Полдень Грифона

– Иначе говоря, ты на мне опыты ставишь, – обреченно усмехнулся Лоран и тут же зашипел из-за боли, накатывающей волнами.

– Да ну тебя… – Бардос махнул рукой и снова вернулся к записям и колбам. – На оторванной руке гоблина я тоже испытал эту настойку. Его кожа сразу распухла и немного задымилась, как от ожога. Даже если бы подопытный все еще был жив, он бы не умер от снадобья, потому что в нем недостаточная концентрация веществ для того, чтобы убить наверняка. Так что твоя паника излишня. А тебе тем более бояться нечего, ты человек. Я пробовал смесь и на своей коже – все было нормально. Поэтому настойка не только очищает человеческие раны от инфекции, но и может пригодиться в ночных сражениях. Убивать наповал она, конечно, не будет, но заметно ослабит врага. А если ты поддержишь мой эксперимент, то я постараюсь создать такое снадобье, которое точно будет смертельным для тварей. Но на это понадобится больше времени.

– Все необходимое время в твоем распоряжении, Бардос, – пробормотал Лоран, понимая, что эксперименты друга действительно могут оказаться очень полезными в сражениях с тварями Нижнего Миира.

– Бардос! – взволнованно окликнула Алира.

С тихим «м-м?» библиотекарь вынырнул из завала свитков.

– Его кожа сильно покраснела, – пояснила она, и Лоран перехватил взгляд ее глаз, округлившихся до размера грох.

– Хм… – задумчиво отозвался библиотекарь. – Не понимаю. А болит?

– Еще как, – признался Лоран.

– Может быть, дело в плоде тигг? – зачарованно зашептал Бардос и принялся одной рукой лихорадочно листать страницы в книге.

– На всякий случай я промою рану настойкой из сока ясеня и обработаю мазью Галин, – решительно проговорила Алира, влажной тряпкой стирая с кожи Лорана остатки снадобья.

Он молча кивнул и закрыл глаза, прислушиваясь к звукам за стенами шатра. Ветер грозно колыхал ткань, заставляя веревки с кисточками хлестать по боковым стенам. Люди на улице разговаривали и перекрикивались, скрипели колеса телег, стучали молоточки в руках мастеров, пытавшихся починить хоть что-то из разрушенного.

С наступлением дня на остров опустился долгожданный покой, народ без страха вышел из укрытий, но Лорана не оставляли сомнения. Сколько тварей нападет этой ночью? Как долго сможет стоять лагерь при такой осаде? Успела ли Залия спасти Нериссу?

– Когда ты в последний раз спал?

Услышав голос Бевана, Лоран разлепил глаза и посмотрел на друга. Проводя дни и ночи в лазарете, Рафтмур изнывал от бездействия точно так же, как Лоран страдал из-за нехватки сна. Последние дни он не успевал даже прилечь, держась из последних сил на бодрящем снадобье. Противная на вкус смесь, которую Бардос приготовил специально по его требованию, горчила на языке и создавала в голове шум, но благодаря ей сердце опасно колотилось в груди, избавляя от желания провалиться в забытье. Друзьям о снадобье Лоран не стал говорить и попросил Бардоса держать язык за зубами.

– Не помню, – честно ответил он, надеясь тем самым избежать дальнейших расспросов.

– Я буду не первым, кто упомянет твой ужасный вид, да? – предположил Беван.

– Думаю, и не последним.

Алира закончила процедуру, ополоснула руки в тазу с теплой водой и выпрямилась, откинув за плечи черные пряди волос. Всем своим видом демонстрируя сомнение, советница пожевала губу и склонила голову набок.

– Может быть, теперь ты расскажешь, что произошло на границе? – издалека начала она, сложив руки перед собой.

Лоран был бы рад вовсе не вспоминать этого. Он сделал глубокий вдох и поднялся на ноги, перенося вес на раненую: боль постепенно сходила на нет. Хороший знак. Лоран молча подошел к комоду, куда ранее кинул свой плащ, стянул его и посмотрел на высохшие капли крови на ткани. Перед глазами возник силуэт огра и его грязные от земли лапы, блестящие глаза и клыки. В тварь всадили больше двух, а то и трех дюжин стрел и несколько копий, но даже с ними, торчащими из шкуры, как иглы, в разные стороны, она продолжала бороться. Ее пытались повязать и свалить, пробовали бить по глазам, но все тщетно. Тогда в ход пустили горючие масла и искры. Огр был объят огнем, но даже пламя не остановило его, когда это порождение Нижнего Миира пошло ближе к королевской стоянке за пределами рва.

– Вы ведь и сами все знаете… – бесцветно бросил Лоран и торопливо направился к выходу.

Резким движением он отдернул занавесь в сторону и едва успел остановиться, чтобы не врезаться в Нериссу.

Ведьма инстинктивно отшатнулась от него и раскрыла рот, ее брови сдвинулись, а руки сжались в кулаки. Глядя на Нериссу, Лоран опешил ничуть не меньше нее и не знал наверняка, чего ожидать: то ли удара, то ли ругательства.

После битвы с проклятием Нерисса оказалась истощена до предела. Она пришла в себя с помощью Залии спустя двое суток, была ужасно слаба и выглядела до немыслимого изможденной. Как и Беван, Нерисса отказалась проводить время в покое и решила сразу встать на ноги, что привело бы к ухудшению ее состояния, поэтому снова пришлось просить о помощи мага разума. Залия настояла на том, чтобы Нериссу перевели в лагерь магов, где ее каждый день усыпляли, поддерживая сознание. Королевские лекари готовили снадобья и отвары и поили ведьму, не давая ей впасть в полное беспамятство. Нерисса похудела, ее и до этого весьма заметные скулы стали выступать еще сильнее, а глаза и вовсе казались огромными, но теперь она не выглядела как жалкая тень себя прежней. Это была та же ведьма земли, от одного взгляда которой по телу Лорана проходил разряд.

У него голова пошла кругом: он столько всего хотел с ней обсудить, когда она придет в себя, но увидев ее наконец, напрочь забыл обо всем.

– Заходи уже.

Залия, стоявшая позади Нериссы, бесцеремонно затолкнула ее внутрь шатра и поежилась от резкого перепада температуры. На улице стало холодно, а разогретый королевский лазарет сохранял тепло, усиливая разницу между тем, что снаружи, и тем, что внутри.

– Нерисса! – воскликнула Алира, бросившись к ведьме.

В два широких шага она оказалась около нее и стиснула девушку в объятиях.

Лоран услышал, как тяжело вздохнула Нерисса в руках Алиры. Очевидно, сил у нее по-прежнему было мало, однако ее руки и щеки были испачканы в грязи, что дало Лорану понять – она успела ввязаться в ночное сражение. Он этому нисколько не удивился.

Стоило Алире ее отпустить, Лоран первым нарушил возникшую тишину:

– Как себя чувствуешь?

– Нормально, – как ни в чем не бывало начала Нерисса, и он услышал в ее голосе что-то зловещее. – Но чувствовала бы лучше, если бы рядом были другие маги.

Алира поднесла к лицу Нериссы влажную ткань и принялась оттирать грязь с ее кожи, но ведьма, аккуратно забрав из рук девушки лоскут, сама провела им по щеке и сразу же отшвырнула в сторону, шагнув ближе к Лорану.

– Но почему-то все маги остались на Клыке. – Голос Нериссы все еще хрипел, однако с каждым словом в него возвращалось привычное звучание. – Не помню, чтобы у нас был такой уговор, Лоран.

– У-у-у, – протянула Залия, опускаясь на стул неподалеку от стола Бардоса.

Чародейка по-хозяйски закинула ноги на столешницу и сложила руки на груди.

– Залия, на твоих сапогах грязь! Убирай, убирай… – запротестовал Бардос и метнулся к ней.

Лоран догадывался, что отсутствие остальных магов на острове вызовет у Нериссы больше всего вопросов. Внимательная к малейшим деталям, она сразу припомнила ему главную составляющую из их последнего разговора. Это навеяло непрошеные воспоминания – все их сделки по воле бесов-пересмешников имели дурную привычку играть против обоих. Не хотелось в очередной раз злить Нериссу, но ей все равно придется смириться с положением дел.

– Прошла неделя … – Отвернувшись от спорящих библиотекаря и чародейки, Лоран перевел взгляд на Нериссу, но та не позволила ему договорить:

– Вот именно – целая неделя. Если бы маги были здесь, они бы уже давно отбросили бестий подальше.

– Залия, ты ей ничего не рассказывала? – звякнул цепью Беван.

– Похоже, что нет, – укоризненно заметила Алира.

– Она рвалась к нему, – намотав на палец локон, чародейка кивнула на Лорана. – Вот пусть он и объясняет. – На радость Бардосу, Залия сняла сапоги со стола и встала, оттянув полы дублета. – Свою работу я сделала: мой лагерь эвакуирован, что, кстати говоря, – подчеркнула чародейка, – нужно было сделать давным-давно. Ваша ведьма земли здесь. Дальше разбирайтесь сами, меня ваши заботы не касаются. – С этими словами она пересекла шатер и небрежно толкнула перед собой входную группу тканей, выскальзывая на улицу.

На ветру звонко хлопнул брезент, заглушая звук ее шагов на снегу. Все молча уставились на выход из шатра, никто не проронил ни звука. Треск углей в печи показался оглушительным в повисшем молчании.

– Они отказались, – наконец ответил Лоран, при этом собственный голос показался ему чужим.

– Что? – непонимающе нахмурилась Нерисса.

– Галин и Гилмор ответили отказом на мое приглашение. Я не оставлял попыток, но Старейшины отказывали снова и снова, поэтому все маги остались на Клыке. – Лоран видел, как опустились плечи Нериссы, и ему стало несложно представить, что она чувствует. – Галин помогла нам с лекарствами, – добавил он, не желая совсем очернять магов в глазах Нериссы. Они хорошо помогли его двору, но, вопреки ее надеждам, от многого отказались. – Вечером после Переломного дня маги расчистили остров, облегчив нашу участь, но не дали согласия на предложение остаться и ушли. Тогда же я отправил на Клык посыльного, но и он вернулся с отказом.

Нерисса долго молчала, никак не реагируя, ее лицо словно окаменело. Затем она обернулась к Алире, посмотрела на Бевана и отыскала глазами Бардоса за ворохом книг. Нерисса так и не нашлась, что сказать. Лоран готов был поклясться, что слышал, как в ее голове бурлят мысли, поэтому, не дав им ее оглушить, сам озвучил очевидную правду:

– Ты наша единственная оставшаяся ведьма, – он увидел, как от щек Нериссы отхлынула кровь, ее лицо стало почти враждебным, а глаза забегали.

Она ничего не ответила, что было совсем ей не свойственно. Тишина снова повисла в воздухе, напряжение было практически осязаемым. При всех попытках понять, что бы мог значить отсутствующий взгляд Нериссы, Лоран терпел неудачу.

Вдруг раздался шум, заставивший всех вздрогнуть. Хлопнул брезент, запустив в палатку кусачий ветер, мокрые брызги и высокий силуэт, припорошенный снегом.

– Не буду спрашивать, что здесь происходит.

Широкий капюшон неизвестного гостя опустился, открывая раскрасневшееся лицо Хеши. Все собравшиеся в лазарете заметно расслабились, узнав знакомые черты. В этот раз Бардос среагировал первым, вскочив с места как ужаленный.

– Где тебя бесы носили? – воскликнул он и двинулся в сторону Хеши.

Проигнорировав причитания библиотекаря, Лоран продолжил пытливо изучать лицо Нериссы, надеясь понять, что же кроется за ее молчаливостью.

В ответ на его пронизывающий взгляд ведьма сжала губы. В ее уставшие глаза вернулась тень былой уверенности, но что-то в ее поведении было не так. Лоран сомневался, что причиной тому стал недельный сон. Ничего не говоря, Нерисса переключила внимание на Хеши, и Лоран решил поговорить с ней позже, когда не будет лишних ушей. Она демонстративно ушла от ответа, чем разожгла его интерес.

Бардос без умолку тараторил что-то про бестий, скорее всего, даже не рассчитывая получить ответ от кого-либо из собравшихся. Его суета и неаккуратная возня с бумагами подняла непривычный шум, даже Алира с Беваном прекратили перешептываться. Только теперь Лоран увидел появившуюся на столе библиотекаря склянку с землей и нахмурился, но не успел задать вопрос.

– Она из внутренних стен? – громко спросил Бардос, повернувшись к Хеши.

– Угу. Соскребли изнутри в одной из червоточин. Но это не самое главное.

– Что это значит, почему вы вернулись так быстро? – Лоран шагнул в сторону Бардоса и Хеши, почувствовав, что рядом протиснулась Алира, с интересом смотревшая на склянку с землей. – Хеши, что-то с норами?

– Не совсем… То есть да. Мы не стали уходить слишком далеко на север, как следует изучили ближайшие несколько червоточин и сразу поняли – все они завалены, как и первая, и в улей, берлогу или что там у гоблинов нам все равно не попасть. Земля в склянке для анализа. – Свет от тлеющих углей ярко отразился в широко раскрытых глазах Хеши.

Заметив этот взгляд, Лоран начал подозревать, что ничего хорошего ждать не приходится.

– Что было еще? – пытливо спросил он.

– Возвращаясь в лагерь, мы наткнулись на сторонника твоего брата.

Все как один отвели взгляд от склянки и повернулись к Хеши. Даже Нерисса, услышав про сторонника Самаэля, подошла ближе и с удвоенным интересом всмотрелась в незнакомое ей лицо. Наверняка ведьме не терпелось узнать хоть что-то про Ниорин, ведь именно с ней сбежал Сэм. Лоран и сам почувствовал, будто его ударила молния после слов Хеши.

Сторонник брата.

Интересно, что успел подготовить Самаэль за это время? Лоран хорошо знал брата, поэтому насторожился не напрасно. Что, если Сэм решит выкинуть что-нибудь из ряда вон выходящее в ближайшие дни?

Лоран едва смог собрать остатки двора: замка не было, один лишь полевой лагерь в окружении полуразрушенных хозяйственных построек и абы каких стен. Ни оборонительных пристроек, ни смотровых башен, лишь развалины и частокол по периметру, и тот недостроенный. Совет наследников Фенрирскьефтена развалился, из тринадцати человек уцелели лишь четверо, двое из которых решили оставить Великий Гринфордт после гибели Кастора и сбежать. Чтобы не ронять репутацию, Лоран был вынужден отдать приказ об их поимке и казнить изменников собственноручно, вместе с ними он пустил на плаху и палача Джодока – отцовского прихвостня, который не успел сбежать вовремя. Пришлось собирать новый состав для совета за сутки. В него вошли близнецы Юрай и Санти, Алира, Залия, Хеши и двое оставшихся советников из предыдущего состава. Отныне это было совсем другое объединение, и ему еще предстояло определиться с именем. Восемь человек, считая самого Лорана. Пока что общими усилиями получалось держать Великий Гринфордт на плаву, но прошло слишком мало времени, чтобы делать какие-то выводы, а угроза, что Самаэль может ударить в любой момент, лишний раз наводила на мысль: ситуация складывается не из лучших.

– Где этот человек теперь? – почти прорычал Лоран, подняв глаза на Хеши.

– Надеюсь, ты не подумал, что мы его упустили. Эта сволочь здесь, он заперт и никуда не денется.

Ничего не сказав в ответ, Лоран бросился к выходу из лазарета и, едва отбросив в сторону брезент, столкнулся с посыльным. Быстро поклонившись ему, парень отшагнул назад и понизил голос, чтобы только Лоран мог услышать его слова.

От вида перепуганных глаз юнца ему стало не по себе. Что еще за новости и будет ли хоть что-то хорошее в этот день? Лоран повернулся к мальчишке и тот прошептал:

– Прибыл посланец со срочным сообщением из Нортфроза…

По спине прошел холод. Лоран догадывался, что за вести могли прийти с севера вместе с посланцем. Все его мышцы одеревенели, на лице заходили желваки. Судя по изменившемуся выражению лица посыльного, тот испугался, взглянув на короля. Лоран попытался взять себя в руки и кивнул мальчишке, который поспешил убраться.

– В чем дело? – взволнованно поинтересовалась Алира из-за спины Лорана.

– Встретимся на улице примерно через полчаса, – вместо ответа бросил он и прихрамывая вышел из лазарета, проигнорировав пытливые взгляды друзей.

Как в тумане Лоран добрел до своего шатра и резко отбросил в сторону входную группу занавесей, врываясь в помещение, как ураган. Только после этого стража впустила внутрь посланца. Это был мужчина в теплой многослойной одежде и накидке из медвежьей шкуры, в которых ему было явно жарко на Великом Гринфордте, но посланец не торопился снимать лишние слои тканей – видимо, по наказу его короля пытался внушить одним своим видом трепет в сердце Лорана. Но тому было плевать на грозный вид северянина. Он спокойно прошел в шатер и, расстегнув застежку на мантии, аккуратно отложил ее в сторону.

– Добро пожаловать на Великий Гринфордт, сын севера, – поприветствовал посланца Лоран. – Тебя накормили, дали передохнуть после дороги?

– Благодарю за прием, ваше величество, – ответил посланец и поклонился. – Все вышеперечисленное было исполнено, милорд.

Его голос был низким, глубоким и басовитым, его звук заглушала густая курчавая борода, которая собиралась в две косы. Посланец тоже потянулся к застежке на шубе, но, как выяснилось, не за тем, чтобы снять тяжелые вещи, а для того, чтобы вытащить из-за пазухи свиток, скрепленный королевской печатью северного короля.

– Прошу принять вас сообщение, ваше величество, – проговорил мужчина и протянул Лорану свиток.

Не спеша тот взял послание из рук северянина и провел пальцем по печати, описывая подушечкой углубленный профиль белого медведя. Посланец молча наблюдал за ним чутким взглядом черных глаз. Лорану показалось, что мужчине известно куда больше положенного. В кронштейне громко хрустнуло тлеющее полено, словно пронзая раздувшееся напряжение. Не задерживая ни себя, ни гостя, Лоран развязал веревочку на свитке и, сорвав печать, развернул пергамент.

Скользя взглядом со строчки на строчку, он дошел до конца и, снова вернувшись к началу, перечитал сообщение несколько раз. Когда смысл послания ясно отпечатался в его памяти, Лоран, как предписывал свиток, подошел к кронштейну и сжег его в огне. Посланец молча наблюдал за каждым его действием и облегченно выдохнул, когда пергамент обратился в пепел. Запустив пятерню в волосы, Лоран напряженно всмотрелся в мыски своих ботинок и покачал головой.

– Вы ведь понимаете, что это единственный способ спасти ваш народ? – нарушив его размышления, проговорил северянин.

– Сдать свой остров Нортфрозу и стать вашей колонией? – Лоран усмехнулся и покачал головой. – Вынужден не согласиться.

– Отчего же? – поинтересовался посланец. – Вы слывете прозорливым человеком, ваше величество. Вряд ли вы не взвесили все риски и не рассчитали исходы. Вам от этого сотрудничества будет только выгода.

Судя по тому, как общался посланец, он знал немало, поэтому Лоран не побоялся говорить с ним откровенно. На груди у гостя, под меховой накидкой, блеснула королевская брошь в форме медвежьего профиля, в холку которого вонзились стрелы, – отличительный знак, дающий понять, что мужчина пользуется полным доверием северного короля.

– Либо добровольное порабощение Гринфордта, либо война с Нортфрозом, – задумчиво протянул Лоран. – Ваш король грамотно подобрал момент, чтобы начать торговаться.

– Мой король человек умный, ваше величество, – согласился посланец. – И он рассчитывает на вашу рассудительность. Вы не в том положении, чтобы вести войну сразу на двух фронтах.

Лоран поднял горящий, как угли, взгляд на посланца, и тот спокойно качнул головой.

– Прошло немного дней с тех пор, как пало знаменитое проклятие Одханы, но достаточно времени, чтобы расползлись слухи, ведь лазутчиков по всем островам много не только у вас, милорд. Мой король знает, что вы ведете кровопролитные сражения с нечистью Нижнего Миира. А теперь представьте, что к этому добавится еще и война с Нортфрозом. Подумайте хорошенько, ваше величество, в том ли вы будете состоянии, чтобы продолжать эти битвы?

Лоран свел брови к переносице, глядя на игру светотени: отблеск огня лентами падал на предметы и рисовал на полу кривые дрожащие силуэты, которые метались по ковру, дощатому настилу и ножкам комодов. Было в этом что-то умиротворяющее и в равной степени пугающее.

Сдаться Нортфрозу – значит отдать свои земли в полное пользование иноземцам, подчиниться северным законам и их королю, оставить свой народ без выбора. Не на это Лоран рассчитывал. Его королевство пока еще было слабо, но он точно знал, что не согласен идти на условия севера и может дать отпор Нортфрозу. Если искать поддержку не у магов, можно послать за помощью на Гроузос, Айскрохилл и на юг; возможно, получится подтянуть войска союзников и появится шанс отбить Великий Гринфордт. К тому же не стоило списывать со счетов и боевой дух Теневых стражей.

Но посланец был в чем-то прав. Пока рыцари Великого Гринфордта и присланные союзниками войска будут биться с берсерками, кто станет защищать людей от бестий? Для этого можно было бы оставить магов в тылу, но тогда придется снова и снова просить помощи у Старейшин Клыка и надеяться, что они не откажут. К тому же все еще оставалась угроза от Ниорин и Самаэля. Чтобы защищать свой народ, земли и королевство, Лорану не хватало воинов.

Бестии Нижнего Миира, бежавшая Посвященная ведьма огня, родной брат, объявление войны от Нортфроза… Однажды Лоран считал, что самой большой его бедой был дерзкий ход против отца и поход на Клык, чтобы решить проблему с проклятием Одханы. Как же он заблуждался. Как звенья цепи, беды тянулись одна за другой, и каждая новая была в несколько раз страшнее предыдущей.

– Мой король либо примет ваше согласие и выслушает условия, либо придет и заберет территорию силой, оставив вас без права голоса. – Посланец не дерзил, не угрожал, он спокойно озвучивал факты, и от этого становилось лишь горше.

Ничего ему не сказав, Лоран подошел к письменному столу и, расстелив перед собой пергамент, подтянул перо и чернильницу.

– Чтобы забрать территорию, ее придется завоевать, – проговорил он северянину, выводя на чистом пергаменте завитые буквы. – Твой король умен, посланец, но он ошибается, если думает, что ему дешево обойдется эта война. – Разогрев сургуч над свечой, Лоран окропил свиток вязкой смолой и прижал к нему фигурную печать, которая стояла на его столе рядом с пузырьком чернил.

Оттиск полностью копировал рельеф перстня-печатки, который ранее носил Лоран. Теперь фамильная драгоценность была у Самаэля, поэтому приходилось пользоваться печатью. Свиток украсил бардовый оттиск с профилем грифона в лавровом венке.

Наблюдая за его действиями, северянин понимающе качал головой.

– Таков ваш ответ? – Мужчина протянул руку ладонью вперед, рассчитывая забрать послание из рук Лорана.

– Я не готов дать четкий ответ без поддержки совета, – признался он и протянул северянину свиток, но не выпустил его из руки. – Но я даю понять, что не нужно сбрасывать мое королевство и его силу со счетов. Скажи своему королю, что ему нужно еще раз хорошо взвесить все за и против, потому что война между нами не принесет ему ничего хорошего.

Посланец принял свиток и, спрятав его за пазуху, поклонился.

– Мне ясна ваша воля, и я передам ее своему королю.

Когда посланец ушел, Лоран еще какое-то время стоял перед столом, уперев в него руки. Слишком многое навалилось на него за последние дни, все затянулось как узелок, который невозможно было распутать.

Следовало возвращаться к друзьям. Необходимо было созвать совет, чтобы обсудить войну с Нортфрозом. Надо было придумать, как противостоять всем угрозам. Но сначала – допрос беглой крысы, привезенной к лагерю отрядом Хеши. Подобрав мантию, Лоран накинул ее на плечи и покинул королевский шатер, решив для себя, что пока и словом не обмолвится о том, кто был его гостем и в чем заключалась цель его визита.

Снег повалил с первыми лучами рассвета и без устали шел до сих пор. Земля под ногами полностью скрылась под белой простыней, которую быстро стаптывали копыта лошадей и давили колеса телег, но было очевидно, что при таком количестве осадков к следующему утру уже ничто не смешает снег с землей. Зима подкралась стремительно и раньше времени, не обещая милости никому.

Каждый шаг неприятно отдавался болью в укушенной ноге, но, как и обещала Алира, чувство притупилось, и скоро Лоран прекратил обращать на него внимание. Он миновал основное скопление главных шатров в центре лагеря и вышел к внешнему кольцу павильонов, за которыми стоял частокол с северо-западной стороны и руины одной из стен.

Утопавший в собственных мыслях, он быстро нашел друзей, уже ждущих его, и сразу же отправился к спуску в подземелье, немного обогнав остальных. Лоран услышал настойчивые шаги у себя за спиной и, до того как услышал голос, понял, что это была Нерисса.

– Лоран… – позвала она, заставляя его помедлить.

Сбавив шаг, Лоран поймал себя на мысли, что ему нравится, как звучит его имя из уст Нериссы. Он вдруг осознал, что ему действительно не хватало ее голоса все эти дни. Лоран остановился и повернулся к ней, жадно наблюдая за тем, как ветер играет с терракотовыми локонами, а снежинки отражаются крошечными бликами в ее глазах шафранового цвета. Смуглая кожа на безжалостном ветру будто раскалилась, а щеки покрылись красной пудрой из-за холода. На фоне наступавшей зимы ведьма казалась горящим огнем, к которому хотелось подойти ближе.