Живой ты не вернешься

Однако Велизару все это известно не один десяток лет. Мне нужно научиться тому, что умела Ива, – сочетать тьму и свет. Да, она все равно погибла, но нам неизвестно, что именно произошло в проклятом лесу. Как бы там ни было, уметь использовать обе магии вместе и четко видеть любые плетения – неоспоримое преимущество. Вот только с достижением равновесия были проблемы, я по-прежнему не представляла, как испытать упомянутое ведьмой «чувство» и навести внутри пресловутый порядок. С темной магии сразу нестерпимо хотелось переключиться назад на светлую. Но я знала, где мне с этим могут помочь. Увы, не здесь.

– Останься, – сказала Мора, – на еще.

Времени мало. Велизар ясно дал понять в нашу недавнюю встречу, что пока не искал меня. Наверняка скоро начнет поиски. Три мои предшественницы не дожили до двадцати одного года.

– Вы обещали меня не держать, – напомнила я.

– Держать меня ты.

Мои ладони соскользнули с ее плеч, хоть и тянуло обнять. Но так лишь хуже будет. Мора подняла тряпку, отошла к окну. Протерев подоконник, бросила вполоборота:

– Я собрать тебе вещи. И всякое… в дорогу.

– Что?..

– Всякое, – повторили мне, будто я об этом спросила. – В твой комната лежать. Лошадь бери, какая приглянуться.

Я застыла, не зная, что ответить. Не рассчитывала на понимание… Просто хотела нормально попрощаться.

– Обедай и езжай, – велела она. Склонила голову набок и усмехнулась: – Ты еще вернуться.

– Возможно.

Жизнь научила не зарекаться. Я бы охотно вернулась – сказать, что Велизар мертв, а Ива отомщена. Пусть так и будет.

Обедали мы вдвоем, в тишине. Ведьма не отнимала глаз от тарелки, а я опасалась сказать что-нибудь не то и расстаться на плохой ноте. Благодарить – уже благодарила, и не раз, хотя понимала, что она помогла мне в память о внучке и из желания расквитаться с Велизаром. Не окажись я переходящей, пошла бы в том лесу на корм волкам. Иллюзий я не питала, но видела, что Мора привязалась ко мне за эти месяцы.

Она одна тут, неважно, что почитаема всем племенем. Благодаря могущественному дару пережила всех, кого любила: нескольких мужей и дочь, не уродившуюся магом, а на Иве их род трагически оборвался. Соплеменников Мора за семью не считала, но заботилась о каждом искренне. За любого готова была на куски порвать. Странно, что просила меня остаться, ставя всех под угрозу. Впрочем, нападать на Культ племя не боялось. Им не нравились чужаки в их лесах, а Велизар не нравился особенно. Он же на рожон предпочитал не лезть и обходил местные селения стороной. Пока что! В Пустошах меня видели в последний раз, и Культу будет логично прочесать их. Не хватало еще, чтобы по моей вине половину племени выкосили… Проверять это на практике не хотелось, да и оставаться тоже. Все-таки единение с природой в глухом лесу не давалось мне легко, я привыкла к благам цивилизации. Не будь другого варианта, поселилась бы в Пустошах, конечно. Лучше жить здесь, чем не жить вовсе.

Вещей ведьма мне собрала щедро, целую сумку. Еды в дорогу, мою старую одежду, изрядно подштопанную после тесного знакомства с обрывом. Браслет-оберег из птичьих черепков, несколько проводящих энергию самоцветов и даже наши имперские монеты, неизвестно у кого позаимствованные. Поверх сумки лежал амулет Ивы на новенькой холщовой нити. Я взяла его и впервые надела на шею. Холодное железо обожгло кожу, неторопливо впитывая ее тепло. Начищенная поверхность блестела выцарапанной спиралью, загадочно отсвечивал магический контур.

Пользоваться амулетом я пока не умела, но носить-то можно, пусть послужит стимулом научиться. Мора говорила, что он давал ее внучке больше силы, но не знала, как именно. Ведь это наш дар, лишь мы способны в нем разобраться. Все, что удалось выяснить, – кусочек метеорита появился у Ивы незадолго до смерти, а спиралевидный символ был древним и означал «единение». Напрасно я принимала его за обычный орнамент… Но в традиционной артефакторике подобных символов нет, у нас магические руны выглядят проще и состоят преимущественно из прямых штрихов.

До наступления темноты оставалось несколько часов, задерживаться было бессмысленно и себе дороже. У загона с лошадьми стоял Тиш: жевал травинку и неотрывно следил за моим приближением. Будто до последнего надеялся, что я сверну. Не свернула.

– Уезжаешь, – сказал он, сверля грустными глазами собранную мне сумку.

– Уезжаю, – подтвердила я, закрепляя ее на первой лошади, до которой дотянулась. – Мне надо.

– Понятно… – Тиш прикусил травинку и добродушно пожал плечами. – Будет надо – мы всегда тут.

– Спасибо тебе. За все.

Он щелкнул меня по носу, совершенно сбив настрой толкать прощальную речь, и помог вывести лошадь. Хорошо, а то сказала бы вместо «прости и до свидания», что котел вырастил ноги, или того хуже.

– Ближней тропой не ходи, – посоветовал Тиш на прощанье. – В обход вернее.

Я кивнула. Еще и в обход крепости пойду, нарваться на их патруль – лишнее. Слава Высшим Силам, что Культ убрался из Пустошей. Адептов не видели около месяца, и следов их пребывания в лесах не обнаруживалось. То ли закончили тут с темными делами, то ли стражи из гарнизона хорошо поработали. Племена делились друг с другом сведениями, и было известно, что Северин устроил на Культ не одну облаву и даже затребовал из городов подмогу. Рыскал по Пустошам неустанно, прочесал территории до самых селений. Хочется верить, что не меня так долго искал, а нарушителей спокойствия. Велизар же оказался меж двух огней: с одной стороны – имперские маги, с другой – враждебные колдуны. К тому же нескольких адептов Культа стражи пленили и увезли. Устроил ему господин комендант неприятностей. Небось, Велизар сильно жалеет, что не пришиб проклятием.

Лошадь мне попалась норовистая, но через пару миль мы поладили. Скорость она набирала завидную, овраги перепрыгивала бодро и распугивала лесное зверье, одного волка чуть не забодала, а выскочившему сзади вепрю наподдала копытом. Жаль, подчинять животных в Пустошах я не могла. Для этого нужна особая связь с духами этой земли, она нарабатывается годами. Были в племени и другие маги – боевые, целители и прорицатель, но учить чужачку они не захотели. Наставничество Моры надо мной не приветствовали и лишь из уважения к ней терпели подобное безобразие. Через годы, вероятно, я стала бы для них своей… Вот только нет у меня этих лет.

Ученицей я была способной и упрямой, тренировалась от рассвета до заката, если не отправляли с Тишем в леса. Наши вылазки помогали отвлечься и собраться с мыслями, разобраться в чувствах. Проклясть – темное искусство, завязанное не только на плетениях и словах, но и на эмоциях. Чем они ярче, тем смертоноснее. А любые выверенные оккультные ритуалы собьются из-за неверного настроя. Я постигла суть: они не прощают страха, а самые сильные проклятия всегда порождены гневом. Мора говорила, что успешно отражает мои лишь оттого, что злюсь я недостаточно. Но с чего бы мне злиться на нее? По-настоящему проверить обретенные знания не представилось возможности, враги не попадались, а уж заслуживающие ужасной смерти… Еще один повод покинуть эти тихие места.

Дорога выматывала, дни тянулись медленно. Остановилась я в первом попавшемся северном городе. Крупном, шумном и отвратительно грязном. Богатых и ухоженных районов в нем не водилось, сплошь кузницы, лесопилки, кожевенные и гончарные мастерские, разбавленные серой массой жилых домов. Выделялись лишь храмы, украшенные белыми и черными лентами, которые символизировали двойственность Высших Сил. На кишащих людьми улицах легко было затеряться, но запах стоял специфический, и под окнами лучше не ходить – во избежание. Вовек не отмоешься. Впрочем, я и без такого приключения засела в единственной приличной таверне и весь вечер нежилась в бадье с ароматной водой, вспоминая, каково оно. Все-таки прекрасно, еще бы сверху соседи не громыхали мебелью в порыве страсти, цены бы этим моментам не было.

На ночь глядя я отправилась разжиться монетами, в трофеях Моры их было негусто. Работяги тоже повылазили на улицы, рассредоточившись по многочисленным кабакам. Со мной пытались «познакомиться» и отвесить сальных комплиментов. Стоило как бы невзначай щелкнуть пальцами, высекая незамысловатым пассом искры света, как все становились вежливыми. Подсказали, где искать торговца магическими вещицами, в том числе сомнительного происхождения. Ушлый мужик оказался и жадный, но притворяться наивной девой уже не требовалось, и мы быстро сговорились о приемлемой цене за самоцветы из Пустошей. Проводящие энергию камни стоят баснословно дорого, поскольку любому магу могут спасти жизнь. Продала я не все, парочку оставила себе. Монет в кармане прибавилось, и с утра я наведалась в лавки. Сменила заштопанный дорожный костюм на новый, посимпатичнее, запаслась едой и прикупила прочее по мелочи. Остаток моего путешествия обещал быть гораздо комфортнее.

Отдохнувшая лошадь бежала резвее, однообразные северные равнины сменялись видом засеянных полей, а зелень хвойных деревьев – живописным цветением. Справедливости ради, ехать в крепость с юга было дольше и утомительнее, считай, через всю Империю. Теперь дорога лежала на запад, к заливу. Цвели родные лавандовые поля и оливковые рощи, шумели ветряные мельницы. Вдоль синей кромки искристой воды тянулись виноградники, берег омывали пенные волны. Пять лет здесь не была… Не думала, что соскучилась.

Город недалеко от западной Академии раскинулся красивый, с резными воротами в извилистой крепостной стене и острыми шпилями башен. Сюда мы с Дариной и другими девочками частенько выбирались на ярмарки, представления и просто погулять. Она обожала огромные приторно-сладкие леденцы, которые весь день не выпускала из рук. Я свои быстро сгрызала, не понимая, к чему растягивать это липкое удовольствие. Октавия, чтоб ей пусто было, вечно нас задерживала, залипнув на какого-нибудь шарманщика. Всем потом попадало от Орлина за опоздание.

Лошадь я отдала на попечение лучшему конюху и изрядно потратилась в городских банях. Привела себя в порядок, вытравила из волос остатки светлой краски – они стали привычного, темно-русого цвета. После манипуляций с восстанавливающим оттенок настоем расчесываться пришлось долго, разбирая спутанные на концах пряди. В какой-то момент даже захотелось укоротить шевелюру до плеч, а то и больше. Обошлась малым – остригла чуть ниже лопаток – и вернулась в свой шикарный номер с мягчайшей кроватью, где ответственно проспала до обеда, потому что естественную свежесть лица не заменишь ничем. Нельзя же заявляться в жалком виде… Особенно с теми разговорами, которые я собираюсь вести.

Наступление темноты послужило сигналом. Холм в нескольких милях от города был высок и опоясан кованой оградой, скрывающей каменную громаду размером с замок. Академия – тоже своего рода маленькая крепость, и проникнуть туда непросто. Тем, кто не знает тайных ходов. Да, я могла бы пройти свободно, просто назвавшись Дариной. Но в стенах Академии полно тех, кто знал и ее, и меня. Не стоит мне оживать, разрушая хоть какое-то прикрытие.

Обойдя запертые и охраняемые ворота, я отправилась за холм, сливаясь с тенями деревьев под заклинанием отвода глаз и усмиряя защитный энергетический барьер. Он сдался быстро, вспомнив меня и пропустив. Дальше – по старой схеме. Найти участок с примыкающим к ограде вековым дубом, вскарабкаться по удобным ветвям. Можно перемахнуть на ту сторону – в огород рядом с комнатами учеников. Мы так в леса удирали, ох и влетало же нам, если попадались. Но сейчас те комнаты мне без надобности.

Я забралась на дуб повыше, затем направилась вдоль ветви, что почти касалась стены. Земля опасно отдалилась, обещая мне незабываемую встречу при падении. Падать в планы не входило, с ветви я допрыгнула до каменного выступа, который шел вдоль окон. Идти по нему, пригибаясь и цепляясь за подоконники, – то еще испытание чувства равновесия. Вот же оно, родимое, работает! Почему со светом и тьмой так же нельзя?..

Нужное окно третьего этажа, пятое по счету, было распахнуто. Будто приглашало. Я проскользнула между створками, бесшумно приземлилась на покрытый тканым ковром пол. В полумраке комнаты виднелись платяной шкаф, тумба в золотистых узорах и тщательно убранная кровать с пуховыми подушками. В такое время и не спится ему?

Не успела я и шага ступить, как дверь отворилась. На пороге встал Данаил – архимаг западного королевства, последнее десятилетие возглавляющий Академию. В белоснежной домашней накидке его необыкновенно светлая кожа казалась фарфоровой. Аристократическое лицо с правильными чертами, напрочь лишенное отпечатка прожитых лет, выражало спокойствие.

– Ожидал тебя увидеть, – обронил он как ни в чем не бывало.

– В своей спальне? – делано удивилась я.

– Сияна, – его тонкие губы тронула задумчивая усмешка, – ты же говорила, что это пройденный этап.

Я развела руками, Данаил окинул меня не менее задумчивым взглядом и сказал уже предельно серьезно:

– Знал, что придешь, если жива. Идем, поговорим не здесь.

Он отступил в коридор, я последовала за ним. В его спальне действительно лучше не задерживаться, пройденные этапы на то и пройденные.

В кабинете, плотно заставленном мебелью, царили строгий уют и чистота, даже свитки на полках лежали ровными рядами. Каждая вещь была на своем месте, будь то диковинные статуэтки, привезенные из разных уголков Империи, или вазы со свежими цветами. Вот кто знает о порядке все… Я села в мягкое кресло у письменного стола, скинув сапоги и поджав ноги, Данаил взялся готовить чай. Поставил на очаг греться воду, залил ею душистые листья – неспешно, молча, не отвлекаясь от процесса, который являлся для него своего рода ритуалом. Словно я по-светски в гости заглянула.

– Я узнала, что переходящие способны колдовать светлые и темные чары одновременно, – первой прервала тишину.

– Вот так новость, – заинтересовался он. – Как узнала?

Амулет Ивы показывать не хотелось, рассказывать о ее бабушке тоже. Пользы от этого будет ноль, а вопросов и порицаний – вал. Где ведьма из диких земель, там и запретные чары. Незачем ему знать, где я пропадала.

– Неважно, как я узнала, важно – что. Мне необязательно выбирать сторону. Для этого нужно… некое внутреннее равновесие. С ним-то у меня и проблемы.

Данаил поставил передо мной на стол исходящую паром чашку и сел за него с другой стороны – на массивный стул, похожий на трон. Подержал свою чашку в ладонях, отпил, вдыхая терпкий чайный аромат. Отвечать не торопился, а я не торопила. Больше всего он не любит суету, лишние слова и навязчивых дев. Рискую стать «три в одном». Сколько мы не виделись? Вроде полгода. Данаил каждую осень приезжал в южную Академию – по делам, и заодно навестить меня. Один из таких визитов три года назад закончился для нас занятно, более чем.

– Равновесие, значит, – наконец изрек он, опустошив чашку где-то наполовину. – Ну, за этим тебе в какой-нибудь восточный храм, обуздать страсти, развивая самопознание и самоконтроль. На год второй-пятый-десятый станешь достаточно одухотворенной, чтобы между тьмой и светом выбирать не приходилось.

– Мне бы побыстрее, – процедила я, заподозрив, что надо мной попросту издеваются, – а то Велизар скоро встретится опять! Боюсь, что третьей встречи я не переживу.

– Случилась вторая? – хмуро спросил Данаил.

– Мне повезло, его отвлекли. Да и вообще ему не до меня было. Но это ненадолго, на моих предшественниц он время нашел – и мне непременно уделит. То, что я выяснила, дает шанс отбиться, а то и отправить этого зажившегося к праотцам, где ему давно самое место!

Бровь Данаила приподнялась, я с опозданием прикусила язык и улыбнулась:

– Не смотри так, тебе же только под пятьдесят, к праотцам рано. Помоги, пожалуйста… Мне необходимо разобраться с даром.

Он опустил бровь и, постучав пальцами по своей чашке, кивнул на мою с намеком, что чай имеет свойство остывать. Я принялась потягивать глоток за глотком, стараясь успокоиться. Внутри колотило, злость на него зрела такая, что впору оттачивать смертельные проклятия. Не спасало и понимание того, что ничего Данаил мне не должен. Да уж, в восточном храме ужаснулись бы фронту предстоящих работ…

– Я знаком с одним зажившимся архимагом, чьи труды по магическому равновесию не снискали признания в Ковене. – Данаил отставил пустую чашку. – Это было довольно давно, однако изучал он именно гармоничные сочетания двух противоположных сил. Речь не просто о совместной работе темных и светлых магов, которой никого не удивишь, а об объединении их плетений в единое заклинание. Оба колдующих в связке при этом должны быть в некоем умиротворении. Похоже на то, что ты ищешь. Попрошу его об услуге – поделиться с тобой результатами исследований. Он хранитель огромной библиотеки и заклинатель. Темный, специализирующийся на духах усопших.

– Серьезно?..

– Мертвые, знаешь ли, самые умиротворенные люди, – усмехнулся Данаил. – У них есть чему поучиться.

Я хмыкнула. Поняла бы, будь тот хранитель менталистом. Пусть и не светлым, как глава западной Академии. Игры разума и эксперименты над сознанием – их стезя. А единое плетение из двух магий… Это интересно! Но немудрено, что Ковен не вдохновился. Свет и тьма традиционно гасят друг друга, магам противоположных школ нужно всегда учитывать возможное ослабление чар союзника и чередовать заклинания с умом. А тут предлагается намеренно объединять… Сложно, муторно, и в случае неудачи оба мага в такой связке окажутся уязвимы. А для меня – прямо то, что целитель прописал. Господину исследователю даже не нужно знать, что в теории я способна сама выдавать и светлые, и темные плетения.

– И где искать этого архимага-заклинателя?

– В императорском дворце. Это Юстин.

Я застыла с недопитым чаем. Юстин? Хранитель библиотеки императора?! Замечательно. Шах и мат, а потом еще шахматной доской по голове.

– Тебя же туда и распределили, – осведомленно отметил Данаил. – Не вижу проблемы.

– Я сбежала после выпуска, на три месяца исчезла, – озвучила я очевидное, – проигнорировала распределение. Сомневаюсь, что во дворце меня все это время ждут с распростертыми объятиями. А вот в Ковене для разъяснительной беседы – наверняка. Если уже Надзор не подключился.

– Во дворце тебя ждут. Я подал запрос в южную Академию задним числом – о том, что выражаю сомнения в твоей готовности нести службу из-за состояния, в которое ты впадала после смерти подруги. Затребовал, чтобы тебя прислали ко мне пройти ментальную корректировку. До тех пор, пока не отпущу.

Что?.. А с этого начать нельзя было?! Я стиснула в руках чашку, отчего та жалобно скрипнула. Выгородил меня, выходит. Причем сразу.

– Спасибо, – выдохнула я. – Но дворец – последнее место, где я хочу очутиться.

– Лучше впасть в немилость за уклонение от службы? – жестко осведомился Данаил. – Ты понимаешь последствия?

– Не страшно! Побегать от Надзора толком не успею. Велизар всяко раньше найдет.

– Добраться до тебя во дворце ему будет крайне сложно, надежнее их охраны не существует. Спрятаться там – вернее всего.

Я склонилась над чашкой, глядя на него исподлобья. Когда-то, поначалу, я видела в нем того, кто сильнее, смелее, мудрее. Возможного спасителя. Но он не обещал за меня сражаться. Вся стратегия защиты строилась на том, чтобы хорошенько меня спрятать. Подразумевалось, что если Велизар найдет, то все. Без шансов, сушите финики.

Пойти за защитой в Ковен было чревато. Они обратят пристальное внимание на то, что основатель Культа охотится на девочек с моим даром, а там и Надзор подключится. Того гляди решат не разбираться, а прибить, чтобы Велизару не досталась. Нет, рассчитывать можно лишь на себя. Данаил сказал: бери хитростью. Истинный маг разума… Уверенность, острый ум, рассудительность – сколько угодно, но сила – никогда. Пожалуй, потому я в нем и разочаровалась. Однако он и не обязан был соответствовать моим ожиданиям.

– Не хочу я во дворец, – повторила я упрямо.

Быть рядом с императорской семьей, имея подозрения насчет их двуличности и готовности нарушать собственные запреты ради спасения себя любимых? И опасно, и мерзко. Просто Данаилу не известно про Анелию, не рассказывала. Неспроста она в Культе оказалась, туда легко дорогу не найдешь. Вопрос с ее смертью замяли сразу, будто заранее знали. Возможно, с Велизаром заключили сделку ради излечения принцессы, и меня могут выдать в обмен на что-нибудь. Ясное дело, что император мечтает избавиться от адептов, но держать врагов близко – известная тактика.

– Не хочешь, а поедешь, – пожал плечами Данаил.

Чтоб его! Тянуло огрызнуться, но я понимала: он прав. В очередной раз, опять. И куда мне деваться? В конце концов, нигде не безопасно. А у Юстина я могу найти подсказки.