- -
- 100%
- +
От автора
Книга?
Нет, это слово кажется слишком узким, слишком обыденным для того, что вы держите в руках. Это не просто книга. Это отпечаток души, рождённый в тишине одиночества и вобравший в себя боль прожитых лет.
С раннего детства я знала, что я - другая. Не такая, как все остальные дети. Белая ворона в огромной стае, непонятая и брошенная. Пока мир вокруг жил своими заботами, моя вселенная уходила глубоко внутрь моего сознания: иные миры, заполненные фантастическими созданиями, густые тени, отражающие искажённую реальность, и полное отсутствие живых людей в их привычном виде.
Мой писательский путь начался ещё в школе, в старших классах, когда я открыла для себя мир литературы и сочинительства. В то время я постоянно что-то придумывала и записывала. Так на свет появилась «Тьма» - книга, наполненная моими самыми тёмными мыслями и фантазиями.
Чтение было для меня дверью в другие измерения. Ведь каждая новая книга была словно портал в мир, полный волшебства и магии.
А потом в мою вселенную ворвались они – вампиры.
Но не те, окутанные романтикой и нежностью, а тёмные и сложные персонажи, наполненные той самой печальной тоской, которая копилась и в моей подростковой душе. Я искала книгу о них – настоящую, без прикрас, ту, что отразила бы тени, клубившиеся внутри меня.
Не нашла.
И тогда я решила написать её сама.
Так из клубка юношеской боли, гнева и невысказанных обид родилась история о страстной любви девочки-подростка и загадочного жестокого вампира, который только рядом с ней обретал чувства. Это была кровавая история о трансформации и мести, где грань между жертвой и монстром стиралась.
Я писала этот рассказ в очередной период обиды на сверстников. По правде говоря, всё моё детство и подростковый возраст были наполнены одиночеством и непониманием со стороны других людей.
Ирония в том, что я умудрялась оставаться белой вороной даже среди других «белых ворон». Я какое-то время общалась с людьми, увлекавшимися мистикой и вампирами, но и среди них не нашла никого, кто мог бы хоть немного меня понять. Ситуацию усугубляла моя прогрессирующая застенчивость. Я всё больше боялась показывать миру своё истинное лицо и начала прятаться за масками – так было проще. Хотя и из этого я извлекла пользу: внимательно наблюдая и изучая людей, я научилась к ним подстраиваться. Я стала хамелеоном, способным влиться почти в любую компанию. Позже это очень помогло в написании книг: знание человеческой психологии позволило с лёгкостью прописывать самые разные характеры.
Разумеется, рассказ о вампире не мог остаться просто рассказом. Я начала превращать его в полноценную книгу. Герои менялись, у них стала появляться мотивация, характер, прошлое. Они становились глубже и взрослее. Но каждый раз, перечитывая текст, я понимала: чего-то не хватает. В итоге на то, чтобы довести его до ума, ушло больше десяти лет.
Я бросала, садилась писать другие книги, а потом снова возвращалась к «Тьме».
Кети и Дерек никогда не уходили из моего сознания надолго. Так или иначе, я всегда возвращалась к их образам и судьбам. Иногда они вели диалоги в моей голове, а я просто была сторонним слушателем, внимательно ловя и запоминая каждое их слово.
Даже когда книга была полностью готова, я долго не решалась выложить её или дать кому-то прочитать. Она была частью меня, моим прошлым – казалось, в её строчках живёт частичка моей души. Та самая девочка-подросток, которая ночами мечтала, чтобы вампиры жили в реальности и что однажды она встретит такого вампира, который будет понимать её без слов и который осознает всю ту боль и одиночество, что она испытывала всю свою жизнь.
И вот «Тьма» перед вами.
Я отпускаю её в мир с трепетом и надеждой.
Надеждой, что, перелистывая эти страницы, вы не просто прочтёте историю... Вы откроете дверь в лабиринт, где сплетаются мистика и психология, страсть и боль, вечная борьба света с тьмой внутри нас самих. Возможно, в этих тенях вы узнаете отголоски собственных сокровенных фантазий.
Но самое главное – позвольте себе погрузиться в этот мир. Отбросьте предубеждения. Просто почувствуйте. И, быть может, в этом путешествии вы найдёте не только мою историю, но и какую-то забытую грань себя
Добро пожаловать в Тьму.
Приготовьтесь увидеть то, что скрыто.
Тьма
Демон ада, явившийся из тьмы,
Сковал в оковы страха невинное дитя.
Но робкой быть нельзя теперь,
Легла на плечи ей священная война.
В душе отродья лишь один порок,
И норовит он грязь и скверну сеять.
Но сердце доброе найдет отпор,
И сможет тьму и мрак развеять.
Она одна в своей войне идет,
Забыв про щит с мечом наперевес.
Но не страшится храбрый дух ее,
В ней сила всех семи небес.
Часть 1
I
Литллвуд.
Заброшенный Богом уголок, затерянный на карте мира, словно пятно плесени на обоях. Он утопал в серости и унынии, а его обитатели – такие же серые и неотличимые друг от друга – медленно текли по жизни, как вода по склону, поглощённые работой и бытом. В этом месте не было ни блеска больших городов, ни их суеты, лишь ленивая, сонная размеренность, в которой тонули дни, месяцы, годы. Люди здесь привыкли не замечать друг друга, запершись в своих раковинах. Лишь страшная трагедия могла как следует встряхнуть их ленивые будни и выманить из уютных домиков.
В этой удушливой атмосфере, словно нежный цветок, росла маленькая девочка Кети. Ещё крошкой она смотрела на мир огромными изумрудными глазами, в которых плескался восторг перед каждой букашкой, каждым лепестком, каждым лучом света. Мать, нежно гладя её по голове, говорила, что другой такой доброй и отзывчивой души на свете не сыскать. Кети была готова спасти целый мир и горько плакала, если у неё не получалось уберечь даже раненого воробья.
Повзрослев, она стала центром притяжения для местной детворы. Своей храбростью и смелостью она сразу же заслужила уважение среди других детей. Кети была грозой хулиганов и защитницей слабых, живым щитом на пути несправедливости. Теперь уже мама всё чаще ругала Кети за жажду правды, которая оборачивалась синяками и разбитыми коленями, но Кети никогда ни о чём не жалела. В её сердце горел чистый огонь справедливости, согревавший её, даже тогда, когда было больно.
Но годы шли, безжалостные и неумолимые. Мир вокруг Литллвуда менялся, обрастая скоростями и соблазнами. Маленькие городки, подобные её родному, чахли и вымирали, а на их месте росли гигантские мегаполисы. Детская свита Кети редела на глазах: вслед за мечтами о лучшей жизни друзья уезжали из города, оставляя в сердце девушки чёрные дыры, которые ничем нельзя было заполнить.
А Кети оставалась.
Всё в том же доме, с теми же стенами, что помнили её младенцем. Всё в той же школе, где каждый коридор был наполнен тенями прошлого. Она чувствовала, как превращается в призрака, застрявшего между мирами. Её изнутри разъедала холодная, бездонная пустота. Огромный многоликий мир за стенами Литллвуда пугал своей жестокостью и ложью.
В детстве всё было просто: есть добро и зло.
И зло можно наказать!
Взрослые же жили в сером тумане компромиссов, где правда гнулась и ломалась. Порой ей казалось, что она - инопланетянка, случайно затесавшаяся в племя дикарей, не ведающих простых истин.
Всё чаще она искала спасения в одиночестве. Её убежищем стал старый лес на окраине города. Густые заросли, как стражники, скрывали её от чужих глаз. Шёпот листьев и прохладная тень древних исполинов убаюкивали мятежную душу, погружая разум в блаженную нирвану. Казалось, только эти молчаливые великаны понимали её. Здесь, под сенью раскидистого дуба, она растворялась в фантастических мирах, прячась от реальности в чужих сюжетах.
Но в тот день читать не хотелось. Кети просто брела, слушая многоголосую симфонию леса – пересвисты птиц, шуршание в траве, таинственный гул жизни. Но чем дальше она заходила, тем глуше становились звуки. Она очутилась в месте, незнакомом и пугающем своей неестественной тишиной. Воздух стал густым и тяжёлым от влажности, а свет, едва пробивающийся сквозь частокол старых акаций, был тусклым и болезненным.
Но тут она увидела тропинку. Она змеилась сквозь колючие заросли, узкая, едва заметная, и манила девушку с непреодолимой силой. Казалось, что сам лес шептал ей на ухо:
«Иди… Это для тебя! В конце пути тебя ждёт нечто… особенное».
Разум кричал об опасности, но ноги, будто повинуясь чужой воле, сами ступили на скользкую землю.
Тропа привела Кети на поляну, где, словно гниющая рана на теле леса, стояла хижина. Старая, безумно старая, но каким-то чудом ещё державшаяся постройка. Доски её почернели и провалились, крыша просела, а от самого строения веяло такой ветхостью, что мороз пробежал по коже. Но острое, ядовитое любопытство пересилило страх. Вообразив себя героиней приключенческого романа, Кети переступила порог.
Внутри царил хаос разрушения. Воздух был спёртым и сладковато-тлетворным. У стены стоял гнилой диван, источник неприятного запаха, у окна – полуистлевший столик, изъеденный жуками. Но больше всего душу сковывал ужас, исходивший от картины на стене.
Мрачный, выписанный чьей-то безумной кистью пейзаж: скрюченные, будто больные, деревья, усеянные стаями непропорционально огромных ворон, а над ними - тёмные грозовые тучи, готовые вот-вот разразиться страшным ливнем. От полотна веяло таким отчаянием, что Кети стало искренне жаль художника, способного пережить такую внутреннюю бурю. И всё же девушку не отпускало ощущение, что из густой тьмы этой картины за ней кто-то пристально наблюдает. И от этого холодный пот покрыл всю её спину.
Она уже готова была броситься прочь, но взгляд выхватил из полумрака едва заметную щель в полу. Ледяное предчувствие подсказало, что это может быть подвал. Отшвырнув хлипкий стол, она увидела массивную деревянную дверь. Ужас пред картиной отступил, уступая место жгучему любопытству.
Резким движением она потянула за широкое стальное кольцо. Дверь со скрипом поддалась, и на Кети обрушилась волна удушья – запах сырости, плесени и чего-то ещё, непонятного и мерзкого. Чтобы её не вырвало, Кети была вынуждена выбежать на улицу. Она стояла, опёршись о косяк, и жадно глотала свежий воздух. Но тёмный подвал продолжал манить её, суля нераскрытые тайны.
Собрав волю в кулак, она твёрдо зашагала вниз. Под ногами оказались не шаткие деревянные ступени, а массивная каменная лестница, уводившая её глубоко под землю. Спуск был таким долгим, что казался бесконечным. А внизу её ждало не тесное помещение, как она предполагала, а длинный, уходящий в непроглядную тьму коридор.
«Хижина наверху – лишь бутафория! Ширма, скрывающая какую-то загадку!»
К своему удивлению, Кети заметила на стене факел, что в очередной раз показалось ей странным и загадочным. Пальцы наткнулись на что-то в кармане джинсов.
Спички.
«Что-то я не припомню, чтобы брала их… Разве что на автомате, выходя из дома?»
Сознание путалось, словно кто-то направлял её действия, вкладывая в голову чужие мысли. Единственное, что она чувствовала ясно – это жгучую необходимость дойти до конца каменного коридора, хотя и не могла объяснить, откуда она взялась.
Она зажгла факел. Неровный огонь заплясал, отбрасывая на стены пугающие, изломанные тени. Коридор тянулся и тянулся, а тишина вокруг становилась звенящей. Он привёл девушку к широкой деревянной двери, внешне очень похожей на дверь в подвал. Сердце бешено колотилось в груди, когда она толкнула дверь, молясь богу, чтобы та оказалась незапертой.
Дверь с тихим стоном отворилась.
Комната за ней была крошечной и почти пустой. В центре стоял продолговатый объект, похожий на стол. Света одного факела не хватало, и Кети, движимая странным порывом, торопливо зажгла другие факелы вдоль стены.
Яркий свет вспыхнул, озарив помещение. И тут Кети застыла: леденящий ужас сдавил её горло.
То, что она приняла за стол, было вовсе не столом…
II
Это был гроб!
В тусклом мерцании огня из глубины тьмы проступил его удлинённый, чётко очерченный силуэт. Теперь Кети могла разглядеть его во всех жутких подробностях. Самый обычный, банальный деревянный ящик. На крышке покоился тяжёлый серебряный крест, тускло поблёскивающий в сумраке. С его углов, словно траурные ленты, свисали клочья запылённой паутины.
«Кому? А главное - зачем? Понадобилось прятать этот гроб под землёй?»
Кети чувствовала себя жертвой обмана или чьего-то злого розыгрыша. С самого начала этого безумного приключения ей казалось, что в конце пути её ждёт нечто особенное, загадочное, а может, даже волшебное. Но только не это! Она никак не ожидала оказаться один на один с деревянным гробом в пустом подвале. Но внутренний голос продолжал убеждать её:
«А вдруг то, что ты ищешь, спрятано внутри? Давай, смелей! Открой!»
Девушка уже откровенно начала сомневаться в своём душевном равновесии, будто её разум раскололся надвое. Одна часть - правильная и рациональная, которой она всегда и была - твердила уносить отсюда ноги. И вторая - чужая и безумная - настаивала открыть этот страшный гроб.
«Ну чего ты боишься? Мы просто посмотрим, что внутри, и всё! Какой от этого может быть вред?»
Логика и рациональность были сметены тёмным порывом. Рывком Кети отшвырнула крышку прочь. Тяжёлый крест с грохотом приземлился на каменный пол, и звук отозвался жутким эхом в звенящей тишине подвала.
- Твою ж мать! – вырвалось из её пересохшего горла.
В гробу лежало тело. Мёртвое тело. А из его груди, словно гнусный побег, торчал кол, пропитанный густой, отвратительно чёрной жижей.
«Дура! А что ещё ты хотела увидеть в гробу? Конечно, в нём должно было лежать тело! Для этого гробы и делают! Давай вали отсюда поскорее и звони в полицию!»
Голос разума, наконец, прорвался сквозь затопившее её разум безумие и завопил что было мочи. Но Кети не могла пошевелиться. Ноги будто вросли в каменную плиту. Её взгляд, заворожённый, прилип к застывшему лицу, а леденящее душу ощущение говорило, что с этим телом что-то было не так.
Хижина, подвал, гроб - всё было таким ветхим и древним, что, казалось, должно развалиться от одного только прикосновения. Но парень в гробу выглядел так, будто его туда только что положили. Ни запаха, ни трупных пятен, ни единого следа разложения - и ни капли крови. Даже грудь, пронзённая колом, не была окровавлена – лишь чёрная жижа пропитала дерево и местами испачкала белоснежную рубашку.
А его лицо… Оно было таким красивым и безмятежным, будто вылепленным рукой гениального скульптора. Не отдавая себе отчёта, Кети потянулась рукой, и её пальцы коснулись ледяной, невероятно гладкой кожи. Она в жизни не встречала никого более прекрасного и пугающего одновременно. Разум снова забился в истерике, требуя бежать, но ноги не слушались.
С огромным усилием обретя контроль над телом, Кети развернулась и уже была готова бежать без оглядки… но…
Внезапно изнутри её охватила странная, всепоглощающая потребность – вырвать этот кол. Он казался кощунством, уродливым пятном, оскверняющим это прекрасное создание в гробу. Кети не понимала, откуда взялась эта мысль, но была уверена: она обязана это сделать. Это был её святой долг перед незнакомым юношей.
Едва её пальцы сомкнулись на шершавом дереве и она с усилием выдернула кол, бросив его на пол, наваждение рассеялось. Словно пелена упала с глаз. Ужас, настоящий, всепоглощающий ужас, нахлынул на неё волной. Это были не её мысли! Не её желания! Чужая воля нашла путь в её сознание и подменила её собственные желания своими.
«Господи! Что я творю? Что я вообще здесь делаю? Надо бежать! Давай, убирайся отсюда!»
Но было поздно. В гробу что-то шевельнулось, привлекая внимание девушки. Веки юноши медленно ползли вверх, открывая бездонный омут его тёмных глаз. Они изучающе уставились на неё, пристально, будто узнавая. Его губы медленно расплылись в омерзительной, хищной улыбке, обнажив острые, как бритва, клыки. Прекрасный лик вмиг исказился, превратившись в маску смертоносной угрозы.
И всё же она продолжала стоять на пороге, не в силах повернуться к нему спиной, парализованная животным страхом.
«Хотела приключений? Так получай! Сейчас тебя растерзает оживший труп в заброшенном подвале, и никто никогда даже твоих костей не найдёт!»
Огромным усилием воли Кети вышла из оцепенения и бросилась со всех ног в тёмный коридор, умоляя Бога дать ей силы и оказаться быстрее того существа, которое она по своей глупости освободила.
В сознании Кети отчётливо сохранилось воспоминание о бесконечно длинном коридоре, да и спуск по лестнице отнял много сил и времени. Но она готова была поклясться, что обратная дорога заняла считанные секунды, будто всё это огромное расстояние просто схлопнулось. Она даже толком не помнила, как выбежала из дома. Просто в какой-то момент осознала, что стоит посреди леса, на опушке, окружённая зарослями акаций, а вокруг - кромешная тьма.
«Почему так быстро стемнело? Когда я заходила в хижину, до ночи было ещё очень далеко!»
Но тьма и тусклая луна, проглядывающая сквозь кроны деревьев, были с ней не согласны.
Услышав за спиной треск веток, Кети ощутила прилив адреналина и с диким воплем кинулась прямиком в колючие заросли. Её не пугала возможность разодрать в кровь руки и ноги – главное, оказаться как можно дальше от того существа, которое, возможно, выбралось вслед за ней из подвала и теперь идёт по её следам.
И если раньше лес ласково манил её, подставляя под ноги утоптанную тропу, то теперь он стал врагом. Колючие ветки цеплялись за одежду, царапали кожу, словно живые щупальца, пытаясь удержать, не выпустить. Но Кети ломилась напролом, не чувствуя ни жжения порезов, ни разрывов на одежде, пока наконец не вырвалась на открытое пространство, на знакомую дорогу.
Она неслась по ней, не чуя под собой ног, не чувствуя боли в груди, и остановилась, лишь увидев спасительный, тёплый свет на кухне родного дома. Отдышавшись на крыльце, она вошла внутрь, пытаясь казаться спокойной.
- Милая, это ты? - раздался с кухни голос обеспокоенной мамы. -Что-то ты сегодня поздновато! Всё хорошо? Ужинать будешь?
Ох уж эти мамы! Их мир вертелся вокруг сытых желудков и тёплых свитеров. Кети очень сильно любила свою мать, но они никогда не могли понять друг друга – они были слишком разные. По большому счёту, Кети вообще никто не понимал, она и сама с трудом находила общий язык с собой, и эта ночь была лишним тому подтверждением.
- Всё хорошо, мам, - Кети постаралась ответить как можно спокойнее, чтобы голосом не выдать своего волнения. – Я просто потеряла счёт времени, больше не повторится. Спасибо, но я уже перекусила по дороге. Я лучше пойду к себе.
- Хорошо, милая.
В своей комнате, среди привычных вещей, она почувствовала слабое, призрачное успокоение. Но страх, глубоко засевший и наполнивший каждую её клеточку, никак не отступал.
«Что за дьявольщина приключилась со мной в том проклятом лесу?»
Всё казалось таким нереальным, словно дурной сон. Может, это были галлюцинации от ядовитых спор в той хижине? Или она и впрямь была в подвале и собственными руками воскресила труп? А может, она просто окончательно сошла с ума?
Но глубоко внутри, под слоем сомнений, зрела чёрная, страшная уверенность: всё это было наяву. И это было только начало! Кети сотворила чудовищную ошибку, и рано или поздно ей придётся за это расплачиваться…
В ту ночь сон так и не пришёл к ней. Тьма за окном рисовала на стенах движущиеся тени, а сердце, забившись в лихорадочном ритме, не желало успокаиваться.
«Господи, что же за кошмар вышел оттуда наружу?»
III
К окну она осмелилась подойти только с рассветом, когда первые осторожные лучи разорвали ночную пелену, словно поставив барьер между ней и теми кошмарами, что случились во тьме леса. Словно призрак, она устроилась на холодном подоконнике, вжавшись в его угол, и застыла, наблюдая, как огненный шар медленно выползает из-за холмов. Это было завораживающее зрелище: огромное багровое светило, лениво поднимаясь, трансформировалось в ярко-жёлтый диск, слепящий глаза. И Кети была готова поклясться, что солнце будто бы говорило с ней, обещая оберегать от тьмы и ужасов, таящихся внутри неё.
Утро было прохладным, город буквально дышал свежестью. Выйдя на улицу, Кети жадно вдохнула воздух, пахнущий влажной листвой, но этот глоток не принёс ей облегчения. В такую рань на улице никого не было, и на всём пути ей не встретилось ни единой души - лишь вороны на деревьях провожали её внимательным взглядом. Глядя в чёрные бусинки их глаз, Кети испытывала леденящий душу ужас. Ведь они выглядели точно так же, как их нарисованные братья на той жуткой картине. И Кети была готова поклясться, что они тоже её узнали.
До школы оставалось несколько кварталов. Сердце бешено колотилось, подгоняя её, но Кети вдруг замерла, подняв голову. Небо над городом ещё хранило иллюзию чистоты, но с юга, от тёмной полосы леса, надвигалась тьма. Грозовой фронт двигался медленно и неотвратимо, как живое существо, наливаясь свинцовым светом и обещая обрушить на землю всю свою ярость. Девушка смотрела, заворожённая, пытаясь зацепиться взглядом за эту внешнюю угрозу, чтобы вытеснить ужас, пожирающий её изнутри.
Но мысли, как стая летучих мышей, возвращались в тёмные уголки сознания. В каждой птице мерещился зловещий каркающий профиль, в набухших тучах – сгущающаяся тьма из подвала, жаждущая снова захватить её разум, сломить волю. Её психика, натянутая как струна, звенела от напряжения. В горле стоял ком отчётливого животного страха…
«Я схожу с ума! Мне нужна помощь! Я больше так не выдержу!»
Но вдруг… погружённая в ворох этих мыслей, она очнулась на пороге запертой школы. Она пришла так рано, что даже скрип уборочных тележек и запах кофе с поста охраны не нарушали рассветной тишины.
«Пойду-ка я в сад, может, хоть там отвлекусь от этого безумия».
Беседка в заброшенном углу сада оказалась испещрённой шрамами памяти. Каждая доска, каждый столб были исписаны криками души: признаниями, проклятиями, мольбами, похабными шутками и обидными кличками, застывшими во времени. Кети дрожащими пальцами водила по шершавой древесине, читала их и находила странное утешение в этой тленной летописи. Авторы этих строчек давно выросли, их страсти истерлись в рутине будней, а их дети, наверное, уже выводили здесь свои собственные, наивные записи. Жизнь продолжала идти – неумолимая и цикличная.
Закончив это странное чтение, Кети подняла глаза на сад. И взгляд её приковали мёртвые деревья – вернее, те, что уже начали впадать в зимнее забытьё. Они стояли особняком, скелетообразные и одинокие, ритмично раскачиваясь под нарастающим ветром. Их сухие, скрюченные ветки протягивались к ещё живым собратьям, словно чёрные костлявые пальцы, тихо шепчущие:
«Идите к нам! Откажитесь от жизни! Перекройте поток живительных соков – пусть ваши ветви сохнут день за днём. Умирайте, как и мы!»
И это было поистине чудовищно! Как природа вообще могла допустить такой ужас? Как могут такие прекрасные, полные жизни создания превращаться в столь бесчувственных монстров?
Мысли разорвал резкий, пронзительный звонок. Кети вздрогнула, словно её выдернули из ледяной воды. Она так глубоко погрузилась в свой внутренний омут, что полностью потеряла нить реальности. Теперь она шла на урок словно на автомате, сквозь толпу оживлённых учеников. Голоса доносились будто из-за толстого стекла, приветственные кивки растворялись в воздухе. Мир вокруг превратился в бешено вращающуюся карусель – лица, звуки, цвета – всё мельтешило так быстро, что сливалось в одно разноцветное пятно, и невозможно было разглядеть детали.