- -
- 100%
- +
С неба снова сыпал мелкий снежок. Князь задумчиво посмотрел на небо, а потом обернулся.
– Знаете, Войт, подготовьте завтра и карету, и сани. На всякий случай.
Кравчий кивнул князю и остался у кареты, привязав своего гнедого сзади, а сам уселся к кучеру и достал трубку.
– Пойдём, Амалия, – князь повёл меня вперёд по каменистой тропинке среди высоких елей. В лесу снега почти не было, только опавшая хвоя и редкие камни. Князь вёл меня заботливо, стараясь не идти слишком быстро, да только я тогда не обращала внимания. В голове с диким скрежетом вращались шестерёнки, собирая из беспечного «это наверное сон» жуткую мысль «а что мне делать, если это реальность?».
И с этой мыслью не до любования красотами, как вчера. И не до того, как хорош неизвестный мне князь. Легко возмущаться тем, что на меня не обратил внимание незнакомый мужик, если считать, что всё вокруг сон. Или что тебя зовут другим именем. Но что, если это реальность?
Я втянула воздух полной грудью. Свежесть хвойного леса смешивалась с ароматом кедра и сандала, что исходил из князя. От моего платья шёл лёгкий запах каких-то цветов. А ведь во сне запахи не чувствуют!
И холод, и тепло, и усталость…Ничего не должно быть таким ярким. И я дважды почти упала, но так и не проснулась.
Чёрт.
– Это реальность, – грустно произнесла я.
В этот момент мы остановились около замёрзшего причудливыми сосульками водопада.
– Да, это – наша с тобой реальность, Амалия. Дай мне руку, дорогая.
Меня уже трясло от сочетания этого нежного тона и дикого безразличия, что чувствовалось в нём. Будто он тысячу раз ходил сюда со своей невестой, будто вообще ничего необычного не происходит, будто всё это ерунда полная. С таким лицом старый ректор толкает первокурсникам речь на первое сентября, вежливо, но по сути безразлично.
Князь тем временем улыбнулся и покачал головой. А потом сам взял меня за руку, ту, где мягко светился розовый турмалин. Провёл пальцами по моей ладони, вычертив замысловатый узор и лишив дыхания от внезапного чувства, а потом положил свою руку поверх моей, так что камни на запястье соприкоснулись.
От нас снова расходилась волнами магия и тепло. Хотя в голове у меня творилась лютая дичь, я понимала, что где-то позже непременно устрою истерику.
Треснул лёд и потоком зашумела вода, обдавая нас ледяными брызгами. Впрочем, даже вода не была так холодна, как мужчина передо мной. Вода хотя бы не пряталась за вежливостью.
Нет уж, как бы красиво ни было, такую свадьбу я не стала бы себе придумывать никогда.
И в снах смотреть бы не стала.
4. Холодный водопад
Князь повел меня не той тропой, что мы пришли. Мы шагали по высокому берегу узкой горной реки, где лед разбивался потоком воды, я старалась не поскользнуться. Дико не хотелось упасть, а еще больше не хотелось, чтоб меня подхватывал Алеш Олдрич. Он шикарный, сердечко ёкает и дрожит, не мужик – мечта. Но у меня вопрос: он вообще настоящий? Живой? Около небольшого озерца мужчина остановился. Журчала вода, от нее поднимался пар.
– Ты не устала, Амалия?
Странное дело, мы немного прошли – до универа я дальше ходила, но усталость ощущалась такая, будто из меня силы утекли с потоком воды. Может, виной тому то, что я до сих пор пыталась осмыслить окружающую реальность?
Князь легко подхватил меня на руки и зашагал сквозь лес.
– Сегодня ритуал закончен. Нас ждет лишь торжественный ужин в замке. Все будет хорошо.
– Врешь… – тихо пробормотала я, но он, кажется, решил, что я зову его по имени. Хотелось свернуться в клубочек и разреветься, но попробуй это сделать в длинном платье на руках у мужика! Как могла, старалась к нему не прижиматься. В карете мы оба молчали. Я думала о том, что надо бы спросить у Войта, он, кажется, из всех тут самый нормальный. Потому что князь на все мои слова отвечает это свое «дорогая Амалия».
Но когда мы вернулись, в огромном зале был уже накрыт пир, и, кажется, ждали только нас. Белый стол укрыт зеленой скатертью, на мраморном полу зеленые ковры. Белая фарфоровая посуда с зеленым узором. Около каждого гостя – хрустальная вазочка.
Алеш расстегнул и снял с моей шеи ожерелье, и едва он взял его в руку, как она стало горстью отдельных маленькмх цветов.
– Невеста Гор дает каждому гостю по цветку из рук князя, – прошептал сзади Войт. Я уже устала от ритуалов, смысла которых не понимала. Тем более более что все вели себя так, будто я, как нанятая актриса, должна было все выполнять без вопросов.
– Войт, можно вас спросить…, – начала я, но он ушел на свое место, уважительно кивнув и ничего не говоря.
Что-то во взглядах людей не давало мне закатить истерику, убежать, потребовать объяснений немедленно – в общем, повести себя так, как мне хотелось. Наверное, дело было в том, что они смотрели на меня как на чудо. Так я смотрела на родителей в детстве перед тем, как найти подарок под елкой. С ожиданием волшебства, с надеждой на то, что вот сейчас все будет не просто хорошо, а чудесно. Я брала маленький цветок турмалина из рук князя, и протягивала его к каждому гостю. Те кивали, благодарили, и подносили цветочек к хрустальной вазочке. У цветка тут же появлялся витой стебель из белого золота и листья с вставками из малахита. В итоге у князя в руках остался только один цветок, и он снова стал подвеской на цепочке.
Мы сели во главе стола. Я – слева от князя, Войт по правую руку. За спиной встали Симона и Даянка. Дальше сидела женщина с площади в изумрудной мантии с пощади. Всего было девять человек с каждой стороны стола, и в конце правой стороны, было пустое место. Когда я дарила цветы, то не обратила внимания, князь просто провел меня мимо.
Гости по очереди, начиная с женщины с церемонии, вставали и поздравляли Князя Алеша и Амалию, желали всем счастья, поздравляли друг друга, хвастались своими успехами за год…
Еду на столе то и дело обновляли блюда, приносили нежное мясо, тушеное с овощами, нарезки сыров, фрукты, сладости, вина…
Словно я попала на чужой семейный праздник. Кто-то время от времени подходил к нам с князем, и еще раз говорил, как он рад Новой Зимней Свадьбе.
– Улыбайтесь, княжна Иона-Амалия, – тихо произнесла Симона. В отражении хрустального бокала я вправду выглядела печально.
– А вы почему не за столом, девочки?
– Прислуга гуляет на кухне, – шепотом ответила мне она, – на саму Зимнюю Свадьбу попасть – большая честь.
– Но там же есть пустой стул, вы могли бы сесть и поесть по очереди.
– Это место деда Матея, но он…
– Дорогая Амалия, позвольте пригласить вас на танец, – Князь встал и протянул мне руку. Я нервно принялась вспоминать вальс, которому меня учили к школьному выпускному три года назад.
Музыка была плавной и очень красивой, похожей на перезвон колокольчиков, князь держал меня крепко, и плавно вел. В невероятно красивом замке, в невероятно красивом мире, в танце с мужчиной мечты, на идеальном уютном празднике – почему, почему я чувствую себя лишней? В груди чувство восхищения билось с болью и пониманием того, что, я, по сути, действительно лишняя. И вся их доброта – не для меня. Я какая-то очередная невеста Амалия, которая нужна им для праздника лишь номинально, как елка на Новый Год.
А ведь мне так хотелось… Князь все еще кружил меня в танце,а на глазах навернулись слезы. Я вспомнила, как и в лесу, реальность – ту, где я разревелась внезапно для себя над подвеской с маленькой капелькой турмалина, которая напомнила мне подарок отца матери перед аварией… Перед Новым годом четыре года назад, когда родители были живы, и зимнее торжество для меня еще был радостью… Я ревела над маленькой розовой каменной капелькой и мечтала о том, что снова почувствовать не лишней на празднике. Вообще почувствовать праздник.
Но нет… даже в этом идеальном мире снов, я – лишняя.
Я отпустила князя и отступила на шаг назад, прижав руки к груди. Можно я убегу обратно, в реальность, где хотя бы понятно что делать? Можно я… У меня закружилась голова, и князь снова подхватил меня. Кто-то из-за стола аплодировал, видимо, почитал все это за красивую фигуру танца.
Музыка закончилась, князь поклонился, поблагодарил всех, предложил праздновать дальше, и повел меня под руку в комнату, снова усадил на кровать.
– Ты как-то быстро устаешь, Амалия. Всего второй день идет. Набирайся сил, дорогая.
Он вышел, запустив Симону с Даянкой.
– Ну как вы, Иона-Амалия?
– Не положено так княжну звать, – пробормотала Даяна. – Не положено, Симка. Нам велено только помочь ей раздеться и идти.
– Ой, если хочешь, на празднике погулять, так и скажи! Иди на кухню, я сама справлюсь!
Та тут же заулыбалась.
– Правда? Точно справишься? Но по правилам не положено ведь.
Симона усмехнулась.
– Даянка, по правилам не сказано, что мы вдвоем должны быть. Иди, а я княжной останусь.
Младшенькая тут же убежала. Симона принялась снимать с меня сапожки.
– Вы простите ее, княжна. Даянка хорошая, просто хочет чтоб по правилам все было, но погулять тоже хочет. Мечтает однажды стать Тейтаной. Сейчас я помогу вам платье снять, отведу в купаленку и вам полегчает. Ну, говорят, что должно полегчать.
У меня действительно не было сил, наверное, все уходили на то, чтоб не разреветься. Усталость дикая, словно я не гуляла и сидела на празднике, а целый день училась и работала. Симона продолжала что-то щебетать про свою сестру, пока расшнуровывала и снимала платье, приносила тапочки и мягкий халат
Когда она провела меня в купальню и я занырнула с головой в теплую воду, а потом вынырнула, мне действительно стало лучше. Пока я нежилась, Симона сидела рядом.
– А ты не хочешь искупаться? – спросила я девочку.
– Нет, это только для вас с князем купальни. А эта – только для вас, госпожа Иона-Амалия. Видите розовый камень?
Действительно, сейчас я заметила, что края купален отделаны камнями разного цвета. Моя была отделана розовым.
– А что остальные купальни, Симона?
– Где белые и светлые камни – вода освежает и лечит. Вам вечером непременно надо в розовую купаленку тут. Где желтые и красные камни…. – Симона покраснела, – Тейтана говорит, что они для взрослых, нам туда нельзя. А зеленые и черные – только для князя, туда вам даже подходить и паром дышать не след.
У меня появились силы, и возвращалось спокойствие, здравый смысл и желание выяснить где я, что происходит и почему. Откуда вылезла из меня усталая эмоциональная дурочка час назад – неизвестно.
– Симона… а почему Амалия у вас каждый год новая? Да ты говори, я никому не скажу.
– Хорошо, госпожа Иона-Амалия, – я смирилась с тем, то она коверкает мое имя на местный манер, но все же перебила ее:
– Хотя бы когда мы одни, зови меня Инна? Без Амалии?
– Хорошо, госпожа Иона-А… Хорошо, госпожа Иона.
Почему-то так было спокойней, будто я – это я.
– Так что с Амалией, Симона?
– Ну… Каждый год, после трех холодных ночей, когда опадает каменный цветок на площади, когда замерзает водопад жизни, когда солнце встает только к обеду и тут же уходит за горизонт, после этого, Князь играет Зимнюю Свадьбу с Амалией. Княжна всегда красива, всегда счастлива. Пока князь вместе с княжной, Горный край благоденствует. Год рождается на Зимней Свадьбе, и так было всегда.
– Всегда?
Симона пожала плечами.
– Князь бессмертен. А Амалию расстраивать нельзя. Обычно она ничего не спрашивает, делает как говорят, улыбается, соглашается, живет радостно и счастливо. Но каждый год прислуживают новые ученицы Тейтаны, так что я знаю лишь то, что говорят другие.
В голове крутилось рефреном «Амалия каждый год новая» и «Будет жаль ломать…», то, что я слышала в начале у деда Матея…и на то, что не обратила внимания, считая происходящее сном.
Мне показалось, что я не в теплом бассейне, а стою под тем ледяным водопадом, только он не оживает, не течет от прикосновения, а захватывает тело льдом.
***
Вопреки сковавшей меня тревоге, я согрелась в купальне, и, когда вернулась в комнату, уснула сразу же. А ведь хотелось еще порасспрашивать Симону…
Мне снился заснеженный каменный амок, путанные коридоры и подземелья, и в одном из них – огромное зеркало, покрытому изморозью. Я стираю рукавом снежные узоры и в отражении на меня смотрит совсем другая девушка – черноволосая красавица…грустная.
– Амалия… раздвинь ножки… улыбнись… – Меня разбудил запах алкоголя и ощущение чужих рук на бедрах. Какого черта! Я дернула коленом, и, кажется, попала в нос Штефану, который склонился надо мной. Он заорал о боли. Я вскочила с кровати и закричала:
– Ты охренел?
В общем-то в такой ситуации манеры у меня были студенческие, и он вправду изрядно удивился, и повторил тоже самое:
– Амалия должна слушаться! Ложись, раздвинь ножки и улыбайся!
– Пошел к черту! Я не Амалия, и свадьба была у меня с князем, а не с тобой!
Он продолжал гнуть свое:
– Но ты должна слушаться!
– Ничего я не должна, – зло прошипела я. Вот откуда такие беруться? Пьяные, с липкими руками и диким самомнением.
– Все Амалии не против, князю-то все равно – Штефан словно убеждал сам себя и потянулся ко мне с намерением поцеловать. Я не выдержала и с размаху влепила ему таки знатную пощечину. Он, несмотря на рост, аж пошатнулся. Но не отступил, попытался схватить за плечи, но от гардеробной раздался голос:
– Князю не все равно, Штефан.
5. Снежные дороги
Алеш Олдрич
Мастер Матей говорит, что терпеть не может зиму, потому и не приходит на праздник. Но больше меня ненавидеть зиму попросту невозможно.
Сделка с Матерью Гор дала вечную жизнь мне, моему учителю Матею и его внуку Штефану. Но то, что сначала было благословением, быстро стало проклятьем.
Залогом счастья и процветания был мой союз с княжной Амалией, прекрасной дочерью Гор, с которой мы были влюблены друг в друга до безумия. Мать Гор думала, что, зачаровав наш союз и передав мне силу, она защитит свою дочь, но вышло иначе. Дарованная ею власть над горами соединилась с моими родными нехитрыми способностями зачаровывать живое в камень. Только раньше у меня выходило только цветы каменные создавать, а после ритуала сила получила такой размах, что теперь отравляла ту, с кем я связал жизнь и хотел вечного счастья. Амалия… Нашего упорства хватило на семь лет, и даже сама Мать Гор не смогла отменить своё вечное «благословение». Как не смогла отменить и то, что мир в горах связан с ритуалами Свадьбы.
Она-то хотела, чтоб я был вечно женат на её девочке. Мы с Амалией хотели того же и легко согласились. Никому не пришло в голову, что Амалия станет камнем. После её смерти я сходил с ума и горы вместе со мной. Остановить обвалы, землетрясения и разливы рек не мог никто.
И только Мастер Матей придумал, как справиться с проклятьем.
Но… каждый год видеть в идеально воссозданной им из камня Амалии только тень и отражение, лишь носительницу благословения «чтоб всё было хорошо», лишь милую оболочку, в которой на время поселяется душа горных ветров.
Послушная, добрая, милая. Идеальная княжна Северных Гор, которая с улыбкой проходит все ритуалы свадьбы, не думая и не вникая, просто соглашаясь. Которая в течение года будет медленно увядать под действием моей магии, как бы я ни старался погасить силу в чёрных купальнях. Увядать, но до конца улыбаться улыбкой ветра. Моя дорогая Амалия, с которой я уже никогда не встречусь вновь, но обязан играть свадьбу каждый год.
Впервые за долгое время в соседней комнате раздался шум.
Спальни соединялись через гардеробную комнату, и я в кои-то веки прошёл через двери и услышал:
– Пошёл к чёрту! Я не Амалия, и свадьба была у меня с князем, а не с тобой!
И дальше:
– Все Амалии не против, князю-то всё равно…
Я сжал кулаки. Даже если невеста уже давно лишь символ, а не живой человек… Я бы убил Штефа, но это невозможно. Слова вырвались сами собой:
– Князю не всё равно. Пошёл вон, Штефан.
Мне не всё равно. Портной, попятился, выскочил из спальни до того, как я припечатал бы его в стену. Амалия проводила его взглядом, а потом вдруг осела на пол и разревелась в голос. Я замер от неожиданности.
Никогда не мог смотреть на её слёзы.
– Не плачь, дорогая Амалия.
От моих слов девушка разревелась ещё сильнее и отчаяннее. Потом вдруг остановилась, вытерла слёзы кулачками, посмотрела мне прямо в глаза и повторила то, что я не ждал услышать:
– Я не Амалия, князь.
Иона
Я безумно испугалась – как испугалась бы любая девушка. Да, готова была вломить хаму по яйцами и заорать ещё громче. Но где гарантии, что меня бы услышали? Что пришли бы спасать? Ведь князю, как сказал Штефан, всё равно… Я для него просто кукла, как те, что сжигают на Масленицу. Пых – и нет зимы.
Вот кто я в этом мире.
Ужасно чувствовать свою беспомощность, потому что каким бы противным Штефан ни был, но он взрослый мужик выше и сильнее меня. И судя по всему, кроме пошива платьев, секс с безотказной невестой для него тоже дело привычное. Обычные девушки такому хмырю точно не дают. И если бы не князь… Меня передёрнуло. Слёзы текли сами. А потом мужчина этим своим волшебным голосом попытался меня утешить.
– Не плачь, дорогая Амалия.
И мне стало вдвойне обидно, что он утешал не меня. А эту свою ежегодную куклу, которую расстраивать нельзя, потому магия и какая-то фигня с горами. До меня ему дела нет.
– Я не Амалия, князь. – Мне казалось это важным. Во всём этом красивом безумии чужого праздника доказать, что я – это Инна Камнева, сирота, дочка геологов, мечтавшая пойти на ювелира, но поступившая в итоге в политех. Пусть в этом мире какие-то проблемы с произношением, и Симона называет меня Иона, пусть хоть так!
– Да, ты не Амалия, – хрипло произнёс князь, – Мастер Матей каждый год воссоздаёт из камня тело Амалии, и каждый год всё красивее и красивее. Вставляет в сердце рубин, оживляет и вдыхает душу горного ветра. Ты – ветер, внезапно осознавший себя.
– Я – не ветер! Меня зовут Инна, и я…
Он пожал плечами.
– Это ничего не меняет. К следующей зиме всё равно будет новая свадьба. И новая невеста. А сейчас спи. Утром у нас третий день церемонии. Спи, дорогая Амалия.
Я снова не могла противостоять его голосу. Мужчина уложил меня на кровать и тихо произнёс:
– Даже если ты ветер, спальни соединены через гардеробную, дверь закрывать больше не стану. Но никто больше не придёт. Не бойся и не плачь. Не плачь… Спи, моя Амалия.
***
Я проснулась оттого, что Симона бережно коснулась моего плеча.
– Доброе утро, княжна Иона.
Доброе ли оно? Через окна и оранжерею виднелось пасмурное небо, с которого стеной валил снег, скрывая пейзажи белой пеленой. И сегодня тоже надо будет куда-то ехать? Я поёжилась.
Девочка отвела меня в купальню. На запястье подмигивал розовый турмалин.
Честно говоря, после ночной истерики мне полегчало. А ещё… Князь вчера сказал, что меня в это тело меня поместил дед Матей. Если он перенёс меня сюда, может, он и обратно тоже сможет? А в Амалию поместит… что они помещают? Ветер. Правда, даже ветер мне было жалко, если предположить, что её будет иметь Штефан. Хотя теперь он вряд ли посмеет. У князя Алеша был такой голос, что, если бы портной не смылся, получил бы по заслугам.
– Симона… а как попасть к деду Матею?
Девочка пожала плечами.
– Я не знаю. Он страшный, не выходит из штолен и мастерских, а княжне не положено к нему ходить. Мы его видим только раз в год, когда он перед Зимней Свадьбой крадёт Амалию, а потом Войт забирает княжну у него.
Вот как это выглядит для большинства…
– Да, но как к нему пройти?
– Из главного зала есть двери, которые ведут вниз, в мастерские. Но мы ходим самое дальнее до Штефана. Страшный Матей где-то ниже. Но вы туда не ходите, княжна Иона, а то он вас раньше времени украдёт.
Я кивнула. Девочку расстраивать – себя не уважать. Сейчас опять будет какой-то обряд, а после надо улизнуть и найти этого мастера. Обычный мир с учёбой и работой тоже не шедевр, но там меня никто не пытался поиметь, там я имела планы на жизнь. Сложную, непростую, но блин, свою жизнь! А не вот это вот всё.
Завтрак уже был у камина, Даяна даже зажгла свечи – настолько было сумрачно из-за снегопада. Сейчас кроме хлеба и сыра, была ещё нарезка тонкого, почти прозрачного копчёного мяса и пара варёных яиц. И клубника.
– Девочки, а откуда у вас зимой фрукты?
Даяна качнула головой в сторону окна.
– Для княжеского стола в оранжереях много всего круглый год выращивают. А сыр у нас привозят из предгорий, там луга и летом очень красиво.
Платье меня ждало опять белое. И почему я не удивлена? В этот раз опять тяжёлый бархат, но вместо декольте – полностью закрытый ворот с розовой вышивкой. И Длинный меховой плащ с огромным капюшоном. Едва девочки закончили меня одевать, как в дверь сначала постучал, а потом зашёл Войт и попросил следовать за ним.
– Удачи, княжна, – пробормотала Симона вслед.
Во мне появился некий азарт, привычное бодрое настроение, когда есть цель и есть план. Сейчас вот пройду ещё один непонятный ритуал, раз он им так важен, а потом, когда вернусь, найду деда Матея и уговорю его мне помочь!
Князь встретил меня в общем зале. В этот раз он был тоже в тяжёлом плаще, подбитым тёмно-серым мехом. Вот знаю, что я для него кукла. Но он, зараза, настолько идеален, что когда берёт меня под руку, сердечко всё равно ёкает.
Внизу на улице нас ждали сани с крытой кибиткой. И совсем не ждал штормовой ветер и метель. Стоит ли куда-то ехать в такую погоду? Ни князь, ни прислуга этим вопросом не задавались.
Мне помогли сесть в кибитку, а вот князь уселся править парой гнедых, не обращая внимания на метель. Ребят, это нормально вообще? Он не замёрзнет? Мужик он крепкий, но ангину никто не отменял, и воспаление лёгких тоже. Но местных такие мелочи не заботили. Алеш погнал коней, и мы понеслись сквозь ветер. Белая крупа иногда залетала между слоями ткани даже в кибитку, ветер шумел снаружи. Это не карета, где я умудрялась ещё и задремать. Здесь же я решила посмотреть, куда мы едем, и это было ошибкой. Мы неслись вверх по жуткому серпантину, мимо мелькали сосны и ели, камни и снег летели из-под копыт коней.
Меня успокаивала только одна мысль: судя по словам Симоны, ни одна Амалия до конца своего года не пострадала. Я решила поберечь свои нервы и дальше за дорогой следить не стала.
В какой-то момент вьюга закончилась, стало заметно светлее. Сани остановились, и князь помог мне выйти. Мы стояли на вершине каменистого, присыпанного снегом плато. Только вместо обычных камней, здесь валялись глыбы малахита и лазурита. Если посмотреть вниз, то ниже нас облаком бушевала метель, скрывая лес, дорогу и другие гористые склоны.
А здесь солнце сквозь облака освещало каменистый пятачок, ослепляя бликами от снега. Но совершенно игнорирую весь остальной мрачный и вьюжный мир.
– Дай руку, Амалия, – я уже догадалась и сразу дала ему ту, где светился розовый турмалин. Князь взял меня за руку, и мы подняли руки вверх.
– Закрой глаза. Послушай горы и попроси мысленно, чтобы солнце спустилось, чтобы настало тепло. Попроси своих сестёр, души горных ветров, принести весну. Попроси камни остаться стоять вечно.
Я кожей чувствовала холодный ветер и солнечный свет, было в этом что-то странное, будто и то и другое было живым. Я повторила, что сказал князь. А потом мне очень сильно захотелось домой. Туда, где мне будет уютно и хорошо, где я снова могу быть собой. Пожалуйста, а? Земля под ногами отозвалась лёгкой дрожью, ветер растрепал пряди моих волос, солнце стало греть сильнее. Или мне показалось?
– Чшшш… Молчи, – прошептал князь. Он притянул меня к себе, крепко обнял, и я почувствовала лёгкое касание губ. Это было невероятно нежно и волнительно, будто он и вправду меня любил. Вот только продлилось это мгновение недолго.
Когда я открыла глаза, облака и метель внизу будто пропали, а князь произнёс:
– Спасибо, Амалия.
А меня здорово зацепил этот каменный чурбан. И захотелось показать ему – каково это, когда тебя не воспринимают всерьёз. Я привстала на цыпочки, и сама поцеловала его, уже не так невесомо. Хотела легко отступить, но он прижал меня к себе и провёл рукой по волосам. Чёрт, я ему хотела доказать, кто здесь живой, а не себе! Я отступила и, вопреки дико стучащему в груди сердцу, намерено легко произнесла: