клеточка его тела и его мозга кричала «нет!», но он повернулся, сел на старое одеяло, которое раньше нашел в офисе, и похлопал по месту рядом с собой, приглашая ее сесть.

– Я не против твоей компании. И я постараюсь снова быть добрым. Как раньше.

Немного расслабившись, Холли подошла к нему и стала подгребать сено к его импровизированному ложу, напоминая при этом птичку, строящую гнездо. Собрав небольшую копну, Холли удобно устроилась на ней и улыбнулась Чэнсу. Она вся сияла в лунном свете – волосы, кожа, глаза – и пахла какими-то ягодами, наверное, из-за шампуня. Чэнсу казалось, что он даже чувствует тепло ее тела в прохладном ночном воздухе.

Это была очень плохая идея.

– Ну что, парни уже доставали тебя своим планом «брось спецназ, вернись домой»?

Интересно, кто из его братьев такой болтливый?

– Уэйд?

– Коул, – улыбнулась Холли. – Люди любят сплетничать, особенно мужчины. Значит, доставали. И что ты ответил? Дай угадаю! Просто сбежал ночевать в конюшню?

– Знаешь, военно-морская разведка может позавидовать твоей проницательности, – усмехнулся Чэнс, потом серьезно добавил: – Я пока хочу осмотреться.

– Это мудрое решение, – ответила Холли задумчиво.

– Расскажи мне о своей клинике.

– Ты же ее видел, и я тебе уже все рассказала. Лучше расскажи о себе.

– Чувствую, что пожалею об этом… Что тебе рассказать?

Он повернул голову и посмотрел ей в глаза. Их лица были так близко друг к другу. Холли невольно опустила взгляд на его губы и уже не могла отвести. Ее приоткрытый рот влажно блестел, мягкий, нежный, готовый к поцелую…

– Это трудно?