- -
- 100%
- +
Она подняла взгляд на Сета:
– Не переживай. После твоего выстрела она бы уже никуда не делась. Видишь?
Она покачала торчащий в туше арбалетный болт.
– Похоже, что ты перебил ей позвоночник повыше крестца. Задние ноги уже не работали. Так что я просто избавила её от страданий.
Заглянула в его растерянные глаза.
– Твоя добыча, не сомневайся. Можешь с полным правом повесить голову косули на стену.
Сет облегчённо вздохнул.
– И что дальше? Отнесём её к лошадям?
Она покачала головой.
– Нет. Выпотрошим здесь. Какой смысл тащить в дом дерьмо и кровь? У кого верёвка?
Киарран поднял руку.
– У меня.
– Хорошо. Свяжи ей задние ноги. Вон тот сук вполне подойдёт, чтобы вздёрнуть тушу.
Голубоглазый эльф сдвинул шапку на затылок, взял косулю за передние и задние ноги, поднял из сугроба. В его руках она казалась совсем небольшой, не крупнее средней собаки.
Эйси сняла пальто, набросила его на куст по соседству. Посоветовала спутникам:
– Лучше снимите свои шубы тоже, чтобы кровью не измазаться.
Пока Киарран связывал косуле задние ноги, перебрасывал верёвку через сук и вытягивал тушу наверх, она вынула из ножен на бедре охотничий нож и проверила остроту лезвия. Потом подозвала Сейтеннина.
– Сет, первым делом нужно выпустить из туши кровь. Я покажу тебе, где резать. Только не перестарайся. Не осложняй таксидермисту работу.
Она кивнула голубоглазому, закончившему привязывать верёвку, на которой вниз головой висела косуля.
– Спасибо, Арри. Сходи за Мэрром и Тэйри, приведи их вместе с лошадьми. Пожалуйста.
Подошла к туше, ощупала шею.
– Вот здесь, видишь? Короткий, но глубокий разрез. Давай.
Сейтеннин встал рядом с косулей, примерился. Пару раз прерывисто вздохнул. В воздухе расплылось облако морозного пара. Потом решительно ткнул ножом в шею.
Дымящаяся струя тёмной крови хлынула из раны, пробила в снегу глубокие лунки. Сет заметно побледнел, румянец на щеках стал казаться ярким, словно нарисованным на лице фарфоровой куклы.
– Молодец, – похвалила его Эйслинн. – Первый раз потрошишь дичь?
Он сглотнул, кадык на шее дёрнулся.
– Угу.
– Это вопрос привычки. И практики. Полезный опыт. Если ты только стреляешь и не знаешь, что делать с добычей дальше – это не охота. Так, баловство.
Струя крови, парившей на морозце, быстро иссякала. Эйслинн подняла руки, подтянула кожаный ремешок, которым были перевязаны на затылке её волосы. Потом похлопала себя по бокам стёганого жилета, надетого поверх толстого свитера.
– Ну вот. А сейчас мы вспорем ей брюхо и избавимся от кишок. Надеюсь, что ни ты, ни я нигде их не продырявили.
Она тронула тушу. Кровь из раны на шее уже не лилась, а капала.
– Вставай сюда. Нет, сейчас просто смотри. Я разрежу, а потом покажу, как убрать внутренности. Готов?
Эйси вспорола брюшину. На них дохнуло теплом и запахом свежей крови.
– Ага, ну вроде бы все кишки целы. Гляди сюда, Сет. Видишь, вот тут, рядом с печенью? Это желчный пузырь, от него надо избавиться в первую очередь. Если этот поганец лопнет, то испортит нам всё мясо.
Она ловко вырезала желтоватый кусок плоти вместе с прилегающей частью печени и отшвырнула его в сторону. Покосилась на спутника.
– Вообще-то древняя традиция учит, что охотник должен съесть кусок сырой печени своей первой добычи. Ну, чтобы удача его никогда не покидала.
Эйси сделала паузу, чтобы полюбоваться на его вытянувшуюся физиономию, а затем добавила:
– Но мы этого, конечно, делать не будем. Мы же не дикари какие-нибудь…
– Великая Богиня, какой ужас! Фу! – долетел до них выкрик.
Они оглянулись. У входа в заснеженную анфиладу появились лошади и остальные участники охоты. Тэйриэнна зажимала рот и нос рукавицей и старательно отворачивалась.
– Привет, Тэйри! – Эйслинн помахала ей окровавленным ножом. – Не подходи ближе, мы сейчас закончим. Видела волков?
Та в ответ только промычала что-то нечленораздельное. Сет хихикнул. Она снова повернулась к распоротому брюху косули.
– Ладно, давай продолжим. Засучивай рукава, будем выгребать всё это наружу. Только осторожно.
За несколько минут внутренности добычи перекочевали на снег. Потом Эйслинн тщательно осмотрела освободившуюся брюшную полость.
«Вроде бы, всё хорошо. Сет, как я и думала, всадил болт наискось через бедро в позвоночник. Вот, наконечник застрял в раздробленных костях. А моя стрела пробила лёгкое и сердце. Чистый выстрел. Кто молодец и лучший охотник? Я, конечно. Но эту добычу пусть забирают Трайгтреттоны. Гости превыше всего, да».
Она набрала пригоршню снега, обтёрла края раны и шкуру косули от крови. Кивнула Сету:
– Всё. Отвязывай её, пора возвращаться. Твой болт и мою стрелу вырежет кухарка, когда будет разделывать тушу.
Эйси зачерпнула ещё снега, протёрла быстро розовеющей кашицей руки. Пальцы покалывало от холода. Да не только пальцы – нос и уши мороз щипал тоже. Солнце опускалось за лес, между деревьями залегли быстро густеющие тени.
Она надела пальто, с наслаждением спрятала руки в тёплый мех рукавиц. Сейтеннин тем временем с помощью Киаррана привязывал косулю позади своего седла. Лошади недовольно фыркали и косились в сторону пахнущей кровью туши.
Она поднялась в седло, подъехала к Тэйриэнне, кивнула в сторону кучки внутренностей, темневшей посреди красного пятна на снегу.
– Вот теперь без волков точно не обойдётся. Этот запах они за мили учуют.
Тэйри покосилась украдкой и тут же снова отвернулась. Эйси продолжала разглагольствовать:
– Им этот запах куда интереснее твоего. Ты чем обычно пахнешь? Хорошим мылом и духами. Ни один нормальный волк на такое не клюнет. Разве что…
Она покосилась на волчью шапку Киаррана.
– Разве что это будет не совсем обычный волк.
Тэйриэнна сверкнула белозубой улыбкой, Эйси подмигнула подруге в ответ. Потом оглянулась:
– Ну, вы закончили? Ехать пора, стемнеет скоро.
Охотники усаживались в сёдла. Сейтеннин пытался напустить на себя важный вид, но рот у него постоянно так и расплывался в мальчишеской счастливой гримасе. Киарран промолчал, как обычно, только блеснул голубыми глазами из-под пушистого меха шапки и улыбнулся. Улыбка предназначалась явно не Эйси. Она кивнула и ещё раз осмотрела полянку.
– Поехали домой. Веди нас, Мэрр.
Глеаннхаль, поместье семьи Гасваллаун, укрывалось посреди огромного сада. К парадному крыльцу от двух древних каменных столбов, обозначавших ворота имения, вела широкая аллея, обсаженная рядами старых лип. Сейчас и они, и фруктовые деревья за ними были покрыты снегом, отчего казалось, будто дом и хозяйственные постройки окружает настоящий зачарованный лес.
Мэрруон свернул на боковую дорожку, не доехав до главного входа шагов пятьдесят, и повёл кавалькаду охотников на задний двор, к конюшне. Дворовые собаки, учуяв свежую кровь, приветствовали их громким лаем.
Ворота конюшни распахнулись, вокруг них закружилось облако морозного пара от тёплого воздуха, вырвавшегося наружу. На посиневшие в сумерках сугробы упали полосы жёлтого света.
Вышедший на улицу конюх был невысок, не больше половины обычного роста эльфа, однако широк в плечах. Из-за этого его фигура на коротких ногах казалась почти квадратной. На нём были войлочные сапоги, стёганые штаны и подбитый овчиной жилет поверх синей суконной рубахи. На широкой, немного приплюснутой голове красовался вязаный колпак неопределённого цвета, из-под которого торчали пряди седых волос. Нос у конюха был длинный и крючковатый, раздувающийся на конце во внушительную шишку лилового цвета.
Старый гоблин приветливо помахал рукой прибывшим:
– Госпожа Эйси! Господин Мэрруон! Молодые господа! Рад вас видеть!
Эйслинн остановила лошадь и спрыгнула с седла.
– Привет, Рори! Я не видела тебя утром, когда мы уезжали.
– Ах, госпожа Эйси! Утро и день – время для молодёжи. Черёд стариков приходит в сумерках, вместе с бессонницей.
Он принял у неё поводья и ласково похлопал лошадь по шее. Посмотрел на остальных, уважительно кивнул при виде косули, которую Сейтеннин с помощью Киаррана отвязывал от своего седла.
– Хорошая добыча, господин. Поздравляю.
Сет оглянулся, поморщился и бросил отрывисто:
– Не нуждаюсь в оценках гоблина. Займись лучше лошадьми вместо того, чтобы трепать языком.
Широкая улыбка исчезла с лица конюха, он еле заметно качнул головой и повёл коня Эйси внутрь. Сама Эйслинн наградила Сета выразительным взглядом, отобрала у брата поводья его лошади и распорядилась:
– Мэрр, покажи Сету, где кухня. Пусть тащит туда свою драгоценную добычу.
Она отвела гнедую кобылу внутрь. Следом за ней эльф в волчьей шапке, Киарран Гиндиллир, вёл своего коня и лошадь Тэйриэнны.
Конюх-гоблин уже поставил коня Эйси в стойло и спешил им навстречу, чтобы забрать с улицы последнюю лошадь. Она остановила его, легонько похлопала по плечу:
– Извини, Рори.
Гоблин улыбнулся немного печально.
– Ничего страшного, госпожа. Я никогда не был особо популярен.
– Вот уж нет. Хоть он и гость, правил приличия ещё никто не отменял. Пусть распоряжается у себя дома. Я поговорю с ним.
– Спасибо, госпожа Эйси, но не стоит. Я понимаю – молодость, горячая кровь, первая добыча. Не время любезничать со слугами. В его годы я сам слабо годился в образцы для подражания.
– Всё равно. Здесь наш дом. И наши правила. Давай я помогу тебе расседлать лошадей?
Гоблин замахал на неё руками.
– Что вы, что вы, госпожа! Ни в коем случае! Не хватало ещё, чтобы ваш отец подумал, будто я не справляюсь с работой. Что, если он решит выставить меня за дверь?
Она покачала головой:
– Этого никогда не случиться, Рори, ты же знаешь.
Вмешался Киарран.
– Иди, Эйси, а я помогу… господину?
– Рораху, – конюх поклонился. – Рорах Бодарзун, к вашим услугам. Не господин, просто Рорах.
Эльф поклонился в ответ.
– И, тем не менее, почтенный Рорах, я настаиваю на своей помощи. В конце концов, я не молодая привлекательная девушка, мне не нужно столько времени, чтобы подготовиться к ужину. Лучше уж я скоротаю время за полезным занятием. Иди, Эйси. Тэйриэнна ждёт тебя снаружи.
Она улыбнулась обоим и выскользнула из конюшни. Там Тэйри поймала её под руку и шепнула на ухо, дохнув теплом:
– Не сердись на Сета, Эйси. Вся эта охота… он просто перевозбудился. Важничает.
– Вот и пусть важничает дома.
– Извини за него. Он скоро повзрослеет.
Эйслинн вздохнула.
– Надеюсь. Ладно, пойдём в дом.
Они направились к боковой двери. Солнце село и ощутимо похолодало, снег поскрипывал под сапогами. Наконец девушки взбежали по ступенькам, распахнули дверь и оказались в уютном тепле. Эйси потопала ногами, сбивая с них снег, потом схватила Тэйриэнну за руку и потянула за собой. Они влетели в гостиную, к подножию лестницы, ведущей на второй этаж.
– Мама, мы дома!
Сидевшая в глубоком кресле эльфийка подняла голову и отложила в сторону книгу. На первый взгляд сложно было представить, что это мать двоих детей – настолько молодо она выглядела. Кожа на лице казалась безупречно гладкой, без намёка на возраст. Густые русые волосы были заплетены в две блестящие косы и уложены в высокую причёску. Одета она была в юбку цвета малахита, замшевые домашние туфли, блузу из бледно-голубого шёлка и вышитый жилет, отороченный беличьим мехом. Крупные жемчужины в серебряных серьгах и в ожерелье мерцали искорками, отражая пламя свечей.
– Ну, наконец-то! Мы уже беспокоились, что вы не успеете к ужину. Как всё прошло?
– Просто замечательно! Я выследила косулю, потом Сет её подстрелил, а я не дала ей сбежать! – говоря это, Эйси сбросила меховое пальто на руки подошедшей горничной. Тэйриэнна тем временем возилась с застёжками своей шубки. Горничная перебросила пальто через руку и присела перед молодой эльфийкой, чтобы помочь.
Мать улыбнулась и сложила перед собой изящные длинные пальцы.
– Прекрасно! Значит, моя девочка снова оказалась лучшей. Надеюсь, ты развлекала не только мужчин? Тэйри, тебе не было скучно?
Тэйриэнна наконец избавилась от шубы и передала её горничной.
– Что вы, госпожа Иделисса, вовсе нет! Это была прекрасная прогулка. Хотя в самом конце ваша дочь едва не бросила меня одну на съедение волкам.
Она сморщила притворную гримасу обиды.
– Всё было не так! – запротестовала Эйси: – Совершенно не так! Не слушай её, мама. Тэйри сама напросилась остаться с лошадьми, лишь бы не идти охотиться. Думаю, она просто струсила.
– А вот и не угадала! – Тэйриэнна развела руки и закружилась на месте, приподнявшись на цыпочки. Плотная шерстяная юбка взлетела колоколом. – Мне не хотелось лазить по сугробам и черпать сапогами снег. Да и зачем? Я же знала, что вы справитесь.
– Браво, Тэйри. – послышался мужской голос. Отец Эйслинн, Килледон Гасваллаун, появился в дверях и прислонился к косяку, скрестив на груди руки. – Вижу, ты хорошо усвоила науку администрирования. Зачем делать что-то самой, если всю работу можно поручить другим?
Глава семейства Гасваллаун был заметно старше жены. Высокий и широкоплечий, он уже вступил в ту пору зрелости, когда на протяжении доброго столетия угадать его точный возраст становилось непростой задачей. Только седые пряди в волосах, собранных на затылке в небрежный хвост, подчёркивали если не груз прожитых лет, то уж точно – выпавшие в прошлом на его долю испытания. Что ещё бросалось в глаза при виде отца и дочери – это обилие сходных черт. Младший Гасваллаун, Мэрруон, гораздо больше унаследовал от матери.
Довольная похвалой Тэйриэнна показала Эйси язык и присела в шутливом реверансе. Килледон тем временем продолжил:
– Единственное, чего я не понял из вашего рассказа – что в итоге сталось с косулей?
– Ох, папа, ну что же с ней могло случиться! Мы её выпотрошили и привезли сюда. Мэрр и Сет уже уволокли тушу на кухню.
Иделисса Гасваллаун покачала головой.
– Богиня, представляю, что там сейчас творится. Грязная мёртвая косуля в царстве чистоты и высокой кулинарии. Меллина, вероятно, рвёт и мечет. Пожалуй, мне стоит сходить и всё проверить.
– Госпожа Иделисса, пожалуйста, уговорите её приготовить хоть что-нибудь из этой косули, – Тэйриэнна сложила руки в умоляющий жест. – Если Сет не сможет сегодня вонзить зубы в свою добычу, завтра он превратится в невыносимого зануду, и мне придётся всю дорогу слушать его нытьё.
Эйслинн хмыкнула.
– Я пыталась удовлетворить его внутреннего зверя куском сырой печени прямо на месте, но… Ох, Тэйри, прошу тебя! Это всего лишь шутка, не надо так бледнеть.
Иделисса поднялась с кресла. Она почти не отличалась от девушек стройностью фигуры. Успокоила Тэйриэнну:
– Не переживай, мы что-нибудь обязательно придумаем. До ужина ещё целый час. А теперь отправляйтесь наверх и приведите себя в порядок. У Линетты уже, наверное, готовы ванны для вас. Кыш!
Иделисса махнула на подруг рукой и направилась в сторону кухни.
Девушки взбежали по лестнице. С галереи над северной частью гостиной они попали в длинный коридор, который шёл вдоль всего второго этажа дома, рассекая его подобно позвоночнику. Газовые светильники кругами голубоватого света озаряли стены, облицованные тёмными деревянными панелями. Грани бронзовых держателей ламп поблёскивали бликами. Из задней части дома, с его хозяйственной половины, доносилось негромкое мерное дыхание паровой машины, приводившей в действие всю механическую начинку – водяные насосы, систему центрального отопления. Всё, вплоть до вертелов, вращавшихся над жаровней на кухне.
Комнаты подруг были рядом, примерно посредине коридора. Разбежавшись, Эйси едва не столкнулась с горничной, выходившей из двери.
– Ой, прости, Линетта!
Служанка легонько присела с поклоном:
– Ваша ванна готова, госпожа Эйси. С ароматом сирени, как вы любите. Простите, но я не знала, какой запах нравится вашей гостье.
Эйслинн повернулась к Тэйриэнне и слегка наклонила голову набок, уперев кулаки в бока.
– Ну, госпожа Трайгтреттон, чем бы вы хотели пахнуть сегодня вечером?
Тэйри закусила уголок губы и возвела задумчивый взгляд к потолку:
– О, я даже не знаю. Столько соблазнов сразу. Что насчёт… персика?
– Не вижу для него никаких препятствий. Сейчас не сезон, так что никто не спутает тебя с тарелкой фруктов.
– Тогда прекрасно. Я и персик – мы будем вне конкуренции.
Горничная улыбнулась и снова слегка присела.
– Ваша ванна будет готова через минуту, госпожа.
Они с Тэйри прошли в её комнату. Эйслинн вошла в свою. Сквозь приоткрытую дверь из ванной комнаты просачивались завитки пара и аромат парфюмерии.
Она поспешно стянула с себя одежду, свалила её на кресло с высокой спинкой. С наслаждением избавилась от толстых шерстяных носков, правый был совсем мокрым – она всё-таки умудрилась зачерпнуть снег, пока лазила по сугробам. Ванная комната встретила её блаженным влажным теплом, пар приглушал свет ламп, словно туман. Над краями блестящей бронзовой ванны поднималась шапка пены, благоухавшая сиренью.
Она перекинула ногу через край, погрузила её в мягкую воздушную подушку. Вода была в меру горячей – то, что нужно. Эйси забралась внутрь, медленно опустилась. По коже пробежало волнующее покалывание. Она устроилась удобно, развязала и отбросила кожаную ленточку, стягивающую волосы на затылке. Подняла и свесила за край ванны влажные пряди.
Вода ласкала тело, расслабляла и успокаивала мышцы. Аромат сирени заполнил нос, лёгкие, насытил мир покоем и умиротворением. Она коснулась кончиками пальцев тёплого металла бронзовой чаши, провела по краю, узнавая знакомые щербинки и радуясь им, как старым приятелям. Потом вытянула руку и отстучала по керамической плитке стены выверенную последовательность ударов. Несколько секунд спустя с той стороны донёсся глухой ответный стук. Тэйриэнна тоже успела забраться в свою ванну.
Эйси улыбнулась.
«Персик».
Глава 2. Смыслы
«Есть распространённое заблуждение, что война начинается с первых выстрелов. На самом деле всё начинается с мыслей. Идей. Чувства неудовлетворённости».
Из интервью Мэрруона Гасваллауна.
Митинг проходил в театре университета. Стулья, что обычно заполняли партер, сдвинули к стенам, зрительный зал перед оркестровой ямой заняла толпа. Через перила галёрки свешивались многочисленные головы.
Опущенный занавес украшали плакаты, приколотые к тяжёлому бархату. Была парочка типографских образцов с традиционными призывами к «возрождению» достоинства Империи – явно из коллекции какой-то политической партии. На плакатах, нарисованных от руки, карикатурные капиталисты всех рас пожирали плоды труда рабочих-эльфов. Большинство авторов принадлежали к двум художественным школам. Одни были уверены, что единственные цвета, подходящие для агитации – это красный и чёрный. Второй стан живописцев исповедовал принцип, что каждая буква в слове должна иметь собственный цвет.
Короче говоря, на занавесе царила смысловая и цветовая какофония. Некий общий знаменатель сборищу пытался придать транспарант, венчавший всё это многообразие. На нём значилось глубокомысленное: «Будущее эльфов – забота каждого патриота».
Выступления проходили по схожему сценарию. Большинство ораторов вещали о чём-то своём. Дело доходило до того, что вступительную часть своей речи некоторые из них посвящали тому, чтобы опровергнуть тезисы предыдущего, высмеять их или поиздеваться. Аудитория жизнерадостно поддерживала шпильки и остроты дружным хохотом и выкриками – зачастую неприличными. Один из уже выступивших ораторов, обиженный таким способом ведения дискуссии, попытался прорваться на сцену и доказать свою правоту кулаками, но его быстро скрутили и выставили вон. Из-за двери удалось расслышать только обрывки выкриков про «дуэль» и «бой до крови».
Всё это сборище было организовано студенческим кружком «Молодёжь за будущее». Сейтеннин Трайгтреттон, будучи его членом, притащил на митинг свою сестру и Эйси и, надуваясь от важности, словно индюк, комментировал происходящее. Девушки, утомлённые шумом и утратившие спустя полчаса после начала какую-либо смысловую последовательность в речах выступающих, откровенно скучали.
Вдруг после того, как объявили очередного оратора, по залу пробежал общий взволнованный гул. Сет тоже засиял и усердно зааплодировал.
Сестра посмотрела на него подозрительно:
– Ты чего это так возбудился?
– Тэйри, это же он!
– Брат, ты ставишь меня в двусмысленное положение. Что значит – «он»?
Сейтеннин налился краской и бросил раздражённо:
– Какая всё-таки ты… Это же Бриттгерн!
– Так-так, дружок, мы ещё обсудим с тобой, какая я всё-таки такая. Позже. А про этого твоего Бриттгерна я что, должна была непременно слышать? Он известная личность? Писатель? Актёр?
– Богиня, Тэйри, ну ты даёшь! Руддрайг Бриттгерн, лидер «Движения достоинства». Как можно о нём не знать?
– Знаешь, Сет, я почему-то уверена, что о моём существовании он тоже не догадывается. Так что мы квиты. А его движение – оно что, входит в правящую коалицию?
– Пока нет.
– Может, у них есть свой министр? Или у нас с ними общие знакомые?
– А ты не пробовала расширить свой скудный кругозор за пределы полезных знакомств, Тэйри? Он говорит умные, правильные вещи.
– Мама с папой за ужином тоже иногда говорят умные и правильные вещи. Одна из них – что тебе, Сет, лучше сосредоточиться на учёбе, чем таскаться по всяким бесполезным митингам.
– Ребята, – вмешалась в спор Эйслинн. – давайте вы будете грызться между собой дома, хорошо? Послушаем лучше, что скажет этот ваш Бриттгерн. Похоже, он единственный взрослый тут. И как, интересно, его сюда занесло?
Поднявшийся тем временем на трибуну оратор и вправду был примерно втрое старше любого из присутствующих на митинге. Высокий, худощавый, без каких-либо выраженных черт во внешности. Он приветливо помахал залу рукой.
– Дорогие друзья! Рад, что вы пригласили меня и не забыли дать слово. Я, например, в вашем возрасте считал, что старшие вряд ли смогут научить меня чему-то полезному. Что молодёжи свойственна бо́льшая широта взглядов и смелость в поиске путей решения проблем, стоящих перед обществом. Поэтому отрадно видеть, что вам показались интересными и мои идеи тоже.
Бриттгерн поклонился залу, тот отозвался новой порцией аплодисментов.
– Отрадно также, что не вся наша молодёжь замкнулась в собственном мирке, где есть забота лишь о сиюминутных удовольствиях и личных успехах. Что не все смотрят на мир через узкую призму потребления. По прозвучавшим уже выступлениям я вижу, что здесь собрались те, чьи взгляды шире, кого интересуют судьбы всего народа, будущее нашей прекрасной родины. Те, чей взгляд не затуманила пелена привычки. Ведь очень часто мы воспринимаем нашу страну, наш дом, как данность. Она существует непрерывно на протяжении тысячелетий и иногда так легко думать, что её устои, традиции, само бытие империи эльфов является чем-то само собой разумеющимся. Но это не так. Наш дом не возник сам по себе, он не был подарком, свалившимся на головы наших предков откуда-то сверху. Точно так же и важнейшие принципы устройства жизни в Империи не упали с неба подобно дождю или снегу. Свобода и счастье, благоустроенная, щедрая земля – всё было создано и завоёвано нашими пращурами. Всё, что мы имеем сейчас, произрастает из воли и усилий предыдущих поколений. Точно так же, как в нас самих содержится будущее – наше личное и всего народа эльфов. Только через наши усилия, а если потребуется – то через самоотречение и самопожертвование – возможно наступление нового мира, нового порядка. Общий подъём народа складывается из отдельных усилий его членов. Ваших усилий. Моих усилий. Усилий каждого. Из воли большинства.
Уверен, что вы понимаете – нынешний порядок вещей ущербен, противоестественен и поэтому абсолютно неприемлем для всех, в ком живо чувство здравого смысла, природной гармонии и естественной, врождённой гордости, присущей эльфам. Я знаю, что все вы, заглядывая внутрь себя, видите огромный потенциал, ту энергию и жажду свершений, которая способна изменить мир. Так что же нужно сделать, чтобы привести нашу жизнь к тому виду, о котором все мы мечтаем?
Чтобы наши объединённые усилия не пропали впустую, мы должны, во-первых, чётко определить свои цели. Во-вторых, мы должны понять и отринуть все те искусственные, навязанные нам нормы и ограничения, что мешают взлёту эльфов к процветанию, счастью и благоденствию. Наша общая задача – сбросить оковы, опутавшие наши руки и ноги, избавится от паразитических наростов, которые подобны наслоениям ракушек на корпусе корабля. Посмотрите внимательно вокруг себя – и вы обнаружите их. Я говорю не только о несправедливых международных договорах. Я говорю также о наших собственных, изживших себя правилах. Я говорю о силах, оскверняющих государство изнутри. Приглядитесь – и вы ясно увидите тех, кто не связан с судьбой этой страны, этого народа. Тех, кто не имеет корней. Тех, кто не строил Империю, не созидал её богатств, не определял принципов нашей цивилизации. Тех, кто пришёл и присвоил достижения эльфов. Это паразиты, это существа без корней, без родины. Сегодня они воспользовались удобным стечением обстоятельств и процветают здесь. Завтра – отправятся в Эрдин. Послезавтра – переберутся через океан и продолжат там высасывать соки из тела той страны, в которой окажутся, где уже успели свить уютные гнёзда их соплеменники.