Ветер в ивах

Очень много велось разговоров этими короткими зимними днями. И все-таки у Крота оставалось еще немало свободного времени. Крыс у огня в своем кресле попеременно то дремал, то пробовал рифмы, которые почему-то не давались. И, наверное, от незанятости у Крота и созрело желание самостоятельно обследовать Дикий Лес и свести знакомство с тревожившим воображение мистером Барсуком.

Он выскользнул из теплой гостиной, и его встретил холодный неприветливый полдень. Деревья были обнажены. И он невольно подумал, что никогда еще не проникал в подобную глубь вещей, потому как Природа, готовясь к привычной зимней спячке, успела сбросить все свои наряды. Рощицы, лощинки, покрытые листвой, разоблачили себя и свои сокровенные тайны. Они, казалось, молили его отвести глаза, не разглядывать оборванную их нищету. А подождать до тех пор, пока они опять не предстанут в летнем маскараде и снова не обведут его своими уловками. Да, да, Природа была не в лучшем состоянии, и все-таки она бодрила… веселила. Он полюбил ее и без прикрас, и декораций. Он разглядел ее всю, вплоть до скелета, и она показалась ему здоровой и сильной. Ему не хотелось здесь видеть ни теплого клевера, ни шелеста трав, ни зеленых живых изгородей. Буки и вязы без вздымавшейся драпировки выглядели куда привлекательней. И в приподнятом настроении он поспешил вперед по направлению к Дикому Лесу, который раскинулся посреди знакомых мест, будто огромный черный риф в ласковом южном море.

Вначале все было спокойно. Прутья трещали под ногами, чурбаны, шутя, подставляли подножки, а грибные наросты на пнях поражали его своим удивительным сходством с некоторыми знакомыми и походили на их карикатуры. Все это смешило, возбуждало, завлекало все дальше и дальше, а вскоре он попал туда, где света стало мало, а стволы сплелись между собой очень тесно.

Как и всюду, здесь была тишина. Между тем надвинулись сумерки, а свет стал утекать куда-то, будто вода из шлюза.

И тут начались лица.

Одно всплыло у него за плечами. Было оно неясным и размытым. Показалось, что маленькое заостренное книзу лицо, выглядывает из норки. Он повернулся, чтобы смело с ним встретиться, но оно исчезло.

Он ускорил шаги, убеждая себя не воображать глупостей: всем известно, что в густом лесу можно вообразить многое. Он миновал еще одну нору, еще одну, еще одну, и снова… да?! … нет?!.. да! – маленькое лицо, сверкнуло на миг жесткими своими глазами и поспешило скрыться. Он заколебался… Продолжая путь, с трудом взял себя в руки… А затем обнаружил вдруг, что в каждой дыре, а вокруг их сотни… мелькает все то же клинообразное лицо, и смотрится оно весьма недружелюбно.

Если уйти от дыр – пришло ему в голову – лиц не станет. Он свернул с тропы и направился в бурелом.

И тогда начались свисты.

Вначале это возникло где-то далеко позади, но это насторожило и заставило ринуться вперед. Затем, непонятный и пронзительный, свист прозвучал впереди и вынудил заколебаться. Остановился… а тот прозвучал сразу с обеих сторон, а после был подхвачен и продолжен повсюду. Как ни возьми, но свист тревожил! А он… он был один… безоружен, беспомощен, к тому же спускается темень.

Потом начался топот…

Крот подумал, что это шуршит листва – таким слабым и тихим был звук. Но звук усилился, приобрел ритмичность, и Крот догадался, что было это не что иное, как «топ-топ-топ»! Впереди оно или сзади? Вначале почудилось впереди, потом – сзади, потом – и то, и другое вместе. Это слышно со всех сторон. Крот замер, ему пришла мысль, что все оборвется как раз на нем. Внезапно, хрипло дыша, мимо него промчал кролик. Крот подождал, полагая, что все может как-нибудь ослабеть или куда-нибудь отклониться. Но вместо того какое-то мрачное животное с немигающим взглядом почти отбросило его в сторону и ринулось дальше. «Убирайся отсюда, дурак, убирайся!» – услышал он, едва оббежав подвернувшийся пень и сунувшись в какую-то норку.

Топот усилился. Теперь он напоминал зачастивший по лиственному ковру неизвестно откуда взявшийся град. Казалось, бежал весь лес, бежал тяжело, в погоню за чем-то или… за кем-то? В панике Крот тоже рванул, рванул, даже не зная куда, бесцельно. Поднимаясь, цеплялся за что-то, обо что-то спотыкаясь, падал, пробегал мимо чего-то и сквозь что-то, от чего-то увертывался. Наконец, ему повезло, он наткнулся на старое дерево с глубоким дуплом, которое обещало укрытие и… возможно, даже безопасность? Во всяком случае он слишком устал. Бежать дальше он все равно бы не смог. В надежде на спасение ему оставалось только прикорнуть там на сухих наметенных ветром листьях. Подрагивая, слушая свисты и шорохи снаружи, он только теперь начинал понимать весь ужас, какой ожидает в лесу маленьких обитателей полей и кустарников. Он познавал все темные моменты, от которых так безуспешно, так старательно уберегал его Крыс – Страх перед Диким Лесом!

Между тем Крыс в тепле и уюте дремал у огня. Листок, наполовину исписанный стихами, скользнул с его колен на пол, голова откинулась назад, рот приоткрылся. Ему грезились зеленые солнечные берега сказочных рек. Красный уголек в камине неожиданно раскололся, вспыхнул, бросив вверх струйку пламени, а Крыс вздрогнул и проснулся. Припомнив, чем был занят до сих пор, он рассеянно наклонился. С минутку сосредоточенно изучал свой листок, затем оглянулся в поисках Крота, чтобы поинтересоваться, не знает ли тот хорошей рифмы.

Крота не было…

Он прислушался. В доме словно вымерло. Он позвал несколько раз: «Крот! Крот!» и, не получив ответа, встал и пошел в переднюю.

Шапки Крота на вешалке не оказалось. Галоши его, которые всегда стояли рядом с подставкой для зонтиков, тоже исчезли.

Крыс вышел на крыльцо и принялся тщательно отыскивать следы. Они, действительно, отпечатались на земле и довольно четко. Галоши были новыми, только что купленными к зиме, пупырышки на подошвах еще не успели стереться. Это они, именно эти отпечатки вели прямиком к Дикому Лесу.

Крыс моментально сделался очень серьезным, на миг, на другой впал в задумчивость. Затем снова вошел в дом, одел кожаный пояс, сунул /за него пару пистолетов, взял в руки крепкую дубинку, которая всегда стояла в углу их прихожей, и скорым шагом отправился выручать друга.

Когда была достигнута опушка леса, сумерки окончательно сгустились. В поисках хоть какого знака пребывания беглеца Крыс сосредоточенно оглядывался по сторонам. Маленькие неприятные лица назойливо появлялись со всех сторон, но при виде доблестного животного, пистолетов и дубинки мгновенно исчезали. Топот и свист, которые начались, едва он вошел в чащу, постепенно затихли где-то вдали и прекратились. Крыс решительно обошел все тропки, затем оставил их и с трудом стал продираться в заросли. Где бы он ни был, повсюду бодро выкрикивал: «Крот, Крот, Крот! Где вы? Это я… это старый Крыс!»

Он терпеливо искал его еще час или два и, уже отчаявшись, к радости своей, неожиданно услышал ответный слабый крик. Ориентируясь по звуку, направился через сгустившуюся тьму к основанию букового дерева с дуплом, откуда послышался дрожащий голос: ”Крысик! Это и правда вы?“

Крыс пробрался в дупло и обнаружил здесь своего друга, очень измученного и все еще трясущегося.

– О, Крыс, – заплакал тот, – я так напугался, вы не можете себе представить!

– Я все понимаю, – успокоил его Крыс. – Вы не должны были этого делать, Крот. Я предпринимал все, чтобы уберечь вас от этого. Мы, речные жители, очень редко ходим сюда поодиночке. Если уж необходимо сюда пойти, то, по крайней мере, ходим парами. Тогда, как правило, все нормально. Но, помимо этого, существуют еще сотни вещей, о которых знаем мы, и о которых вы даже не подозреваете. Я имею в виду пароли, знаки, слова, растения, которые обладают силой и которые вы носите в своих карманах, стихи, наконец, которые вы повторяете… увертки и трюки, которыми владеете. Все это довольно несложно, когда это усвоишь, и все это вы просто обязаны знать если вы маленький. Иначе – беда. Конечно, если бы вы были Барсуком или Выдром, тогда – другое дело.

– Наверное, и храбрый мистер Жаб тоже без опаски здесь гуляет, так ведь? – спросил Крот.

– Старый Жаб?! – удивленно взглянул на него Крыс и от души рассмеялся. – Жаб и носа сюда не сунет. Заплати ему хоть целую паршивую золотую гинею, он не посмеет этого сделать.

Смех товарища ободрил Крота. Так же успокоительно подействовали блестящие пистолеты и палка. Крот перестал трястись, сделался немного смелее и больше походил на себя прежнего.

– Ну, а теперь, – проговорил Крыс, – теперь мы должны отсюда вылезти и пойти домой, пока еще хоть что-то видно. Никогда не следует оставаться в лесу на ночь, запомните. И, прежде всего, потому что здесь холодно.

– Дорогой Крысик, – едва промолвил Крот. – Я страшно сожалею, но я смертельно устал, и с этим ничего не поделаешь. Вы должны мне позволить, хоть немножечко отдохнуть… чтобы ко мне вернулись силы… чтобы я смог добраться до дома.

– Ладно, – покладисто кивнул Крыс. – Отдыхайте. Все равно скоро окончательно стемнеет, и нам нужно ждать, пока выйдет луна.

Крот зарылся в сухие листья, вытянулся и вскоре забылся беспокойным сном. В это время Крыс укутался потеплее и, сжимая пистолет в лапе, стал терпеливо ждать. Когда, наконец, отдохнувший Крот пробудился, Крыс сказал:

– Ну, пора. Я только выгляну и проверю, все ли в порядке.

Он пробрался к выходу, высунул голову наружу, и Крот услышал, как тот проговорил себе под нос:

– Вес-с-селенькие дела!

– Что там происходит, Крысик?

– Снег тут происходит, – кратко отвечал Крыс. – Вернее не происходит, а уже произошел.

Крот, согнувшись, посмотрел из-под плеча друга. Лес, который прежде так его напугал, предстал теперь перед ним совершенно в другом виде. Норы, дупла, и впадины – все неизвестно куда пропало. А внезапно появившийся волшебный ковер выглядел так славно и так нежно, что его неловко было бы топтать ногами. Летающая в воздухе искрящаяся пудра ласкала щеки, а черные стволы, дивно выделявшиеся на фоне этой ослепительной белизны, казались снизу подсвеченными.

– Ну, что ж, делать нечего, – после минутного раздумья сказал Крыс. – Надо отправляться и использовать все шансы. Хуже всего, что я не могу сказать точно, где мы находимся. Этот снег сделал все неузнаваемым.

Все и вправду было именно так. Крот никак не мог поверить, что это все тот же лес. Однако, уже не мешкая, они вылезли из дупла и храбро взяли то направление, которое показалось им наиболее подходящим. Они блуждали по лесу и с непобедимой веселостью старались уверить себя в том, что узнают старого знакомого в каждом молча приветствовавшем их дереве, в каждой прогалинке или ямке. Но упорно белое однообразное пространство все-таки отказывалось им подчиняться.

Час или два спустя (они совсем потеряли счет времени) удрученные, усталые и растерянные они уселись на сваленное дерево, чтобы попытаться хоть немножко восстановить силы и решить, что предпринимать дальше. Тела их ныли от усталости, неприятно болели синяки – они не раз падали в занесенные снегом ямы и насквозь промокли. К тому же и сугробы стали глубокими, с трудом они вытаскивали из них свои маленькие закоченевшие ноги. Деревья, как назло, походили друг на друга и, как назло, росли очень густо. Похоже, у этого леса не было ни начала, ни конца, и, что особенно беспокоило их, не было из него выхода.

– Мы не должны слишком долго сидеть, – сказал Крыс. – Нужно восстановить дыхание и что-нибудь предпринять: то или другое. Сидеть нельзя – холод усиливается, и сугробы становятся выше.

Он внимательно всмотрелся куда-то вдаль и что-то прикинул.

– Послушайте, – продолжал он. – Я придумал. Вон там внизу перед нами – лесная лощинка, вся в бугорках и в холмиках. Давайте туда пойдем и попытаемся отыскать какое-нибудь убежище: пещеру или нору, где был бы сухой пол, и куда не залетал бы снег, и не задувал ветер. Прежде, чем двинуться дальше, нам следует хорошенько передохнуть, мы оба полумертвые. А за это время и метель может уняться, или еще что-нибудь переменится.

Они опять встали и, отводя сухие ветви, начали продираться в лощину. Исследуя один участок за другим, приблизились к какому-то бугру. И здесь Крот неожиданно обо что-то споткнулся и рухнул лицом вниз.

– О, моя нога! – закричал он. – О, моя голень!

Он уселся на снег и обеими лапами сжал ногу.

– Бедный старый Крот! – ласково сказал Крыс. – Вам не очень-то сегодня везет, правда? Позвольте мне взглянуть на вашу рану.

– Да-а, – продолжил он, опустившись на корточки. – Вы порезали голень. Позвольте, я доберусь сейчас до платка и перевяжу ее вам.

– Я, должно быть, споткнулся о припорошенную ветку или о корень, – проговорил удрученный Крот. – Ой-ой-ой!

– Это – слишком глубокий порез, – внимательно осмотрев рану, сказал Крыс. – Он выглядит так, будто сделан чем-то острым, металлическим. Странно! – размышляя, он исследовал взглядом все горбы и откосы.

– Ну, какое значение имеет то, чем сделан этот порез? – не помня себя от боли, ворчал Крот. – Он заставляет меня страдать независимо от того, чем он сделан.

Крыс перевязал рану платком и, не обращая внимания на больного, начал копаться в снегу как раз там, где тот споткнулся. Он скреб, сгребал снег и снова скреб. Нетерпеливо поглядывая по сторонам, Крот недовольно хныкал: «О, хватит уже, Крыс. Пойдемте дальше!»

Внезапно подпрыгнув от радости, Крыс закричал: «Ура!» – и потом: «Ур-ау-ау-ау-ау!» – и принялся отплясывать на снегу огненную джигу.

Потирая больное место, Крот вяло поинтересовался:

– Что вы там нашли, Крысик?

– Идите и сами полюбуйтесь! – в восторге предложил Крыс, продолжив свой дикий танец.

Крот с трудом проковылял к другу и внимательно взглянул на раскопки.

– Ну, – сказал он неторопливо, – я все вижу, и вижу довольно ясно. В этом нет ничего необыкновенного. Это обычный скребок для чистки обуви. Чему так радоваться? Отчего вы, как сумасшедший, около него пляшете?

– Но разве вы не понимаете, что все это значит, вы… вы… тупоумное животное? – нетерпеливо воскликнул Крыс.

– Ну, конечно же, я знаю, что это значит, – ответил Крот. – Это – обыкновенная скоба, которая ставится перед дверью. Какой-то небрежный вахлак бросил ее здесь, в гуще Дикого Леса, чтобы кто-то о нее споткнулся. Очень бездумно с его стороны, вот как я все это вижу. Когда вернусь домой, непременно пожалуюсь, и посмотрим, как это ему простится!

– О, дорогой, дорогой, – в отчаянии от бестолковости запричитал Крыс. – Хватит разговоров, идите и ройте!

И он опять приступил к работе, да так рьяно, что снег полетел от него во все стороны. Вскоре его усилия были вознаграждены: он откопал потертый коврик.

– Ну, что я вам говорил?! – победно провозгласил Крыс.

– А что, собственно говоря, тут случилось? – искренне удивился Крот. – Ну, я вижу, – продолжал он, – вы, кажется, нашли еще один изношенный и кинутый предмет домашнего обихода. Как погляжу, вы очень счастливы. Так пойдите и отпляшите свою джигу, если вы считаете, что со всеми трудностями покончено. А уже потом мы продолжим свой путь и, надеюсь, впредь не будем терять времени у каждой груды хлама. Или, может быть, этот скребок съедобен? Может, мы еще поспим на этом коврике? Или усядемся на него и полетим домой… а, раздражительный вы грызун?

– Думайте о том, что мелете, – закричал возбужденный Крыс. – Этот скребок вам ни о чем не говорит?

– В самом деле, – выходя из себя не на шутку, заорал Крот. – Прекратите ли вы, наконец, валять дурака?! Кто и когда слышал, чтобы скребок мог говорить? Он просто этого не делает. Это не тот сорт вещей, понимаете? Дверные скребки знают свое место!

– Тогда послушайте вы… вы, пустоголовая скотина! – по-настоящему осердившись, заорал Крыс. – Довольно рассуждать! Не говорите сейчас ни единого слова, кроме «копать». «Копать» и «смотреть». Особенно в сторону холмиков. Если хотим сегодня спать в сухом и теплом месте, это – для нас единственная возможность.

Крыс атаковал сугроб рядом с найденными предметами. С пылом он зондировал снег своей дубинкой, а затем со злостью скреб обеими лапами. Крот тоже взялся копаться в снегу, но скорее по настоянию Крыса, чем по собственному желанию. Как ни печально, но он был убежден, что его друг утратил свой светлый разум.

Около десяти минут упорной работы, и тяжелый посох Крыса стукнулся обо что-то полое. Раскачивая его во все стороны, Крыс трудился до тех пор, пока не смог просунуть в дырку лапу. Что-то нащупав, он позвал на помощь Крота и снова налег на работу. Прямо на глазах удивленного и недоверчивого Крота вскоре цель их деятельности начала проясняться.

Рядом с тем, что, казалось, было снежным сугробом, выросла /прочная на вид маленькая дверь, старательно выкрашенная темно – зеленой краской. Длинный шнурок от колокольчика раскаивался сбоку. На маленькой пластинке из желтой меди превосходным шрифтом выгравированы буквы. При свете луны они различили:

Мистер БАРСУК.

В крайнем потрясении и восторге Крот откинулся на спину в снег.

– Крыс! – с раскаянием в голосе закричал он. – Вы чудесник! Настоящий маг, вот кто вы! Я только теперь это понял! Вы меня убедили в том, что у вас поистине мудрая голова! В тот момент, как я упал и порезал себе ногу, вы едва взглянули на мой порез, а совершенный разум уже подсказывал вам: «Дверная скоба!» И вы повернули назад и уверились в том, что она действительно там существует. И что же, вы на этом остановились? Нет! Некоторые этим вполне бы удовлетворились. Но только не вы! Ваш интеллект продолжал работать. «Дайте мне найти дверную рогожку, – сказали вы самому себе, – и моя теория подтвердится!» И, конечно же, вы нашли ее. Для вас это все так просто. Я полагаю, вы могли бы найти все, чего только пожелаете. «Теперь, – окончательно заключили вы, – та дверь существует так же верно, как если бы я ее видел. И сейчас ничего не остается, как найти ее!»

Я уже читал о подобных вещах в книгах, но я никогда не сталкивался с этим в реальной жизни. Вам нужно бы родиться среди тех, кто в состоянии оценить вас по достоинству. Вы растрачиваете себя здесь, среди наших парней. Если б только у меня была ваша голова, Крысик!

– Но так как у вас ее нет, – довольно жестко перебил его Крыс, – вы всю ночь будете сидеть здесь на снегу и болтать. Вставайте и сейчас же звоните в колокольчик. А я в это время буду стучать.

Итак, пока Крыс бил в дверь дубинкой, Крот подпрыгнул, вцепился в шнурок и принялся раскачиваться на нем. Спустя какое-то время, они оба услышали где-то в глубине мелодично пропевший серебристый отзвук…