Никола Тесла в Японии. Секретные и безумные военные проекты

Авианосец Сёкаку

Он не мог сидеть спокойно. Это я понял ещё в первый день. Когда нас заперли в одиночные камеры (по новым правилам прогрессивного обращения, нас, как впервые осуждённых, должны были месяц продержать в одиночках для психологического обследования), Ёсио начал колотить в дверь. Не громко. Ритмично. Так, будто он выбивал на барабане марш. Он колотил до тех пор, пока не пришёл надзиратель.

– Чего тебе? – спросил надзиратель, человек с лицом человека, который видел слишком много заключённых и слишком мало радости.

– Книг, – сказал Ёсио. – Мне нужны книги. По физике. По колдовству. И научную фантастику. Самую кровожадную, какая есть. Чтобы обложки были яркими.

Надзиратель моргнул. Он ожидал просьбу о тёплом одеяле или лишней порции риса. Колдовство в список его обязанностей не входило. Но Ёсио повторил. Три раза. С тем же тоном, с каким император, наверное, отдавал приказы. Надзиратель пожал плечами и ушёл. Через час пришёл другой надзиратель с книгами.

Я узнал об этом потом, когда нас выпускали на получасовую физзарядку – единственное время, когда мы могли видеть друг друга через решётчатую перегородку общего двора. Физзарядка была лучшим временем дня. Двор в Футю был огромный – две-три тысячи цубо (я потом измерил шагами, когда надзиратель отвлёкся на Тануки, того сумасшедшего с восьмым даном по кэндо, который бегал по двору с метлой на плече, изображая самурая). Росли сосны. Вдали виднелась Фудзи, чистая и снежная, словно насмехаясь над нашими камерами. Я мог бегать, дышать воздухом и чувствовать себя почти свободным. И именно во время этой физзарядки Ёсио сказал мне первую страшную фразу:

– Кэндзи, ты видел их? – он кивнул в сторону восточного крыла.

Я посмотрел. Там, за тремя рядами колючей проволоки, сидели коммунисты. Я знал о них много, потому что слухи в тюрьме распространяются быстрее, чем вши по солдатскому обмундированию. Коммунистов в Футю было около тридцати. Они сидели в общих камерах, потому что для них не было отдельных «политических» статусов – их считали уголовниками, но с политическим оттенком. И у них был свой режим.

– Что они делают? – спросил я, хотя примерно догадывался.

– Смотри, – сказал Ёсио.

Я посмотрел. Коммунисты вышли на свой двор – у них была физзарядка часом позже. И начали отжиматься. Не просто отжиматься, а отжиматься так, будто от этого зависела мировая революция. Потом – приседания. Потом – бег на месте. Они тренировали мышцы с такой яростью, что у меня заболело в животе. Я тогда был хилым юнцом, который думал, что физическая сила – это для грузчиков, а истинный патриот должен быть бледным и истощённым, как призрак Бакэнэко.

– Зачем им мышцы? – спросил я.

– Чтобы быть готовыми, – ответил Ёсио. – К побегу. К бою. К новой Японии. Они верят, что сильное тело – это оружие. И они правы.

Коммунисты закончили тренировку и сели в круг. Они сели так ровно, будто их посадили циркулем. И начали читать. Нараспев. Это была не молитва – это был «Капитал» Маркса или что-то в этом роде. Они выкрикивали слова в унисон, и голоса их звучали громче, чем у синтоистских священников в храме Мэйдзи. Охрана косилась, но не мешала. Видимо, привыкли.

– Они читают хором, – сказал я. – Как будто они – одна голова с тридцатью ртами.

– Они – коллектив, – сказал Ёсио. И в его голосе прозвучало не презрение, а… зависть? Нет. Скорее, алчность. Он смотрел на них так, будто видел не врагов, а образец для подражания. Это было страшно, потому что я знал: когда Ёсио подражает врагам, он делает это лучше их.

Вечером того же дня, когда мы вернулись в одиночные камеры, я услышал стук в стену. Справа. Там сидел Ёсио. Стук был условным – мы придумали простой код ещё до тюрьмы, когда прятались от полиции в заброшенных складах. Три коротких – «слушай сюда». Два длинных – «ответь, если жив». Серия из пяти быстрых – «я придумал план, и ты его не переживёшь, но молчи».

Прозвучало: три коротких. Потом длинная пауза. Потом ещё три коротких. И наконец – пять быстрых, но тихо, почти нежно, как ласка перед ударом ножом.

Я не ответил. Я лёг на жёсткий тюремный матрас, закрыл глаза и попытался вспомнить, что такое счастье. Счастье – это когда тебя не заставляют участвовать в планах Ёсио. Но, видимо, в прошлой жизни я был великим грешником, потому что счастье меня избегало.

На следующий день во время физзарядки Ёсио объявил новый порядок.

– Кэндзи, – сказал он, прищурившись на солнце. – У нас с тобой месяц. Тридцать дней. За это время мы превратимся в их подобие. Но лучше.

– В коммунистов? – испугался я.

– Нет, боже упаси. Мы превратимся в дисциплинированных бойцов духа. Они тренируют тело и читают свои книги. Мы будем тренировать ум и читать мои книги. Я договорился с надзирателем – он принесёт мне всё, что я попрошу.

– А как ты договорился?

Ёсио улыбнулся. Эта улыбка говорила: «Я сказал ему, что если он не принесёт, то после выхода я убью его семью и подожгу его дом». Но вслух он ответил: «Я объяснил ему, что это для блага нации».

Надзиратель, как я позже узнал, получил взятку в размере пяти иен – все деньги, которые были у Ёсио на момент ареста. Но я подозреваю, что дело было не только в деньгах. В глазах Ёсио было что-то такое, от чего даже бывалые тюремщики начинали верить в сверхъестественное.

Книги принесли на третий день. Целую стопку. Я увидел их, когда надзиратель нёс их мимо моей камеры. Обложки были именно такими, как просил Ёсио: яркими, кричащими, словно реклама публичного дома. На одной был нарисован человек с головой осьминога, пожирающий книгу (название «Искусство поедания знаний» – издательство «Кровавая библиотека»). На другой – летающая тарелка, из которой вылезали скелеты («Марсианские некроманты», автор некто Хираи Синъити, чьё имя я потом встречал в списках запрещённых книг). Третья была толстой и называлась «Основы физики взрывчатых веществ» – и вот эта выглядела почти нормально, если не считать пятен, похожих на засохшую кровь на корешке.

– Ты будешь это читать? – спросил я Ёсио через стену, когда мы освоили более сложный код – два удара означали «книга», один долгий и два коротких – «какого чёрта?».

– Мы будем это читать, – поправил он меня. – Я – читать, ты – запоминать. Потом мы встретимся на физзарядке, и ты будешь пересказывать мне содержание. А я буду проверять, как ты усвоил материал.

– Я не умею читать такие книги, – сказал я жалобно. – Я едва закончил начальную школу. Мой уровень – этикетки на рисовых мешках.

– Теперь умеешь, – ответил Ёсио. – Обучение начинается завтра в пять утра.

Он был серьёзен. На следующее утро, когда небо только начинало сереть за окном камеры (я мог видеть кусочек неба, если подпрыгивал на кровати и смотрел в верхний угол), из стены раздался стук. Не код. Просто стук. Долбилово, как будто Ёсио пытался пробить бетон голым черепом. Это был будильник.

– Вставай, – сказал он голосом, от которого проснулись даже мертвецы в тюремном морге. – Первый урок. Физика деления ядра.

– Ядра чего? – спросил я сонно.

– Атома. Не задавай глупых вопросов. Слушай. Я буду читать вслух. Твоя задача – слушать и запоминать. Потом повторишь. Если ошибешься – после физзарядки не получишь мисо-суп. Я договорюсь с подсобным, чтобы тебе не наливали.