Леди и лев

– Договорились.

Уже в дверях Дилан обернулся:

– Да, Сэм, мне нужна информация обо всех лицах, указанных в списке.

– Хорошо. Если обнаружится какой-нибудь криминал, я сам этим займусь.

– Отлично, полагаюсь на твое слово.

Это было именно то, на что Дилан надеялся. И чего опасался.

Когда Дилан ушел, Самсон снова подошел к окну. Он любил свой кабинет, ему нравился вид, открывавшийся из его окна. У его начальника, который работал на втором этаже, не было возможности отдыхать, глядя на скользящие по реке лодки и чистую, прохладную воду. Может быть, когда он поднимется еще на одну ступеньку служебной лестницы, то не станет менять кабинета. Но сначала ему надо разобраться с убийствами на дороге Ватерлоо. А также с исчезновением кошки и операциями на черном рынке.

Действительно, теперь это дело о пропавшей кошке казалось ему весьма интересным. Дилана Пирса товарищи по Кембриджу в свое время называли Дон-Жуаном Тринити-колледжа. Теперь он сам, видимо, попался в сети молодой вдовушке-блондинке, которая без ума от кошек. Самсон подивился безрассудству своего друга. Не хотел бы он оказаться на его месте.

Этажом ниже часы пробили один раз. Это были фамильные часы, принадлежавшие комиссару. Ее величество наградило ими его деда за то, что тот раскрыл дело об убийстве ее ливрейного лакея. Самсон был детективом, который отвечал за расследование убийств, но благодарность – и вместе с ней часы – всегда доставалась комиссару. Он поклялся себе, что так не будет продолжаться вечно. Если он раскроет убийство на дороге Ватерлоо, тот кабинет начальника в башенке на втором этаже – не важно, решит он оставить его за собой или нет – в один прекрасный день станет его. Да, Самсону Поупу не нужны женщины, чтобы пробить себе путь наверх. Честолюбие в этом деле гораздо важнее любви.

Значит, дело совсем плохо, если Дилан включил в список подозреваемых даже отца миссис Фэрчайлд. Он, наверное, очень любит эту вдову. Можно даже сказать, что он просто потерял голову. Прошлой ночью он обратил внимание, как Дилан жадно ловил каждое слово этой молодой женщины, как его глаза загорались всякий раз, когда она смотрела в его сторону.

И вот теперь, в этом кабинете, он просил Скотланд-Ярд собрать информацию не только о ее покойном муже, но также и об отце. Самсону стало жалко обоих – и Дилана, и Шарлотту. Ясно, что их отношения не так безоблачны, как ему показалось.

Самсон еще раз просмотрел список подозреваемых и удивленно присвистнул.

Последней в списке была Шарлотта Фэрчайлд.

Он покачал головой.

Было бы гораздо лучше, если бы эти двое еще не успели друг в друга влюбиться. Потому что Самсон опасался, что их романтические чувства не имеют будущего.

Такого искреннего горя Шарлотта не испытывала с того дня, когда Йен остался погребенным в гробнице. Прошлой ночью ее несколько раз захлестывал стыд, когда она замечала, что даже больше переживает из-за пропажи Нефер, чем тогда, когда погиб ее муж. Это заставляло ее снова и снова казнить себя. Она обманщица и лгунья, расчетливая, самовлюбленная лицемерка.

Она остановилась у куста роз и поискала кошку под тяжелыми ветвями. Может быть, Нефер все еще где-нибудь здесь, на Белгрейв-сквер? Может быть, она где-то рядом, кусает и царапает своего похитителя. Или уже вырвалась от него, но поранилась при попытке к бегству и теперь лежит, истекая кровью, где-то совсем близко…

Но под кустом были только галька, мусор и смятая страница «Дейли мейл». Шарлотта выпрямилась, беспомощная и злая. Все, что она любила больше всего на свете, было у нее отнято: отец, Египет, Нефер. И Йен.

Даже хуже, она сама виновата в смерти Йена. Никто не сможет убедить ее в обратном. Она просто самовлюбленная эгоистка, которая заставила его остаться в Египте. Сэр Томас был прав: она убила своего мужа. Это так же верно, как если бы она сама подпилила опоры гробницы, чтобы та рухнула. К тому же ее мучило то обстоятельство, что она не так сильно убивалась по мужу, как по отцу.

О нет, она регулярно посещала фамильный склеп Фэрчайлдов в Линкольншире, где теперь был похоронен Йен. Она приходила туда каждые три месяца. Приносила цветы, рыдала и читала молитвы. Но она не тосковала по нему, она не лелеяла нежных воспоминаний об их кратком супружестве. Не потому, что несколько месяцев их совместной жизни были ей неприятны. Нет, просто теперь она знала, что они не пробудили ее сердца.

– Я его не любила, – прошептала она. Пришло время наконец произнести это вслух. Она твердила эти слова про себя все два с половиной года.

Шарлотта любила Египет. Она любила своего отца. И она любила Нефер.

Теперь, когда Нефер исчезла, она потеряла все, что делало ее жизнь богатой и наполненной. Все, что делало ее счастливой.

Ее внимание привлекла фигура, появившаяся на площади. Ей понадобилось всего лишь мгновение, чтобы узнать Дилана. Несмотря на то что он шел опустив голову, а шляпа скрывала его каштановую гриву, она могла бы узнать его по походке из тысячи человек. Он пересекал площадь как лев: уверенно, смело и красиво.

Может быть, еще не все потеряно. Эти последние пять недель принесли ей больше радости, чем она успела пережить за многие годы. Это были не только те часы, которые она провела, снова работая с экспонатами из Египта. Дилан помог ей вновь почувствовать вкус к жизни.

Прошлой ночью в экипаже ее тело, казалось, отзывалось на каждое его прикосновение. А когда он ласкал ее плечи, прижимался жадными губами к ее рукам, она таяла от наслаждения. Потом были его поцелуи. Поцелуи Дилана были такими же горячими и опасными, как солнце, которое обжигало ее в пустыне.

Ничего удивительного, что столько женщин сходят по нему с ума. Но эти женщины не любят Египет, как она его любит, и поэтому им недоступно истинное наслаждение любви Дилана.

У нее перехватило дыхание. Неужели она действительно произнесла такое чарующее слово «любовь»?

Она испытывает к этому человеку привязанность, восхищается им. Что она знает о любви, она, которая когда-то думала, что любит Фэрчайлда? Ей следует с осторожностью рассуждать об этом слове. Сначала ей нужно проверить свои чувства, прежде чем позволить что-то себе или Дилану.

– Шарлотта, что вы здесь делаете? – Дилан запыхался, казалось, ему не терпелось увидеть ее.

– Ищу Нефер, конечно. – Она обвела рукой площадь, окружающие ее дома и зеленые насаждения. – Остается надежда, что она каким-то образом выбралась из дома и теперь лежит здесь, может быть, раненая, и прячется. – Сама мысль о такой возможности заставила все ее существо съежиться от страха. Чтобы скрыть свои чувства, она наклонилась и заглянула еще под один куст.

Он силой заставил ее выпрямиться.

– У вас ужасный вид, дорогая моя. Вы, наверное, совсем не спали этой ночью?

Если бы она могла выдавить из себя улыбку, она бы посмеялась над его словами. У Дилана вид был не лучше, чем у нее.

– Как я могла спать в то время, как эти отвратительные негодяи удрали с моей Нефер?

– Когда я выясню, кто украл ее, им не поздоровится! Дилан коснулся губами ее лба, и она почувствовала, как напряжение постепенно отпускает ее.

– Уверяю вас, меня ничто не удержит.

– Никто у нас в доме не спал. Мама и Кэтрин до сих пор прочесывают парк. Майкл пошел расспрашивать уличных торговцев, не видали ли они полосатой кошки. С самого утра я разослала слуг во все стороны, чтобы они разыскивали ее. И я попросила Рэнделла отыскать в Лондоне следы Ахмеда.

– Так, значит, вы думаете, что это Ахмед ее украл? Она кивнула:

– Надеюсь, что это Ахмед взял ее. По крайней мере я уверена, что он не нанесет ей вреда. Иначе это принесет ему несчастье, вот увидите. – Ее взгляд скользнул по площади. – Но если это не он, тогда даже не представляю, кто это мог бы сделать.

Ветерок пробежался по траве, цветы на кустах закачались, и воздух наполнился тяжелым ароматом роз. Шарлотта поежилась, хотя солнце уже стояло высоко и было тепло. Вдалеке раздался звук колокольчика, которым разносчик горячих булочек оповещал всю округу о своем приближении. Нефер любила съесть на улице теплую булочку. Если она найдет ее… нет, когда она найдет ее… Шарлотта дала себе слово, что будет кормить Нефер булочками каждый день – утром, днем и вечером.

Дилан поднял руку и поправил ее сбившийся локон. Инстинктивно она на мгновение прижалась к его руке. Она представила себе, что сама выглядит как кошка, ждущая, чтобы ее погладили и приласкали.

– Сегодня утром я ходил к Самсону Поупу, в Скотланд-Ярд.

Шарлотта выпрямилась.

– Вы просили его разыскать Нефер?

– Я знаю, что похищение кошки для Скотланд-Ярда слишком мелкое дело. Но, пропади все пропадом, это все же преступление.

– Он согласился разыскать ее?

– Сказал, что сам займется этим. В самом деле, я думаю, Сэм сможет, вероятно…

Он не закончил фразу, потому что Шарлотта бросилась ему на грудь. Она крепко прижалась к нему.

– Спасибо, Дилан! Если Скотланд-Ярд взялся за это дело, Нефер обязательно найдется. Большое вам спасибо!

Дилан обнял ее. Склонив голову ему на плечо, Шарлотта замерла. Впервые с тех пор, как исчезла Нефер, она чувствовала, что ничего не боится. Рядом с Диланом любая самая невыполнимая задача кажется разрешимой. Они вместе – и со Скотланд-Ярдом – обязательно найдут Нефер.

– Они найдут ее, – прошептала она, закрыв глаза. – Они найдут Нефер.

– Угу. Сэм служил семь лет в бенгальской полиции в Индии, а до этого два года в Южной Африке. Он надежный человек.

– Вы – надежный человек, – возразила она едва слышно.

Подняв голову, Шарлотта посмотрела ему в глаза. Сегодня утром он выглядел печальным, истощенным и обессиленным. Бедняжка, как сильно он переживает, что Нефер пропала!

Дилан, казалось, был в замешательстве от ее признания.

– Вы, вероятно, удивлены, как полицейский инспектор оказался на приеме у леди Беатрис вчера вечером. Отец Сэма – придворный врач королевского двора; лет десять назад он получил рыцарское звание. С тех пор Поупы стали вхожи в самые изысканные круги. – Дилан нахмурился. – Но это не значит, что я считаю леди Беатрис и всех ее друзей изысканными.

Шарлотта зажала его рот ладонью.

– Вы болтаете чепуху. Я уверена, что вы расстроились из-за пропажи Нефер почти так же сильно, как и я.

Дилан отступил назад и опустил руку в карман.

– Вот, я забыл вернуть его вам прошлой ночью.

Она испуганно посмотрела на кольцо, которое лежало у него на ладони, затем перевела взгляд на свою руку. Боже, она совершенно забыла, что на ней нет обручального кольца! В горячечном возбуждении их первого поцелуя она совсем не помнила, что он прошлой ночью положил его в карман, сняв с ее пальца. Но она должна была заметить, что его нет у нее на руке, ведь прошло почти двенадцать часов! И пропажа Нефер не может извинить такой рассеянности.

После короткого колебания Шарлотта взяла кольцо. При солнечном освещении золото казалось более тусклым, чем обычно. Даже иероглифы, выгравированные по ободку, казались не такими разборчивыми. Ей даже показалось, что эта вещица ей незнакома.

– Спасибо, – пробормотала она, надевая его на палец.

– Я беспокоился, ведь вы могли подумать, что я его потерял.

– О нет… – Интересно, хватит ли у нее когда-нибудь смелости снова снять это кольцо? Наверное, нет. Ей вдруг захотелось, чтобы Дилан никогда не возвращал его.

– Я заметил, что там есть надпись, – сказал он.

Шарлотта кивнула. Возлюбленной жене. Возлюбленной голубке. Когда Йен подарил ей это кольцо, она была тронута его сентиментальностью. Хотя теперь, вспоминая его безразличие и частую раздражительность по отношению к ней, она сомневалась, что он когда-либо считал ее «возлюбленной». Значит, они оба были лгунами?

– Интересно, откуда мистер Фэрчайлд его взял? Оно явно относится ко времени царствования фараона Акербада Третьего.

Она посмотрела на него удивленно.

– Это подделка. Йен купил его в деревеньке неподалеку от Луксора. Один из местных торговцев заявил ему, что оно настоящее, но Йен говорил, что у этого человека был целый кошель, полный колец, и все с такими же надписями. – Шарлотта пожала плечами. – Йен купил его мне, потому что знал, что я предпочту даже поддельное египетское кольцо обыкновенному обручальному.

– Я понимаю. – Дилан казался теперь не таким взволнованным, но выглядел все еще уставшим.

– Идите домой. – Она наклонилась и слегка коснулась его губ. – Я хочу, чтобы вы отдохнули.

Он сжал ее плечи.

– Шарлотта, прошлой ночью… Наверное, я был слишком дерзким и самоуверенным. Я беспокоюсь за вас, моя дорогая. И вы должны знать, что я не хотел причинить вам вреда.

– Да, вы не хотели. – Несмотря на то что они знали друг друга так недолго, она верила ему. Она своими собственными руками причинила себе больше горя и вреда. – Я верю вам, Дилан.

Он застонал и рывком притянул ее к себе.

– Как бы мне хотелось, чтобы это было на самом деле!.. Она хотела было спросить, что он имеет в виду, но мгновение спустя Дилан уже шагал по площади, как будто торопясь убежать от неминуемой грозы.