Как не спятить в сером мире

Глава 1.

Счастлив тот, кто уверен в своём выборе!

Тогда всё становится ясно.

– А может, не стоит этого делать?

Маленькая фея парила передо мной, рассыпая облачка пыльцы. Было видно, что она на грани страха. Хотя это и нельзя назвать страхом в полном смысле. Существа в том мире – творцы, они лишены этого чувства. Невозможно творить, будучи скованным ужасом. В этом и заключался смысл существования.

Я рассмеялась, подбрасывая в небо камни и разбивая их на фейерверки.

«Может, не надо?» – вопрос, который я задавала себе каждый раз, осознавая, что меня ждёт. Но это лишь слегка отсрочило мой поступок, усиливая напряжение. «Может, не надо…» Нет, кого я обманываю? Я решила это давно. Просто оттягивала до бесконечности.

Как глупо тянуть, когда всё давно решено. Как глупо.

Лёгкое покашливание привело меня в чувство, и меня словно затошнило от увиденного. Все краски померкли, будто кто-то взял чёрно-белую камеру и надел на неё пыльный объектив. Знаете это чувство, когда хочется постоянно протирать глаза, будто на них осела пыль, чтобы улучшить резкость? Поясню для юного поколения: представьте, что смотрите видео на YouTube в 160p после 4K. Представили? Нет, не совсем то… но похоже.

– Так что же привело вас ко мне? Расскажете сегодня?

Что я могла сказать? Что променяла яркий, сочный мир с кучей возможностей на дыру в Галактике «Млечный Путь»? Что у меня был собственный единорог?

Я кисло хмыкнула своим мыслям. Скажи я такое сейчас, на приёме у психотерапевта, моя жизнь заиграла бы совсем иными красками… А может, и стоит? Хоть какое-то разнообразие.

Впрочем, местные психи мне нравятся. Есть подозрение, что они как раз и спятили от серости этого мира, потерявшись глубоко в подсознании и восполняя галлюцинациями нехватку красок. Как слепой компенсирует слухом свою неполноценность… «Надо будет подумать над этим на досуге».

Но больше психов мне нравятся ваши бомжи. Потрясающие! Сколько в них жажды жизни, изворотливости и огня… Не у всех, но всё же. Как они умеют подбирать слова, мимику и жесты, когда общаются с тобой! Всегда ношу мелочь в кармане – посмотреть на эту ловкость манипуляций. «Может, тоже начать бухать и жить на улице? Пожалуй, не буду списывать эту идею со счетов. Рассмотрю».

И что же меня привело?

Я вспомнила тот день, когда покрылась надеждой.

Слякоть. Толкучка у метро. Бесило всё – даже сам факт существования. Стою молча, слушаю жужжание толпы и жду, когда смогу переместиться подальше от дождя. Зонт я не ношу… просто потому что бесит. Как и шапку. Не вижу смысла.

И вдруг мимо прошла она – как искра среди тумана.

Серая куртка на замке, вязаная растянутая шапка почти на затылке. Струи дождя стекали по её конопатому лицу. В ушах – наушники. А глаза излучали какой-то невероятный свет. Она улыбалась – не как офисные работники, пафосно и натянуто, а глазами, будто улыбка исходила изнутри. Волосы дурацкими кудряшками торчали в разные стороны. На ногах – резиновые сапоги, что логично в такую погоду, но совершенно неприемлемо в чванливом обществе.

Я опешила настолько, что создала пробку. Чувствую, как меня подпихивают в бок, недовольно ворча. В этот момент проезжающий мимо самокатчик окатил девчонку из огромной лужи. И – о чудо! – она засмеялась. Так звонко и искренне. Она всё смеялась, глядя в небо, пока толпа не смела меня в подземный переход.

В тот день я была необычайно молчалива. Даже начальник боялся меня больше обычного. Я переваривала.

Что за призма очков у неё? Через что она смотрит на этот мир? Где мне взять такие?

Ни один браузер на офисном ПК не дал чёткого ответа про счастливых людей. Зато парочка сайтов с психиатрическими лечебницами мне попались. Закрепила на всякий случай – мало ли. «Если не можешь смотреть на мир, посмотри на него с другого ракурса», – гласила вывеска на одном из сайтов. Под ней был представлен целый перечень именитых психотерапевтов, громко обещавших за умеренную, а иногда и вовсе кощунственную плату изменить моё восприятие.

Ну что ж, давайте пробовать.

Наугад ткнула в первую попавшуюся тетушку и записалась на приём. А почему бы и нет? В дурку, если что, она меня и определит. А бухать тоже начать – дело нехитрое. На том и порешала.

– Наше время почти истекло. Не хотите поделиться мыслями, что роятся у вас в голове? Я вас не тороплю. Начнёте говорить, когда будете готовы.

– Я хочу видеть мир в другом свете.

– В каком?

– Цветном.

Глава 2.

Я ехала в такси, комкая перед собой тетрадку, которая по идее должна была стать моим дневником. По просьбе психотерапевта я каждый день обязана записывать туда всё, что кажется мне странным. Причём писать нужно «правильно»: в правом верхнем углу – дата, а каждый день должен начинаться с дурацкой фразы «Дорогой дневник…» (ну, типа, если на приёме я молчу, то должна выговариваться неодушевлённому предмету). И вот, каждый раз беря в руки эту тетрадь, я честно пишу дату. И всё.

Дат накопилось месяца на два, а то и больше. Пару раз я в сердцах посылала дневник на три буквы. Да прямо так и писала: «Дорогой дневник, пошёл на ХХХ !».

И вот сейчас, на заднем сиденье такси, я в пятнадцатый раз обвожу дату «12.12.ХХ», мусоля во рту колпачок от ручки и в муках пытаясь придумать хоть что-то адекватное.

Внезапный скрип тормозов, толчок, секунда невесомости – и я уже хлопаю глазами, пытаясь осознать, что случилось. Вывел меня из оцепенения град нецензурной брани водителя. Отстегнув ремень и резко хлопнув дверью, он вылетел из машины, как пробка: «Да я её сейчас по асфальту размажу!».

Невольно заглянула в окно. Та же мерзкая погода, талый снег вперемешку с реагентом.

– Мда, не хотела бы я быть размазанной по этому месиву, – зябко поёжившись, начала я собирать разбросанные по салону тетрадку, сумку, ручку… – А где колпачок?

Ме́льтешение у лобового стекла отвлекло меня от поисков. На секунду показалось, будто там разыгрывается кукольное представление: таксист кружится в обнимку с большой куклой, а та, словно по команде, вскидывает и опускает руки, тихо попискивая.

Забавно. Но что это за кукла?

– О боги, да это же ребёнок!

Наспех выскочив из машины, я услышала очередной поток брани. Водитель тряс за плечи маленькую, лет двенадцати, девочку, приговаривая сквозь зубы:

– Я тебя размажу! Размажу!

– Остановись!

Они обернулись на мой голос. У обоих на лицах были слёзы и страх. Как странно.

Таксист медленно отпустил девочку. Та отступила на два шага, задыхаясь от рыданий. Кажется, у вас это называется истерикой.

Девочка под моим пристальным взглядом начала приходить в себя и теперь разглядывала меня с интересом. Обычно меня боятся. Вот как таксист – смотрит, кажется, ноги у него вот-вот подкосятся. А эта успокаивается. Вместо слёз – глупая улыбка с ноткой доверия.

– Извините, мне просто очень нужно было такси, поэтому я и выбежала на дорогу. Я опаздываю.

Она похлопала глазами – истерика испарилась на глазах, – подобрала с асфальта валявшуюся сумочку и выпавшую из неё пачку сигарет… и направилась к моему такси.

Мы с таксистом проводили её удивленным взглядом. Таксист начал икать.

– (Ик) Она выбежала… (Ик) прямо под колёса… (Ик) Совсем под… (ИК) колёса. Я мог не успеть…

– Вести машину можешь?

– Ик-ик…

Он кивнул, не переставая икать.

– Ладно, в машину. Там у меня есть вода.

Мы побрели по слякоти обратно, надеясь, что причина этого цирка уже испарилась. По крайней мере, на это надеялась Я.

Но нет – она уютно устроилась на заднем сиденье.

– Давай минут через десять поедем, подвезём «девочку», куда скажет. А то так и будет лезть под колёса. Я оплачу.

Таксист кивнул. Судя по скованному торсу, икота так и не прошла.

Я села, пытаясь найти на полу оставшиеся вещи. И колпачок… Он же где-то тут должен быть. Терпеть не могу, когда что-то теряется.

– Я не девочка!

Я посмотрела на пигалицу строго. Она скукожилась, сглотнула, но не отвела глаз.

– Меня зовут Кира. И мне уже двадцать лет.

Последние слова она произнесла шёпотом, всё ещё выдерживая мой взгляд. «Да не важно, если честно».

– Ну что ж, Кира двадцати лет, куда тебе?

Она замялась, начала мямлить что-то себе под нос.

– Езжай уже куда-нибудь, – бросила я водителю. – Оплачу по счётчику. А то зеваки собрались.

Вокруг машины и правда столпились люди – свидетели происшествия. Как это они ещё полицию не вызвали? Машина тронулась. Народ продолжал таращиться. Выглянуть, что ли, рявкнуть на них? Ай, ладно, пусть смотрят. Всё равно забудут через пять минут.

– Спасибо!

Хм. До этого дня «спасибо» я слышала только от бомжей – после пары монет. Странное чувство.

– Так всё-таки, куда тебе?

– Подальше отсюда. Мне просто надо куда-то деться.

И она зарыдала. По-детски, размазывая слёзы по лицу. Она что-то ещё говорила, но так невнятно, что разобрать было невозможно. Потом в какой-то момент она просто легла мне на колени и продолжала рыдать, изливая в меня своё горе. Возможно, она именно о нём и говорила, но понять было нереально.

Она рыдала, скуля о своей жизни, таксист икал, а за окном опускались сумерки. И только снег, как ни в чём не бывало, сыпал мелкими снежинками и, не успевая коснуться асфальта, превращался в грязь. Хоть что-то осталось «нормальным» в этом дурацком вечере.

В моём мире тоже бывали осадки, но они не вызывали холод и эту неуютную сырость. Это было похоже на чистую энергию. Просто в один момент всё вокруг начинало светиться, будто свет миллионов солнц прорывался сквозь пространство. Эта энергия наполняла, исцеляла, восстанавливала силы. В такие моменты все существа замирали, восполняя ресурс и предвкушая новые творения.

«Моргина, это благословенный дождь. Он обновляет наш ресурс. Поэтому очень важно открыться ему, иначе ты не сможешь творить. И твои творения навсегда потеряют силу. Учись владеть собой и правильно расходовать свою силу. Помни, ты в ответе за тех кого сотворила».

Машину качнуло на ухабе, и я почувствовала, как что-то кольнуло меня в пищевод, возвращая к реальности. Таксист уже не икал, девочка спала, обняв мои колени, а снег молча таял на лобовом стекле.

– Вот чёрт… Я проглотила колпачок, когда машина тормозила.

Глава 3.

Иногда мы сами делаем себе больно,

чтобы почувствовать вкус жизни.

Да, это ненормально, но порой это единственный доступный способ

сохранить контроль.

От свечи на столе падали длинные тени. Маленькая комната была погружена почти в полный мрак. Казалось, всё, что находилось за пределами жёлтого пятна света на столе, утопало не в темноте, а в абсолютной черноте.

Не знаю почему, но я люблю, когда коптит свеча. Настоящая. Она как будто живая – единственное живое существо среди этого мёртвого мира. А стои́т зажечь лампу – и всё сразу приобретает искусственный, фальшивый оттенок.

18.12.ХХ

«Дорогой дневник, я завела себе…»

И что это?

На диване, свернувшись калачиком и обнимая старую, затёртую лоскутную подушку, лежала Кира. Её глаза были распахнуты, но взгляд пуст.

Иногда она проваливалась в неспокойный сон, начинала метаться. В такие минуты мне приходилось собирать волю в кулак и будить её. После этого она долго выла мне в колени, постепенно затихала и лежала вот так часами – глядя в никуда.

Глаза у неё серые, как этот мир. Но в них металось такое отчаяние, что, если долго смотреть, можно было в нём захлебнуться. Наверное, так бы сказал какой-нибудь романтик. А я просто не знала, что с ней делать.

Пару раз она оживала. Начинала щебетать, мыть полы, смешно собирая гриву кудряшек на макушке, ворчала на неудобную мебель и пыль под кроватью, болтала что-то про бабушку и про то, что хорошая хозяйка должна мыть плинтусы. Без зазрения совести опустошала мой холодильник – и куда только помещался недельный запас еды за час? Она танцевала под дурацкие песни, а потом резко замирала и снова уходила в себя.

Вчера, вернувшись с работы в тайной надежде, что она наконец свинтила, я обнаружила её стоящей у окна. В руках она перебирала какой-то брелок со смешной картинкой. Судя по ледяным, почти посиневшим рукам и ногам, стояла она так несколько часов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.