Побег из Курятника: #1. Автостопом. Реальные истории из путешествий автостопом по России

Часть 4. Кочевка

Автостоп можно сравнить еще и с рыбалкой. Там ты забрасываешь удочку и смотришь на поплавок. Если он дергается – сердце твое замирает в сладком предвкушении удачи. Ну, а если вслед за этим тебе удается вытянуть и саму рыбку, то от радости можно смело прыгать, веселиться и кричать на всю округу: «Я-я-язь!».

Так вот, в автостопе точно так же. Ты протягиваешь руку (удочку) к дороге (реке) и ждешь. Бывает, что машины включают правый «поворотник», и ты замираешь (клюет!). Иногда этот «поворотник» означает не остановку, а поворот направо (эх, сорвалась!). Но если машина все же останавливается именно для тебя, то по ощущениям это сравнимо с поимкой увесистого карпа.

И вот теперь представьте, что перед вами останавливается не просто какая-то легковушка. Огромная белоснежная фура стремительно прижимается к краю дороги. Эта 40-тонная 25-метровая махина сбрасывает передачи, пыхтит тормозами, разрезает грязные сугробы обочины… И все это ради вас. Этот улов тянет даже не на карпа, а на гигантского сома, зубастую щуку или акулу какую-нибудь.

Именно такие рыбацкие ощущения испытывал я, когда под Омском перед нами остановилась фура MAN, груженая пивом. Это была первая фура в моей жизни. Я еще никогда не забирался в кабину по лестнице. Никогда не смотрел на дорогу с высоты кресла дальнобойщика. Никогда не ночевал в спальнике за его спиной. Не готовил еду на газовой плитке рядом с рычагом коробки передач.

Все эти прелести еще не были мне известны, когда я бежал вслед за первым застопленным тягачом и не понимал, почему он вообще остановился? Дело в том, что ни я, ни Леша даже не пытались его останавливать. Более того, мы даже на него не смотрели, а просто шли вдоль обочины. Было восемь утра. Мы только что вернулись из моей деревни в Омск, чтобы продолжить автостопить к морю.

Следующим узловым городом на нашем пути должен был стать Челябинск. Попасть в него можно было либо через Ишим (900 км), либо через Петропавловск (800 км). Второй путь короче, но Петропавловск – это территория Казахстана. То есть нам пришлось бы сначала выехать в другую страну, а потом вернуться в Россию. Тратить время на таможни ради экономии 100 километров – неразумно. Поэтому мы выбрали дорогу через Ишим.

Кстати, вы знаете, что объединяет Омск и городок Корк на юге Ирландии? Вы не поверите, но между ними имеется дорога Омск – Корк, которая вполне официально зовется «Европейским маршрутом» и обозначается на картах как «Е30». Длина этого маршрута 5800 километров, он пересекает два моря (при помощи паромов) и семь государств, включая Германию, Голландию и Великобританию.

Название у дороги пафосное, конечно. Но, на самом деле, это самое обычное шоссе, такое же, как между большинством крупных российских городов. Именно на него мы с Лешей и выбрались, оставив за плечами трассу «Иртыш».

В то утро почему-то по дороге ехали практически одни фуры. Мы не хотели их останавливать, потому что они передвигаются медленно. Легковушек же было мало, и мы шли вдоль дороги, надеясь добрести до какого-нибудь перекрестка, после которого их станет больше.

Именно в этом положении нас и застал тот самый MAN с пивом. Мы сразу поняли, что он останавливается из-за нас, поэтому покрепче ухватились за лямки рюкзаков и побежали следом.

Наконец, когда через грязную жижу расквашенных сугробов мы добрались до заветной кабины с пассажирской стороны, дверь ее оказалась закрытой. Лезть наверх и открывать ее было как-то неприлично. Вдруг он по своим делам остановился? А тут мы… В общем, стоим, задрав головы. Ждем.

Только секунд через 20 боковое пассажирское стекло начало опускаться. Из него высунулась растрепанная белобрысая голова молодого парнишки. На вид ему было лет двадцать пять. Он отвесил крепкое ругательство в адрес двери, из чего мы поняли, что ее ручка сломана изнутри, так что открыть кабину можно было только снаружи, чем, собственно, парнишка и занялся, несколько раз дернув рычажок, забрызганный грязью.

Так произошло наше первое знакомство с характером этого тягача. Суть его можно описать морским определением «старая посудина», в чем вы скоро убедитесь.

– Куда едете? – весело спросил водитель после того, как дверь была открыта.

– В Ишим.

– А че меня не тормозили? Я, блин, уже второй день от скуки подыхаю, а тут вы. И не машете! Всем, главно, машете, а мне нет! – водитель действительно предъявил шуточную претензию за то, что мы тормозили только легковушки, а не фуры. – Так что, поедете со мной? До Ишима доброшу.

– Конечно! – мы не стали выпускать этот внушительный улов.

Водитель помог затащить наши баулы в кабину, что оказалось не таким уж и простым делом. Следом в кабину залезли и мы. Как я уже сказал, это был первый раз, когда я оказался внутри тягача.

Пространство внутри выглядело огромным по сравнению с обычной машиной. Я мог стоять практически в полный рост. В кабине имелось два кресла (водителя и пассажира), между которыми было так много места, что хоть гамак натягивай. Позади кресел располагалась «спальня». Это были две полки, примерно, как в плацкарте поезда. В целом, мы втроем чувствовали себя в кабине просторно. Можно было свободно ходить, меняться местами и, наверное, даже играть в какую-нибудь подвижную игру типа волейбола.

Леша сел на спальное место, я – на место пассажира. Познакомились. Водителя звали Никита.

– Так вам зачем в Ишим-то? – спросил он.

– Ну, мы, вообще, в Крым едем.

– В Крым? Так я вас тогда могу дальше провезти.

– Да? – обрадовались мы.

– Ага. Я щас в Ёбург еду на разгрузку. Вам не совсем по пути, но зато город посмотрите.

– Отлично! – мы согласились без раздумий. Екатеринбург, и правда, находится немного севернее Челябинска, но кто запретит нам немного подкорректировать маршрут?

И мы тронулись. Это произошло 25 февраля 2016 года. Запомните эту дату, потому что именно с нее началась наша кочевка по просторам России на убитой фуре MAN.

***

Первые несколько часов мы вели себя прилежно, как и положено в гостях. Знаете, эти типичные стеснительные ужимки: «А куда можно рюкзак положить?.. А можно сюда сесть?.. А можно куртку повесить?..»

Помню, даже мокрые следы от моих ботинок на резиновом коврике вызывали во мне легкие приступы стыда. Но Никита оказался настолько «своим» человеком, что уже через несколько часов он плавно трансформировался для нас в Никитоса, а ноги мои не только выпрыгнули из ботинок, но и оказались на торпедо (передней панели). Так я и ехал – босыми пятками вперед.

Не подумайте, я не настолько наглый плут, просто Никита сам подсказал мне подобное положение тела, заверив, что так ехать гораздо интереснее. Это оказалось правдой. В тягаче ведь огромные панорамные стекла, так что я ощущал себя не в кабине, а в кинотеатре. И ноги мои были заброшены не на торпедо, а на передний ряд кресел. Кинотеатр этот показывал зимние сибирские пейзажи, многочисленные города, села и деревушки, тысячи машин, которые обгоняли нас, но были все какие-то мелкие, незначительные. Даже самые крутые внедорожники оставались целиком под моими босыми пятками.

Мотор тягача монотонно гудел, 40-тонный вес плавно сглатывал все неровности асфальта. Рация то и дело хриплым голосом оглашала нецензурные переговоры дальнобойщиков между собой. В магнитоле, как это и положено, играл типичный дорожный шансон. Трофим, или что-то вроде этого. В общем, мы погрузились в романтику дороги по самые верхушки наших походных рюкзаков.

Почти все время кабина тягача была наполнена нашим смехом. Мы наперебой шутили, рассказывали байки и анекдоты. Казалось, что Никита наш друг с самого детства, и сложно было даже представить, что бы мы делали, если бы он не остановился.

Всю дорогу мы бросали фотографии и видео в наш ВК-блог («Трипанутые»). Каждый вечер туда попадал и подробный отчет о пройденном дне. За двое суток в группе набралось около 100 человек, и мне тогда искренне казалось, что это просто какая-то нереальная толпа, а мы с Лешей восходящие звезды Интернета.

Через 350 километров проехали тот самый Ишим. Через 640 километров – Тюмень. MAN был всего лишь третьей машиной за все путешествие, но мы удалились от Новосибирска уже на 1300 километров. Автостоп начал казаться мне самым простым и веселым занятием в мире. И почему я так его боялся? Фантазия начала рисовать красочные планы будущих приключений: «Автостопом в Таиланд! В Африку! Вокруг света!».

Да. Так часто бывает: перешагивая через собственный страх за границы привычного, ты с удивлением обнаруживаешь, что мир вокруг гораздо шире, чем ты представлял. Что жил ты будто бы в мышиной норе и смотрел на небо через маленькую дырочку. Что возможностей гораздо больше, чем тебе было известно.

Но самое интересное заключается в том, что и этот новый мир также является лишь мышиной норой, просто большего размера. И его точно так же ограничивает страх, который рано или поздно разрушив, ты увидишь еще более далекие горизонты. Эта матрешка может длиться бесконечно, потому что бесконечен мир, а страх и самоограничения душат человека всегда.

Около трех часов ночи мы прибыли в Екатеринбург. Здесь Никита должен был остановиться для разгрузки, а куда ему ехать дальше он не знал. Работа его была организована по самой стандартной схеме. Сама фура принадлежала некоему хозяину. Этот хозяин искал заказы на перевозку грузов по всей России. Например, сейчас Никита вез пиво из Кемерова в Екатеринбург. Пока он ехал, хозяин должен был найти другой заказ где-нибудь поблизости. Может, Никите предстояло бы везти гвозди обратно в Сибирь или валенки куда-нибудь в Мурманск.

Получается, Никита был точно таким же путешественником-скитальцем, как и мы, просто трудоустроенным. В свои двадцать шесть он объездил на тягачах всю Россию, побывал в сотнях необычных и даже экстремальных ситуаций.

Например, совсем недавно где-то на Севере он слетел со скользкой дороги в кювет и застрял. Почти неделю он жил в этом кювете среди снегов, потому что не мог бросить груз, а вытащить его оттуда было некому.

Когда кончилась солярка в баках, ему пришлось жечь костры из мерзлых веток, чтобы не замерзнуть. Он голодал, потому что еда закончилась еще в первые дни. Просить ее у проезжающих мимо людей Никита стеснялся, заплатить же ему было нечем: хозяин той фуры оказался то ли жадным, то ли просто неудачливым дельцом, но на содержание грузовика он выделял слишком мало денег.

Как я уже писал, фура эта находилась в крайне убитом состоянии. Ехать на ней временами было просто опасно. Но денег на капитальный ремонт хозяин не давал. Хотя какой там ремонт?! Никите даже солярку порой не на что было купить.

Об этом мы узнали через первые же 200 километров пути. Красная лампочка топливного датчика горела долго, но хозяин все никак не сбрасывал деньги на заправку. В итоге, Никита решил дотянуть до какой-нибудь АЗС, припарковаться и ждать перевода. Только вот АЗС все никак не встречались, а тягач уже начинал глохнуть.

Чтобы хоть как-то дотянуть, Никита опускал кабину тягача книзу – это можно сделать при помощи пневматической подвески. При таком положении топливный бак наклоняется в сторону двигателя, солярка стекает «в кучу», и можно проехать еще несколько десятков километров.

Такой прием мы использовали потом неоднократно, и каждый раз это вызывало массу эмоций. Сами можете представить, как прямо на ходу кабина устремляется к земле, будто пытается ее протаранить, а ты начинаешь чувствовать себя в казино – повезет или нет? Дотянем до заправки или встанем у обочины?

В тот первый раз где-то под Ишимом нам не повезло. Солярка все-таки закончилась, и монотонный гул двигателя неожиданно исчез. Фура превратилась в 40-тонный снаряд, беззвучно катившийся по трассе. Мы втроем дружно расхохотались:

– Кончилась! – это действительно было смешно, хоть мы и понимали, что перед нами вырисовывались некоторые неприятности.

– Что будем делать? – спросили мы.

– Без паники, товарищи пассажиры, с вами говорит капитан корабля, – ответил Никита в свойственной ему шутливой манере. – Вы можете эвакуироваться и еще кого-нибудь остановить, а я ща по рации дальнобоям сообщу, может, у кого соляра лишняя есть.

Оставлять фуру не хотелось, очень уж нам нравился веселый настрой нашего коллектива. Поэтому мы остались с Никитой в ожидании подмоги от других дальнобойщиков. Минут через 10 остановился какой-то самосвал и дружественно продал нам ведро солярки за 600 рублей.

Залив эти 10 литров в 1000-литровый бак, мы даже не стали опускать морду тягача. Так и поехали – под наклоном. Красная лампочка тоже не прекратила гореть, потому что ведра топлива движку фуры хватает где-то километров на 30 пути.

Слава Богу, что на этих 30-ти километрах АЗС все же попалась. Мы встали на парковку, и как раз в этот же момент Никите пришел перевод от хозяина фуры (опять все сошлось, как пазлы). Только этот перевод был больше похож на издевательство, чем на нормальную заправку дальнобойного агрегата – его хватило всего на 100 литров солярки. То есть где-то на 300 километров пути.

Мы и дальше всю дорогу так заправлялись – по 100—200 литров. И точно так же задирали морду тягача, и так же делали ставки – хватит ли солярки до АЗС или нет. Еще несколько раз мы глохли прямо на ходу и катились по инерции. Ждали переводов. Искали топливо… Но даже вечная нехватка солярки не была главной проблемой этой фуры. Вскоре выяснилось, что были у нее недостатки и посерьезнее.

Впрочем, я не дорассказал про Никиту, который улетел с дороги и неделю жил фактически в сугробе. В конце концов помощь от хозяина тягача все же пришла. Фуру вытащили на дорогу, слегка залатали повреждения. Но именно с тех пор Никита и задумал увольняться. Сейчас он просто ждал, когда ему выпадет рейс через его родной город – Рязань. Там бы он смог вернуть фуру хозяину и заняться чем-нибудь другим.

– Брошу все на фиг, поеду с вами в Крым, пацаны! Возьмете? – он говорил это множество раз. Сначала в шутку, но чем дальше мы ехали, тем серьезнее становилась его интонация.

В общем-то, маршрут куда-нибудь в сторону Рязани обрадовал бы и нас с Лешей, хоть это и не кратчайший путь до Крыма. Проблема заключалась только в том, что ни мы, ни Никита, ни его шеф – никто не знал, куда будет следующий рейс. И когда он будет? Может, фура простоит в Екатеринбурге несколько дней, а потом ее отправят обратно в Сибирь?

В общем, самым правильным решением для нас было расстаться с Никитой и искать новую попутку, но тут опять же вмешивались обстоятельства, а именно наступившая темнота. Мы прибыли в Екатеринбург уже после часа ночи. Куда в это время ехать?

– Короче, пацаны, давайте, у меня в тягаче переночуете, а утром уже поедете в свой Крым, – наверное, Никита мог бы стать неплохим маркетологом, потому что от его предложения невозможно было отказаться.

Мы приехали в район Екатеринбурга с чисто уральско-рабочим названием «Эльмаш». Там встали на парковку у склада, где фуру должны были разгрузить от пива. Было около четырех часов утра, когда мы устраивались спать. Никита на правах хозяина лег на нижнее спальное место. Леша запрыгнул на верхнее. Я же остался в пассажирском кресле, потому что днем прямо во время движения мне удалось немного поспать на нижней койке, и теперь я чувствовал себя бодрячком.

Когда все уснули, я достал ноутбук и написал короткий отчет того дня. Среди прочего там были и такие строки:

«…Мы легли спать прямо в фуре. Вокруг спящий незнакомый город, глубокая ночь. Я сижу и вновь думаю, что заставило нас пойти на такую авантюру и на все эти ограничения?

За последние трое суток мы едва ли поспали больше 10 часов. А ведь могли спать дома на чистых простынях, в теплоте и уюте. Мы могли нормально питаться, отдыхать на мягких диванах и веселиться с друзьями. Мы могли гулять по городам или путешествовать с комфортом на поездах.

Но вместо всего этого мы лежим сейчас в какой-то промзоне, ноги греет дизельный обогреватель. Вокруг ни души, только бездомные собаки лают. Последний раз мы кушали девять часов назад, это был скромный вегетарианский ужин в придорожном кафе. Нам осталось спать три часа, а дальше утро и новая дорога, новое движение.

Короче, условия не санаторские. Но почему же я испытываю сейчас радость? Особую радость, ту, что не испытывал дома?

Да, жизнь, которую мы оставили была комфортной. И временами даже веселой. Но при всем этом она была и однообразной. Или, как принято говорить, «стабильной». Но разве «стабильность» не синоним скуки?

Человек может ходить каждую пятницу в разные клубы или смотреть по воскресеньям разные комедии, но неужели он, и правда, думает, что жизнь его от этого станет более разнообразной?

Истинное разнообразие в неопределенности. Не знать, где ты заснешь завтра, что увидишь, с кем познакомишься, что будешь кушать и будешь ли кушать вообще. Не знать о будущем ничего – вот что вызывает интерес.

Когда ты точно знаешь, что сегодня уснешь в той же постели, в которой спал последние 10 лет… Когда заранее известно, что завтра ты проснешься в девять, поешь 10, а в семь вечера вернешься с работы и будешь до упаду развлекаться с друзьями – это все хорошо, здорово. Но это и однообразно. Стабильно. А потому – скучно…

Именно поэтому я сижу сейчас в кабине тягача, ноги мои лежат на передней панели, и я не знаю, что будет через те три часа, что остались до разгрузки. Тем более я не имею понятия, что будет через три дня или три недели. Нет, ну у меня (у нас) есть, конечно, какие-то общие представления. Даже планы… Но жизнь снова и снова доказывает: строить планы бесполезно. А если и полезно, то как минимум скучно…»

***

– Короче, товарищи пассажиры. Наш дорогой шеф прислал заказ. Сегодня вечером еду в Пермь на загрузку, оттуда – в Москву. Это не совсем Крым, но, если хотите, поехали.

Так началось наше утро. Мы посмотрели на карту. Пермь… Москва… Эта дорога получалась на 600—700 километров дальше. Но, с другой стороны, зря, что ли, я всю ночь философские посты про неопределенность писал? Короче говоря, идея попасть в столицу, совершенно не напрягаясь (просто кивнув головой), нам понравилась.

– Поехали! А сколько по времени до Москвы?

– Ну, пару дней.

– Отлично! – мы прикинули, что это не так уж и долго, и общий путь до Крыма увеличится максимум на один день.

Оставалось только разгрузить фуру. Конечно, делали это не мы, а специально обученные (в Средней Азии) профессионалы. Мы с Лешей тем временем выбрались в центр города и немного погуляли.

Не буду описывать внешний вид и достопримечательности городов на нашем пути. Слишком уж это долго, да и не так интересно. Все-таки, города – они и есть города. Каждый может сам съездить, да посмотреть. Ну, или картинки в Интернете глянуть.

Гораздо любопытнее описывать уникальное, а именно личные истории, приключения. И так как в Екатеринбурге ничего примечательного с нами не случилось, то перенесемся сразу к вечеру того дня.

А встретили мы его за 220 километров от Екатеринбурга, в городе Суксун – это самое начало Пермского края. Мы добрались туда быстро, потому что фура была пустой, и тягач несся без напряга.

– Да в нем пятьсот пятьдесят лошадей! Я, когда без телеги еду, «мерседесы» на светофоре делаю! – хвалил Никита своего хоть и потрепанного, но все же друга.

Ночевать встали у местной пилорамы в окружении густого леса. Оказалось, что наш следующий груз – необрезные доски, горбыль. Мы еще смеялись, кому понадобилось заказывать эти дрова с Урала аж в Москву? Неужто ближе деревья не растут? Хотя, может, это был какой-то особенный горбыль.

Грузить нас начали только следующим утром. Мы проснулись в кабине уже по-хозяйски. Привычно почистили зубы, стоя на улице у теплого радиатора. Вскипятили чай на газовой плитке. Только вот сам чай не во что было наливать, мы ведь не взяли с собой посуду. Пришлось мастерить тару из двух концов пластиковой бутылки. Кипяток плавил эти самодельные стаканы, мы обжигали руки. Но зато романтика. Зато интересно.

Когда телегу загрузили 20-ю тоннами досок, мы тронулись и почти сразу застряли на гололеде. Любимый шеф Никиты не давал денег на новую резину, поэтому каждое из 12 колес фуры было лысым, как голова Розенбаума.

Тягач буксовал без надежды на спасение. Разгневанный Никита, вспоминая шефа и всех его сородичей, отправился подавать местным жителям сигналы SOS. Через полчаса прибыла помощь. Это был трактор под управлением весьма забавного тракториста. Если вы бывали в Перми или хотя бы смотрели «Реальных пацанов», то примерно знаете пермский говор. Именно с этим говором и легкими нотками перегара тракторист скомандовал:

– Трос-то давайте!

– У меня нет троса, – пожал плечами Никита.

– Так-то и у меня нет!

Повисло тяжелое молчание, в котором ясно читалась интонация Никиты: «Ну, и какого фига ты тогда сюда приехал, а?». Тракторист, дабы хоть как-то сохранить шансы на чаевые, подъехал к ближайшей куче с опилками, зачерпнул их ковшом и подвез к нам.

Дальше он виртуозно, как дирижер, сыпал опилки под колеса совковой лопатой, а Никита продолжал крутить колеса. Колючий материал пошел на пользу – фура плавно, как ледокол «Ленин», преодолела скользкий участок и выбралась на асфальт. Никита отблагодарил тракториста в соответствии с алкогольным прейскурантом местного ларька, и мы взяли курс на Москву.

Кратчайший путь лежал через Татарстан. Никита утверждал, что дороги там превосходные, но зато гаишники строгие. Дабы не разоряться на штрафах, мы решили обогнуть Татарстан и поехать через Киров.

Киров… Это еще севернее чем Пермь. Крым как-то не особо горел желанием к нам приближаться. Все меньше наша поездка становилась похожей на поездку, но зато все больше – на авантюру. Эх, знали бы мы тогда, что все это было только началом.

После Суксуна проехали Кунгур с его знаменитой ледяной пещерой. Потом была Пермь, и вот уже за ней произошло странное, я бы даже сказал, мистическое происшествие (если вы не устали от мистики после экстрасенса Сани).

Началось все с того, что мы пообедали в придорожном кафе рядом с городом Краснокамск. А через 30 километров после этого в салоне вдруг завоняло горелой резиной. Никита тут же остановился, мы вышли. Из-под тягача валил белый дым – кажется, что-то случилось с колесами.

Как вы думаете, связана ли поломка фуры с тем обедом в придорожном кафе? Вроде бы нет, но такие параноики, как я, видят здесь прямую зависимость. Впрочем, обо всем по порядку.