Его отражение

Сейчас – Ева

Все. Пить больше никогда не надо! Особенно джин! Тем более в таких количествах.

Ева даже пошевелиться боялась, чтобы не расплескать шторм в голове. Ох, как же больно – сил нет. Попытка открыть глаза привела к сильнейшей рези в глазах – свет не стал деликатничать. Страдалица спрятала лицо в ладонях и протяжно застонала. Вместе с отвратительным похмельем, в мозг начали прорываться куски воспоминаний, но собрать более или менее связную цепочку не удалось. Пальцами с силой помассировала виски, стало чуть-чуть легче.

− Твою ж мать… − просипела в подушку, − да что за хрень творится?..

Ошеломляющий кадр-воспоминание загорелся в сознании, напрочь выгнав сонливость. События с огромной скоростью восстанавливались в хронологическом порядке.

Вечером Ева шагнула в окно, в дождливую серую муть, желая поставить окончательную точку. Иронично: смерть бывшего не всегда избавляет вас от бывшего, и необязательно станет концом отношений.

Итог – до земли не долетела, а бывший и не думал отчалить в мир иной, как ему положено.

Вчера Алессандра Покровская решила явиться лично. Как раз когда, как хозяйка квартиры была несколько занята самоубийством и отправилась в полёт. Но подобный исход не входил в планы Мадре…

Хоть Ева жаждала конца, была готова к смерти… счастья не случилось. Партия проиграна, сделка заключена и на кону в ней – ни больше, ни меньше – душа.

Перевернулась на спину и уставилась в потолок, будто там сокрыта истина бытия. Итак, есть несколько отвратительных новостей. Первая – Ева ведьма. Да-да, самая настоящая с тем самым хитрым геном, о котором несбыточно мечтал недоэкстрасенс Евгений. Новость вторая – предложение, от которого нельзя отказаться принято. Девушка скрипнула зубами. И третья – Эрик Покровский безумный псих – не собирается оставлять её в покое.

Вчера его бабуля заявилась без приглашения, проигнорировала запертую дверь и спасла неудавшуюся невестку. Старая ведьма в лучших традициях злой сказки – не оставила никакого выбора, отсыпала корзину гадостей и ушла с видом удовлетворённой сволочи. Вполне в её духе – принести какое-то дурно пахнущее дерьмо и делегировать его третьим лицам.

Итак, пришла Алессандра…

***

Захватывающее чувство полета прервалось слишком рано: воздух вокруг сгустился и падение прекратилось на уровне второго этажа. Тяжёлые капли дождя застыли гирляндой вместе с полуобнажённым телом Евы. Глаза расширились от удивления, а потом её подхватила чья-то воля, облечённая в причудливую форму: прозрачная, плотная и от того видимая глазу субстанция. Сюрреализм происходящего настолько шокировал, что момент, когда дождь «отмер» и с новой силой хлынул на землю, Ева пропустила. Очнулась уже на балконе, насквозь промокшая, но целая и невредимая. Она потрясённо наблюдала, как красиво растворяется в воздухе это прозрачное нечто – как раскалённый воздух, оно дрожало и таяло, оставляя редкий мерцающий след и запах мороза.

А где-то внизу стояла женщина в идеально чистом белом плаще. Она раздражённо развеяла остатки магии на тонких перчатках. Помощник услужливо держал над ней огромный зонт, хоть сам мок под потоками воды.

– Мне подняться с вами?

– Нет, поезжай лучше к этому… как его там, Маликову? – прохладно отдала распоряжение, – присмотри за ним и проконтролируй нашу милую ведьмочку Керн – чтоб не натворила чего. А здесь я сама.

– Вы уверены что?..

– Смеешь сомневаться в моих словах? – в голове Алессандры послышались металлические нотки.

Помощник опустил голову в вежливом поклоне и мгновенно замолчал. Она не удостоила его взглядом и вышла из-под зонта. Ни одна капля воды не коснулась одежды.

***

− У тебя хороший чай. Подозреваю, бываешь в лавке Малакхии? Только у неё так чудно сплетаются травы и тончайший наговор – очень талантливая ведьма, жаль, что упрямая.

Кухня, ярко горит свет. Ева закуталась в большой банный халат и обнимала ладонями огромную чашку. Алессандра восседала напротив и с лёгкой брезгливостью изучала обстановку. Перед ней покоился артефакт внука, на полу – разбитая банка и чёрный жирный пепел – всё что осталось от соли с полынью.

Разговор не задался с самого начала: слишком много эмоций за несколько часов – много страха, боли, злости. Все представлялось сном, но Ева считает себя реалисткой, потому не открещивалась от фактов. Оставался один вопрос: она вышла в окно, или привиделось? Так сложно отделить кошмары от реального.

− Это не было сном, − спокойно сказала гостья и негромко рассмеялась, − я не читаю твои мысли, дорогая. С тобой такой фокус не пройдёт, к огромному сожалению. Нетрудно угадать, о чем сейчас думаешь. Позволь пояснить кое-что, пока собираешься с мыслями. Полагаю, ясно, зачем я приехала – давно пора разрешить нашу общую проблему, которую ты невольно создала.

Отвечать не хотелось, но она и не ждала реакции – взгляд блуждал по комнате, длинные ногти беззвучно выстукивали медленную мелодию. Алессандра чувствовала себя хозяйкой положения и не стеснялась это демонстрировать. Еве же было все равно на комфорт этой женщины, как и на мнение. А вот послушать – полезно, ведь грядут ещё большие проблемы.

– Суть моего предложения изложу чуть позже, – продолжила тем временем гостья. – Прежде – дам некоторые пояснения: ты по-настоящему едва не умерла, решив покончить с жизнью под влиянием ментального давления. Мой внук несколько перестарался и на его счастье я успела вовремя. Увы, ты являешься единственным шансом Эрика на жизнь – об этом уже рассказал один не в меру болтливый недоносок. С другой стороны, я даже благодарна Маликову, так как не придётся читать лекцию о прописных истинах. Так как все известно, мне остаётся только подтвердить – ты крепко связана с якорем Эрика.

− Что ж вы сразу ничего не предприняли? – спросила Ева, с мрачной ухмылкой на лице.

− Мне понадобилась пауза и время, − пожала плечами Покровская, – в конце концов, не каждый день узнаешь, что зря похоронила внука.

− Он, как я понимаю, окончательно съехал с катушек, и теперь возвращать нет смысла?

− С его разумом и личностью все хорошо, − она была совершенно невозмутима, − а вот с настроением и характером – как прежде – плохо. Не перебивай меня, Ева, это будет лучше для нас обеих – чем быстрее изложу ситуацию, тем быстрее мы избавимся от общества друг друга. Итак, скажи: как давно догадываешься, что являешься ведьмой?

Колючий взгляд Покровской не особенно впечатлил, а вот смысл вопроса поверг в шок. Несколько секунд Ева сомневалась и пристально смотрела в лицо женщины, а следом…

Перед глазами все поплыло и исчезло во вспышке абсолютного осознания.

Мир сузился до льдистых глаз напротив – зрачки пульсировали и притягивали. Прервать зрительный контакт невозможно. Ева силилась разобраться, но все взорвалось акварельными красками и мгновенно расплескалось вокруг. Пространство раскрылось подобно цветку, обрушилось невозможным разнообразием и захватило сознание. Все органы чувств шокировало так, как если бы она была слепой и вдруг прозрела! Информация захлестнула, обжигая нервы, но каждую новую волну сразу же смывают новые ощущения – Ева «видела» как неокортекс прорастает новыми связями, как что-то происходит у нее в венах, нервах, лимфе.

Она перестала быть собой, превратилась в мельчайшие частицы – рассыпалась на молекулы и растворилась в окружающем мире: стала частью кухни, дома, города, воздуха над ним. Всем своим существом стремилась принадлежать этой реальности, Вселенной, быть звёздной пылью и частью сущего.

В момент, когда казалось, что совсем потеряла свою личность, ощутила абсолютное счастье свободы и могущества! Вселенная тихо нашёптывала, что одна только мысль, даже намерение и можно стать кем угодно – водой, звездой, кислородом, эмоцией. Вот тогда пришла магия! Подхватила солнечным ветром каждый атом, обласкала, нашептала, пригрозила. Сила, какую невозможно осознать, пока не ощутишь этот пьянящий вкус абсолютной власти и возможностей. Она собрала свою новую смертную добычу воедино. На прощание ведьму опалило нестерпимым жаром – касание магии к самой её сути, как клеймо. Но далеко сила не утекла, свернулась в солнечном сплетении мурчащей кошкой, потопталась и уснула до поры.

– Это было… – слова вырвались, но мысли сформулировать не получилось – по телу еще бежали остатки оргазмической боли, что едва не уничтожила ее.

Все произошло, за считанные минуты – перевернуло привычный мир и сняло множество вопросов. Теперь Ева видит и понимает много больше, чем можно было представить, словно подключилась к какой-то сети и раскрыла архив с информацией.

Пробуждение дара – вот что сделала Алессандра. Для тех, в ком магия проснулась не от рождения – невероятно сложный и одновременно простой процесс. Обычный смертный стопроцентно погибнет, иссушенный силой, которая хлынет в него, но одаренный – расправит крылья! Призывает силу старший в круге, а Кругом можно назвать даже двух ведьм на кухне за чаем.

– Инициация, – подсказала Верховная, подливая в чашку кипяток, – на правах старшей ведьмы и главы действующего рода я пробудила твою силу ото сна. Дабы избежать долгих объяснений, уговоров, я решила, что проще показать на практике, чем заниматься словоблудием. Торжественного посвящения, уж прости, сегодня не будет – это формальность. Она нас пока не интересует. Потом, если справишься с заданием, устроим все, как требует традиция.

– Я не знала кто я.

– Но сила знала. Такое бывает, не впечатляйся – поздняя ягодка. Если бы ты не была первой в роду, то обряд бы провели гораздо раньше – в подростковом периоде. Но говорить мы будем не об этом. На днях пришлю к тебе кого-то, кто введёт в курс дел.

– Это потому вы поверили в мою ложь? – Ева сглотнула и попыталась собрать воедино мысли.

– Благодаря своеобразной специализации – на тебя совершенно не действует магия. Это и обмануло. Не действует любая наведенная магия, как я уже не раз проверила. Кроме специфических действий, вроде инициации или других манипуляций, не вызывающих внутреннего протеста. Обращение к спящей силе даже магией нельзя назвать – это древний зов, безмолвная песнь. Молитва, если угодно.

– Но вы не произнесли ни слова.

– Они не требуются, – снисходительно улыбнулась Покровская, – Твой дар довольно редок, узок и использовать его непросто. Остальные навыки, если они есть, следует раскрывать и развивать, так что вряд ли ощутишь разницу первое время.

– И что теперь? – Ева сжала пальцы в замок, догадываясь, что Мадре ничего не делает просто так.

– А теперь мы перейдём к предмету торга: ты хочешь жить, милая?

Повисла пауза. Она чинно пила чай и выглядела почти безмятежной. А Ева не знала, что можно ответить на этот вопрос, после того, как шагнула в окно.

– Дело в том, что Эрик очень хочет и вы теперь в одной связке. Он – мой внук, хоть и идиот. Я решила дать ему возможность исправить ошибки. Поверь, ничто не доставит мне большего удовольствия, как избавиться от лишнего свидетеля и решить таким образом проблему разглашения. Но ты теперь владелец артефакта.

Каждое слово как очередная лопата земли на крышку гроба. Ева запустила ладонь во влажные волосы и еле удержалась от крика и слез – капкан с лязгом захлопнулся.

– Чего вы хотите? – безжизненный голос.

– А вот это уже правильный диалог, – похвалила со смешком и провела ладонью над крестом. Касаться его у неё не получалось. Занятно.

Манипуляции ведьмы заставили металл сиять и покрываться инеем. Ева уловила как в нем пульсирует сила и тянет подобно простуженному нерву. Даже не удивилась, когда на кухне появился третий участник.

Эрик лениво размял шею и ехидно поздоровался:

– Здравствуйте, дамы. Невероятно счастлив вас видеть.

Занавес.

В этот момент все события перестали укладываться в голове, степень накала эмоций достигла критического уровня. Реальность Евы снова норовила погрузиться в хаос – калейдоскоп в глазах и тихий писк. Она слегка прикрыла веки и медленно выдохнула, стараясь сдержать душную волну протеста – разум откликнулся, протянул руку помощи, инстинктивно отгородился от эмоций, отделил их прозрачной стеной. Словно дёрнул стоп-кран и остановил несущийся поезд. Стало легче, Ева открыла глаза и прямо взглянула в лицо наибольшей своей любви. А теперь – и страху.

Вероятно, все чувства придётся принять потом, расплатиться за временную невозмутимость. Но это будет позже, когда можно остаться одной, можно плакать, кричать, или тупо уставиться в потолок. Ведь «анестезия» все равно отпустит. Что это: новый неизвестный ресурс, ведьмовской талант или внешнее вмешательство? Да какая, к черту, разница…

Абсолютно живой на вид, Эрик перестал паясничать и с болезненным интересом рассматривал свою руку. Шевелил пальцами, смотрел на татуировки по всей площади предплечья.

Алессандра спокойно позволила несколько минут тишины, а Еве в голову лезли совершенно дикие мысли: что нужно сказать мёртвому парню, который превратил твою жизнь в ад? Стоит ли извиниться или сказать «мне жаль»? А может просто ляпнуть «привет, как жизнь»? Она сглотнула и прогнала навязчивые идеи.

− Он… материален? – спросила почему-то у Алессандры.

− Хочешь потрогать? – вместо бабушки уточнил Эрик. Тот самый голос – с приятной хрипотцой.

− Если артефакт полон энергии, – не позволила продолжить диалог женщина, строго взглянула на внука, – ты, Эрик можешь быть материальным. Но только ночью. Я не Господь Бог. Ева, отомри уже. Нам нужно серьёзно поговорить о наших планах.

− Наших? – сипло уточнила.

− О да, Евушка, − парень оседлал стул задом наперёд и провокационно изучил её голые ноги, − наши планы. И не думай, что это предложение.

− То есть он действительно материален? – проигнорировала бывшего и вновь обратилась к ведьме.

− Сейчас – да. Собственно, теперь каждую ночь сможет легко проходить в мир живых, а не разрывать ткани мироздания, как прежде. Степень осязаемости зависит от энергии в якоре. Я дала внуку возможность не сойти с ума от скуки, заодно спасти твою жизнь, которая до недавнего времени ничего не стоила. А теперь, если не станешь перебивать, то закрою все вопросы. Можешь помолчать хотя бы немного и не отпускать шпильки?!

− Не уверена, − честно признала очевидное, − ваше присутствие дурно влияет на моё воспитание.

− Куда уж хуже, − вздохнула Алессандра и даже улыбнулась, понимая комичность замечания, − ладно, давай проявим несвойственное нам обеим терпение.

– Жажду посмотреть, – хмыкнул Эрик, впрочем, вмешиваться в беседу на этом этапе он не собирался.

– Тебя это тоже касается.

***

Ева помнила каждое слово, каждый взгляд и полутон беседы – они врезались в память до её последнего вздоха в этом мире. Алессандра Покровская озвучила древнейшее из предложений: жизнь в обмен на жизнь. Отказаться Ева не смогла, и если быть честной – не хотела. А жить – очень, до дрожи, до ужаса хотелось. Особенно теперь, когда знание и сила бились в крови и раскрывали новые слои бытия. Как прежде – скучно и обычно – не будет никогда! Но цена оказалась чудовищной.

Невозможно отрицать – череда случайностей превратилась в гениальную и такую простую ловушку! Ева забрала важный артефакт, привязала его к себе и обманула могущественную ведьму. Все это – невольно, случайно, и фатально. Теперь выход один – вернуть Эрика к жизни, потом – разорвать связь с якорем. Только в таком порядке, иначе девушку ждёт нечто страшнее, чем смерть.

– Я не зверь, милая, – улыбалась Покровская, – размещу в лучшей, из доступных, лечебнице. Там служит вышколенный персонал, который знает, как позаботиться о подопечных, как их лечить с максимальной пользой. Твоя жизнь будет долгой, и очень комфортной. Правда, ты об этом не узнаешь, в плену вечного кошмара.

– …то, что довелось испытать за эти месяцы – только демоверсия будущего Ада…

– А в моменты, когда будешь приходить в себя, я всегда окажусь рядом, – Эрик нежно взял её ладошку, – мы будем слушать твою любимую музыку и вспоминать, как нам было хорошо вместе. Только представь: привязанные запястья к подлокотникам, белая стена напротив, из доступных движений – только редкое моргание. Думаешь, у боли есть грань? Только если в рамках тела, разум же – безграничен…

– …не сможешь даже откусить себе язык, чтобы захлебнуться кровью, дорогая. Седативные свалят не то, что слона, даже могучего колдуна, облегчат проникновение в ослабевший разум. Мозг будет регенерировать и вновь разрушаться – по кругу. Пока мне не надоест или физическое тело не умрёт от старости. Представляешь – это будет очень длинное свидание в Аду. Но даже смерть не спасет, потому что этот амулет, к которому мы оба привязаны, станет нашим домом, любовь моя. А тут раскрывается перспектива не просто длиною в жизнь, но в абсолютную вечность! Мы вместе будем сходить с ума, без шанса даже на перерождение.

– Но почему?..

– Всякое может случиться, – эхом откликнулась Алессандра, – например: будет некому освободить ваши души из ловушки. Артефакт может оказаться на дне океана или в одной из забытых нефтяных скважин Покровских…

– Но душа вашего внука…

– О, я же буду не один, родная. Я согласен на вечность с тобой, – улыбнулся Эрик совершенно искренне.

– Ты понимаешь, на что нас обрекаешь? – прозрачный купол над чувствами треснул, растерянность вырвалась наружу.

– Ещё бы! – он кивнул, – я как никто понимаю. А ты?

– Ты ещё больший псих, чем кажешься, – грустно улыбнулась Ева, – и я, видимо, тоже.

Никаких сомнений, что угроза будет выполнена – им даже напрягаться не придётся. Когда у Евы поедет крыша, даже у её близких не возникнет сомнений, что требуется лечение. А Покровские в знак доброй воли, с искренним сочувствием предложат лучшие условия и врачей. Неужели Алессандра способна на такую месть? Неужели Эрик сам способен на такую жертву?

– Проверь, – тонко улыбнулась Покровская, – вдруг, повезёт.

Не повезёт – чётко поняла. Как бы сейчас не пыталась грызть совесть, Золотова в тот момент знала что делать. Она согласилась помогать и подписалась собственной душой:

– Я согласна на сделку, но будут условия. Первое и самое важное – клятва станет обоюдной.

– Справедливо, – кивок в ответ, – но зависит от следующих условий.

– Далее…

Из любой клятвы есть лазейка! Должна быть, но есть ли выход в этот раз, кроме очевидного и простого самоубийства? Бесполезного, так как Ева просто присоединиться к Эрику, и станет его новая жилплощадь коммуналкой.

Внутри сидела ядовитая игла и колола, травила душу – как можно было согласиться спасти Покровского ценой другой жизни?! Даже не своей. Права бабка – жизнь Евы ничего не стоит. Да к черту реверансы! Золотова спасала свою шкуру, согласившись подставить невинного человека. В задницу все оправдания и попытки увернуться от грызущего чувства вины.

Алессандра согласилась на все требования подозрительно легко. Дорого же ей обойдётся внук. Или для неё это не цена?

− Ты мне заплатишь, − Ева перешла на ты и деловой тон. Алессандра лишь обозначила внимание приподнятыми бровями, − в прямом смысле. Один миллион долларов, и я обещаю – будем сотрудничать. Ему, − указала на Эрика пальцем, − я должна. А тебе – нет. По моей вине он сейчас мёртв – я сняла якорь, забрала и соврала. Тебе лично, Алессандра, я не должна ничего. А если так, ты мне заплатишь. Это второе условие.

− О, как, − в процессе речи, женщина заинтересованно подалась вперёд, − а ты мне все больше нравишься. Эрик, где только нашёл это сокровище?

− Хм, не создавала впечатление меркантильной, − ухмыльнулся парень, но глаза не отразили чувств.

− Это не меркантильность, внук, − Покровская тонко улыбнулась, − это умение правильно вступать в дерьмо. Учись. Ева, я заплачу три миллиона долларов – в качестве мотивации.

– Третье условие – вы исчезнете из моей жизни, как только все закончится.

– И частный самолёт, куда скажешь, – рассмеялась Алессандра, – как комплимент уму.

– Даже не мечтай избавиться от меня, – Эрик серьёзно взглянул, – даже не надейся.

– Посмотрим, – Ева вздрогнула бы, но «анестезия» продолжала действовать, забирая сильные эмоции, снова обратилась к Алессандре: – четвёртое условие: ты не пытаешься меня убить. Ни сейчас, ни потом, ни действием ни бездействием. В том числе и чужими руками. Иначе все обязательства аннулируются.

– Занятно. Кажется, я тебя сильно недооценивала. Эрик, как давно убедился, что она ведьма?

− Незадолго до аварии. Собирался поговорить, но…

− Не успел… Всегда радовалась таланту чувствовать нужных людей, − отвлеклась на внука и чему-то усмехнулась, − увы, никто в семье не смог понять. Мы даже не обратили внимания на этот странный интерес к какой-то обычной девице… Что ж, поделом нам всем. Я согласна, Ева, на это условие.

Неожиданно. Но ведьма не стала ничего объяснять. Даже Эрик выказал удивление, однако не стал многословно комментировать. Очевидно, у него какие-то свои соображения, которыми не спешил делиться. Занятные внутрисемейные отношения – ни любви, ни привязанности. Все какая-то выгода и пародия на чувство долга.

То, что план Алессандры – редкостное дерьмо, было ясно с самого начала. И что вряд ли она расскажет правду, тем более всю – тоже понятно. Но Ева не ожидала, что всё окажется настолько плохо.

Новое тело для Эрика, взамен мёртвого, найдено. Да и сам Покровский знал, кто идеально подходит, судя по ядовитой ухмылке. И только для Евы сюрприз оказался сногсшибательным. У Эрика есть брат! Цинизм плана поразил воображение: они просто используют другого Покровского! Того, который по мнению ведьмы бесполезен – без силы, без нужного образования, воспитания и знаний. И если последние пункты восполняемы, и с ними можно работать, то отсутствие нужных талантов полностью ставит крест на судьбе парня.

Но главное потрясение в досье – на первой странице фотография того брата. Абсолютная копия Эрика – близнец!

Она поклялась, согласилась на всё…

− По рукам, − выдохнула Ева, не в силах оторвать взгляд от фотографии. Копия Эрика, но при этом совсем непохож. Над головой мелькнула вспышка огня, в комнате пахнуло озоном.

− А теперь детали! Начнём с внука. Наша семья не может к нему приблизиться, потому это сделаешь ты…

***

Папка все время притягивала взгляд – подробное досье, с пометками Алессандры и краткими комментариями. Она настоятельно рекомендовала изучить, сделать выводы и как можно скорее познакомиться с парнем. А Ева не могла… Не могла открыть этот сборник фактов и характеристик, ведь тогда абстрактная жертва станет живой. Ей придётся послать человека на смерть. Вот так взяла и продала, даже не подозревая, кто этот парень, чем занимается, как живёт. Он – просто будущее вместилище души Эрика. Девушка прикрыла глаза, сглотнула. Как же потом с этим жить?