Полукровка: Последняя из рода «Зов Крови»

Таллин

Спустя неделю пришло время окончательно признать поражение: мне приказано покинуть королевство. Семь дней я отчаянно пыталась замять инцидент с Блэйзом, но Алан остался непоколебим в своём решении. Сгребя в охапку жалкие остатки вещей, я в последний раз окинула спальню холодным взглядом и вылетела вон, с силой захлопнув за собой дверь.

– Проклятый Алан! – прошипела я, задыхаясь от ярости. – Из-за его грёбаной бдительности всё, что я планировала, пошло прахом.

У самого выхода дорогу мне преградила эта мелкая замухрышка.

– Ой, неужели наша «принцесса» уже уезжает? – с ядовитой ухмылкой протянула Эмбер.

– Сгинь с дороги, сиротка, – отрезала я, едва сдерживаясь, чтобы не ударить её.

– Фи … Какая грубость … Похоже, жизнь во дворце так и не привила вам хороших манер, – не унималась она.

– Это не конец, и я ещё вернусь! – бросила я, вкладывая в каждое слово яд своего презрения. Проходя мимо, я намеренно ударила её плечом, заставив покачнуться, и даже не обернулась. – И когда это случится, вы узнаете, кто такая Таллин.

Путь домой пролетел как в тумане: все мысли занимал предстоящий разговор с матерью. Дорога заняла около двух часов, и за это время я перебрала в голове сотни оправданий, но ни одно не казалось убедительным. Остановившись у порога, я глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в руках, и бесшумно проскользнула в дом. Внутри царила зловещая, почти гробовая тишина. Быстро скинув вещи в своей комнате, я отправилась на поиски мамы. Я заглянула в кладовую, проверила библиотеку и учебный корпус – пусто. Лишь когда я приблизилась к обеденному залу, до меня долетели яростные крики и шум спора. Осторожно приоткрыв тяжёлую дверь, я вошла; в ту же секунду все разговоры смолкли, и несколько пар глаз уставились на меня с нескрываемым удивлением.

– Таллин? – мать решительным шагом направилась ко мне, её голос звучал угрожающе. – Что ты здесь делаешь? Почему ты не во дворце?

– Это всё Алан! – выпалила я, чувствуя, как к горлу подступает ком обиды. – Этот чёртов гордец просто выставил меня вон!

– Как это «выставил»? – возмутилась мать, вскинув брови. – Что, чёрт возьми, произошло?

– Ну… – я постаралась придать лицу максимально невинное выражение, – он застукал меня с его братом.

– Что?! – зал буквально содрогнулся от её крика. Мать уже не скрывала ярости. – Ты совсем лишилась рассудка, Таллин? У нас был чёткий план, каждая деталь была продумана! И ты посмела всё разрушить из-за минутной слабости?

– Мама, он смотрел сквозь меня, как на пустое место! – сорвалась я, и в моём голосе зазвенела сталь. – Алан вёл себя словно ледяное изваяние, для которого я была лишь досадным шумом в ушах. Я шла туда, чтобы стать Королевой, полноправной хозяйкой этого трона, а не его комнатной собачкой или послушной пешкой, которую передвигают по доске, не спрашивая согласия. Моё терпение выгорело дотла – я тоже хочу счастья!

– Какого ещё счастья?! – не унималась она, переходя на ультразвук. – Ты что, не могла потерпеть до свадьбы? Тебе нужно было просто довести дело до конца!

– Нет, мама, представь себе, не могла! – выкрикнула я в ответ и, демонстративно игнорируя её гнев, прошагала к столу, с вызовом глядя ей в глаза.

Воздух в зале был настолько густым от запаха жжёных трав и коллективного гнева, что дышать становилось трудно. Десятки ведьм – от совсем юных до древних старух с пергаментной кожей – заполнили пространство. Они не просто разговаривали, они яростно спорили, перекрикивая друг друга и активно жестикулируя над разложенными свитками и картами.

– О чём вы ведёте речь? Что здесь происходит? – я попыталась вклиниться в этот хаос, обращаясь к матери, чей силуэт отчетливо выделялся в центре толпы.

Она резко обернулась. В её глазах, обычно холодных и расчётливых, сейчас плясали искры нескрываемой ярости. Губы матери сжались в тонкую линию, прежде чем она процедила ответ:

– Мы обсуждаем крах нашей осторожной стратегии, Таллин. Тот план, который должен был сработать идеально и незаметно под прикрытием твоей свадьбы, теперь висит на волоске. Из-за твоего безрассудства нам придется наносить удар немедленно, не дожидаясь торжества. Теперь у нас больше нет времени на подготовку – ты сама его у нас украла.

Её слова ударили наотмашь. Чувствуя на себе осуждающие взгляды ковена, я молча скользнула к краю массивного дубового стола. Стараясь не издавать ни звука, я опустилась на жёсткий стул и превратилась в слух. Гул голосов возобновился, и теперь, когда я была совсем рядом, до меня стали долетать подробности:

– … времени почти нет, луна уже на исходе … – донеслось слева.

– … всё испорчено! – злобно шикнула другая. – Она всё разрушила, девчонка не понимает, что наделала…

– … другой надежды не осталось, только прямой удар … – голос матери дрожал от сдерживаемой ярости.

– … план надо менять, и немедленно! – чьи-то сухие пальцы скребли по дереву стола.

– … всё прахом… – тихий стон утонул в шуме отодвигаемых стульев. – Слишком поздно для осторожности …

– Мы обязаны застать Камелот врасплох, пока предутренний туман ещё скрывает наши следы, – голос матери звучал как сталь. – Выступим в кратчайшие сроки, чтобы оказаться у подножия цитадели на самом рассвете.

Одна из старейших ведьм скептически хмыкнула: – Стены охраняются круглосуточно. На камни наложено древнее заклинание защиты, которое не под силу снять ни одному живому существу. Оно держит замок мёртвой хваткой.

– Значит, мы не будем его снимать, – отрезала мать. – Мы просто превратим эти стены в пыль. Подготовьте все необходимые травы: корень огневицы, сушеный аконит и пыльцу чёрного разлома. Смешивать их в чашах заранее – самоубийство. Это нужно сделать прямо у фундамента, одновременно. Контакт этих компонентов вызывает мгновенную детонацию такой силы, что магическая защита захлебнётся в собственном огне. Стена рухнет, и замок окажется беззащитен.

– Пробить стену – это лишь половина дела, – ледяным тоном произнесла Амарана, верховная ведьма, чьи глаза в полумраке казались двумя застывшими льдинками. – Нам не нужно слепое побоище. Нам нужен свой человек внутри цитадели, тот, кто станет нашими глазами и ушами в самом сердце врага. Кто-то, кто сможет передавать информацию о передвижении стражи и укажет на самое слабое звено в их обороне до того, как осядет пыль от взрыва.

Мать медленно обвела присутствующих тяжелым взглядом, который в итоге остановился на мне.

– Для этой роли не подойдет обычная ведьма, – чеканила она каждое слово, словно вбивала гвозди. – Нам нужна достаточно юная, чтобы не вызывать подозрений у гвардейцев, но при этом безупречно владеющая клинком. Нам нужен «невидимый убийца», способный не только подслушивать за портьерами, но и мгновенно устранить любого, кто встанет на пути нашего плана.

– Кияна, – произнесла я после недолгих раздумий, и это имя повисло в напряженном воздухе зала. – Она на пару лет младше меня, но не позволяйте её возрасту обмануть вас. Всё своё свободное время она проводит не за гаданиями, а в подвалах, изучая баланс клинков и остроту стали.

Спустя несколько минут тяжелые двери столовой отворились, и в комнату ввели девушку. На первый взгляд она казалась почти прозрачной: тонкая, хрупкая фигура, смоляно-чёрные волосы, обрамляющие неестественно бледное, миловидное личико с большими глазами. Она выглядела как фарфоровая кукла, пока взгляд не опускался на её уверенную походку и мозоли от рукояти меча на ладонях.

Мать и Амарана вкратце изложили ей суть задания – шпионаж, диверсия, кровь. Кияна слушала молча, лишь едва заметный блеск в её тёмных глазах выдавал азарт.

– Я согласна, – коротко кивнув в знак согласия, она развернулась и так же бесшумно, как и вошла, покинула зал, чтобы собрать свои вещи для смертельно опасного похода в Камелот.

Когда гул голосов в зале наконец стих и ведьмы разошлись, тяжёлое предчувствие бури повисло в воздухе. Я понимала: медлить нельзя. Подготовка «травяной бомбы» требовала предельной точности, и я сразу направилась к себе. Сбросив платье, я переоделась в удобный облегающий костюм и накинула глубокую чёрную мантию – идеальный камуфляж для ночных вылазок. Мой путь лежал к старым, почти забытым болотам. Стоило мне выйти за порог, как меня поглотил древний, непроходимый лес. Деревья здесь стояли так плотно, а их кроны были настолько густыми, что за этой живой стеной совершенно не было видно заката – лишь густеющие тени. Я долго бродила среди коварных топей, отыскивая редкие, пахучие травы, которые станут сердцем нашего взрывного состава. Только когда мешочек на поясе отяжелел от нужных кореньев, я повернула назад. Вернувшись, я смыла с себя болотную грязь, переоделась и с тяжелым сердцем направилась на ужин, где тишина обещала быть не менее напряженной, чем недавние крики.

Едва я ступила на нижнюю ступеньку лестницы, как меня захлестнула волна чужой ярости. Голоса внизу не просто спорили – они рвали тишину в клочья.

– Алара, признай очевидное: твоя дочь абсолютно бесполезна! – голос Амараны, пропитанный ядом, эхом разлетался по холлу. – Она – слабое звено, которое планомерно уничтожает всё, что мы строили годами. Один её неверный шаг – и наши планы превратились в прах.

– Это не так, – в голосе матери прорезались властные, грозные нотки, но в них слышалась натянутая струна. – Она ещё может принести пользу ковену.

– Давай начистоту! – Амарана почти рычала, и я буквально видела, как вокруг неё сгущается тёмная энергия. – Мы отправили её в самое сердце врага с миссией, от которой зависели наши жизни. Наша свобода. И что в итоге? Она не просто провалилась – она подставила под удар каждую из нас! Она привела смерть к нашему порогу! Что, если они узнают, кто она?

Наступила секундная тишина, а затем я услышала тихий, надломленный голос матери, в котором сквозило ледяное разочарование: – Она ещё слишком глупа … и безнадёжно неопытна.

Эти слова обожгли меня сильнее любого проклятия. Громко откашлявшись, я вышла из тени, заставив их обеих вздрогнуть и обернуться. Мой взгляд встретился с глазами матери, но я быстро перевела его на верховную ведьму.

– Прошу прощения, что прерываю вашу столь содержательную дискуссию, – мой голос сорвался на угрожающий рык. – Но я уже в том возрасте, когда способна сама нести ответственность за свои поступки. Если у вас есть претензии ко мне, Амарана, высказывайте их мне в лицо, а не моей матери.

Амарана медленно обвела меня взглядом, в котором читалось бесконечное презрение.

– Что ж, Таллин, если ты так жаждешь правды, я повторю её тебе: ты безнадёжна. В тебе нет ни капли той силы и хитрости, что нужны истинной королеве. Ты – досадная ошибка в нашем сценарии. Позор клана.

Я почувствовала, как внутри закипает первобытная злость. Я сделала шаг вперёд, и мой голос прозвучал тише, но гораздо опаснее: – Может быть, вы и правы. Я могу быть бездарной в ваших глазах. Но запомните одно: если я не надену эту корону, то и короля у этого государства не будет. Я уничтожу всё, прежде чем вы успеете наложить на него свои руки. Фыркнув от ярости, я оставила их стоять в оцепенении, чувствуя, как за моей спиной разгорается новый пожар. Аппетит исчез бесследно, вытесненный горьким привкусом унижения.

Оставив ведьм переваривать мою дерзость, я почти бегом поднялась к себе и, не зажигая огня, рухнула на кровать. В комнате царил полумрак, но в моей голове бушевал настоящий шторм. Я чувствовала, как злость, словно раскалённый свинец, разливается по венам. Перед глазами стояло лицо Алана – чёртов Алан! Это из-за него всё пошло прахом. Его холодность, его игнорирование … он стал тем камнем, о который разбилось моё будущее, и теперь из-за него меня мешают с грязью в собственном доме.

– Они ещё будут умолять меня, – прошептала я в пустоту, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. – Они думают, что я – бесполезная пешка? Они ещё не знают, на что способна загнанная в угол ведьма.

Мысли метались от жажды мести к ледяному расчёту. Обида на мать и презрение Амараны сплелись в одно ядовитое желание. Если мир, который они строили, не примет меня как королеву, значит, этого мира не должно существовать вовсе.

– Я уничтожу Донброес! Сравняю с землёй! – эта клятва прозвучала тише вздоха, но в ней было больше магии, чем во всех заклинаниях ковена. – Раз и навсегда. Я сотру это королевство с лица земли, и пусть оно станет моим прощальным костром. Если мне не суждено править этим местом, я стану его погибелью.

глава 4

“Королевство Донброеса”

Каталина

Я замерла перед зеркалом на дверце шкафа, пытаясь разглядеть в отражении ту, кем я становлюсь. Комната уже наполнилась мягким утренним светом, который просачивался сквозь тонкую ткань штор и рассыпался по полу ломаными золотистыми узорами. Мои пальцы то и дело поправляли юбку, разглаживая несуществующие складки, но внутреннее недовольство не проходило. Я хмурилась, вглядываясь в детали: всё казалось правильным, но в то же время – чужим. Чего-то не хватало для финального штриха.

– Значит, ты всё-таки решилась на радикальные перемены? – донёсся до меня ленивый голос Эмб.

Она по-хозяйски расположилась на моей кровати. Книга в её руках изредка шуршала страницами, а сама подруга выглядела совершенно расслабленной, хотя я кожей чувствовала её любопытство. В её глазах, прикрытых напускным безразличием, горел живой интерес к моему «эксперименту».

– Не совсем, – бросила я в ответ, продолжая вертеться перед зеркалом в поисках того самого идеального ракурса.

Эмб не выдержала: отбросив книгу, она одним гибким движением соскочила с кровати и оказалась за моей спиной. Её внимательный взгляд скользнул по мне снизу вверх, она чуть склонила голову, словно оценивая произведение искусства. На её губах заиграла едва заметная улыбка, и она, подавшись вперёд, нежно заправила за ухо непослушную прядь, которая успела выбиться из моей причёски.

– Выглядишь отлично, – она одобрительно кивнула, и в её голосе прозвучала та уверенность, которой мне сейчас так не хватало. – Так, какие у нас на сегодня грандиозные планы?

Я невольно отвела глаза, и весь мой боевой настрой мгновенно улетучился. Тяжело вздохнув, я уставилась на свои носки, чувствуя, как внутри всё сжимается от неприятного предчувствия.

– Рой вызывал меня к себе, – призналась я, почти переходя на шёпот. – Он всё ещё в ярости из-за того случая … Формально, я ведь его не обманывала. Ну, не совсем. Я просто … Недоговорила.

Эмб отреагировала в своём репертуаре: она издала страдальческий стон, так театрально закатив глаза, будто я только что сообщила о конце света, и всплеснула руками.

– У-у-у, дорогая … – протянула она с ехидной искрой в глазах. – Ну, раз на повестке дня экзекуция в кабинете босса, может, стоит сменить тактику? Надень что-нибудь более … откровенное?

– Он просто посмотрит на тебя, оценит этот безупречный вид и в ту же секунду напрочь забудет, зачем вообще тебя вызывал на ковёр, – выдала она с такой уверенностью, будто мой гардероб обладал магической силой стирания памяти.

– Ты просто невозможна, – я не сдержала усмешки и в унисон ей закатила глаза. Но затем я присмотрелась к ней повнимательнее, и подозрение кольнуло меня.

– И вообще, посмотри на себя: юбка едва прикрывает … а блузка? С таким вырезом, что дух захватывает. Ты ведь нарядилась ради встречи с Кэем, признавайся?

– Конечно, нет! – Эмб отреагировала мгновенно. Она вспыхнула так ярко, что густой румянец залил её лицо от самой шеи до кончиков ушей. Она шутливо пихнула меня локтём в бок, пытаясь изобразить возмущение, но я успела поймать этот жест: как она невольно коснулась волос, поправляя и без того идеальную причёску, и как её губы тронула мечтательная улыбка.

– Прости … настроение сегодня такое, понятно тебе? – пробормотала она, внезапно увлекшись разглядыванием собственных туфель.

– Ну-ну, верю-верю, – я заговорщицки подмигнула ей.

На душе стало чуть светлее. Её смущение и этот девичий секрет подействовали на меня как успокоительное – страх перед тяжелым разговором с Роем наконец начал отступать, сменяясь лёгким азартом.

Рой уже ждал меня, и, судя по его виду, ожидание было долгим. Он вальяжно расположился в массивном кожаном кресле у окна, неспешно потягивая чай. Я решила не давать ему фору: вошла без стука, по-хозяйски, буквально ворвавшись в тишину кабинета и заставив дверь громко хлопнуть о косяк.

– Рой, у меня ещё целая гора дел, так что давай ценить время. Говори, зачем звал, – я демонстративно скрестила руки на груди и нахмурила брови.

Внешне я старалась казаться воплощением невозмутимости, но глубоко внутри всё предательски дрожало – напускная дерзость была моим единственным щитом.

Он не спеша поставил чашку на столик и медленно повернулся ко мне.

– Разве тебя не учили сту … – фраза оборвалась.

Рой запнулся на полуслове, и я почувствовала, как его взгляд, словно физически, прошёлся по мне – от кончиков туфель до макушки. Он изучал меня так внимательно, что мне захотелось поёжиться, но я выдержала этот осмотр.

– Выглядишь иначе, – наконец произнёс он, и в его голосе промелькнуло странное выражение. – У нас сегодня какой-то праздник, о котором я не знаю?

– С чего вдруг такие выводы? – я вызывающе приподняла бровь, стараясь удержать на лице маску безразличия. – Разве мне нужен особый повод или разрешение свыше, чтобы просто сменить образ?

– Конечно, нет, – Рой едва заметно улыбнулся, и в этой полуулыбке не было привычной строгости. Он поднялся с кресла тем самым плавным, хищным движением, которое всегда выдавало его уверенность в собственной силе. Обойдя массивный дубовый стол, он занял своё законное место и жестом пригласил меня сесть.

– Присаживайся, Каталина. Нам предстоит обсудить кое-что важное.

Его голос стал глубже, серьёзнее. В этот момент я мысленно послала Эмб воздушную благодарность – её совет про «безупречный вид» стал моей бронёй. Я решила принять вызов и вступить в эту негласную игру, правила которой мы устанавливала прямо сейчас.

Я подошла к стулу не спеша, чеканя каждый шаг, чтобы он успел ещё раз рассмотреть мой новый образ. Но вместо того, чтобы послушно занять место поближе к столу, как я делала всегда, я ухватилась за спинку и с резким сухим звуком отодвинула стул на пару шагов назад. Теперь между нами была дистанция – не слишком большая, чтобы это выглядело бегством, но вполне достаточная, чтобы Рой понял: я больше не та девочка, которой можно диктовать условия.

Я плавно опустилась на сиденье и, сохраняя маску абсолютного спокойствия, закинула ногу на ногу. Это движение вышло нарочито расслабленным, почти вызывающим – я буквально кожей чувствовала, как меняется воздух в кабинете.

Рой, не отрываясь следивший за каждым моим жестом, на мгновение замер. Я поймала тот самый бесценный миг, когда его зрачки расширились, а уверенность дала трещину. Он вдруг поспешно прокашлялся, словно подавившись собственными словами. В его взгляде вспыхнуло чистое, неподдельное изумление – похоже, он не ожидал, что я решусь на такую открытую дерзость и так мастерски воспользуюсь своим новым образом.

Он быстро взял себя в руки, возвращая лицу привычную непроницаемость, но от меня не укрылось, как едва заметно дрогнули уголки его губ. Раздражение? Или он оценил мой выпад? Рой сложил руки в замок перед собой, и я заметила, как его пальцы начали мерно постукивать друг о друга. Этот жест выдавал его с головой: он лихорадочно обдумывал следующий ход в нашей внезапной дуэли.

– Итак, – наконец произнёс он, подаваясь чуть вперёд и пытаясь вернуть себе контроль над ситуацией. – Раз уж ты так торопишься к своим «делам», перейдем к сути. Как часто твоя магия проявляется? И когда именно?

Я замерла, и на мгновение мне показалось, что сердце пропустило удар. Внутри всё сжалось в тугой узел. Вот он … Тот самый вопрос, который я так тщательно задвигала в самые дальние уголки сознания, надеясь, что до него не доберутся. Моя напускная вальяжность испарилась в секунду.

Непроизвольно я качнулась вперёд и пододвинула стул ближе к столу – эта внезапная дистанция, которой я так гордилась минуту назад, вдруг стала казаться мне опасной пустотой, а не защитой. Мне отчаянно нужна была опора. Стараясь сохранить хотя бы видимость самообладания, я зеркально повторила его позу: сложила руки в замок прямо перед собой. Я чувствовала, как предательски дрожат пальцы, но мёртвой хваткой вцепилась в собственные ладони, заставляя их замереть.

– Нечасто, – ответила я, заставляя себя не отводить глаз и выдерживать его тяжёлый, сканирующий взгляд. – И, честно говоря, я сама не всегда понимаю природу этого явления. Чаще всего это происходит внезапно. Всплеск – и всё. Как будто что-то внутри меня срывается с цепи, не спрашивая разрешения.

Я замолчала, гадая, заметил ли он, как охрип мой голос на последней фразе.

Рой слегка наклонился вперёд, и пространство между нами сократилось до предела. Его взгляд теперь не просто изучал – он буквально сканировал моё лицо, стараясь уловить малейшее изменение мимики или тень сомнения в глазах.

– Опиши подробнее, – мягко, но пугающе настойчиво попросил он. – Что именно ты чувствуешь за мгновение до того, как это происходит? Есть ли какой-то триггер? Жар, холод, быть может, шёпот в голове?

Я почувствовала, как горло перехватило. Воспоминания о тех моментах, когда контроль ускользал из рук, нахлынули душной волной. Нужно было отвечать, и отвечать убедительно, ведь Рой видел ложь за милю. Я сжала замок из пальцев так сильно, что костяшки побелели.

Я замолчала на мгновение, пытаясь выудить из памяти те обрывки ощущений, которые обычно старалась забыть как страшный сон. Подбирать слова было физически трудно – они казались слишком блеклыми для того хаоса, что бушевал во мне.

– Обычно всё начинается с боли, – начала я, и мой голос прозвучал тише, чем хотелось бы. – Резкая, как удар, она вспыхивает где-то глубоко в груди или пульсирует в висках. А потом накатывает жар, такая удушливая волна, что воздух вокруг кажется раскаленным свинцом. И следом … следом мир трещит по швам. Видения, тени, чьи-то голоса, шепчущие прямо в затылок. Однажды прямо передо мной ударила молния – всего один раз, в самую землю, но я до смерти боюсь признаться себе, что это была я. В тот раз моя рука … она горела, Рой. Буквально полыхала изнутри. И каждый раз, когда это случалось, меня либо душила ярость, либо накрывало такой беспросветной грустью, что хотелось исчезнуть.

– То есть это напрямую связано с твоими эмоциями? – перебил он, и сухой стук его пальцев по столешнице в тишине кабинета прозвучал как выстрел.

Он откинулся на спинку кресла, задумчиво провёл ладонью по подбородку. Я ждала гнева, но в его глазах застыл напряжённый расчёт. Он не собирался меня наказывать – он решал задачу, сопоставляя мой сбивчивый рассказ с какими-то своими, ведомыми только ему, схемами и знаниями.

– Понятно, – наконец выдохнул он, и это слово прозвучало как приговор. – Значит, контроля нет? Совсем? Никакого рычага или предохранителя?

Я вздохнула, не выдержав его пронзительного взгляда, и уставилась на свои пальцы. Костяшки побелели от того, как сильно я их сцепила.

– Не могу я её контролировать. Она живёт сама по себе.

– Ты ведь понимаешь, что это означает, Лина? – Его голос стал непривычно мягким, и от этой мягкости мне стало по-настоящему страшно.

– Что именно? То, что я окончательно перестала быть человеком? – я вскинула голову, чувствуя, как к горлу подступает горький ком. – Это и так уже всем очевидно. Меня мучает другое: почему сейчас? Почему всё это проснулось только теперь?

– Не знаю, – Рой медленно покачал головой и впервые за весь разговор отвёл глаза, разглядывая что-то на своём столе. – Твою магию необходимо обуздать. Её нужно тренировать, пока она не разрушила тебя или всё вокруг. Вполне возможно, что ты, как и Кэй, – полукровка с определённым даром. Но вот что это за сила и к чему она нас приведет … Это нам ещё предстоит выяснить.

– Ты мне поможешь? – посмотрела я на него с испугом.

Рой лишь кивнул и достал книгу. – Вот, для начала изучи это. Сделай себе пометки, а потом покажешь мне.