27 текстовых эскизов. Как из картин получаются истории

Введение

Эта книга родилась спонтанно. На самом деле я не планировала её писать. Целый месяц (за исключением воскресных дней) я участвовала в писательском марафоне. Писала текстовые эскизы по картинам известных художников разных эпох, жанров и направлений. Всего было 27 картин и, соответственно, получилось 27 историй.

Если честно, и в марафоне я не собиралась участвовать. И времени нет, и тема не вдохновила. Где я – и где живопись? По условиям марафона каждый день новая картина и к ней нужно было написать текст – истории или зарисовки, вдохновляясь работами известных художников. Но меня вдохновить изобразительным искусством – это нужно очень постараться. Потому что я на картины смотрю с точки зрения «нравится – не нравится».

Но есть люди, которые лучше меня знают, куда мне идти и что делать, и я иногда к ним прислушиваюсь. Ещё меня подтолкнул комментарий одного несостоявшегося участника марафона: «Ну как это писать? Картина одна, а нас много?» Это был вызов. А вызов – это про меня. И вот я уже заскочила в вагон уходящего поезда, то есть, марафона за пять минут до дедлайна.

После окончания марафона моя сестра прочла все написанные мной зарисовки, и сподвигла меня на написание книги. Как пособие и пример, что идеи и истории можно брать отовсюду, в том числе и из картин известных художников.

И даже можно из всего этого сделать связную историю одной семьи: о двух творческих сёстрах. Хотя я не планировала писать такой мини-сериал. У меня как-то само получилось. Наверное, не искать лёгких путей у меня в крови́.

Вот так я вдохновилась этой идеей – написать книгу. Тем более что она, в общем, была готова, нужно было только собрать всё воедино и отредактировать. Теперь я точно знаю, что вдохновение можно брать где угодно. Даже в картинах.

К сожалению, изображения картин в книгу не вошли – таковы требования издательства. Права правообладателей нужно соблюдать. Но в каждой главе указано название картины и её автор. Если вам, уважаемый читатель, будет интересно взглянуть на «оригинал» текстового эскиза, вы найдёте его без проблем в интернете.

Глава 1. Игра в ассоциации

Моя сестра Ирма – искусствовед и периодически ездит в разные страны слушать лекции по изящным искусствам и дизайну. Часто мы путешествуем вместе, если у меня нет срочной работы и командировок. Мне нравятся такие поездки, в них я получаю много знаний, эмоций и открытий.

Пока Ирма была на лекциях, я гуляла по городу, иногда брала с собой Лиззи (собачку сестры неизвестной породы). А по вечерам мы устраивались в гостиной номера, пили чай и делились новостями прошедшего дня.

Простите, забыла представиться: Санна. Журналист, писатель, любительница путешествий и приключений.

Однажды сестра во время такого чаепития сказала:

– Санна, сегодня были потрясающие лекции о Жан-Леоне Жероме. Интересная биография и интересные работы. Он был скульптором и художником. Меня впечатлила его картина «Пигмалион и Галатея». И почему-то возникла ассоциация с тобой.

– Ирма, интересные у тебя ассоциации, – засмеялась я, разбудив дремавшую на кресле Лиззи. – Ты не переутомилась?

– Нет, Санюш, нисколько!

– И в каком месте я Галатея? – мне стало любопытно.

– Будешь смеяться, но ты – Пигмалион, – развела руками сестра.

– Я, конечно, буду смеяться, потом. Когда ты мне расскажешь подробнее. Рассказывай, интриганка! – я уселась поудобней и приготовилась слушать.

– Ну слушай, писательница! – подмигнула мне Ирма и начала рассказ о своей теории. – Но я могу ошибаться в деталях, если что – поправишь.

Когда ты пишешь книгу, всё начинается с идеи, сюжета. Какие-то наброски, разрозненные фрагменты и детали. Как в мастерской скульптора. Собрав достаточно материала, ты делаешь эскизы и заготовки. Только не в мраморе или на холсте, а на бумаге. Создаёшь скульптуру или картину текстом.

Потом читаешь написанное, прислушиваешься к звучанию текста, пробуешь на вкус. Отсекаешь лишнее, добавляешь детали и краски, доводя до совершенства. Когда общая картина готова, ты прописываешь последние штрихи и оставляешь рукопись полежать. Чтобы все герои, миры и события привыкли друг к другу.

Через некоторое время ты перечитываешь ещё раз, шлифуешь шероховатости и вдыхаешь жизнь в свою книгу. И она становится яркой, объёмной и живой. Так же, как Пигмалион вдохнул жизнь в свою мраморную Галатею. Похоже?

– Д-а-а-а, – протянула я, ещё пребывая под впечатлением. – Очень похоже, сестрёнка, спасибо! Правда, я далеко не Жером, но есть к чему стремиться. И есть о чём подумать. И написать.

Вот так я в очередной раз убедилась, что идеи и вдохновение можно черпать в совершенно неожиданных местах. Главное – включать своё воображение. И не бояться его реализовывать. Интересно, что ещё придумает моя творческая сестричка?

(Зарисовка с картины Жан-Леона Жерома «Пигмалион и Галатея», 1890 г., масло, академизм).

Глава 2. Необычный завтрак

Утро началось весело. Проснулась оттого, что кто-то тычется мне в лицо мокрым носом с радостным повизгиванием. Спросонья не поняла, что происходит. Но вспомнила, что я в гостях у сестры и мокроносое создание – её собачка непонятной породы. То ли тойтерьер, то ли болонка. Сестра моя, Ирма, нрава покладистого и весёлого, и питомицу выбрала себе под стать.

Я привела себя в порядок и вышла к завтраку. Но не тут-то было! Завтраком и не пахло. Зато по квартире разносился аромат духов Ирмы – свежий, как летнее утро и нежный, как запах полевых цветов.

– Санна, собирайся быстрее, мы идём на завтрак в ресторан. Меня пригласил Жак. Там сегодня будут интересные люди, хочу с ними познакомиться.

– Ирма-а-а, – протянула я, – ну надо заранее предупреждать! Я же не готова совсем к таким приключениям!

– Сестрёнка, ты в любом наряде красотка. Отказ не принимается, через 10 минут выезжаем.

Да, такая у меня сестра: любит командовать. Поэтому я собралась быстро, как могла. Как ни странно, но, взглянув на себя в зеркало, я себе понравилась. Жёлтая шляпка выгодно подчёркивала румянец на моём лице и рыжие локоны, предмет моей гордости.

Завтрак в ресторане для меня не был в новинку, у Ирмы довольно часто случались такие вылазки по утрам. И, быстро перехватив пару канапе с сыром и виноградом (есть я не очень хотела), я устроилась поудобней и занялась своим любимым делом: стала наблюдать.

Сестра быстро влилась в компанию, ей даже вина пить не нужно было. Да и с Ли́ззи (так зовут её собаку) скучать не приходилось. Я знала, что Ирма нарочно брала свою собачку на такие встречи. С одной стороны, можно привлечь внимание, а с другой – сослаться на занятость, если вдруг кто-то будет слишком назойливым. Во втором случае это выглядело примерно так: «Ах, простите, я не могу оставить без внимания своего пёсика!», подкрепляя это честным взглядом голубых глаз.

Я уже определила, кто сегодня будет её новой жертвой: улыбчивый парень за столиком напротив. Довольно симпатичный, с хорошей фигурой, но, как мне показалось, сестру он не впечатлил совершенно. Уж я-то знала, что Ирму можно скорее привлечь острым умом, нежели накачанными мускулами или смазливым лицом.

Вообще, публика за завтраком собралась разношёрстная. Было шумно, но я не прислушивалась, часто всё понятно без слов. Достаточно внимательно посмотреть, чем я и занималась. Эмоции и настроение читались, как открытая книга.

Вот за столиком моей сестры кавалер что-то негромко говорит даме в кокетливой белой шляпке. Видно, что дамочка колеблется, принять его ухаживания или нет. За столиком рядом – просто разговор о природе и погоде под лёгкое вино. А за спиной – двое мужчин (один из них – Жак, приятель сестры) беседуют на какие-то непонятные для меня темы: котировки, снасти, каботаж. Бррр…

Чуть поодаль от всей компании – печальная дама в чёрном. Её дружески поддерживают двое мужчин. Наверное, недавно у неё случилось горе. Я невольно прислушалась. Да, так и есть: умер её дядюшка, оставив вместо наследства одни долги. Даже я растерялась, не зная, что печальней. Сама была в похожей ситуации. Даже вспоминать жутко.

Напротив меня стоял высокий, статный бородач. Хотя у него довольно выдающаяся фактура, я не сразу обратила на него внимание. Кроме его стати и заинтересоваться было нечем, если честно. А я люблю живые эмоции, житейские истории. Как губка, впитываю это и потом пишу свои книги.

Спасибо сестре, утро удалось. Интересно, куда в следующий раз мы с ней пойдём?

(Зарисовка с картины Пьера Огюста Ренуара «Завтрак гребцов», 1880 – 1881 г.г., масляные краски, импрессионизм, модернизм в изобразительном искусстве).

Глава 3. Путешествие в Иллирию

У моей сестры случился неудачный роман, и она впала в меланхолию. Даже верная собачка неизвестной породы, Лиззи, не могла отвлечь Ирму от переживаний.

Но я знаю отличное средство от меланхолии и прочих расстройств. Это путешествия. Ничто так не отвлекает от грустных мыслей, как дорога, новые места и незнакомая речь. Особенно последняя – самый сильный стимул собраться и заставить мозг думать не о том, «Какой он козёл!», а о том, как бы не попасть в какую-нибудь неприятность.

У меня есть целая теория, в какую страну в каком случае ехать. Зависит от настроения по шкале от одного до десяти (от лёгкого расстройства до глубокой драмы), которую я тоже сама придумала. Мы, писатели, такие: можем придумать всё и даже больше.

В этот раз состояние сестры я оценила на семёрку, поэтому нужно было такое место, где комфорт сочетается с дико красивой природой и следами древней истории. И я выбрала Балканы, побережье Адриатического моря. Где, по преданиям, была когда-то сказочная Иллирия. Ирме было безразлично, куда ехать, она была согласна на всё.

И вот мы прибыли на место. Отель был относительно современным. Но выглядел так, как будто был построен при царе Агро́не, умершем почти за два века до нашей эры. «Тем лучше, для Ирмы будет квест – как выжить в таких условиях», – удовлетворённо подумала я, увидев это «великолепие». Да и вообще: кто приезжает на курорт, чтобы сидеть в отеле?

Да, я люблю посещать различные интересные места, знакомиться с разными людьми. Правда, иногда не обходится без приключений, но тем веселее. Моё богатое воображение всегда помогает мне даже в простом увидеть необычное.

В первый же вечер я пошла гулять по побережью, оставив сестру вдвоём с Лиззи, обживаться в отеле. Уже стемнело, и вид был завораживающий. Море, в штиль такое живое и трепетное, разговаривало со мной, еле слышно шепча́ волнами. Ласково прикасалось к моим босым ногам, когда я подошла к кромке воды. Я обожаю море. Просто стоять на берегу и вдыхать, слушать его истории и мыслями улетать в прошлое.

Полная луна, похожая на золотую монету, проложила дорожку ко мне, приглашая в путешествие мою фантазию. И я полетела по волнам почти на 300 лет назад, в загадочную Иллирию…

И очутилась на набережной. Так же светила полная луна, на море штиль. Я в новом красном платье, пришла на свидание с Га́рди. Не могу сказать, что я влюблена в юношу, просто захотела с ним проститься, чтобы он не затаил на меня обиду. Завтра мой поклонник уплывёт искать лучшей доли на большом корабле, который прибыл в нашу крепость три дня назад.

Матросы почти сутки дебоширили в тавернах и других заведениях. Но местные жители не роптали: такие разгулы приносили хорошие деньги, что случалось нечасто в последнее время.

Га́рди рассказывал, как он вернётся за мной, заработав кучу денег и мы будем жить долго и сча́стливо. Хотя мне хотелось сказать, что я устала, хочу домой и вообще, он выбрал неудачное место для свидания. Но я слушала и согласно кивала. Зачем расстраивать напоследок доброго юношу? По крайней мере, я всегда могу сослаться на дела, чтобы не давать повода сплетням: здесь я часто встречалась с нашим приказчиком.

Местечко было на самом деле то ещё! Рядом с нами рыбаки ловили рыбу, тут же разделывали улов, готовили еду и болтали, не обращая на нас внимания. Мы с Га́рди были для них частью колонны, к которой я прислонилась: за день набегалась, хотелось немного передохну́ть. Чуть поодаль в лодку грузили бочонки и амфоры с вином. Наверное, на тот большой корабль.

В какой-то момент я перестала слышать Га́рди и погрузилась в звуки и запахи пристани. Слегка солоноватый и свежий запах моря, который не могли перебить даже зловоние рыбных отходов и гниющих у берега водорослей. Мерный стук уключин уплывающей лодки. Дым костра и готовящейся на нём простой, но вкусной еды. Тихий плеск волн о ступени пристани. Разговоры и смех рыбаков, перемежающиеся криками и руганью. Негромкий скрип такелажа окутанного тайной красавца-корабля у стен крепости, на котором завтра уплывёт Га́рди.

И надо всем этим – полная луна, наше ночное солнце. Когда я смотрела на неё, мне казалось, что она пьёт из моря, собирая в лунную дорожку отблески дня…

Я так глубоко погрузилась в свои фантазии, что не заметила прихода Ирмы. Она была одна, подошла неслышно, накинула мне на плечи невесомую шаль и прошептала:

– Красиво…

– Да, – так же тихо ответила я, благодарно улыбнувшись сестре и… морю.

(Зарисовка с картины Клода Жозефа Верне «Вид в окрестностях Читта Нуова в Иллирии при лунном освещении», 1761 г., холст, масло, реализм).

Глава 4. Как создаются миры

Мой отпуск закончен и нужно приступать к работе. Каждый такой переход от праздности к активности для меня своеобразный стресс. Наверняка я не одна такая.

Но новая книга уже давно живёт в моей голове и ждёт, когда я её напишу. Главные герои уже созданы, и я их «вижу». Я знаю, с чего начнётся книга, но не знаю, чем закончится. Да-да, герои моих книг живут собственной жизнью, не всегда считаясь с задумкой автора. Но я уже научилась с ними договариваться.

Вот что у меня вызывает настоящую панику, так это создание миров, в которых живут герои. Можно было написать, что они живут в Москве, которую я хорошо знаю. Но они там жить не хотят. Потому что очень сложно будет вписать в интерьеры Москва-Сити какого-нибудь дракона или оборотня. Или рыцаря в латах на коне. Ну, с ведьмами и принцессами попроще – они живут в любом мире неплохо. Главное, зелья не перепутать.

И вот в таком настроении я сидела и листала прошлогодние иллюстрированные журналы. От обилия глянцевых красоток и их красавцев, а также предложений райских уголков и роскошных дворцов, зарябило в глазах. Я уже собиралась оставить это бестолковое занятие и отправиться гулять по городу. Но неожиданно взгляд зацепился за фото, выпадающее из общего слащавого контента.

На фото была какая-то абстракция, сильно напоминающая мои рисунки в нежном детсадовском возрасте. Я прекрасно вписывала свои художества в папины чертежи, вызывая его праведный гнев.

Первой мыслью было: «Это точно попало сюда по ошибке». Но я же девушка неглупая, поэтому меня посетила вторая, разумная мысль. И я прочла описание картинки. Оказалось, что это обзор выставки известного художника Василия Кандинского.

Несмотря на то, что я когда-то была юной художницей (папины чертежи, помните?), с живописью отношения у меня были сложные. Я никогда не могла отличить абстракционизм от импрессионизма, а примитивизм от сюрреализма. Для меня предметы искусства делились на три категории: нравится, не нравится и сойдёт.

Картина на фото не относилась ни к одной из привычных мне категорий. Она была непонятной и странной. Не могу сказать, что я ранее не видела подобных произведений искусства. Но в такие моменты я чувствовала себя ущербной. Потому что я знала: есть люди, которым всё понятно, и они этим восхищаются.

В общем, я переживала когнитивный диссонанс, всматриваясь в картину с экзотическим названием «Поперечная линия». И с надеждой ожидала, что мой художественный вкус вдруг проснётся, я восхищённо заохаю и закачу глаза в высококультурном экстазе. Но этого чуда не произошло.

Зато произошло другое чудо! Я увидела в этой абракадабре «мой» мир, который так безуспешно пыталась создать для моих новых героев. Это было похоже на рассыпанные по столу пазлы, которые нужно сложить в красивую картинку. И я начала «складывать», удобно устроившись за рабочим столом с альбомом и карандашами.

«Та-а-а-к, эта сфера – земля, а вот там вверху – солнце. Вот эти линии скруглить, добавить зелени. А из этого получатся летающие острова с красивыми за́мками. Из тех точек сделаем диковинных животных. А это – извилистая река…» От усердия я даже слегка высунула кончик языка и водила им, дублируя движения руки. Я закончила набросок и решила дать ему «полежать», привыкнуть к своей красоте.

И ушла пить кофе. Но, кроме бодрящего ароматного напитка, мне нужно было с кем-нибудь поделиться своим открытием. Мой самый преданный слушатель и фанат – моя сестра Ирма, и я позвонила ей. Внимательно выслушав меня, она с улыбкой в голосе сказала, что я её герой, она всегда верила и верит в меня. Выросшие в тот же момент крылья унесли меня к рабочему столу и я, попрощавшись с сестрой, продолжила работу.

Через несколько часов «мой» мир был готов. Парящий в воздухе огромный остров, покрытый зеленью и диковинными растениями, окружённый лазурной атмосферой. Древний город устремился в небо островерхими башнями и башенками, на шпилях которых развивались крепостные флаги. В небе пари́ли птицы, драконы и летательные аппараты, созданные лучшими магами королевства. И было в этом мире так безмятежно…

Надеюсь, главным героям понравится. Я решила к ним «подлизаться»: дорисовала защитный купол – красивые цветы. Похулиганила, в общем.

Вот так неожиданно я открыла для себя новый способ создания миров. Ночью мне снился созданный мной мир, в котором не спеша обживались главные герои моей новой книги.

(Зарисовка с картины Василия Кандинского «Поперечная линия», 1923 г., масло, модернизм, абстрактное искусство). Иллюстрация создана автором при помощи нейросети.

Глава 5. Вчера. Сегодня. Завтра

Был обычный день, ничто, как говорится, не предвещало. Я недавно закончила новую книгу и теперь отдыхала. Отдых у меня был странный: я решила навести порядок в своих книжных шкафах. Ну а что, смена вида деятельности тоже отдых. Так говорила моя мудрая бабушка.

А ещё моя бабушка говорила: «Когда разбираешь всякий хлам, главное – не начать его рассматривать». Но кто же слушал умудрённую жизненным опытом и сотнями прочитанных книг женщину? Вернее, я слушала, но часто делала по-своему. Как и в этот раз.

Пока разбирала коробку с моими блокнотами и тетрадями, куда я записывала разные умные мысли лет с пятнадцати, позвонила сестра. С ней разговоров на пять минут у нас не получалось. Поэтому, прижав трубку к уху, я продолжила листать блокнот с надписью на обложке «17 лет» и какими-то нарисованными сердечками и розочками.

Как раз в тот год на меня нагрянула первая серьёзная любовь и я как-то сразу повзрослела, став не по годам мудрой и рассудительной. Правда, сердечки и розочки говорили об обратном.

Мы дружно смеялись или бурно обсуждали некоторые записи, которые я периодически зачитывала Ирме. Пока не долистала до страницы, где моим крупным каллиграфическим почерком было написано: «Мы живём одновременно в трёх временны́х измерениях. В настоящем: это то, что мы переживаем здесь и сейчас. В прошлом: это наша память, совершённые нами поступки, встречи и потери. В будущем: это наши надежды, чаяния и планы на жизнь».

И я замолчала задумавшись. Бывает со мной такое, когда настигает какая-то мысль и всё, «Доктор, мы её теряем!»

– Санна! – обеспокоенно позвала Ирма. – С тобой всё в порядке?

– Д-д-да, – вернулась в разговор я. – Просто задумалась.

– Санюша, ты меня так не пугай. Нашла что-то интересное? – в голосе сестры беспокойство сменилось любопытством.

– Мне кажется, да. Я пойду, а?

– Конечно, сестрёнка! От Лиззи тебе привет! Целую!

Я уже поняла, что на сегодня разбор хлама закончен (надо было бабушку слушать). Быстро убрала всё обратно в шкаф, оставив только свой «семнадцатилетний» блокнот. И уселась в старое удобное кресло, в котором мне особенно хорошо думалось. Ещё несколько раз перечитала привлёкшую моё внимание запись, и…

Моя фантазия снова унесла меня далеко отсюда.

Берег моря, лунная летняя ночь и танцующие пары. Я в шикарном красном платье (всё-таки красный – мой любимый цвет) танцую с молодым мужчиной, страстно обнимающим меня. Он мне не знаком, но я чувствую, что всё ещё впереди.

И вижу своё светлое будущее. Вот оно, почти рядом, на расстоянии вытянутой руки. Улыбчивая девушка в белоснежном платье, как символ чистого листа: что захочу, то и напишу. Тянется к прекрасному цветку. Я уверена, что это – цветок любви. И я в предвкушении этого прекрасного чувства.

Танец продолжается, оборот и… С другой стороны – моё прошлое. Грустная женщина в чёрном, как ночь, платье. С гримасой ревности и сожаления – у неё уже всё было. Смотрю на неё с благодарностью: она многому научила меня и подарила множество радостных моментов в жизни.

Я танцую, кружась с моим кавалером. Беленькая девушка становится всё радостней. А грустная дама – печальней. И в какой-то момент я перестаю их замечать, полностью отдавшись настоящему: танцу, жизни, предстоящей любви…

(Зарисовка с картины Эдварда Мунка «Танец жизни», 1899 – 1900 г.г., масло, импрессионизм).

Глава 6. Однажды зимним вечером

Есть у меня заказ на цикл статей о музеях российской глубинки. Не удивляйтесь, это ещё кого-то интересует, как выяснилось. В одном музее, где я была буквально пару месяцев назад, перед Новым годом, обновили экспозицию. И меня откомандировали за подробностями.

Ехала я туда радостная, в предвкушении новых материалов и впечатлений. И ещё в ожидании встречи со смотрителем музея, Викентием Николаевичем – кладезем историй и очень интересным человеком. Мы познакомились в прошлый мой приезд, и я много времени провела в его компании, узнав немало нового и интересного.

На первый взгляд он показался каким-то бесцветным: лысина почти до затылка, длинный нос, старенький, но опрятный костюм неопределённого цвета, очки в тонкой оправе. «Умру от скуки», – подумала я во время нашего знакомства.

Но, к счастью, ошиблась. Когда Викентий Николаевич начал знакомить меня с экспозицией и рассказывать историю чуть ли не каждой вещи, он удивительно преобразился. Голос зазвенел, плечи расправились, глаза заблестели и создавалось впечатление, что он стал выше ростом. Было настолько интересно его слушать, что время летело незаметно.

Я быстро справилась с редакционным заданием, набрала материала даже больше, чем хотела. И оставшиеся два дня гуляла по городу, фотографировала узкие кривые улочки старого города, заходила согреться и перекусить в небольшие уютные кафе.

Накануне отъезда Викентий Николаевич пригласил меня в гости, по-старомодному слегка учтиво поклонившись.

– Санна, я Вас приглашаю в гости. Не переживайте, я старый человек, и Вам ничего не грозит. Просто выпьем чаю, посидим по-домашнему. Прошу, не отказывайте мне.

– Но, – я от неожиданности замялась, – неудобно. Что скажет ваша семья?

– Я живу один, с кошкой. И Вы никого не стесните. Наверняка Вам надоела наша промозглая гостиница. Я испеку пирог к Вашему приходу. Жду в семь.

Не смогла я отказаться от такой возможности. И дело было не в чае и пироге. Просто я обожаю общаться с разными людьми. А с теми, кто мне интересен – тем более. Поэтому в назначенный час я, с коробкой печенья в красивом пакете из местной кондитерской, звонила в дверь Викентия Николаевича. Я не знала, с чем ещё ходят на чай к пожилому одинокому мужчине. Поэтому выбрала нечто нейтральное.

Викентий Николаевич встретил меня в прихожей. На нём был тот же неопределённого цвета костюм. Меня это приятно удивило: «Как интеллигентно. Пусть в стареньком, но в костюме, а не в растянутых трениках». За ним следом вышла кошка такого же неустановленного цвета, как и одежда хозяина. Она настороженно посмотрела на меня и, когда я разделась, подошла знакомиться. Судя по всему, я ей понравилась: котейка стала тереться о мои ноги, довольно урча. А потом посмотрела на хозяина и взгляд её выражал что-то похожее на «Можно поить ча́ем».

Пока Викентий Николаевич хлопотал, накрывая на стол в гостиной (мне категорически запретил ему помогать), я осмотрелась. Наверное, неопределённые цвета всех оттенков коричневого были у хозяина дома в приоритете. Это навевало бы скуку, если бы не книжные шкафы до самого (довольно высокого) потолка во всю стену, плотно заполненные книгами.