Клуб 28, или Ненадежные рассказчики

В ресторане «Балкан» члены «Клуба 28» отобедали наваристой чорбой с жирной рыбой, брызжущей соком плескавицей и щедро проперчеными шницелями под сладким черносливовым соусом, тарелкой фирменного ассорти: от ражничей до чевапчичей, и заполировали сетом самой вкусной домашней ракии, что мне доводилось пробовать, настоянной на айве, абрикосах, груше и сливах. Услышав историю Артура, я едва не проблевался на сидевшего слева Антося. Тут же родилась идея завести «твитер» под названием «Мой парень – хуемразь» и вести его в восемь рук.

Первым из дома сбежал Артур: Надежда собирала вещи. Борода хорошо запомнил тот вечер. На дворе стояла старуха и держала в руках тряпичную авоську. Она остановила Артура и спросила: «Который час?»

– Посмотрите, – ответил Борода.

Старуха поглядела на часы и увидела, что на часах нет стрелок.

– Тут нет стрелок, – отвечает.

Артур сплюнул, включил умные часы и посмотрел на электронный циферблат.

– Сейчас без четверти девять.

– Ах так. Благодарю.

Борода долго пережевывал сцену со старухой. Он уже и не вспомнит, когда последний раз случайный прохожий спрашивал, который час: у всех смартфоны, планшеты, часы. А тут вон оно как.

Спустя час Артур топил мысли в стакане яблочного сока. Яблочного сока с Jameson, ведь как праславянские лекари лечили любые болезни парным молоком, так разбитое сердце лечат алкоголем. Два дня он пил без просыху и на работе не появлялся. Затем оклемался. Но шесть лет пошли Надежде под хвост. Переведя дыхание, Артур собрался с силами, утонул в работе, а после отправился в межконтинентальное плавание под крылом лайнера. В далеком азиатском краю Борода познакомился с российским олигархом, практикующим углубленные психотехники и методы манипулирования мозговой активностью по пелевинским заветам. Просушенные семена прочистили сознание и вернули мужчину к жизни, а вместе со страстью вернулась эрекция, с эрекцией – эпизоды сетевого флирта.

Членов «Клуба 28» вернул к жизни свежий майский воздух: электричка пришвартовалась к перрону Белорусского вокзала. Мы вывались из вагона, выкурили по сигарете, попрощались с Дмитрием Александровичем и отправились распивать водку на квартиру к Антосю Ўладзiмiравiчу.

Артур Викторович вернулся в Москву из азиатского турне в начале января. Мокрый снег наступал слепой стеной. Выжатый и уставший, с чугунным чемоданом, он с трудом добрался до бургерной на «Тульской». Мариамна, давняя знакомая Артура, ждала на улице: заулыбалась, завидев Бороду, обняла нежно, трепетно. Полдня ласточки фланировали по району, ворковали, а Артур не мог оторваться от нее глаз: на ресницы снег высыпал. Зашли в кафе – иней медленно подтаял. Артур высек эту сцену в памяти и часто прокручивал в медиаплеере воспоминаний. После бара направились к дому девушки в районе метро «Смоленская». Он семенил за подругой, как выдрессированная собака за хозяйкой.

У подъезда Артур напоследок вручил подарок: бутылку джина, как Мариамна заказывала. Девушка вдруг нахмурилась: то ли джин не тот, то ли бутылка маленькая, но сухо поблагодарила и растаяла в двери. Борода плелся к метро нарочно медленно. Едва осилил полста метров, когда Мариамна перезвонила и спросила: «Слушай, а ты джина не хочешь?» – «А почему бы и нет!» – «Тогда сбегай за лаймом и швепсом».

Они не вылезали из постели три дня. Утром 5-го числа Мариамна проснулась с недомоганием: простыла. Артур метнулся в аптеку за парацетамолом, затем кулинарил у плиты, заваривал горячий чай с медом, растирал захворавшую пассию спиртом и грел горчичниками. Вскоре девушка поправилась, и Артур подхватил эстафету простуды. Лечебные процедуры повторились, но в обратном порядке и другими руками. Фоном наигрывала прилипчивая мелодия с нехитрым текстом: «Города и страны уходят под воду, звезды на небе гаснут – это все мимо нас: нам все предельно ясно. Мы будем вместе точно, вместе с тобой постареем, одновременно кончим – может, я чуть быстрее», и вот уже Артур загадывал, где они отпразднуют свадьбу, куда отправятся в медовый месяц, как назовут ребенка, что подарят дочери на школьный выпускной и кому завещают квартиру, но тихое, карманное счастье дышало недолго. Первый звоночек прогромыхал, когда Артур приготовил завтрак в постель: чашка обжигающего кофе, омлет, салат с зеленью. Мариамна холодно оглядела поднос и сказала:

– В следующий раз вначале спроси, нравится мне зелень или нет! Я ненавижу укроп! Особенно укроп!

Артур кивнул, умом понимая, что в целом она права, и прежде чем готовить завтрак, действительно стоило уточнить вкусовые предпочтения, наличие аллергии на продукты или непереносимость лактозы, ограничения, налагаемые религиозными нормами, однако сердце доводам разума никогда не внемлет, и где-то на подкорке, в самой мантии гипоталамуса, взошло прогорклое зерно возмущения, которое в переводе с матерного на общеупотребительный русский язык прозвучит так: «Милая, а может, стоит поблагодарить человека за усилия, а не претензиями разбрасываться?» Но вы уже знаете, что Артур – человек терпеливый, компромиссный, с которым легко и жить, и водку глушить: он смолчал. К сожалению, смолчал, но каждый правоверный иудей знает: стоит уступить злу однажды, и оно начнет шириться и множиться, пока не поглотит все, однако Борода – не иудей. Укор укропа пустил побеги и разросся, пусть вначале придирки звучали невзрачно, терпимо:

– Не пользуйся зубочисткой, пока мы за столом.

– Хорошо, малыш, на это я готов.

– Прекрати материться! Уши вянут!

– Договорились, дорогая, и с этим смирюсь.

– Никогда больше не надевай рубашку дровосека!

– Как скажешь, крошка, все для тебя.

Артур недолго встречался с Мариамной и еще не знал, что она работает специалистом по подбору сотрудников, и навык оценивать человека вне зависимости от ситуации, времени и места, который в рабочее время является безусловным плюсом, а в остальные часы – пожалуй, недостатком и препятствием на пути к счастью, стал результатом профессиональной деформации девушки. Борода постарался загладить вину, границы и глубина которой не поддавались описанию, и пригласил особу в синематограф:

– Мариамна, вы не могли бы снизойти до моей особы и составить компанию в кино?

– Не надо мне говорить: «Снизойди». Сможешь нормально общаться – пиши-звони, буду рада. Но сейчас ты не готов. Пока!

Борода загрустил:

– Не нужно искать свои мысли там, где их нет. Я всегда готов к общению, но не понимаю: а что значит – нормальное общение?

– Это ясно, как свет у психиатра.

– Очень любопытно узнать подробнее. Можешь разъяснить несведущему?

– Вот опять. Надоел! Даже в кино не можешь позвать по-человечески. Хватит подъебывать!

– А тебя уже и подъебать нельзя?!

Борода догадывался, что женщин нельзя подъебывать (ну, разве что спустя 1096 дней с начала отношений). Девушки категорически не понимают саркастичных ужимок. Однако придирки не существуют сами по себе: как буревестники, пугающие своими криками гагар, и ртуть, пикирующая в шахту барометра, предвещают скорый разрушительный шторм, который нагрянет всегда некстати и никогда не вовремя, так и упреки сигнализируют о неминуемой, но всегда необходимой ссоре, ведь ничто так не убивает отношения, как рутина, вот почему скандалы включены природой в эволюционный механизм целенаправленно.

Артур уже и не вспомнит, что именно случилось – да и не важно, ведь у ссоры может быть тысяча поводов, но причина всегда одна и та же: «Ты не совершенен!». Зато Борода отлично запомнил, чем завершился скандал – угрозой: «Еще раз так сделаешь – я соберу вещи и уйду!» Лицо Артура побелело и съежилось, как кожура картошки в пепелище, но он сдержался, сдержался и не сказал: «Эй, милочка, ты меня сейчас шантажируешь?» Хотя к чему слова, когда лицо красноречивей любой тирады? Мариамна посмотрела на кавалера – и пошла на попятную: «Ой, прости, у меня стресс, я не хотела тебя обидеть, я была неправа».

Передышка длилась недолго: через неделю особа двинулась в атаку – и перешла все границы:

– Артур, я долго сдерживала себя, я долго мирилась. Я долго пыталась себя пересилить, но это невозможно, и я должна признаться, должна сказать, просто обязана, иначе не будет мне прощения, и ты, ты никогда меня не простишь, если я скрою это от тебя, если утаю, но это невыносимо, невыносимо! Ты косолапишь.

Борода подготовился ко многому в жизни: он знал, как отыскать север в тайге или проложить путь по звездам Большой Медведицы, как поздороваться по-китайски или проститься на арабском, как сделать искусственное дыхание или перевязку кровоточащей раны, как монтировать видео или миксовать звук на оборудовании производства компании Sony, как выступать на незнакомой сцене с презентацией перед аудиторией в 1000+ человек или дать интервью телеканалу в прямом эфире на английском языке, как открыть бутылку вина ботинком или разжечь костер под дождем. Но к претензии в косолапости даже Борода оказался не готов, тем более, что в первую встречу девушка дожидалась Артура в пальто, безрукавке и без макияжа, как и завещано заповедями бодипозитивизма. Глядя на таких женщин, смело можно создавать феминистскую партию Россию под лозунгом: «Не подвели брови – не подведем и Россию!» Да, сам Артур явился на свидание с прической взрослого – двухдневной щетиной, но он сошел с трапа самолета! А Мариамна? Почему она не подготовилась к свиданию?

У каждого человека есть недостатки, никто не совершенен, и в недостатках и проявляется настоящая любовь, вельветовая нежность. Именно недостатки, а не достоинства, становятся особенно милыми и запоминающимися деталями – теми моментами, которые и привязывают человека к человеку крепче обязательств или обещаний.

Подсечка Мариамны свалила Артура с ног: он рухнул в кресло и молчал. Молчание затягивалось, и особа закосолапила назад: «Извини, я не хотела тебя обидеть. Не надумывай лишнего».

Я не поверил услышанному и перевел нетрезвые глаза на Артура: «Косолапит! – я негодовал. – Косолапит?! – я рычал. – Косолапит?!!! я топнул ногой. – Какие рассеянные, невнимательные пошли женщины! Артур не косолапит: это одиночество так сильно навалилось на плечи, что Борода начал кривить на левую ногу». Пассажиры метро отсели от нашей компании подальше.

Но и в тот день Артур простил Мариамну. Спустя неделю они отправились в Израиль. О появлении российских туристов в Иерусалиме жители Еврейского квартала могли догадаться по крикам, разносившимся в районе Стены Плача: тут у влюбленных случился секс. Артур не подозревал, что акт соития окажется прощальным, и продолжал проектировать воздушные замки, пусть и без прежнего размаха.

Финальный аккорд отношений прозвучал на концерте группы «Аукцион» 23 февраля еще не поседевшего года. Парочка стояла у сцены, Артур обнимал девушку сзади. Она прошипела в ответ: «Не надо ко мне липнуть». Артур взорвался, ляпнул лишнего и бросился к бару.

И если возможная ссора послужила бы ожидаемым и предпочтительным окончанием вечера, то жизнь угостила куда более ядовитой пилюлей: Мариамна нисколько не обиделась на Артура – она попросту не расслышала, что он сказал, и не заметила, как Борода потерялся. Спустя час девушка наткнулась на кавалера у барной стойки, подхватила под руку и потащила в «Макдональдс». Парочка уселась за дальний столик, где почище и потише, и принялись обсуждать Тору, Алаху и другие раввинские труды, как вдруг Мариамна перебила кавалера и выпалила:

– Мы должны расстаться. Ты, конечно, замечательный человек, но мы не можем быть вместе.

Артур запнулся и посмотрел тоскливо, как пес, которого хозяйка привязала у входа в магазин – и не вернулась. Он перевел дыхание и выпалил, глядя мне строго в глаза: «Вот ты слышал выражение: “Земля уходит из-под ног”? Так вот, это ни разу не метафора: именно землетрясение я почувствовал. Земля из-под ног посыпалась и провалилась куда-то, и я провалился следом. А она сверху добила:

“Я тебя не люблю”. Да что ты знаешь о любви? Любовь – это никогда не начало, это всегда финальный пункт назначения!»

Я представил картину унижения и расслышал, как в тот вечер кости Артура – все 204, что белеют в теле среднестатистического представителя народонаселения восточноевропейского региона, как деревяшки дженга, рассыпались.

Лицо товарища поплыло и огрубело. У любого мужчины, утратившего смысл, заставляющий просыпаться по утрам, гаснут глаза, а следом начинаются инсульты, инфаркты и онкология. Этим опавшим лицом Борода мог бы проиллюстрировать раздел «Синдром потери смысла жизни» учебника психиатрии.

Дослушав историю Артура, мы обессилено застыли на пешеходном переходе. Встречные машины заклаксонили, прогоняя с «зебры», а мне хотелось бросить бутылку в лобовое стекло нетерпеливой иномарки: тут человек сердце препарировал – распилил грудь и выставил на обозрение, а вы зло сигналите и торопитесь к своим мещанским заботам! Жаль, что бутылку из-под пива я выбросил в урну на выходе из метро.

Наш товарищ рано потерял отца, а всем криминологам известно, что дети, выросшие в неполных семьях, с высокой долей вероятности в будущем сами разведутся. Я с таким предложением не согласен категорически: удивительный парадокс последнего советского поколения заключается в том, что, глядя на неженатых ровесников, выросших сплошь и рядом в неполных семьях, я четко фиксирую, что они-то и жаждут обрести, построить и выходить семью – одну и навсегда. И наоборот: мои знакомые из полных семей, женившиеся или вышедшие замуж, уже успели поразводиться. Артур четко сформулировал причину эталонной верности первых: «Мы знаем, как не надо». А вот полноценные «семейники» как не надо – не знают.

– Разочарован, что вы расстались?

– Не могу сказать, что разочарован. Мне жаль, очень жаль. Я знаю, что мы никогда не будем вместе. Но я хочу с ней помириться, просто помириться.

– Ну так позвони! В чем проблема?

– «Позвони! Позвони!» Такие вопросы по телефону не решаются. Я неделю назад снова на концерт «Аукциона» ходил, но она на выступление любимого Федорова не явилась!

– Так, подожди, ты ради нее на концерт поплелся?

– Ну, не совсем, не так чтобы вот прям ради нее…, – Артур оступился на левую ногу. – «Аукцион» я тоже котирую!

– Как же, как же. Это все похороны прошлого, – безапелляционно отрезал Антось. – Как букет, отправленный по случаю дня рождения, или сетевые стенания: песенки, цитатки, фоточки, что ты в «инстаграме» выкладываешь. Свое прошлое ты очень долго хоронишь. Я вот, пока по Пакистану колесил, оказался в ущелье, рядом со скалой, нависшей над долиной. Уселся на самый краешек, над равниной, и два часа сидел и думал. Там воспоминания и оставил, в том ущелье. И не жалею. Ни о чем не жалею.

Члены «Клуба 28» добрались к финальному пункту назначения хате Антося Уладзiмiравiча. Затянулись с Артуром по последней. Борода, выбрасывая окурок, вместе с папиросным дымом выдохнул:

Он подмигнул и добавил:

– Сегодня суббота. Наебашимся…

Борода пытался спрятаться за ширмой разухабистой радости, но глаза его смотрели печально, почти виновато – как у лабрадора, порвавшего обои в прихожей и оставившего шерсть на диване, куда нельзя забираться. Его «щенячье» четверостишие хотелось парировать другими словами петербургской группы: «Веселье! Музыка! Танцы! Карнавал! Праздник! Салют! Это все просто сублимация – я все еще тебя люблю», но я промолчал.

После расставания Артур заливал мешки под глазами тяжелым алкоголем, но мешковина не держит жидкости, и спиртное выливалось из глаз вместе со слезами, стоило ему оказаться наедине. И вдруг я понял, какого стартапа не хватает мужчинам. Однажды один коллега поделился волнующей историей: с год назад он расстался с девушкой. Вскоре она перезвонила: «Тут котеночка нужно пристроить.

Глаза у него серые, к лоточку приучен. Не оставлять же одного!» Коллега парировал: «У меня тоже глаза серые, тоже к лоточку приучен». Девушка трубку бросила, а назавтра снова позвонила: предложила дружить. История с «котеночком» натолкнула на мысль: если есть сайты/группы в сетях /сервисы по обмену/пристройке/нахождению хозяев для животных, нужно создать сервис для брошенных парней (конечно, с анкетами, отзывами и рейтингом). Женщина женщину с полуслова понимает, им проще договориться.

«Мужчина, 40 лет. Он скуп на слова, как Де Ниро, с ним спорит только глупец, но женщин слушает. Самовывоз из Кемерово»

«Банковский служащий, за 50. Состав стандартный для такого возраста: 105 кг сала при росте 162 см. Плешив, потеет сверх меры, в постели дряблый. Из плюсов: много зарабатывает. Все, пожалуй.

Отдам с дисконтом, возможен обмен».

«Избавлюсь от парня. Утопила бы, да жаль. Чувство юмора на троечку, в постели – на четыре. Умеет точить ножи. Откликается на имя Иван, Ваня, Вано, Ванютка, Васечка. К лотку приучен».

«Унисекс. Выписала из Петербурга. Цвет белый, волосы – русые. Свойства – на фото. Заинтересованным пришлю фотографии полной комплектации и в высоком разрешении».

«Скромный парень, морячок в клешах индиго. Умеет травить байки про Игарку, Рио-де-Жанейро и Нагасаки. Отдам матроса вместе с матрасом».

«Профессор словесности, доктор наук. 45. Мягкий, удобный, стильный. Недостатков: не выявлено, но вышел из моды».

«Хит продаж! Мускулистый 30-летний атлет со всеми вытекающими: глуп, груб и нетерпелив. Любит тусовки и выпивку. В постели хорош, но слаб на передок и регулярно изменяет».

«Восемнадцатилетний дрищ, зато искренний. В потрепанном состоянии. Пыталась откормить – не вышло. Интим не предлагать: разочаруетесь. Цена: 10 тыс. рублей, можно в рассрочку. Мне бы только расходы возместить».

«Парень 25 лет. Любит жизнь, праздники, громкий смех, пыль дорог и ветра свист. Надоел запах машинного масла, жженой резины и дешевого бензина. Цена: договорная».

«Состав: 100 % смолянин. В рабочем состоянии, пусть немного потрепан жизнью, выдублен алкоголем и надушен сигаретами. Работает по красному дереву, электропроводке и телу (окончил курсы массажа, подтверждено сертификатом). Из минусов: слишком мягкосердечный и КОСОЛАПИТ».

Конечно, шутки шутками, но будем откровенны: с определенного момента, когда букетно-розовый период без обязательств и взаимных требований позади, женщина начинает оценивать мужчину функционально (как и мужчины – женщин, конечно). В этот момент и проверяется крепость их союза, когда, несмотря на все недостатки, они продолжают любить и принимать друг друга без шелухи завышенных требований и безосновательных ожиданий. Чтобы понять философию экзистенциализма, не нужно заучивать наизусть Камю и зачитывать Сартра до дыр – семейная жизнь и есть квинтэссенция экзистенциализма: понимая бессмысленность совместного существования, обреченного на расставание или (при благоприятном исходе) синхронную смерть – люди осознанно остаются вместе. И, как сказал бы Сарамаго, это и есть «ограниченное во времени бессмертие».

– Наебашимся в субботу? Нет, – отрезал Антось. – Мы свободные люди: наебениться можем хоть в понедельник, хоть в среду с утра! И не спорьте!

Теплые ламповые апартаменты Антося Ўладзiмiравiча приветствовали аналоговым проигрывателем, акустической гитарой и белым «Еврейским стандартом». В нотках водки я расслышал ораторию вселенской гармонии, она срезонировала с моими размышлениями, и триада, наконец, сложилась: последнее танго – в Париже; последняя любовь – в Константинополе; последний секс – в Иерусалиме. Правда, Артур настаивает, что это был крайний секс. Я молчу, когда слышу слово «крайний»: морякам и космонавтам простительно использовать его в силу суеверий, но почему-то я не вижу под окнами Артура припаркованного «Бурана». Антось Уладзiмiравiч, напротив, категоричен: он ненавидит слово «крайний»:

– Ни с того, ни с сего появилось. Все такие неженки, что боятся сказать последний. И что получается? «Крайний день Помпеи»? «Крайний из могикан»? «Крайний дюйм»? Тьфу!

Но так и быть: мы простим Артуру генетическую мягкосердечность и приобретенную суеверность и допустим, что в Иерусалиме состоялся крайний секс. Хотя кого мы обманываем?