- -
- 100%
- +
Я подняла взгляд и встретилась глазами с князем. Наверное, в моих глазах тоже было много чего вместо радости невесты, не знаю.
— Вы правы, князь, это никак не поможет. — Глухо сказала я, вспомнив свою реальность.
— Верно, Амалия, — он снова вернулся к ласковому тону. Карета остановилась. — Пойдем, нам предстоит небольшая прогулка.
С неба снова сыпал мелкий снежок. Князь задумчиво посмотрел на небо, а потом обернулся.
— Знаете, Войт, подготовьте завтра и карету, и сани. На всякий случай.
Кравчий кивнул князю и остался у кареты, привязав своего гнедого сзади, а сам уселся к кучеру и достал трубку.
— Пойдем, Амалия, — князь повел меня вперед по каменистой тропинке среди высоких елей. В лесу снега почти не было, только опавшая хвоя и редкие камни. Князь вел меня заботливо, стараясь не идти слишком быстро, да только я тогда не обращала внимания. В голове с диким скрежетом вращались шестеренки, собирая из беспечного «это, наверное, сон» жуткую мысль «а что мне делать, если это реальность?».
И с этой мыслью не до любования красотами, как вчера. И не до того, как хорош неизвестный мне князь. Легко возмущаться тем, что на меня не обратил внимание незнакомый мужик, если считать, что все вокруг сон. Или что тебя зовут другим именем. Но что, если это реальность?
Я втянула воздух полной грудью. Свежесть хвойного леса смешивалась с ароматом кедра и сандала, что исходил из князя. От моего платья шел легкий запах каких-то цветов. А ведь во сне запахи не чувствуют!
И холод, и тепло, и усталость…Ничего не должно быть таким ярким. И я дважды почти упала, но так и не проснулась.
Черт.
— Это реальность, — грустно произнесла я.
В этот момент мы остановились около замерзшего причудливыми сосульками водопада.
— Да, это — наша с тобой реальность, Амалия. Дай мне руку, дорогая.
Меня уже трясло от сочетания этого нежного тона и дикого безразличия, что чувствовалось в нем. Будто он тысячу раз ходил сюда со своей невестой, будто вообще ничего необычного не происходит, будто все это ерунда полная. С таким лицом старый ректор толкает первокурсникам речь на первое сентября, вежливо, но по сути безразлично.
Князь тем временем улыбнулся и покачал головой. А потом сам взял меня за руку, ту, где мягко светился розовый турмалин. Провел пальцами по моей ладони, вычертив замысловатый узор и лишив дыхания от внезапного чувства, а потом положил свою руку поверх моей, так что камни на запястье соприкоснулись.
От нас снова расходилась волнами магия и тепло. Хотя в голове у меня творилась лютая дичь, я понимала, что где-то позже непременно устрою истерику.
Треснул лед и потоком зашумела вода, обдавая нас ледяными брызгами. Впрочем, даже вода не была так холодна, как мужчина передо мной. Вода хотя бы не пряталась за вежливостью.
Нет уж, как бы красиво ни было, такую свадьбу я не стала бы себе придумывать никогда.
И в снах смотреть бы не стала.
4. Холодный водопад
Князь повел меня не той тропой, что мы пришли. Мы шагали по высокому берегу узкой горной реки, где посреди реки уступал потоку воды, и над промоинами поднимался пар. Я старалась не поскользнуться, дико не хотелось упасть на снегу и камнях, а еще больше не хотелось, чтоб меня подхватывал Алеш Олдрич. Он шикарный, сердечко екает и дрожит, не мужчина — мечта. Но у меня вопрос: он вообще настоящий? Живой? Около небольшого озера мужчина остановился.
— Ты не устала, Амалия?
Странное дело, мы немного прошли, но усталость ощущалась такая, будто из меня силы утекли с потоком воды. Хотя в реальности я обожала часами гулять по городу. Может, виной тому то, что я до сих пор пыталась осмыслить окружающую реальность, и усталость — следствие нервов и переживаний?
Князь легко подхватил меня на руки и зашагал сквозь лес.
— Сегодня ритуал закончен. Нас ждет лишь торжественный ужин в замке. Все будет хорошо.
— Врешь… — тихо пробормотала я, но он, кажется, решил, что я зову его по имени. Хотелось свернуться в клубочек и разреветься, но попробуй это сделать в длинном платье на руках у мужчины! Как могла, старалась к нему не прижиматься. В карете мы оба молчали. Я думала о том, что надо бы расспросить Войта о том, что здесь происходит. Пожилой кравчий, кажется, из всех здесь самый нормальный. Потому что князь на все мои слова отвечает это свое одинаковое, грустно-вежливое «дорогая Амалия».
Но когда мы вернулись, в огромном зале был уже накрыт пир, и, кажется, ждали только нас. Белый стол укрыт зеленой скатертью, на мраморном полу зеленые ковры. Белая фарфоровая посуда с зеленым узором. Около каждого гостя — хрустальная вазочка.
Алеш расстегнул и снял с моей шеи ожерелье, и едва он взял его в руку, как она стало горстью отдельных маленьких цветов.
— Невеста Гор дает каждому гостю по цветку из рук князя, — прошептал сзади Войт. Я уже устала от ритуалов, смысла которых не понимала. Тем более, все вели себя так, будто я, как нанятая актриса, должна выполнять без вопросов и гарантировать хорошее представление.
— Войт, можно вас спросить…, — начала я, но он ушел на свое место, уважительно кивнув и ничего не говоря.
Что-то во взглядах людей не давало мне закатить истерику, убежать, потребовать объяснений немедленно — в общем, повести себя так, как мне хотелось. Наверное, дело было в том, что они смотрели на меня как на чудо. Так я смотрела на родителей в детстве перед тем, как найти подарок под елкой. С ожиданием волшебства, с надеждой на то, что вот сейчас все будет не просто хорошо, а чудесно и волшебно. Я брала маленький цветок турмалина из рук князя, и протягивала его к каждому гостю. Те кивали, благодарили, и подносили цветочек к хрустальной вазочке. У цветка тут же появлялся витой стебель из белого золота и листья с вставками из малахита. В итоге у князя в руках остался только один цветок, и он снова стал подвеской на цепочке.
Мы сели во главе стола. Я — слева от князя, Войт по правую руку. За спиной встали Симона и Даянка. Дальше сидела женщина, которую я видела в первый день на площади. Всего девять человек с каждой стороны стола, но в конце правой стороны виднелось пустое место. Когда я дарила цветы, то не обратила на него внимания, ведь князь просто провел меня мимо.
Гости по очереди, начиная с женщины с церемонии, вставали и поздравляли Князя Алеша и Амалию, желали всем счастья, поздравляли друг друга, хвастались своими успехами за год…
Еду на столе то и дело приносили новую, обновляли блюда, ставили то нежное мясо, тушеное с овощами, нарезки сыров, фрукты, сладости, вина…
Словно я попала на чужой семейный праздник. Кто-то время от времени подходил к нам с князем, и еще раз говорил, как он рад Новой Зимней Свадьбе. Поздравлял князя с княжной Амалией…
Почему княжной-то?
— Улыбайтесь, госпожа Иона-Амалия, — тихо произнесла Симона. В отражении хрустального бокала я вправду выглядела печально.
— А вы почему не за столом, девочки?
— Прислуга гуляет на кухне, — шепотом ответила мне она, — на саму Зимнюю Свадьбу попасть — большая честь.
— Но там же есть пустой стул, вы могли бы сесть и поесть по очереди.
— Это место деда Матея, но он…
Она не успела договорить, как князь Алеш встал и протянул мне руку.
— Дорогая Амалия, позвольте пригласить вас на танец.
Я нервно принялась вспоминать вальс, которому меня учили к школьному выпускному три года назад.
Музыка звучала нежно и красиво, напоминая перезвон колокольчиков, князь держал меня крепко, и плавно вел. В невероятно красивом замке, в каком-то сказочном мире, в танце с мужчиной мечты, на идеальном уютном празднике — почему, почему я чувствую себя лишней? В груди чувство восхищения билось с болью и пониманием того, что, я, по сути, действительно лишняя. И вся их доброта — не для меня. Я какая-то очередная невеста Амалия, которая нужна им для праздника лишь номинально, как елка на Новый Год.
А ведь мне так хотелось… Князь все еще кружил меня в танце, а на глазах навернулись слезы. Я вспомнила, как и в лесу, реальность — ту, где я разревелась внезапно для себя над подвеской с маленькой капелькой турмалина, которая напомнила мне подарок отца матери перед аварией… Перед Новым годом четыре года назад, когда родители были живы, и зимнее торжество для меня еще был радостью… Я ревела над маленькой розовой каменной капелькой и мечтала о том, что снова почувствовать не лишней на празднике. Вообще почувствовать праздник.
Но нет… даже в этом идеальном мире снов, я — лишняя.
Я отпустила князя и отступила на шаг назад, прижав руки к груди. Можно я убегу обратно, в реальность, где хотя бы понятно, что делать? Можно я… У меня закружилась голова, и князь снова подхватил меня. Кто-то из-за стола аплодировал, видимо, почитал все это за красивую фигуру танца.
Музыка закончилась, князь поклонился, поблагодарил всех, предложил праздновать дальше, и повел меня под руку в комнату, снова усадил на кровать.
— Ты как-то быстро устаешь, Амалия. Всего второй день идет. Набирайся сил, дорогая.
Он вышел, запустив Симону с Даянкой.
— Ну как вы, Иона-Амалия?
— Не положено так княжну звать, — пробормотала Даяна. — Не положено, Симона. Нам велено только помочь ей раздеться и идти.
— Ой, если хочешь, на празднике погулять, так и скажи! Иди на кухню, я сама справлюсь!
Та тут же заулыбалась.
— Правда? Точно справишься? Но по правилам не положено ведь.
Симона усмехнулась.
— Даянка, по правилам не сказано, что мы вдвоем должны быть. Иди, а с княжной я останусь.
Младшенькая тут же убежала. Симона принялась снимать с меня сапожки.
— Вы простите ее, княжна. Даянка хорошая, просто хочет, чтоб по правилам все было, но погулять тоже хочет. Мечтает однажды стать Тейтаной. Сейчас я помогу вам платье снять, отведу в купаленку и вам полегчает. Ну, говорят, что должно полегчать.
У меня действительно не было сил, наверное, все уходили на то, чтоб не разреветься. Усталость дикая, словно я не гуляла и сидела на празднике, а целый день училась и работала. Симона продолжала что-то щебетать про свою сестру, пока расшнуровывала и снимала платье, приносила тапочки и мягкий халат.
— Почему вы Амалию зовете княжной, а не княгиней?
Симона задумалась.
— Не знаю, госпожа. Велено так. Может, потому что княгиня с князем навсегда бы осталась… Ой, простите. Принято так!
Она больше ничего не сказала, провела меня в купальню, и я занырнула с головой в теплую воду, а потом вынырнула, мне действительно стало лучше. Пока я нежилась, Симона сидела рядом.
— А ты не хочешь искупаться? — спросила я девочку.
— Нет, это только для вас с князем купальни. А эта — только для вас, госпожа Иона-Амалия. Видите, розовый камень?
Действительно, сейчас я заметила, что края купален отделаны камнями разного цвета. Моя была отделана розовым.
— А что остальные купальни, Симона?
— Где белые и светлые камни — вода освежает и лечит. Вам вечером непременно надо в розовую купаленку ходить, так говорят. Где желтые и красные камни…. — Симона покраснела, — Тейтана сказала, что они для взрослых, нам туда нельзя. А зеленые и черные — только для князя, туда вам даже ходить нельзя и паром дышать не след.
У меня появились силы, и возвращалось спокойствие, здравый смысл и желание выяснить где я, что происходит и почему. Откуда вылезла из меня усталая эмоциональная дурочка час назад — неизвестно.
— Симона… а почему Амалия у вас каждый год новая? Как ты сказала… княгиня с князем навсегда бы осталась. А раз нет, так можно, наверное, княжной звать? Да ты говори, я никому не скажу.
— Хорошо, госпожа Иона-Амалия, — я смирилась с тем, то она коверкает мое имя на местный манер, но все же перебила ее:
— Хотя бы, когда мы одни, зови меня Инна? Без Амалии?
— Хорошо, госпожа Иона-А… Хорошо, госпожа Иона.
Почему-то так было спокойней, будто я — это я.
— Так что с Амалией, Симона?
— Ну… Каждый год, после трех холодных ночей, когда опадает каменный цветок на площади, когда замерзает водопад жизни, когда солнце встает только к обеду и тут же уходит за горизонт, чтобы мир начал жить, Горный Князь играет Зимнюю Свадьбу с Амалией. Княжна всегда красива, всегда счастлива. Пока князь вместе с княжной, Горный край благоденствует. Год рождается на Зимней Свадьбе, и так было всегда.
— Всегда?
Симона пожала плечами.
— Князь бессмертен. А Амалию расстраивать нельзя. Обычно княжна ничего не спрашивает, делает как говорят, улыбается, соглашается, живет радостно и счастливо. Но каждый год прислуживают новые ученицы Тейтаны, так что я знаю лишь то, что говорят другие.
В голове крутилось рефреном «Амалия каждый год новая» и «Будет жаль ломать…», то, что я слышала в начале у деда Матея…и на то, что не обратила внимания, считая происходящее сном.
Мне показалось, что я не в теплом бассейне, а стою под тем ледяным водопадом, только он не оживает, не течет от прикосновения, а захватывает тело льдом.
***
Вопреки сковавшей меня тревоге, я согрелась в купальне, и, когда вернулась в комнату, уснула сразу же. А ведь хотелось еще расспросить Симону…
Мне снился заснеженный каменный замок, путанные коридоры и подземелья, и в одном из них — огромное зеркало, покрытому изморозью. Я стираю рукавом снежные узоры и в отражении на меня смотрит совсем другая девушка — черноволосая красавица…грустная и печальная.
— Амалия… раздвинь ножки… улыбнись… — Меня разбудил запах алкоголя и ощущение чужих рук на бедрах. Какого черта! Я дернула коленом, и, кажется, попала в нос Штефану, который склонился надо мной. Он тут же заорал о боли. Я вскочила с кровати и закричала:
— С ума сошел?
В общем-то в такой ситуации манеры у меня были студенческие, и он вправду изрядно удивился, и повторил тоже самое:
— Амалия должна слушаться! Ложись, раздвинь ножки и улыбайся!
— Пошел к черту! Я не Амалия, и свадьба была у меня с князем, а не с тобой!
Он продолжал гнуть свое:
— Но ты должна слушаться!
— Ничего я не должна, — зло прошипела я. Вот откуда такие берутся? Пьяные, с липкими руками и диким самомнением.
— Все Амалии не против, князю-то все равно, главное, чтоб они на приемах улыбались, — Штефан словно убеждал сам себя и потянулся ко мне с намерением поцеловать. Я не выдержала и с размаху влепила ему знатную пощечину. Он, несмотря на рост, аж пошатнулся. Но не отступил, попытался схватить за плечи… И я с ужасом понимала, что он выше, сильнее и вырваться будет не просто. В этот момент от гардеробной раздался голос:
— Князю не все равно, Штефан.
5. Снежные дороги
Алеш Олдрич
Старый мастер Матей говорит, что терпеть не может зиму, потому и не приходит на праздник. Но больше меня ненавидеть зиму никто попросту не может.
Сделка с Матерью Гор дала вечную жизнь мне, моему учителю мастеру Матею и его внуку Штефану. Но то, что сначала казалось благословением, быстро стало проклятьем.
Залогом счастья и процветания был мой союз с княжной Амалией, прекрасной дочерью Гор, с которой мы были влюблены друг в друга до безумия. Владычица Гор решила, что, зачаровав наш союз и передав мне силу, она защитит свою дочь, но вышло иначе. Дарованная ею власть над горами соединилась с моими родными нехитрыми способностями зачаровывать живое в камень. Только раньше у меня выходило только цветы каменные создавать, а после ритуала сила получила такой размах, что теперь моя сила отравляла ту, с кем я связал жизнь и хотел вечного счастья.
Моя Амалия… Нашего упорства хватило на семь лет, и даже сама Мать Гор не смогла отменить свое вечное «благословение». Как не смогла изменить и то, что мир в горах оказался связан с ритуалами Зимней Свадьбы.
Она-то хотела, чтоб я был вечно женат на ее девочке. Мы с Амалией хотели того же и легко согласились на ритуальную свадьбу. Никому не пришло в голову, что Амалия станет камнем. После ее смерти я сходил с ума и горы вместе со мной. Остановить обвалы, землетрясения и разливы рек не мог никто.
И только Мастер Матей придумал, как справиться с проклятьем. Пусть будет невеста, пусть будет ритуальная свадьба, пусть будет мир.
Но… меня убивало каждый год видеть в идеально воссозданной им из камня Амалии только тень и отражение, лишь носительницу благословения «чтоб все было хорошо», лишь милую оболочку, в которой на время поселяется душа горных ветров.
Послушная, добрая, милая. Идеальная княжна Алаурии, которая с улыбкой проходит все ритуалы свадьбы, не думая и не вникая, просто соглашаясь. Я так и не смог назвать такую замену «княгиней» — этот титул могла носить только одна женщина, а не ее тени. Не милая, такая похожая, послушная княжна, которая в течение года будет медленно увядать под действием моей магии, как бы я ни старался погасить силу в черных купальнях. Увядать, но до конца улыбаться улыбкой ветра. Моя дорогая Амалия, с которой я уже никогда не встречусь вновь, но обязан играть свадьбу каждый год. При взгляде на которую я испытывал только царапающую боль, вечное напоминание о коротком счастье. Кажется, мое сердце стало каменным в тот день, когда моя Амалия стала камнем.
Но впервые за долгое время в соседней комнате раздался шум.
Спальни соединялись через гардеробную комнату, и я в кои-то веки прошел через двери и услышал дерзкий женский голос:
— Пошел к черту! Я не Амалия, и свадьба была у меня с князем, а не с тобой!
И дальше мерзкий тон Штефана:
— Все Амалии не против, князю-то все равно…
Я сжал кулаки. Даже если невеста уже давно лишь символ, а не живой человек… Я бы убил Штефа, но это невозможно. Слова вырвались сами собой:
— Князю не все равно. Пошел вон, Штефан.
Мне не все равно. Портной, попятился, выскочил из спальни до того, как я припечатал бы его в стену. Амалия проводила его взглядом, а потом вдруг осела на пол и разревелась в голос. Я замер от неожиданности.
Никогда не мог смотреть на ее слезы.
— Не плачь, дорогая Амалия.
От моих слов девушка разревелась еще сильнее и отчаяннее. Потом вдруг остановилась, вытерла слезы кулачками, посмотрела мне прямо в глаза и повторила то, что я не ждал услышать:
— Я не Амалия, князь.
Иона
Я безумно испугалась — как испугалась бы любая девушка. Да, готова была ударить нахала по яйцам и заорать еще громче. Но где гарантии, что меня бы услышали? Что пришли бы спасать? Ведь князю, как сказал Штефан, все равно… Я для него просто кукла, как те, что сжигают на Масленицу. Пыхнула огнем — и нет зимы.
Вот кто я в этом мире!
Ужасно чувствовать свою беспомощность, потому что, каким бы противным Штефан ни был, но он взрослый мужик выше и сильнее меня. И судя по всему, кроме пошива платьев, секс с безотказной невестой для него тоже дело привычное. Обычные девушки такому хмырю точно не дают. И если бы не князь… Меня передернуло. Слезы текли сами. А потом мужчина этим своим волшебным голосом попытался меня утешить.
— Не плачь, дорогая Амалия.
И мне стало вдвойне обидно, что он утешал не меня. А эту свою ежегодную куклу, которую расстраивать нельзя, потому магия и какое-то там проклятье с горами и благоденствием. До меня ему дела нет.
— Я не Амалия, князь. — Мне казалось это важным. Во всем этом красивом безумии чужого праздника доказать, что я — это Инна Камнева, сирота, дочка геологов, мечтавшая пойти на ювелира, но поступившая в итоге в политех. Пусть в этом мире какие-то проблемы с произношением, и Симона называет меня Иона, пусть хоть так!
— Да, ты не Амалия, — хрипло произнес князь, — Мастер Матей каждый год воссоздает из камня тело Амалии, и каждый год все красивее и красивее. Вставляет в сердце рубин, оживляет и вдыхает душу горного ветра. Ты — ветер, внезапно осознавший себя.
— Я — не ветер! Меня зовут Инна, и я…
Он пожал плечами.
— Это ничего не меняет. К следующей зиме все равно будет новая свадьба. И новая невеста. А сейчас спи. Утром у нас третий день церемонии. Спи, дорогая Амалия.
Я снова не могла противостоять его голосу. Мужчина уложил меня на кровать и тихо произнес:
— Даже если ты ветер, спальни соединены через гардеробную, дверь закрывать больше не стану. Но никто больше не придет. Не бойся и не плачь. Не плачь… Спи, моя Амалия.
Я проснулась оттого, что Симона бережно коснулась моего плеча.
— Доброе утро, княжна Иона.
Доброе ли оно? Через окна и оранжерею виднелось пасмурное небо, с которого стеной валил снег, скрывая пейзажи белой пеленой. И сегодня тоже надо будет куда-то ехать? Я поежилась.
Девочка отвела меня в купальню. На запястье подмигивал розовый турмалин.
Честно говоря, после ночной истерики мне полегчало. А еще… Князь вчера сказал, что меня в это тело меня поместил мастер Матей. Если он перенес меня сюда, может, он и обратно тоже сможет? А в Амалию поместит... что они помещают? Ветер. Правда, даже душу ветра мне стало жалко, стоило только предположить, что ее будет иметь Штефан. Хотя теперь он вряд ли посмеет. У князя Алеша был такой голос, что, если бы портной не смылся, получил бы по заслугам.
— Симона… а как попасть к мастеру Матею?
Девочка пожала плечами.
— Я не знаю. Он страшный, не выходит из штолен и мастерских! Госпожа, княжне не положено к нему ходить! Мы его видим только раз в год, когда он перед Зимней Свадьбой крадет Амалию, а потом Войт забирает княжну у него...
Вот как выглядят для большинства местных эти ритуальные штуки?
— Да, но как к нему пройти?
— Из главного зала есть двери, которые ведут вниз, в мастерские. Но мы ходим самое дальнее, до швейной мастерской Штефана. Ужасный мастер Матей где-то ниже. Но вы туда не ходите, княжна Иона, а то он вас раньше времени украдет.
Я кивнула. Девочку расстраивать — себя не уважать. Сейчас опять будет какой-то обряд, надо его пережить с красивым лицом, а после улизнуть и найти этого мастера. Обычный мир с учебой и работой тоже не шедевр, но там меня никто не пытался взять против воли, там я имела планы на жизнь. Сложную, непростую, но блин, свою собсвенную жизнь! А не вот это все с каменной магией!
Завтрак уже ждал нас у камина, Даяна даже зажгла свечи — настолько было сумрачно из-за снегопада. Сейчас кроме хлеба и сыра, была еще нарезка тонкого, почти прозрачного копченого мяса и пара вареных яиц. И клубника.
— Девочки, а откуда у вас зимой фрукты?
Даяна указала в сторону огромного окна.
— Для княжеского стола в оранжереях много всего круглый год выращивают. А сыр у нас привозят из предгорий, там луга и летом очень красиво. Вы кушайте, госпожа, наряд мы вам уже приготовили.
Меня снова ожидало белое платье. И почему я не удивлена? В этот раз опять тяжелый бархат, но вместо декольте — полностью закрытый ворот с розовой вышивкой. И длинный меховой плащ с огромным капюшоном. Едва девочки закончили меня одевать, как в дверь сначала постучал, а потом зашел Войт и попросил следовать за ним.
— Удачи, княжна, — пробормотала Симона вслед.
Во мне появился некий азарт, привычное бодрое настроение, когда есть цель и есть план. Сейчас вот пройду еще один непонятный ритуал, раз он им так важен, а потом, когда вернусь, найду мастера Матея и уговорю его мне помочь!
Князь встретил меня в общем зале. В этот раз он был тоже в тяжелом плаще, подбитым темно-серым мехом. Вот знаю, что я для него кукла. Но он, зараза, настолько идеален, что, когда берет меня под руку, сердечко у меня все равно екает.
Внизу на улице нас ждали сани с крытой кибиткой. А еще шумно свистел штормовой ветер и метель. Стоит ли куда-то ехать в такую погоду? Ни князь, ни прислуга этим вопросом не задавались, даже не обращали внимания на беснующийся буран.
Мне помогли сесть в кибитку, а вот князь уселся править парой гнедых, не обращая внимания на метель. Ребят, это нормально вообще? Он не замерзнет? Алеш выглядел крепким мужчиной, но ангину никто не отменял, и воспаление легких тоже. Но местных такие мелочи не заботили. Алеш погнал коней, и мы понеслись сквозь ветер. Белая крупа иногда залетала между слоями ткани даже в кибитку, ветер шумел снаружи. Это не карета, где я умудрялась еще и задремать. Здесь же я решила посмотреть, куда мы едем, и это было ошибкой. Мы неслись вверх по жуткому серпантину, мимо мелькали сосны и ели, камни и снег летели из-под копыт коней.
Меня успокаивала только одна мысль: судя по словам Симоны, ни одна Амалия до конца своего года не пострадала. Значит, ритуалы у них отработанные. Я решила поберечь свои нервы и дальше за дорогой не следила.
В какой-то момент вьюга закончилась, стало заметно светлее. Сани остановились, и князь помог мне выйти. Мы стояли на вершине каменистого, присыпанного снегом плато. Только вместо обычных камней, здесь валялись глыбы малахита и лазурита. Если посмотреть вниз, то ниже нас облаком бушевала метель, скрывая лес, дорогу и другие гористые склоны. Здесь же солнце сквозь облака освещало каменистый пятачок, блики от снега заставляли прикрыть глаза рукой. На плато было так ярко, словно не бесновался внизу остальной мрачный и вьюжный мир.