Аккорд на двоих

Горячие слезы сами собой хлынули из глаз, оставляя мокрые дорожки на щеках. Столько лет борьбы, столько холода между нами — и вот он наконец-то принял меня. По-настоящему. Именно ту Мию, которая носит кеды и мечтает о свободе. Я уткнулась лицом в подушку, всхлипывая от облегчения, которого ждала всю жизнь.

Но экран мигнул снова.

✉︎ Папа:Кстати, не знаю, как зовут твоего друга с гитарой, но на него уже хотят выйти пара продюсеров. Черкани мне его контакты. Думаю, предложения на будущее ему очень понравятся. Парень — молодец, у него есть стержень.

Прочитав это, я впала в какой-то странный транс. Медленно откинулась на подушки и замерла, сверля взглядом потолок. Мир вокруг перестал существовать.

Я лежала в темноте, и осознание собственной глупости обжигало хуже любого льда. Итан помог мне, даже не раздумывая. Он сорвался, примчался в этот пафосный зал и сыграл так, как никто и не планировал. Он сделал это ради меня. Просто потому, что я попросила.

А что сделала я? Наорала на него в тот вечер, когда он привез меня в свое секретное место. Просто за просьбу спеть. Не важно как — хрипло, фальшиво или пискляво. Он хотел разделить этот момент со мной. Не с той призрачной идеальной певицей, о которой он грезит в сети, а со мной — настоящей, живой Роудс.

— Вот же ты дура, Миа... — прошептала я в пустоту комнаты.

Я резко села на кровати, чувствуя, как внутри закипает решимость. Дрожащими пальцами открыла плеер, нашла тот самый «минус», который он скинул мне, и надела наушники.

Обычно я не пою каверы. Я всегда писала своё, считая невыносимо тяжелым повторять чужой труд — ведь песню нужно пропустить через себя, прочувствовать каждую ноту автора. Но сейчас всё было иначе. Эта мелодия уже была во мне, она пропитала меня насквозь в том кабриолете.

Я сделала глубокий вдох, усмиряя дрожь в голосе, и вступила в первый такт.— Я спою с тобой, Итан. Слышишь? Так и быть.

Я буду биться над этой песней до утра, до хрипоты, пока она не станет идеальной. И плевать, что будет дальше, плевать на приличия и страхи. Если он доверил мне свою музыку, я доверю ему свой голос.

𝄞 𝄞 𝄞 𝄞

Время до лагеря и моего решающего выступления на льду таяло, как лед под лезвиями коньков. Софи превратилась в настоящего цербера: она гоняла меня по несколько часов кряду, давала короткую передышку и снова выталкивала на каток. Мы бились над четверным тулупом до искр в глазах, но он так и не поддался — пришлось оставить программу в том виде, в котором она была стабильна. Костюм сиял в чехле, сумка с экипировкой была собрана, и внешне я была готова. Но только внешне.

Из-за этого безумного марафона тренировок мы с Итаном почти не общались. Наши диалоги в мессенджере превратились в сухой отчет: «скинул партию», «приняла», «ритм ок». Мы не заходили дальше рабочих моментов группы, и эта дистанция душила меня сильнее, чем тугой корсет сценического костюма.

Мне безумно хотелось разбить это стекло, переступить планку «просто напарников», но страх сковывал движения. Для него я всё еще оставалась той самой «богатой девчонкой» из другого мира, которой нет и не может быть места в его настоящей, жесткой жизни. Я чувствовала себя бельмом на глазу его спокойствия, лишним элементом в его отлаженном механизме выживания.

Остался всего один день до выезда. Я носилась по дому как угорелая, закидывая в чемодан то теплые свитера для лесных вечеров, то нотные тетради, то ту самую черную худи, которую сшила для всей группы.

— Милая, сядь и выдохни. Только если успокоишься, по-настоящему соберешься с мыслями, — донесся рассудительный голос папы с кухни. — И не забудь положить в сумку перцовый баллончик.

Я замерла посреди комнаты с охапкой футболок в руках, недоуменно вскинув брови.— Пап, ты серьезно? Думаешь, он поможет, если на лагерь нападут медведи?

— Медведя он, положим, не остановит, — папа высунулся из кухни, вытирая руки полотенцем. — А вот если кто-то излишне настойчивый решит к тебе пристать, то уверен на все сто — сработает.

Я закатила глаза, продолжая впихивать вещи в и без того пухлый чемодан.— Пап, ну брось. Я же еду с ребятами из колледжа, я знаю каждого из них по сто лет!

— Знаешь, малышка... — его голос вдруг стал тише и серьезнее. — Я Митча тоже знал много лет. Но это не помешало ему измениться в моих глазах за один-единственный вечер. Поэтому положи его, пожалуйста. Так моя душа будет спокойна, пока ты там, в лесах.

Я вздохнула, признавая его право на это беспокойство.— Ладно, уговорил. Но при одном условии: ты сейчас же перестанешь истреблять мои эклеры!

Я бросила вещи и метнулась на кухню, застав папу прямо у открытого холодильника. Он как раз отправлял в рот второй эклер подряд, ничуть не смущаясь.— Папа! Ну как ты мог? Это же были мои запасы в дорогу!

— Я тоже их люблю, Миа, — невозмутимо отозвался он, дожевывая крем. — К тому же, ты сама уже съела четыре. Считай, что я просто восстанавливаю справедливость в этом доме.

Я не выдержала и рассмеялась, обнимая его.

— А ещё я, между прочим, берегу твою фигуру! — папа мастерски увернулся от моих цепких рук, запихивая в рот последний эклер. — Ты хоть знаешь, какие они калорийные? Это же чистый сахар!

— Мама! — закричала я на весь дом, притворно возмущаясь. — Папа съел все мои эклеры! Все до единого!

Он тут же громко расхохотался и, сцапав меня в охапку, прижал к себе, как маленькую, почти оторвав от пола. От него пахло кофе и домашним уютом.— Куплю я тебе новые, не переживай, — пробасил он, погладив меня по голове. — Всё, иди дособирай вещи. Завтра я сам отвезу тебя к автобусу.

Я замерла и вытаращила на него глаза, не веря ушам.— Сам? Прямо сам Джереми Роудс, великий и ужасный, лично отвезет меня в колледж? На глазах у всех студентов?

Папа лишь загадочно подмигнул. Кажется, после того концерта в филармонии он действительно решил сменить гнев на милость и показать всем, что он на моей стороне.

𝄞 𝄞 𝄞 𝄞

Как и полагается любой девушке в мире перед важным событием, я носилась по дому в легкой панике, с живописным хаосом на голове. Внутри жила железная уверенность: я точно что-то забыла. Или положила лишнее. И это при том, что я, как прилежная отличница, заранее составила список и собирала всё строго по пунктам, зная, что утро превратится в этот бедлам.

— Дочка, выдохни. Всё собрано в лучшем виде, я сама вчера всё сверила по твоему списку, — отозвалась мама, не отрываясь от газеты, но в её голосе слышалась мягкая улыбка.

— Спасибо, мам! Ты мой спаситель, честно. Самая лучшая женщина во вселенной, — я на секунду притормозила, чтобы чмокнуть её в щеку.

— Миа, подожди, — мама отложила газету и внимательно посмотрела на меня. — Пока отец в кабинете и ты не уехала, я хотела спросить... Не хочешь всё же рассказать про своё тайное увлечение? Ты что, решила сменить вектор и стать дизайнером?

Я замерла с кроссовком в руке.— О чём ты, мам?

— О твоих ночных уроках рукоделия, — она заговорщицки прищурилась. — Ты вчера забыла плотно закрыть дверь, и я видела, как ты что-то увлеченно вышиваешь. И, судя по всему, это происходит уже давно.

— Мам, это просто мерч для группы... — попыталась я выкрутиться, но мама лишь рассмеялась.

— Милая, я видела ту ткань. Это явно женская одежда. Не уверена, что твои парни-рокеры оценят худи, расшитое мерцающими камнями. Хотя сейчас такая мода, что я уже ничему не удивлюсь.

Я шумно выдохнула и опустилась на ковер у её ног, спрятав лицо в её ладонях. Скрывать правду становилось всё труднее.— Ладно... Признаю. У меня есть тайное дело. И нет, оно не совсем про рукоделие. Мам, я правда пока не могу сказать. Пожалуйста, просто пойми меня. Я обещаю: как только придет время, я расскажу всё и тебе, и папе. И приму любую вашу реакцию, какой бы она ни была. Но сейчас... давай просто оставим здесь паузу, ладно?

Мама молча погладила меня по голове, и в этом жесте было столько принятия, что у меня защипало в глазах. Она не стала допытываться, просто нежно сжала мои пальцы в ответ.

Мама внимательно посмотрела мне в глаза, и в её взгляде промелькнуло пугающее понимание.— Ты молчишь, потому что это не музыка, верно? Знаешь, как отец относится ко всему, что не касается партитур и сцены, и боишься его реакции?

Я медленно кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается.— Я живу этим уже несколько лет, мам. И сейчас, когда папа наконец дал мне этот глоток свободы, о котором я мечтала всю жизнь... я просто не хочу, чтобы он отобрал его прежде, чем я успею надышаться. После лагеря я всё расскажу. Обещаю. Если у меня не получится заявить о себе сейчас, я больше к этому не притронусь. У меня останется группа, останется музыка.

Мама лишь грустно улыбнулась и нежно поцеловала меня в щеку, принимая мои правила игры.— Хорошо, милая. Пусть это будет нашим секретом. Но раз уж мы обмениваемся тайнами... — она заговорщицки подмигнула мне и прошептала на ухо: — Папа купил огромную коробку твоих любимых эклеров и уже полчаса прячет её в машине, чтобы сделать тебе сюрприз.

Я невольно рассмеялась, чувствуя, как тяжесть последних дней немного отступает. Несмотря на все страхи и недосказанность, я знала, что за моей спиной — крепкий тыл.

𝄞 𝄞 𝄞 𝄞

Мы припарковались на папином представительском авто прямо у дверей автобуса. Я кожей почувствовала, как десятки пар глаз тут же вжались в стекла, рассматривая нас, словно редкие экспонаты в музее. От такого пристального внимания по спине пробежал холодок неловкости — меньше всего мне хотелось сейчас лишнего пафоса.

Отец, не обращая внимания на шепотки, передал мои чемоданы водителю, который аккуратно водрузил их в багажное отделение. Затем он повернулся ко мне и, вопреки своему обычному строгому образу, ласково взъерошил мне волосы, как маленькой девочке.— В сумке вода и термос с горячим чаем, — он торжественно вручил мне ту самую заветную коробку с эклерами и подмигнул. — Не скучай, принцесса.

— Спасибо, пап! — я просияла, на мгновение забыв о зрителях, и быстро чмокнула его в щеку.

Поднявшись в салон автобуса, я почувствовала, как гул голосов на мгновение затих. Я медленно двинулась по проходу, сканируя ряды, пока не заметила знакомую фигуру в самом конце. Итан сидел у окна, натянув капюшон своего нового худи. Глаза прикрыты, в ушах наушники, голова тяжело прислонена к вибрирующему стеклу — он явно пытался отгородиться от всего мира.

Я бесцеремонно опустилась на свободное сиденье рядом и, не говоря ни слова, водрузила объемистую коробку прямо ему на колени. От неожиданного веса Итан вздрогнул и резко открыл глаза, но коробку перехватил инстинктивно, не дав ей соскользнуть на пол.

— Вижу, кто-то не спал всю ночь? — я не удержалась от широкой улыбки, разглядывая его заспанный вид.

— Родси? — прохрипел он, с трудом фокусируя взгляд. Итан тут же выпрямился, поудобнее перехватывая коробку, которая едва умещалась у него на коленях. — Мы что, будем ехать туда неделю? — он кивнул на гору эклеров.

— С чего ты взял? Всего пару часов, — я весело фыркнула, устраиваясь поудобнее.

— Тогда зачем тебе так много? — он недоверчиво приподнял бровь.

— Разве это много? — я притворно возмутилась. — Я просто безумно люблю шоколадные эклеры, Итан. Так же сильно, как ты — свою картошку с бургерами. Считай это моим топливом.

Он едва заметно улыбнулся, и в его взгляде промелькнуло что-то похожее на облегчение.— Я думал, ты поедешь своим ходом. Кто-то вроде тебя обычно не жалует общественный транспорт с толпой студентов.

— И кто тебе такое сказал? — я вызывающе посмотрела на него. — Мне безумно нравятся такие поездки. В них самый сок, самый вайб, понимаешь?

— Я рад тебя видеть, Родси, — негромко произнес Итан. Его голос звучал так искренне, будто он только что признался мне в чем-то гораздо большем, чем просто радость от встречи.

Я почувствовала, как щеки предательски запылали, и попыталась скрыть смущение за легким смешком.— И я рада тебя видеть, Итан.

В этот момент идиллия в хвосте автобуса была нарушена: к нам с шумом подвалили Ноа и Коул. Не дожидаясь приглашения, они принялись по-хозяйски распоряжаться папиным подарком, раздавая эклеры всем желающим в салоне. Итан смотрел на это священнодействие с нескрываемым изумлением, переводя взгляд с пустеющей коробки на меня.

— Что такое? — я рассмеялась, глядя на его вытянувшееся лицо. — Ты правда думал, что я собиралась уничтожить всё это в одиночку?

Автобус наконец набрал скорость, вырываясь на загородную трассу. Вокруг творилось чистое безумие: ребята впереди расчехлили гитары, кто-то пытался перекричать шум мотора, исполняя старые хиты, а смех и шутки не затихали ни на минуту. Эта атмосфера студенческой свободы, поездки на природу и предвкушения музыки кружила голову. Целых три дня без душных репетиционных залов, без строгих взглядов учителей и бесконечных обязательств.

Я прислонилась к спинке сиденья, чувствуя плечом тепло Итана. Рядом со мной сидел парень, который даже не догадывался, что каждый раз, когда он поворачивает голову в мою сторону, мое сердце начинает выбивать сумасшедшую чечетку, заглушая все песни в этом автобусе.

Спустя час бесконечного смеха, гитарных переборов и шумных игр, в автобусе наконец наступило относительное затишье. Ребята впереди притихли, разморенные дорогой. Я повернулась к Итану и, не спрашивая разрешения, потянулась к его заветному капюшону. Одним уверенным движением я вырвала у него один наушник и вставила себе.

Итан вздрогнул от неожиданности, но я лишь невозмутимо прислонилась головой к его плечу, давая понять, что никуда не уйду. Я почувствовала, как он на мгновение напрягся — его тело стало жестким, как натянутая струна. Но я уже зажмурилась, полностью уходя в ритм.

В наушниках зазвучала «Ghost Note». Моя песня. Мой голос, скрытый за цифровыми фильтрами, заполнил всё пространство внутри меня. Я невольно улыбнулась, проваливаясь в этот странный, личный астрал, где реальный Итан сидел рядом, а виртуальный Итан в этот же момент восхищался моим альтер-эго в своих мыслях.

Через пару минут я почувствовала осторожное, почти невесомое движение: Итан медленно склонил голову и положил её на мою. Напряжение в его плече исчезло, сменившись уютным теплом.

В этот миг мне было абсолютно плевать, как мы выглядим со стороны — как «ледяная принцесса» и «бродяга» или как обычная влюбленная пара. Я вдыхала запах его худи, слушала собственный голос в его плеере и молилась только об одном: чтобы этот автобус ехал по трассе еще как минимум четыре часа. А лучше — вечность.

Как только двери автобуса с шипением распахнулись и водитель объявил, что наша станция — «Густой лес», салон взорвался движением. Ребята гурьбой повалили на выход, громко охая и потягиваясь после долгой дороги. Итан молча перехватил мой рюкзак, закидывая его на плечо, и я двинулась к выходу.

Но стоило мне сделать шаг на нижнюю ступеньку, как мир перевернулся. Коул, этот неисправимый балагур, подлетел, подхватил меня, как пушинку, и, закинув на плечо, с победным криком припустил в сторону лагерной администрации.

— Коул, поставь меня! — хохотала я, болтая ногами в воздухе.

Я успела лишь мельком оглянуться: Итан так и замер на последней ступеньке автобуса. Его лицо окаменело, а пальцы до белизны сжали лямку моего рюкзака. В его взгляде промелькнуло такое острое недоумение, смешанное с глухим раздражением, что мне на секунду стало не по себе.

— Коул! Даже не надейся, я не выделю вам совместную палатку! — громогласно пробасила миссис Саро, стоявшая у крыльца с кипой списков.

— Не страшно! — проорал он в ответ, не сбавляя темпа. — Нам она и не понадобится!

Ребята вокруг заулюлюкали, а я почувствовала, как к щекам приливает жар. Коул наконец опустил меня на землю у самого входа в администрацию, и я тут же обернулась. Итан медленно шел к нам, неся мой рюкзак, и в каждом его шаге чувствовалась скрытая угроза. Он явно не оценил этот «дружеский» перфоманс.

— Так, внимание! Строимся в два ряда, буду сверять по списку! — зычно скомандовала миссис Саро, размахивая планшетом. — После переклички разбиваем лагерь и приступаем к постройке сцены. Завтра открытие, времени в обрез. Миа, подойди ко мне, как только закончим.

Я послушно кивнула, чувствуя на себе взгляды парней.— Уверен, сейчас она будет читать ей нотации по поводу моего эффектного забега, — услышала я заговорщический шепот Коула, адресованный Итану. — Скажет что-то вроде: «Миа, я всё понимаю, гормоны, молодые люди, бла-бла-бла, но лагерь — это не притон для влюбленных».

Коул так натурально изобразил голос Саро, что сам же и расхохотался. Итан лишь сильнее нахмурился.— Раз знаешь, что это подстава, зачем вообще лезешь? — глухо прошипел он.— Традиция такая, друг, — Коул беспечно пожал плечами и подмигнул Итану с таким видом, будто они участники какого-то тайного заговора.

Я не выдержала и картинно закатила глаза, решив вставить свои пять копеек.— А ещё у нас есть отличная традиция: тырить чужие штаны и вешать их на флагшток вместо знамени лагеря, — вклинилась я с невинной улыбкой.

Коул замер, и его челюсть медленно поползла вниз.

— Так это была ты?! — взревел он на весь лагерь, заставив обернуться даже миссис Саро. — А я-то думал, что это пацаны надо мной издеваются!

Итан на секунду замер, переводя взгляд с возмущенного Коула на меня, и в уголках его губ наконец-то промелькнула тень настоящей, искренней улыбки. Кажется, моя «ледяная броня» только что дала еще одну трещину.

Глава 15

Итан

После бесконечной и нудной переклички нам, наконец, позволили выдохнуть. Лагерь забурлил: парни взялись за установку палаток, соревнуясь, кто быстрее справится с каркасом, а девчонки оккупировали полевую кухню, разгружая провизию.

Я замер на мгновение, наблюдая за всей этой суетой. Это было до боли похоже на то, как я жил последние пять лет, только в моих воспоминаниях вместо новеньких палаток был старый ржавый трейлер, а вместо леса — глухая поляна.

— Поможешь открыть? — звонкий голос Мии мгновенно выдернул меня из прошлого.

Она стояла передо мной, протягивая какую-то банку и смешно щурясь от яркого солнца.— Что это? — спросил я, забирая жестянку.— Бобы, — невинно отозвалась она.

Я недоверчиво приподнял бровь, глядя на этикетку.— У нас что, на обед будут бобы? Как в дешевом вестерне?Миа заливисто расхохоталась и забавно сморщила нос, будто их уже вовсю жарили на костре.— Фу-у, нет! Это не для еды, это для игры. Ты что, серьезно никогда не играл в «Бобы»?

— Бог миловал, — хмыкнул я, с легкостью вскрывая банку.— Ну, значит, научим! — она ловко перехватила открытую жестянку, на секунду коснувшись моих пальцев своими, и умчалась к девчонкам, на ходу что-то им крича.

Я остался стоять, глядя ей вслед. В этом лесу, в обычной футболке и с банкой бобов в руках, она казалась мне еще более недосягаемой, чем в Линкольн-центре. Потому что здесь она была абсолютно счастлива.

— Гляди, зрение не потеряй, — Коул бесцеремонно пихнул меня локтем в бок, вырывая из раздумий.— Ты о чем? — я резко тряхнул головой, пытаясь сбросить наваждение и сосредоточиться на палатке.

— О том самом, — он многозначительно подмигнул, кивнув в сторону девчонок, где мелькала фигура Мии. — Давай уже, достраивай, а то со своими мечтами будешь сегодня под открытым небом ночевать.

Я почувствовал, как к ушам приливает жар, и еще яростнее потянул за стропу.— Не знаю, что ты там себе вообразил, но это явно какая-то тупость, — буркнул я, стараясь, чтобы голос звучал максимально сухо.— Именно так! — Коул заливисто расхохотался, ничуть не обидевшись, и принялся помогать мне закреплять колышки. — Тупость, которая светится у тебя на физиономии за версту. Вот мой тебе совет, Итан, — Коул снова возник за спиной, бесцеремонно хлопнув меня по лопатке, отчего я чуть не выронил колышек.

Я обернулся, готовый послать его куда подальше, но он лишь многозначительно кивнул в сторону полевой кухни.— Пока ты тут стоишь и строишь воздушные замки, кто-то более шустрый уже перешел к активным действиям.

Я проследил за его взглядом, и внутри всё мгновенно заледенело. Миа стояла у бревенчатого стола, а рядом с ней рассыпался в любезностях какой-то парень из параллельного потока — кажется, один из тех скрипачей-выскочек, что вечно крутились вокруг неё в колледже. Он что-то оживленно ей втирал, активно жестикулируя, и — черт возьми — ей это явно нравилось. Она смеялась. Искренне, откинув голову назад, и в её глазах не было ни капли того льда, которым она обычно жалила меня.

— Видишь? — в голосе Коула послышалось напускное сочувствие. — Свято место пусто не бывает. Уверен, он уже зовет её на вечернюю прогулку к озеру.

Я сжал челюсти так, что зубы скрипнули. Ревность вспыхнула мгновенно, обжигая горло. Еще час назад мы делили один наушник в автобусе и ели эклеры её отца, а сейчас она уже вовсю кокетничает с этим индюком в наглаженной рубашке?

— Плевать мне, — бросил я, нарочито громко вгоняя последний колышек в землю. — Пусть хоть замуж за него выходит.

Ноа, стоявший неподалеку, только хмыкнул, не отрываясь от работы. А я продолжал сверлить их взглядом, чувствуя, как внутри закипает холодная, злая ревность.

Ближе к вечеру, когда суета улеглась и над лагерем воцарился порядок, сцена вдали в сумерках казалась призрачным кораблем. Мы собрались у главного костра. Кто-то, вооружившись прутиками, жарил сосиски, кто-то грел ладони о кружки с дымящимся чаем. Все попрятались в пледы и объемные куртки, создавая тот самый идеальный уют, ради которого и едут в леса.

Почти у каждого в руках был инструмент. Гитара, скрипка, флейта — мы сидели, затаив дыхание, словно сама природа ждала, когда мы нарушим тишину первой нотой. Тот скрипач всё еще крутился возле Мии, рассыпаясь в любезностях, но она, кажется, окончательно выключила его из своего поля зрения. Его голос для неё теперь был не громче стрекота сверчков.

Я намеренно сел чуть поодаль, в густую тень высокого кедра, натягивая капюшон пониже. Мне хотелось просто наблюдать, не ввязываясь в общую суету. Но Миа... у неё были другие планы.

Она выразительно потрясла жестянкой с бобами, и её взгляд, острый и точный, мгновенно выцепил меня в темноте. Не говоря ни слова, она сорвалась с места, оставив скрипача на полуслове, и быстрым шагом направилась ко мне.

— Вставай, — она бесцеремонно дернула меня за руку, заставляя подняться. — Пошли. Пора показать этим «классикам», как на самом деле играют в бобы.

Я почувствовал на себе десятки любопытных взглядов, включая испепеляющий взор её несостоявшегося ухажера. Но её пальцы, крепко сжавшие мою ладонь, не оставляли выбора.

Миа бесцеремонно усадила меня на бревно рядом с собой. Не успел я опомниться, как в моих руках оказался чей-то бубен, а моя гитара — предмет моей гордости — перекочевала в её руки. Она перехватила гриф так уверенно, будто родилась с ним.

— Всё очень просто, — начала она, и гомон у костра мгновенно стих. Даже искры, казалось, стали трещать тише. — Ты достаешь из банки боб и смотришь на цифру. После этого кто-то из круга загадывает тебе задание. Мы все здесь музыканты, так что варианта три: либо ты поешь, либо играешь, либо исполняешь маленькое желание. Всё зависит от цыфры и человека который его задаёт. Человек отсчитываеться по кругу. Круг начинаем с ноа, например цыфра три, и как раз, раз два три и Кэти задает. Понял?

Она сделала эффектную пауз.— Но! Если ты пасуешь и не выполняешь ничего из этого... тогда в силу вступает «наказание». Тот, кто задвал задание, сам придумывает тебе действие. Любое. Сыграем?

Я почувствовал, как десятки глаз уставились на меня, ожидая ответа. Скрипач в первом ряду скептически хмыкнул, явно надеясь, что я струшу.

— Ну, — я неопределенно пожал плечами, стараясь сохранить невозмутимый вид, — сыграем. Только при условии, что вы не заставите меня бегать голым вокруг лагеря.

Круг взорвался друж

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.