Жаклин Кеннеди. Жизнь, рассказанная ею самой

Папа был маминым замужеством расстроен. Дело в том, что мы стали проводить лето не в дедушкиной Ласате, а в Хаммерсмите либо Мерривуде – очаровательных имениях дяди Хьюди.

У Очинклосса тоже собиралась большая семья, но эта была уже несколько иная компания, где мы трое – Юши, я и Ли чувствовали себя не просто старшими, а словно людьми иного поколения. Мама вышла замуж, когда мне было тринадцать, а Ли девять, а в этом возрасте несколько лет значат очень много. Ли рано повзрослела, стараясь дотянуться до меня и быть «ничем не хуже».

В Хаммерсмите и в Мерривуде прекрасные условия для верховой езды, потому я все лето не вылезала из седла, хотя призы начала завоевывать еще в Ласате. Взять барьер, словно слившись с лошадью – это же так здорово.

Я очень любила свою Балерину и, учась в школе, написала дедушке в Ласату жалобное письмо, умоляя прислать лошадь мне и обеспечить ее содержание. Тогда это стоило примерно двадцать пять долларов в месяц – для девочки сумма немалая. Дедушка Джеймс пошел навстречу, Балерину действительно привезли в школьную конюшню, строго предупредив, что ухаживать за ней мне придется самой.

В Хаммерсмите, помимо конного спорта, серьезным увлечением стала литература. Если раньше я читала все подряд, только бы спрятаться от действительности, то теперь стала разбираться в том, что читаю.

Мы с Ли учились в разных школах и разных колледжах, мне предстоял знаменитый Вассар, колледж, в котором училась и наша мама. Вассар называли колледжем невест, потому что треть девушек учебу не заканчивали, выходя замуж.

Я тоже не закончила, но по другой причине. Никогда не была спокойным ребенком. Всегда погруженная в себя, я тем не менее оказалась бунтаркой, которой просто необходимо нарушить имеющиеся правила. Если на прогулке запрещалось шуметь, то я обязательно разговаривала громко, смеялась и прыгала. Если запрещалось посещать близлежащие магазины когда попало, договаривалась с мальчиками из соседней школы, чтобы доставляли мороженое именно в неположенное время.

Но нарушения были не просто мелкими и по-детски бунтарскими, они не задевали саму основу – правила поведения юной леди не нарушались никогда, я могла шуметь во время прогулки по саду, но не забывала улыбнуться даже делающей замечание воспитательнице или пожелать ей доброго утра. Ухоженный внешний вид, улыбка, манеры – все это оставалось неприкосновенным, сказывалось воспитание Джанет Бувье.

Я очень хорошо училась, потому на мелкие нарушения смотрели сквозь пальцы.

А Вассар бросила, потому что решила поучиться в Париже! Сказался бунтарский дух и нежелание выходить замуж прямо из колледжа и становиться простой домохозяйкой, даже очень состоятельной.

Ирония судьбы в том, что я ею стала, причем дважды. Правда, первый раз домохозяйкой главного дома страны, а второй – у самого богатого мужа в мире. Хозяйкой Белого дома я была и не была одновременно, потому что переделывала его и налаживала новую жизнь по своей инициативе, но при этом оказалась ограничена жесткими рамками закона, бюджета и положения первой леди.

Второй раз ограничений в бюджете и применении моего художественного вкуса не было, но яхта и дом Аристотеля Онассиса уже были выстроены и оформлены в его вкусе, переделывать их подобно Белому дому означало бы изменить жизнь самого Ари. Я лишь слегка изменила декор.

Но тогда, учась в Вассаре, я мечтала о собственной карьере, о том, что чего-то достигну в жизни не благодаря удачному замужеству (снова ирония судьбы!), а благодаря своим знаниям и талантам. Хотелось писать самой, я посчитала, что лучше познакомиться с литературой, выучить французский и испанский я смогу прямо в Европе и отправилась в Сорбонну.

Я благодарна судьбе, маме и Хью Очинклоссу за возможность проучиться в Париже хотя бы год. Не только французская литература, но сама жизнь в Европе и общение вне жестких рамок элитного колледжа со студентами со всего мира тоже элитного, но все же университета Парижа очень помогли мне. Знания можно получить, сидя с книгой в руках в уголке в одиночестве. Общаться так никогда не научишься.

Я до мозга костей американка, но Францию и все французское просто обожаю. За это мне не раз приходилось выслушивать упреки в непатриотичных пристрастиях. Словно от того, люблю или не люблю я французское вино или сыры, зависит степень моего патриотизма под звездно-полосатым флагом.

Считается, что поскольку я была любимицей папы и обожала его в ответ и он сильно повлиял на меня во всех отношениях, то у меня и характер папин. Но это не так: в моем характере нет ничего папиного, я в маму. Папа не ведал смущения, он чувствовал себя хозяином положения всегда и везде. От него я получила только дар общения, но всегда страшно смущалась. Папа купался во всеобщем внимании, я этого внимания просто боялась.

Возможно, это так не выглядело, но я очень стеснительный человек. Даже сейчас необходимость писать бесконечные «я» коробит, но иначе не получается… Если мне удавалось хорошо скрывать эту ненужную на посту первой леди стеснительность, значит, я не зря старалась.

Любовь к Франции я пронесла через всю жизнь, она не мешала, а помогала мне.

Но жить-то нужно было дома. Ли легко перебралась в Европу, чувствовала себя дома именно там, я же могла путешествовать, позже, выйдя замуж за Аристотеля Онассиса, даже подолгу жить, но все равно чувствовала себя дома только в Америке. Я американка, всегда таковой была и останусь.

И потому попыталась найти место в Америке.

О, судьба подбрасывала мне искушения, которые могли увести совсем в другую сторону. И какие искушения! Например… работа редактором журнала «Вог»!

Это была мамина идея – отправить документы (с безобразным опозданием) на конкурс «Пти де Пари» этого журнала. Победитель получал возможность поработать полгода в парижском отделении издания, полгода в Нью-Йорке. Бессовестным было просить принять документы, когда конкурс давно шел, но мне пошли навстречу.

До сих пор помню некоторые свои предложения и утверждения. Например, что раздел моды для мужчин предназначен в первую очередь женщинам и это нужно учитывать. Большинство мужчин даже галстуки себе не так часто покупают, полагаясь на вкус жены, они не любят ходить по магазинам и примерять. И если супруга будет точно знать тенденции мужской моды, у нее появится возможность блеснуть знаниями в магазинах и одеть мужа с иголочки, возможность, которой редкая женщина не воспользуется.

Еще я предлагала в рекламе сопоставить парфюм и вино, ведь и то, и другое опьяняет. Использовать бокал для вина для рекламы мужского парфюма было внове.

Мои работы редакторам «Вог» понравились, я выиграла конкурс, опередив 1200 других участниц. Работать в «Вог»! Разве не мечта любой журналистки?

Мы с Ли только что вернулись из путешествия в Европу, я была радостно возбуждена, но… Как часто все привлекательное изнутри выглядит совсем иначе. Возможно, сейчас это мало кого удивило бы, но в 1951 году для девушки, воспитанной строгой Джанет Очинклосс, понять, что твоими коллегами будут в том числе люди с нетрадиционной ориентацией, оказалось потрясением. Все же я не принадлежала к богеме, а потому не была готова к столь радикальным переменам в своих взглядах на жизнь.