- -
- 100%
- +
Внутри меня одновременно взорвались термоядерная бомба стыда и оглушительный вулкан уязвленной гордости. Я?! Спала с этим козлом?! Сама прижалась к нему?!
Я попыталась ювелирно, как сапер на минном поле, убрать ногу, но стоило мне шевельнуться, как Кирилл, даже не открывая глаз, лишь порочно усмехнулся во сне и сжал пальцы на моей талии еще сильнее, утыкаясь носом в мои растрепанные волосы.
— Куда поползла, Карамель? — хрипло, со сна до безумия низко пророкотал он. — Лежи уже, колючая.
— Северский, пусти, ублюдок! — в паническом ужасе зашептала я, колотя его ладошкой по плечу. — Ты как здесь... мы как... Живо отпусти меня, дедуля, пока я тебе глаза не выколола!
Кирилл лениво приоткрыл один глаз, сканируя мое пунцовое от стыда лицо, и его ухмылка стала еще шире. Он явно наслаждался моим фиаско.
И именно в этот момент, когда градус абсурда зашкаливал, снизу на весь особняк оглушительно бахнула входная дверь. Сердце упало куда-то в район пяток.
— Кирилл! Караля! Вы дома? — раздался из холла бодрый голос Матвея, вернувшегося с утренней летучки. — Кир, собирайся, юристы привезли правки по контракту, надо ехать!
Послышались тяжелые шаги брата, уверенно направляющиеся к лестнице на второй этаж.
— Мама дорогая... — пискнула я, и вся моя спесь слетела в ту же секунду.
Паника накрыла с головой. Если Матвей зайдет и увидит своего лучшего друга в одних трусах в постели его совершеннолетней сестры, которой он вчера читал сказочки... особняк превратится в братскую могилу.
Я сорвала с себя его руку, пулей подскочила с кровати и принялась судорожно хватать Кирилла за плечи, пытаясь стащить его двухметровый труп с матраса.
— Вставай! Вставай, чертово чудовище! Брат приехал! Через балкон, живо! — сипела я, задыхаясь от страха.
Кирилл же двигался с грацией ленивого, сытого сыча. Он неторопливо сел, потянулся, хрустнув позвонками, и с издевательским наслаждением наблюдал за моей беготней.
— Спокойно, Карамель. Чего ты так занервничала? Ну увидит Матвей, что мы читали книжку. Мы же просто... спали. В обнимку.
— Я тебя сейчас лично с этого балкона скину на мраморные плиты! — прошипела я, хватая его за руку и с силой таща к стеклянной двери.
Я рванула балконную створку на себя, собираясь выпихнуть его на общую территорию, но тут шаги Матвея раздались уже на верхнем этаже коридора. Прямо у моей двери. Бежать на балкон было поздно — брат мог заметить движение через панорамные окна.
— Сюда! — пискнула я, резко меняя траекторию.
Я подлетела к своему огромному зеркальному шкафу-купе, с грохотом отодвинула створку и буквально со всей силы толкнула Кирилла внутрь, прямо на вешалки с моими платьями и шелковыми блузками. Северский от такой наглости даже опешил, но сопротивляться не стал — лишь хищно подмигнул мне из темноты, когда я с силой задвинула зеркальную панель обратно, за секунду до того, как ручка моей двери дернулась.
Дверь распахнулась. На пороге стоял Матвей — в идеальном деловом костюме, но с легкой улыбкой.
— Разбудил? — уточнил брат, заметив моё взвинченное состояние.
— Да нет, я как раз только встала, — судорожно соврала я, натягивая улыбку, которая больше напоминала нервный тик. — С-сейчас только переоденусь…
— Ладно, тогда я к Кириллу, мне помощь его нужна по документам, — кивнул Матвей.
— Ага, ладно, давай!
Как только его фигура скрылась за дверью, я тут же подбежала к порогу и провернула ключ в замке. Всё, закрыто.
В ту же секунду зеркальная панель отодвинулась, и Кирилл буквально вывалился из шкафа с оглушительным грохотом, переламывая пополам мои хлипкие плечики. В его руках, ко всему прочему, запуталась парочка моих кружевных трусиков.
— Ты что, грязное бельё в шкафу складываешь? — хрипло усмехнулся этот наглец, выпутывая пальцы из кружева.
— Они не грязные, придурок! — яростно зашипела я, вырывая своё бельё из его рук и сгорая от стыда.
— Эй, Караля, у тебя там всё нормально? — внезапно донесся из коридора встревоженный голос Матвея, который, видимо, услышал грохот шкафа.
Я подскочила на месте, зажимая Кирилла ладонью за рот.
— Да, супер! Просто вешалка упала! — крикнула я через дверь. — Большая такая... деревянная! — прорычала я уже шёпотом, глядя в упор на Северского. — Будешь чинить, — прошипела я, собирая изломанные вещи и перетаскивая эту кучу одежды на кровать. — Ну ты только посмотри… Не утро, а какая-то генеральная уборка из-за тебя!
— Ого, а это что тут? — подал голос Кирилл.
Я обернулась и похолодела. Этот гад присел на корточки у самого дна шкафа и уже уверенно открывал крошечную, замаскированную потайную дверцу в стене. Мой самый главный секрет.
— Не трог… Ну конечно, все мои тайники раскрой! — буркнула я, подлетая к нему и пытаясь оттолкнуть его мощное плечо.
Но куда там. Он всё же открыл её, и оттуда просто лавиной, огромной горой вывалились к нашим ногам плюшевые мишки, старые машинки, какие-то дурацкие сувенирчики и куча пыльных конвертиков с открытками. Всё то, что когда-то он дарил мне в детстве. Да, я всё сохранила. Но когда десять лет назад он уехал и бросил меня, я от обиды просто скинула всё это в коробку, чтобы не видеть. А когда мы переезжали в этот особняк, я тайно оборудовала этот тайник. В конце концов, игрушки же не виноваты, что человек, который их дарил, оказался чудовищем козлиным.
И вот теперь я стояла с пунцовым, горящим от стыда и неловкости лицом. А Кирилл... Кирилл медленно, бережно разбирал всё это сокровище, перебирая пальцами старых мишек и подолгу рассматривая каждую открытку со своим почерком.
— Я думал, ты всё выбросила, раз там нет ни одной моей вещи, — тихо проговорил он, кивая на аккуратные полки над моей кроватью, где сидели подарки от Макса и университетских друзей.
— Ничего не трогай! — шикнула я на него, присаживаясь рядом и принимаясь в панике запихивать игрушки обратно в тайник. — Они там в стене и лежали, чтобы рожу твою лишний раз не вспоминать!
Кирилл хрипло, во весь голос рассмеялся, бесцеремонно выталкивая моих медведей обратно на пол.
— Это так мило... Ты всё сохранила. О, а это что? Фантик от карамельной конфеты? Серьезно?
— Это закладка была, отдай! — вскрикнула я, вырывая бумажку из его руки.
Но он так резко и неожиданно отпустил этот несчастный фантик, что я не удержала равновесия и с глухим писком плюхнулась спиной прямо на мягкий ворс ковра. А Кирилл, пользуясь моментом, просто нагло заполз на меня сверху, подминая под нас гору плюшевых игрушек. Капкан его тела снова заблокировал меня.
— И как получилось? — прошептал он, нависая надо мной.
— Что? — не поняла я, когда дыхание под его тяжелым, горячим прессом мгновенно сперло.
— Не вспоминать мою рожу. Получилось?
— Конечно, получилось! — яростно соврала я, упираясь ладонями в его обнаженную грудь. — Пока ты не припёрся сюда снова! Теперь вот ломаешь мои вещи и шкафы!
— Эй, Караля, ты не знаешь, где Кирилл? В комнате его нет, — неожиданно раздался приглушенный голос Матвея, но уже... из гостевой спальни Кирилла. Брат явно собирался пойти проверить меня и выйти на общий балкон, чтобы заглянуть в мое окно.
Вот же блин! Катастрофа номер два!
— Вали быстрее! — в панике прошипела я, судорожно вываливаясь из-под Кирилла.
Я резко схватила его за руку, пинками дотащила до двери моей ванной комнаты и затолкнула внутрь. Заскочив следом, я с размаху крутанула краны, включая воду в душе на полную мощность для звукового эффекта.
— Караля! — закричал Матвей, уже заходя в мою спальню через балконную дверь. — Чёрт, ты чё тут за погром устроила? Вещи на кровати, игрушки на полу…
Я приоткрыла дверь ванной, слегка прикрывая ладонью брызги воды.
— Чего?! — крикнула я как можно громче, перекрывая шум душа.
— Кирилла не видела? — спросил брат из комнаты.
— Не видела я твоего идиота! — крикнула я в ответ.
В ту же секунду Кирилл, стоявший прямо за моей спиной в тесном пространстве ванной, собственнически подмял меня под себя. Он вжал моё хрупкое тело спиной в холодный кафель стены, нависая сверху и усмехаясь. Прежде чем я успела издать хоть звук, его горячие губы принялись властно, голодно целовать мою шею и плечи, спускаясь к бретельке пижамного топа. Я мелко задрожала, впиваясь пальцами в его руки и снова мысленно проклиная свою сумасшедшую, предательскую податливость в его ладонях. Тело плавилось от его жара, пока за дверью стоял мой брат.
— Ладно, пойду на улицу посмотрю! — бросил Матвей из комнаты.
Я судорожно врубила воду в кране еще сильнее, тяжело и прерывисто выдыхая ему в губы. Дверь в мою спальню наконец громко хлопнула — брат ушел. И в эту же секунду я окончательно растаяла в руках своего чудовища, переставая бороться с этим сладким грехом...
Шаги Матвея в спальне окончательно стихли, а затем хлопнула и входная дверь особняка. Брат ушел искать друга на улицу. Но Кирилл даже не думал останавливаться. Наоборот, его поцелуи на моей шее стали еще более требовательными.
Не разрывая нашего сумасшедшего поцелуя, он властно перехватил меня за талию и буквально уволок за собой прямо в душевую кабинку, под плотные струи теплой воды.
Шелковая ткань пижамы мгновенно намокли, облепляя тела как вторая кожа. Капли стекали по нашим лицам, смешиваясь с дыханием. Кирилл рычал мне прямо в губы, с безумной страстью сминая моё податливое тело в своих крепких руках и заставляя меня полностью сгорать в этом моменте. Его язык властно ласкал мой, выжигая остатки девичьего разума. Я задыхалась от этой близости, вцепившись пальцами в его мокрые плечи.
Вдруг его большая, горячая ладонь скользнула по моему бедру вниз и упрямо забралась под намокшую ткань шортиков, пробираясь к трусикам. Я инстинктивно вздрогнула от пронзившего тело электрического разряда, попыталась сжать ноги, но Кирилл лишь плотнее прижал меня к кафельной стене своим бедром. Его пальцы начали ласково, с давящей нежностью выводить невидимые узоры на моей самой чувствительной коже, заставляя меня плавиться под его руками.
— Моя... только моя, Карамель, — прерывисто, сходя с ума от вожделения, шептал он мне самые сладкие, запретные слова прямо в зацелованные губы.
Я больше не могла и не хотела бороться. Смыв всю свою гордость под этой теплой водой, я начала отчаянно поддаваться ему навстречу. Сама извивалась в его сильных руках, выгибаясь в спине и тихо, жалобно стонала ему прямо в губы от удушающего, сносящего крышу наслаждения. Градус страсти в кабинке зашкаливал, воздух превратился в сплошной горячий пар. И как только Кирилл своими умелыми, сводящими с ума движениями довел меня до самого пика, заставляя моё тело содрогнуться в мощном экстазе, он снова поцеловал меня, заглушая мой стон.
Едва я успела перевести дыхание, как Кирилл резко, без предупреждения разъединил наши объятия. Он шагнул из-под струй воды, одним легким движением нагло сдернул с крючка моё единственное пушистое полотенце, обмотал его вокруг своих бедер и, бросив на меня ленивый, дочерна потемневший взгляд хищника, просто вышел из ванной комнаты. А затем хлопнула и дверь моей спальни.
Я осталась стоять под каплями воды, тяжело дыша и едва удерживаясь на дрожащих, ватных ногах. Кое-как выключив кран, я пошатываясь вышла в спальню. Мокрая пижама облепляла тело, а на полу у моих ног всё так же сиротливо лежала гора плюшевых игрушек и открыток из нашего далекого прошлого.
Я посмотрела на них сквозь пелену выступивших слез, и у меня сжалось сердце. Ловушка захлопнулась окончательно. Я своими собственными руками впустила чудовище обратно, и теперь я навсегда застряла в этой сладкой, порочной клетке нашего общего греха, из которой у меня больше не было сил сбежать...
Глава 11
Наброски детских клятв
Прошло больше недели. Матвей, словно почувствовав неладное, то и дело утаскивал с собой Кирилла по делам строительной компании и юридическим разборкам. Они пропадали на объектах сутками, и мы с Северским почти не виделись. Я даже в какой-то степени была безумно благодарна брату за этот вынужденный карантин. Я просто физически не могла смотреть в глаза Кириллу после той сумасшедшей сцены под теплыми струями душа.
Но ещё больше я злилась. Злость выжигала меня изнутри из-за того, что он тогда просто взял и ушел. Сбежал, растворился, оставил меня одну смывать с кожи следы его ласк. Как это вообще правильнее назвать в нашем чертовом положении? В моей голове круглосуточно, как испорченная пластинка, всплывала одна и та же унизительная мысль: я для него просто маленькая, удобная игрушка, которой он внезапно захотел поиграть. Малышка Карамель выросла, стала большой, капризной и красивой — так почему бы грозе преступного мира не поиграть с ней по-взрослому? Мы ведь никто друг другу. Абсолютно чужие люди. И плевать ему было на то, что у нас за плечами общие воспоминания и разбитое детство.
Моя детская, глупая, несбыточная мечта...
Я сидела на ковре у раскрытого шкафа и в какой уже раз методично перебирала старые вещи, с силой запихивая плюшевых медведей и сувениры обратно в потайной ящик. Пальцы дрожали, пока я не наткнулась на пожелтевший, слегка помятый по краям лист плотной альбомной бумаги. Рисунок, который я нарисовала в десять лет, незадолго до того, как моя жизнь превратилась в ад.
Я замерла, разглядывая детские штрихи цветными карандашами. На нём были изображены мы — только взрослые. Я нарисовала себя высокой, стройной девушкой в пышном белом платье и с длинной, прозрачной фатой. А рядом стоял взрослый Кирилл — широкоплечий, в строгом темном костюме. Мы держались за руки и обменивались круглыми золотыми кольцами. Сверху детским, еще нетвердым почерком было выведено: «Принц-Чудовище Кирилл и Красавица-Карамель Каралина».
Да. Когда-то в детстве я искренне, свято мечтала выйти за него замуж, как бы смешно, нелепо и глупо это ни звучало сейчас. Маленькая наивная девчонка мечтала повзрослеть и связать жизнь с лучшим другом своего старшего брата. А всё потому, что тогда этот парень дарил мне настоящее, чистое счастье. Он был самым красивым, самым добрым и заботливым. Он всегда защищал меня от дворовых мальчишек, катал на плечах, таскал мне конфеты и, самое главное, любил меня по-своему. И читал мне перед сном сказку. Нашу общую, любимую сказку про доброе Чудовище.
И вот теперь, спустя десять лет, я сижу на полу роскошного особняка, прячу эти чертовы игрушки с глаз долой в темный тайник и мысленно проклинаю Кирилла Северского всеми словами, которые только знала. Проклинаю за то, что он вернулся. За то, что одним своим присутствием заставляет меня чувствовать эту невыносимую, удушающую боль. Только уже совсем другую. Взрослую, горькую, неразделенную и такую глупую любовь, от которой у меня больше нет противоядия...
Я судорожно выдохнула, аккуратно сложила старый рисунок и засунула его в самый дальний ящик письменного стола, пряча с глаз долой. Хватит сентиментальности. Я быстро взяла себя в руки и набрала Катьку. Подруга, выслушав мой взвинченный голос, тут же скомандовала собираться и в итоге вовсе уговорила меня остаться у неё с ночёвкой. Она заявила, что у неё ко мне накопилось слишком много вопросов после того эпичного побега с турбазы, и нам просто жизненно необходимо поболтать в спокойной обстановке. Я, конечно же, согласилась. Действительно, нет никакого смысла сидеть в четырех стенах и караулить тишину, пока эти двое вечно заняты своими разборками.
Сходив в душ и смыв остатки утренней хандры, я решила одеться так, чтобы чувствовать себя уверенно. Натянула стильный джинсовый комплект нежно-голубого цвета: обтягивающий топ-корсет на тонких бретельках с дерзкой молнией спереди, выгодно подчеркивающий грудь, и необычные короткие шорты с завышенной талией, из-под которых кокетливо спускалась воздушная двухъярусная юбка из легкой светлой ткани с оборками. Образ завершали изящные белые босоножки на устойчивом каблуке с тонкими ремешками вокруг щиколоток и маленькая сумочка. Волосы я оставила распущенными, позволив им пышной волной спадать на плечи.
Но стоило мне выйти из своей комнаты и буквально вылететь из дверей особняка на улицу, как я на полной скорости столкнулась с Кириллом. От неожиданности я пискнула, влетая прямо в его жесткие, горячие объятия. От него веяло дорогим парфюмом, табаком и уличной прохладой. Его сильные ладони мгновенно легли мне на талию, фиксируя на месте, а следом за ним по дорожке как раз шел Матвей.
— Ты куда это? — строго проговорил брат, на ходу снимая солнцезащитные очки и хмуро оглядывая мой откровенный наряд.
Кирилл при этом даже и не думал убирать свои руки с моих бедер, продолжая собственнически удерживать меня в капкане своего тела и прожигая взглядом.
— Я к Кате, с ночёвкой, — ледяным тоном отозвалась я, демонстративно поправляя сумку на плече и стараясь не смотреть Кириллу в глаза. — Вас всё равно дома нет уже какой день. Вы вечно где-то пропадаете. Поэтому мы посмотрим фильмы, поболтаем, поедим мороженого... Ну и пообсуждаем, какие все парни редкостные козлы.
— У тебя появился парень? — Матвей опасно выгнул бровь, делая шаг ко мне.
— Пока нет, — независимо проговорила я, вздернув подбородок. — Точнее... постоянного нет. Я в процессе выбора.
— Если ты сейчас говоришь о своем Максе, то я категорически против, — жестко перебил меня брат. — Я вчера лично видел твоего ухажера в торговом центре с другой девчонкой. Они обнимались.
— Правда? — я притворно выгнула бровь, хотя внутри даже ничего не ёкнуло — Макс мне никогда особо и не нравился. Но показать этим двум ревнивцам свою уязвимость я не могла. — Что ж... так даже лучше. Теперь у меня есть официальная новость, чтобы всю ночь пострадать, поплакать и заесть горе ведерком карамельного мороженого.
Используя секундное замешательство парней, я со всей силы рванулась назад, наконец вырвалась из капкана рук Северского и быстрыми, уверенными шагами направилась к своей припаркованной машине.
— Я точно ей полностью сменю гардероб! Из дома скоро в одних ремешках выходить будет! — донеслись до меня раздраженные, полные бессильной ярости слова брата, когда я уже открывала дверцу автомобиля.
Я лишь победно улыбнулась, садясь за руль, но в зеркало заднего вида отчетливо заметила, как Кирилл Северский проводил мою машину таким темным взглядом, что у меня по коже пробежал ощутимый мороз.
Катькин дом мало чем уступал нашему особняку — её родители тоже были из категории зажравшихся богатеев. Огромный трехэтажный коттедж из белого кирпича, с идеальным ландшафтным дизайном, ухоженным зеленым газоном и шикарным открытым бассейном на заднем дворе. Родителей, естественно, дома не было, так что вся эта роскошная территория оказалась в полном нашем распоряжении.
Вот только стоило мне припарковаться у её ворот, как меня ждал грандиозный сюрприз. Никаких «тихих девичьих посиделок за просмотром слезливых мелодрам» тут и близко не намечалось. Катька устроила самую настоящую мини-вечеринку. На заднем дворе вовсю гремела музыка, а у бассейна толпился народ: Артём, Стас, Юлька, куча парней с параллельного потока, ребята постарше и — вишенка на торте — собственной персоной Макс, который уже успел знатно пригубить алкоголя.
Катя встретила меня прямо у входа, держа в руке бокал с шампанским.
— Подруга, ну ты просто богиня! — вытаращила она глаза, разглядывая мой наряд. — Я знала, что ты приедешь красивой, но чтобы настолько рвать шаблоны...
— Катька, ты издеваешься? — я со смехом пихнула её в плечо. — Ты же сказала, что мы будем просто болтать! Я вообще сначала хотела приехать как бомж в растянутых трениках и с пучком на голове. Хрен бы я так наряжалась!
— Ой, да ладно тебе, Леонова! — Катя заливисто рассмеялась, утягивая меня в дом. — Ты у нас будешь выглядеть как королева бала даже в мешке из-под картошки. Пойдем, скидывай сумку у меня в комнате и дуй к нам, там как раз Макс пытается доказать, что он лучший пловец университета.
Быстро забросив вещи на второй этаж, я спустилась к остальным и с ходу влилась в общее безумие. Мы пили ледяные коктейли, шумно танцевали прямо на траве под палящими лучами заходящего солнца и до хрипоты пели в караоке старые рок-хиты. Алкоголь быстро ударил в голову, размывая границы дозволенного, и мы начали фоткаться как ненормальные на Катькин телефон — строили рожи, кривлялись и позировали у кромки воды.
Из-за хмеля в голове и бурлящей внутри обиды меня потащило совсем не в ту степь. Пальцы сами открыли мессенджер, и я, не думая о последствиях, набрала короткое сообщение Кириллу:
«Ты редкостный козел, Северский. Ненавижу тебя».
Ответ прилетел на удивление быстро. На экране высветилось его лаконичное:
«Я сейчас сильно занят по работе с твоим братом. Но как только освобожусь, мы сможем очень подробно поговорить о твоем поведении».
«Да нахрен мне нужно с тобой говорить!!!»— яростно натыкала я по клавиатуре, делая кучу глупых ошибок, потому что буквы уже предательски плыли перед глазами.
Кирилл тут же прислал новое сообщение, и от его тона даже через экран повеяло леденящим душу холодом:
«Ты точно у Кати? Что с твоей орфографией в разговоре? Давно ли ты, Леонова, скатилась с отличницы на круглую двоечницу?».
Я лишь злобно фыркнула и не стала ему отвечать, заблокировав экран. Плевать на него! Пусть со своими бумажками целуется.
Мы снова дико хихикали, тусили, и в какой-то момент вся наша пьяная компания с визгами и брызгами переместилась в бассейн. Вода приятно охлаждала разгоряченную кожу.
— Эй, Каралина! Тебе тут на мобильный звонит какое-то «Чудовище»? — Катя, сидевшая на шезлонге у бортика, смешно выгнула бровь, разглядывая экран моего оставленного на столе телефона, и прыснула со смеху. — О боже, это что, тот самый суровый друг твоего брата?
— Потом отвечу! — весело прокричала я из воды.
В эту секунду парни как раз подхватили нас с Юлькой на свои плечи. Началась традиционная пляжная борьба «наездников» — мы пытались столкнуть друг друга в воду под одобрительные крики толпы. Я крепко держалась за шею Андрея, парня с третьего курса, отчаянно толкая Юлю.
— Эй, Караля, он звонит снова! Очень настойчивое чудовище! — Катя помахала моим смартфоном.
— Ну ответь сама тогда, боже, отвяжись! — со смехом отмахнулась я, полностью увлеченная игрой.
В следующую секунду мы с Андреем с победным воплем выиграли этот раунд — Юлька с громким плеском ушла под воду. Андрей от радости резко развернулся, на эмоциях спрыгнул, сбрасывая меня со своих плеч прямо в воду, и стоило нам вынырнуть, как он поддался общему куражу и... с ходу вцепился мне в губы мокрым поцелуем.
«Ай, гуляй, шальная!» — бесшабашно пронеслось в моей хмельной голове. Пытаясь заглушить образ Кирилла, я поддалась вперед, обвивая ногами его торс под водой и отвечая на поцелуй.
— АДРЕС! — вдруг раздался из динамика телефона такой громовой, вибрирующий от ярости мужской голос, что у меня внутри всё мгновенно заледенело.
Я в ужасе отпрянула от Андрея, тяжело и прерывисто дыша, и резко обернулась на звук. На бортике бассейна стояла абсолютно бледная, испуганная Катька. Она на вытянутых руках держала мой телефон, показывая мне экран в режиме видеосвязи. Из-за шума воды я и не заметила, что Катя действительно приняла вызов. И Кирилл через камеру в прямом эфире только что увидел, как я целуюсь с другим парнем в бассейне, обвивая его ногами.
Экран телефона внезапно погас.
— Надеюсь, ты ему ничего не сказала?! — панически вскрикнула я, стремительно выныривая из бассейна и цепляясь пальцами за скользкий бортик.
— Я... я не хотела! — Катя судорожно сглотнула, её руки заметно тряслись. — Но он так шипел в трубку... Ну точно чудище лесное, Каралина! Из него словно демоны лезли. Он рявкнул, чтобы я быстро назвала адрес, иначе он перевернет этот город к чертям, а мне назовет цену моей жизни. Я от страха и выпалила нашу улицу...
— Катя, блин! — в полном ужасе проговорила я, понимая, что через сорок минут на эту турбазу ворвется настоящий дьявол, и этот пикник закончится массовым побоищем...
Я тут же начала в панике набирать его номер снова и снова, но этот упрямый придурок только хладнокровно сбрасывал вызовы. Наконец, когда я вбежала в Катькину гостевую ванную и принялась судорожно обсушиваться полотенцем, телефон в моих дрожащих руках ожил.
— Я даю тебе ровно десять минут для того, чтобы ты помогла скрыться своему новому парню, — леденящим душу, вибрирующим от ярости шепотом прошипел Кирилл в динамик. — Ровно десять минут, Кара. Время пошло.
И трубку снова безжалостно скинули.
— Да что б тебя! — в ужасе выдохнула я.
Я пулей выскочила из ванной обратно на задний двор в поисках Андрея. Найдя его у бортика, я принялась чуть ли не слёзно умолять его немедленно свалить отсюда, если он не хочет до конца жизни ходить в инвалидах. Андрей сначала глупо смеялся, абсолютно не понимая моей паники, и снова пытался притянуть меня к себе, чтобы обнять и поцеловать. Но в следующую секунду я просто замерла на месте, чувствуя, как у меня внутри всё окончательно онемело.