Выйти из хаоса. Кризисы на Ближнем Востоке и в Средиземноморье

Сумерки арабского национализма

Прежде всего, надо подчеркнуть, что войну Судного дня 1973 года мы берем за точку отсчета хаоса на Ближнем Востоке. Этот хаос распространился на весь мир 11 сентября 2001 года и достиг кульминации с созданием «Исламского государства» в 2014–2017 годах. Но для начала необходимо оглянуться на произошедший тогда судьбоносный культурный разрыв между прежней и новой политической элитой, пришедшей к власти в регионе в процессе его деколонизации. Наиболее известные из лидеров этой новой элиты – Гамаль Абдель Насер, Хабиб Бургиба – и ее знаковые политические партии (Баас в Сирии и Ираке, ООП в Палестине) отошли от исламской легитимации, которой для обоснования своих полномочий обычно пользовались мусульманские династии. Традиция эта была заложена проповедями пророка Мухаммеда в Мекке и Медине в начале мусульманской эры по хиджре (с 622 года по христианскому летоисчислению, являющегося точкой отсчета для исламского календаря).

Вплоть до 1960-х годов как Баас, так и тунисский «Новый Дустур» по степени светскости не уступали режиму, который установил Ататюрк, заменивший Османскую империю Турецкой республикой, или порядкам, царившим при дворе иранского шаха Мохаммеда Реза Пехлеви. Сам Насер использовал тысячелетнюю мечеть-университет «аль-Азхар» в качестве инструмента для пропаганды тьермондизма (от фр. tiers monde («третий мир») – теория, согласно которой страны евроатлантического блока выступают в качестве коллективного эксплуататора-капиталиста, а страны «третьего мира» в качестве пролетариата. – Прим. пер.) и никогда не упускал случая пройтись по клерикалам. В то же время он охотно участвовал в пятничной молитве, чтобы не терять контакт с набожными египетскими народными массами. Но затем он начал безжалостно преследовать организацию «Братья-мусульмане», колыбель политического исламизма, зародившегося на берегах Нила в XX веке. Братство было основано в 1928 году учителем Хасаном аль-Банна в Исмаилии, центре международного анклава Суэцкого канала, символизировавшем европейское колониальное господство на территории Египта. «Братья-мусульмане» стремились взять на себя роль преемников упраздненного в 1924 году Ататюрком Османского халифата. Поначалу они приветствовали приход в 1952 году к власти Насера и движения «Свободных офицеров». Они видели в них своих светских помощников в деле создания государства, основанного на принципах шариата, свода законов, источником которых является мусульманское священное писание – Коран. Надежды «Братьев-мусульман» не оправдались, и конфликт между партнерами, ставшими противниками, вылился в роспуск организации в 1954 году и казнь через повешение многих ее лидеров. Те, кому повезло больше, сумели скрыться на Аравийском полуострове, и начали там проповедовать свои идеи. Других же отправили в лагеря строгого режима, где пытки были в порядке вещей. Среди арестованных членов организации был общественный активист и литератор Сеййид Кутб, ставший впоследствии ведущим идеологом современного джихадизма.

Но эта восточная секуляризация была лишь подделкой под светскую демократию европейского образца. Тому есть несколько причин. Прежде всего, не было настоящего разделения политической и религиозной сфер, а скорее подчинение религиозных институтов, естественно, ослабленных, административному аппарату. Смысл такой политики заключался в установлении контроля над обществом или демонстрации совместимости ислама с официальной националистической и даже социалистической доктриной. Второе по порядку, но не по значению: власть была захвачена силой теми элитами, которые контролировали обретения независимости, какие бы формы он ни принимал. Народам, скинувшим колониальное ярмо, обещали демократию, призванную удовлетворить стремление к свободе народных масс. На деле те лишь сменили хозяев, оказавшись в подчинении у военных, династических или партийных группировок, деспотизм которых, хоть и местного происхождения, оказался не менее, а то и более тяжелым, чем диктат европейцев.

Все это сопровождалось слабыми изменениями социально-экономических показателей, а заявления о справедливости и о правах человека представляли собой лишь лицемерный дискурс деспотизма. В арабском мире, особенно в странах Леванта, соседствовавших с Израилем, эти двойные стандарты оправдывались насущной необходимостью борьбы с врагом. Антисионизм представлял собой, по сути, третий этап националистического движения, проявившегося впервые в XIX веке, в ходе борьбы против османского господства, затем, в начале XX века, против европейского контроля. На этом этапе появление еврейского государства в самом сердце Леванта и на территории Палестины рассматривалось как последний пережиток ненавистного колониализма. В арабской политической риторике его уничтожение представлялось как неизменная цель номер один.

После первой арабо-израильской войны, именуемой в арабском мире «накба» («катастрофа»), Бен-Гурион 15 мая 1948 года объявил о создании Государства Израиль. Суэцкий кризис 1956 года, когда экспедиционные силы трехсторонней англо-франко-израильской коалиции вынуждены были под давлением США и СССР уйти из национализированного Насером канала, только укрепил этот национализм. Тем не менее Каир ориентировался на СССР и строил арабский социализм по советской модели. В свою очередь, итоги Шестидневной войны июня 1967 года стали безусловным «отступлением» («накса») арабского национализма. Она началась с молниеносной операции ВВС Израиля в ответ на блокаду президентом Египта Тиранского пролива у входа в Акабский залив, перекрывшую снабжение израильского порта Эйлат. Израильская армия захватила Синайский полуостров, сектор Газа, Западный берег реки Иордан, включая Восточный Иерусалим, а также Голанские высоты. Помимо огромных территориальных потерь этот блицкриг привел к полному моральному поражению арабских лидеров, пришедших к власти в результате борьбы за независимость. Вся их риторика вдруг сдулась как воздушный шарик на фоне реалий войны.

В случае c Египтом «отступление» стало завершающим ударом в череде неудач на внешнем и внутреннем фронтах. Армия Египта застряла в дорогостоящей, сопровождающейся большими потерями операции в Йемене, где с 1962 года она поддерживала республиканские силы в их борьбе с монархистами, опиравшимися на Саудовскую Аравию. В 1966 году, столкнувшись с народным недовольством, Насер приказал казнить Сеййида Кутба, главного идеолога «Братьев-мусульман». Тот только что опубликовал манифест «Вехи на пути» («Маалим фи-т-тарик»), аналог ленинского «Что делать?» для радикального исламизма. В этом основополагающем для будущих поколений джихадистов тексте автор представлял тюрьму, где пытали его соратников, в качестве квинтэссенции ненавистного ему арабского национализма, для обозначения которого он прибегает к термину джахилийя – эпоха «невежества» или варварства. Согласно священным текстам, в этом невежестве утопал Аравийский полуостров до ниспослания Корана пророку Мухаммеду, который положил конец джахилиййи и установил ислам. Кутб точно так же призывал уничтожить «джахилийю XX века», воплощением которой являлся насеризм, используя для этого все средства, в первую очередь «организованное движение» (харака), то есть вооруженный джихад. Вынося такфир (обвинение в неверии) режиму, «Вехи на пути» прибегали к религиозной легитимности для оправдания священного насилия против государства. Этот призыв, который не вызвал единодушного одобрения среди «Братьев-мусульман», повлек за собой создание «радикального» течения внутри организации, которое затем проделает гигантский путь развития, от Афганистана до «аль-Каиды». В 1966 году Кутб за этот призыв оказался на виселице. Через год последует разгром в Шестидневной войне. Многие из последователей Кутба были убеждены, что это кара, ниспосланная Аллахом Насеру за казнь Его мученика.

Президент ушел в отставку, затем вернулся к власти после того, как огромные толпы вышли на митинги по всему Египту под лозунгом «Насер, вернись!». Три года спустя Насер умрет, и воплощавшийся в нем им идеал арабского национализма его не переживет. Этот вакуум заполнит политический исламизм, мощным стимулом для которого послужит Октябрьская война 1973 года.

Египет был главным, не считая палестинских арабов, проигравшим в Шестидневной войне. За его поражением последовало поражение насеровского национализма. Ему временно пришел на смену палестинский вопрос, стремление страны освободиться от влияния арабских государств. В 1969 году новый лидер Организации освобождения Палестины Ясир Арафат вышел из-под контроля Каира и превратил Иорданию, где проживало множество палестинских беженцев, в плацдарм для ведения вооруженной борьбы против Израиля. Бросив такого рода вызов авторитету короля Иордании Хусейна, палестинские организации повысили градус напряженности, которая достигла максимума 6 сентября 1970 года. В этот день боевики Народного фронта освобождения Палестины (НФОП), марксистской организации, руководимой Жоржем Хабашем, угнали и посадили в аэропорту иорданского города Зарка три пассажирских самолета. Ответные репрессии унесли жизни нескольких тысяч палестинцев. Мирный процесс, начатый в результате соглашений, подписанных в Каире между Арафатом, королем Хусейном и Насером три недели спустя (сразу по завершении переговоров Насер скончался), привел к тому, что палестинские вооруженные группировки покинули Иорданию. Они передислоцировались в лагеря беженцев в Ливане, самой слабой в военном отношении страны региона. Там они будут способствовать развязыванию гражданской войны пять лет спустя и последующему постепенному разрушению Леванта. Все это будет происходить в новых условиях, радикально изменившихся в результате исламизации политики, которой способствовало установившееся в регионе по итогам Октябрьской войны 1973 года господство Саудовской Аравии.

Октябрьская война Рамадана 1973 года: нефть как оружие и «протоджихад»

Анвар Садат, сменивший Насера в сентябре того же 1970 года в качестве компромиссного кандидата от расколотого генштаба, приступил к осуществлению полномочий в не самой лучшей обстановке. Он стал героем анекдотов («нукат»), в которых выставлялся простофилей, напоминавшим Баденге в описании историка Адольфа Тьера (Баденге – одно из прозвищ французского императора Луи-Наполеона Бонапарта до его прихода к власти. – Прим. пер.). Давление на Садата было тем более сильным, что от него ожидали, что он смоет позор июня 1967 года наступлением, для которого в тот момент у президента не было никаких средств. Однако этот пройдоха из деревеньки в дельте Нила сумел, как и Луи-Наполеон, справиться со всеми, кто его недооценивал, – кроме джихадистов, организовавших в итоге его убийство. Будучи увлеченным в молодости идеями «Братьев-мусульман», он освободил членов организации из тюрем и негласно поддерживал их деятельность в университетских городках, где его самыми ярыми противниками были марксисты и левые насеристы. В течение нескольких лет от последних не осталось и следа, и контроль за студенчеством перешел к исламистским организациям аль-гамаат аль-исламийя, верным принципам Кутба.

В то же время Садат готовил штурм израильских позиций с помощью советских военных советников, обеспечивавших связь с президентом Сирии Хафезом Асадом, который так же, как и Садат, пришел к власти после поражения в Шестидневной войне. Этот штурм начался 6 октября 1973 года, в день иудейского праздника Йом-Кипур, что усилило эффект неожиданности для Израиля. Египетские войска пересекли линию укреплений Бар-Лева со стороны Суэцкого канала, а сирийцы проникли на Голанские высоты, находившиеся под контролем Израиля с 1967 года. Успех этого первого прорыва принесет обоим лидерам лестные прозвища: Садату – «Герой переправы» (через Суэцкий канал. – Прим. пер.), а Асаду («Асад» по-арабски «лев») – «Октябрьский лев». Однако исход войны, который спас честь арабских лидеров, мог быть иным, если бы в нее решительно не вмешались Саудовская Аравия и нефтяные монархии Аравийского полуострова. Армия обороны Израиля (ЦАХАЛ) перешла в победоносное контрнаступление, в ходе которого ее силы форсировали Суэцкий канал, окружили 3-ю египетскую армию и дошли до 101-го километра трассы Суэц-Каир. Одновременно в Сирии они продвинулись на расстояние 40 километров от Дамаска. Этот прорыв стал возможен благодаря американскому воздушному мосту, по которому ежедневно обеспечивалось снабжение Израиля. 16–17 октября представители арабских стран – экспортеров нефти, собравшиеся в Кувейте, решили в качестве ответной меры в одностороннем порядке поднять цену на нефть на 70 % и ежемесячно сокращать ее экспорт на 5 %, вплоть до ухода Израиля с оккупированных территорий и признания прав палестинцев. 20 октября король Саудовской Аравии Фейсал объявил об эмбарго на поставки нефти США и Нидерландам, «поддержавшим Израиль».

Это эмбарго и стало главным оружием. Оно не просто позволило не потерять лицо арабским лидерам, участвовавшим в этом военно-политическом эпизоде. Оно потрясло основы мироустройства, превратив нефтяную ренту в один из важнейших факторов власти на планете, и обеспечило тем, кто ее контролирует, неограниченное могущество. За несколько дней цены на нефть взлетели в 4 раза. В краткосрочной перспективе результатом этого экономического давления, превратившего арабо-израильский конфликт во внутриполитический вопрос всех стран – импортеров энергоносителей, стало лишение Израиля всех преимуществ, завоеванных в ходе победоносного контрнаступления. Садат и Асад благодаря Фейсалу и нефтяным эмирам остались у власти, Тель-Авив под давлением США и стран Западной Европы, обеспокоенных последствиями инфляции для своего торгового баланса, согласился на перемирие. С этого момента нефтяные монархии будут только укреплять свою гегемонию, используя богатство, которое взлет цен на нефть сделало поистине несметным, для того чтобы финансировать распространение во всем суннитском мире ультраконсервативной идеологии. Но однажды выпустив из бутылки джинна джихада, им будет очень сложно вернуть его обратно, и они в свою очередь сами станут его жертвами.

В значительной части массовой арабской литературы поражение 1967 года противопоставляется «победе» 1973-го. Поражение объясняется безверием режима Насера, а «победа» – набожностью, проявленной в ходе этой войны, которая шла во время Рамадана и могла на вполне законных основаниях считаться джихадом. Действительно, во время священного месяца воздержание от пищи является обязательным от восхода до заката, что мало способствует ведению военных операций. Но это ограничение может быть снято в случае джихада, поскольку, если община верующих слишком слаба, чтобы сражаться, она может погибнуть при столкновении с врагом, что подвергает опасности само существование ислама. Таким образом, чтобы бойцы могли есть днем, египетские и сирийские улемы, с подачи светских властей, провозгласили Октябрьскую войну джихадом. И она стала таковым не только с точки зрения формального содержания этой фетвы, но и фактически, соответствуя глобальному ходу вещей, приведшему к окончательной победе нефтяные монархии, известные своей моральным ригоризмом. В том же духе в других назидательных комментариях сравнивали клич «Аллах акбар», с которым шли в бой войска в 1973 году и который привел их к победе, с лозунгом «Земля! Воздух! Море!», навязанным бойцам «нечестивой» властью в 1967 году и чреватым неизбежным поражением.

Использование нефти как оружия в октябре 1973 года также вписывалось в контекст ухудшения американо-саудовских отношений, оформленных соглашением между Франклином Рузвельтом и королем Абдул-Азизом ибн Саудом. Оно было подписано 14 февраля 1945 года на борту крейсера «Куинси», пришвартованного в Большом Горьком озере Суэцкого канала. Президент США прибыл прямо из Ялты и стремился обеспечить регулярные поставки нефти странам Запада с учетом чреватого конфликтами «передела мира» с СССР, располагающим богатыми месторождениями в Азербайджане и Сибири. Рузвельт перехватил инициативу у обессиленной войной Великобритании с целью обеспечения защиты саудовской монархии в обмен на разработку ее месторождений американской компанией АРАМКО (Арабско-Американская нефтяная компания). Этот пакт «Дня святого Валентина» (весьма подходящая для долгосрочных обязательств дата) был главным обоснованием присутствия американцев на Ближнем Востоке. Он был важнее для них, чем отношения с Израилем, основным поставщиком вооружения для которого до войны 1967 года была Франция (ее самолеты «Мираж» фирмы «Дассо» сыграли ключевую роль в победе Израиля). Во время Суэцкого кризиса 1956 года США потребовали вывода израильских войск с Синайского полуострова, а англо-французских парашютистов – из зоны канала, показывая тем самым, что интересы Израиля не были для них приоритетными. На знаменитой пресс-конференции 27 ноября 1967 года генерал де Голль отказался продолжать вооружать Тель-Авив, подвергнув критике оккупацию Израилем завоеванных в ходе Шестидневной войны территорий. Только тогда Вашингтон взял на себя военную поддержку Израиля и пересмотрел «пакт Куинси», отдав приоритет защите Израиля по отношению к нефтяной сделке. Саудовская сторона разорвала пакт в октябре 1973 года в качестве ответной меры с относительной легкостью, потому что рост цен на сырую нефть в среднесрочной перспективе играл на руку и техасским нефтедобывающим компаниям. Среди них была «Zapata Petroleum Company», основанная в 1953 году будущим президентом США Джоржем Бушем-старшим. Это позволяло завязать в будущем взаимовыгодные связи с Соединенными Штатами. Тем не менее изменение соотношения сил в пользу стран – производителей нефти позволяло тем национализировать иностранные нефтяные компании, находящиеся на их территории, и получать от них дивиденды напрямую вместо тех выплат, которыми они довольствовались до этого. Платежи, поступавшие от так называемых «Семи сестер» (British Petroleum, Exxon, Gulf Oil, Mobil, Royal Dutch Shell, Chevron и Texaco), еще более увеличивали богатство нефтяных монархий и их возможность влиять на переустройство Ближнего Востока и способствовать исламизации политического порядка в регионе.

Проведение политики постепенной исламизации общества

Распространение по всему миру консервативного суннизма ваххабитского толка было одним из инструментов внешней политики Саудовской Аравии. Цель заключалась в том, чтобы препятствовать делегациям ученых каирского университета «аль-Азхар», отправлявшихся Насером во все уголки планеты обосновывать совместимость ислама и арабского социализма. Это было порождением холодной войны, в которой каждый лагерь стремился расширить круг сторонников своих убеждений. С этой целью в Мекке 15 декабря 1962 года, в момент, когда египетские войска, обучавшиеся советскими инструкторами, вошли в Йемен и приблизились к саудовской границе, наследным принцем Фейсалом была основана Всемирная исламская лига. Впрочем, вплоть до 1973 года эта организация играла второстепенную роль в главном идеологическом противостоянии между Москвой и Вашингтоном и их союзниками, в риторике которых тема религии оставалась на заднем плане. После исчезновения врага в лице Насера и благодаря головокружительному росту цен на нефть Всемирная исламская лига получила в свое распоряжение значительные средства для повсеместного распространения влияния Саудовской Аравии. Это превратило страну в центр нового регионального и международного исламского сообщества. С этого момента ее ключевой задачей стало закрепление обретенной гегемонии и обоснование с помощью тщательно продуманного субсидирования присвоения нефтяной ренты самыми стойкими суннитами в награду за их добродетельность. Однако Лига не вмешивалась в мелкие распри, которые могли бы ограничить ее влияние. Так, одной из ее задач была борьба против «нововведений», замутняющих «ясную и чистую суть изначального ислама» – недвусмысленный намек на суфизм с его мистицизмом. В то же время Лига признавала «Братьев-мусульман», рассматривая их в тот момент как союзников в глобальном проекте исламизации общества и считая, что они лучше знакомы с готовностью современного мира к трансформации, чем саудовские улемы.

Именно в это время европейские мусульмане, большинство из которых были рабочими-иммигрантами, в полной мере ощутили на себе проблему безработицы. Она стала результатом экономического краха, которому значительно способствовал четырехкратный рост цен на нефть. Во второй половине 70 годов Лига начала открывать свои отделения и мечети в Старом свете. Ее целью было регулирование зарождающегося движения исламизации в этих кругах, ищущих свою идентичность и находящихся в процессе «хаотичного оседания»: миллионы решили остаться в принявшей их стране, несмотря на исчезновение в ней неквалифицированных рабочих мест.

Удобной целью был и Египет, обескровленный гигантскими военными расходами и демографическими проблемами. Впрочем, он еще сохранял роль потенциального центра сопротивления распространению ваххабизма благодаря авторитету и богатой истории «аль-Азхара», где вольготно себя чувствовало суфийское братство, критикуемое салафитами. Нужно было поддерживать его на плаву, но в постоянной зависимости, чтобы подавить в зародыше возможные будущие поползновения на роль противовеса новому лидерству Саудовской Аравии. Сам Садат до разрыва дипломатических отношений Египта с большинством арабских стран, ставшего следствием поездки президента Египта в Иерусалим и выступления в кнессете 20 ноября 1977 года, способствовал исламизации своим поведением. Он выставлял на всеобщее обозрение знаменитую забибу (араб. «изюминка»), как называют в Египте коричневатую отметину посреди лба, особую примету самых благочестивых мусульман, возникающую у них от постоянного трения лба о молитвенный коврик. Садат взял второе имя Мухаммед, не использовавшееся им ранее, и прибавил к титулам церемониальную формулу «правоверный президент» (ар-раис аль-мумин). Египет усеяли новые огромные мечети с зеленой неоновой подсветкой. Установленные на них громкоговорители работали на полную мощность, перекрывая городской шум. На рейсах авиакомпании Egypt Air запретили алкоголь, египетские «Братья-мусульмане», бежавшие в страны Персидского залива при Насере, возвращались и вкладывали свои нефтедоллары в исламские банки, работающие в соответствии с требованиями шариата. За десять лет президентства Садата большинство египтянок облачились в хиджабы.