Восход Стрикса

– В интересах Старейшин не допустить того, чтобы губитель ведьмовского рода устоял в борьбе с этим проклятием, – заговорил Сайрус. – Наша обязанность как детей Одханы помешать королю разрушить колдовство.

– Но мы не знаем, что именно задумал Кастор, – возразила Галин, напуганная больше остальных. – Его замысел ужасен, и, к нашему великому несчастью, Матерь Одхана не успела передать последователям секрет своей магии, а потому сейчас мы даже не в силах представить, что придумал изощренный ум Кастора…

Шабаш проводился как открытый совет, где каждый присутствующий имел возможность сказать свое слово. Нерисса, не привыкшая молчать, прямо высказала догадку:

– А что, если он хочет найти кого-то настолько же сильного, как Одхана?

– Проверяя людей, он выдает себя. Логично предположить, что ему нужен маг, – вставил Сайрус.

– Но ведь… – пискнула рядышком с Нериссой Нова, – проклятие Матери Одханы было сложено на древний лад, кровавый… Я сильно сомневаюсь, что Кастору удастся найти кого-то настолько же сильного или хотя бы близкого по силе.

– Нова права, – поддержал девушку знакомый голос из зала. Нерисса почувствовала, как напряглись плечи.Залия. – Быть может, – продолжала та, – король поверил в историю о ее дочери и теперь намерен найти ее внуков или правнуков, чтобы использовать их силу?

– Ребенок Одханы – это миф! – почти прорычала Ниорин, недобро сверкнув глазами. – Вполне в духе короля-безумца уверовать в подобную чушь.

Нерисса упрямо нахмурилась. Выступать в поддержку Залии совсем не хотелось, но та была права.

– Мы сами наверняка не знаем, сказка это или нет. Слухи не рождаются на пустом месте, к тому же в наших архивах есть весьма странные записи, наталкивающие на мысль…

– Хватит! – отрезала Ниорин. – Легенда эта неоднократно проверялась нами и ни разу еще не подтвердилась. Да если бы дочь Одханы существовала – она бы ни за что не дала делу Матери погибнуть. Она бы не позволила королям загнатьнаспод землю.

– А может быть, она, оставленная родной матерью, просто возненавидела весь ковен. Так с чего ей помогать тем, ради кого Одхана оставила ее, свою единственную дочь?

– Остынь. – Нерисса почувствовала толчок в бок. Нова старательно пыталась ее успокоить – терпение Старейшин все же имело границы.

Задетая тем, что с ней не считаются, Нерисса упрямо вскинула подбородок и задумалась над странным поведением Старейшины. По одному только ее виду стало понятно, что Ниорин готова вспыхнуть так же ярко, как пламя в костре. Однако пыл старшей ведьмы остудил Гилмор – он осторожно накрыл ее плечо ладонью и произнес:

– Какой бы невероятной ни была эта теория, она все же может оказаться правдой. Король принялся проверять и допрашивать простых людей. Это говорит о том, что он старательно кого-то ищет. Быть может, он уже хватается за соломинку, стараясь спастись, и готов поверить в миф о дочери Одханы?

– Даже если так, – вновь вскипела Ниорин. – С чего вдруг король решил, будто ему под силу отыскатьмифическихнаследников Одханы? Представь мы хоть на миг, что Кастор нашел такого мага, как он намеревается использовать его?

Галин задумчиво склонила голову, затем провела ладонью по поверхности колодезной воды и, не отрывая взгляда от отражения, сказала:

– Король безумен, но сыновья его хитры. Имея в руках власть, они способны выудить истину отовсюду, выжимая ее как сок из спелого плода. Допусти мы мысль, что Кастор действительно вознамерился отыскать прямых потомков Одханы, он использует их силу, чтобы избавиться от проклятия, ведь только ребенок Одханы способен на такое мощное колдовство…

Нерисса видела, как напряглись остальные Старейшины. Это напряжение в воздухе стало практически осязаемым. Огоньки на свечах в зале дрожали.

– Как бы то ни было, – голос Ниорин звучал теперь мягче, – мы не можем полностью опираться на эту теорию, не имея никаких доказательств. Король способен поверить в миф о ребенке Одханы, однако мы не настолько наивны. Если Кастор действительно питает надежды спасти положение с помощью наследника Матери, у нас появляется крошечная надежда на успех, ведь нет никаких достоверных свидетельств, что таковой наследник вообще существует… И все же я не могу не признать, что угроза остается; Кастор безумен, но если саму мысль о ребенке Одханы ему внушил один из его сыновей, все может обернуться против нас.

– Бесы-пересмешники вновь склоняют чашу весов в пользу врага, – заключила Галин дрогнувшим голосом. Сайрус шагнул к ней и мягко накрыл ладонью ее руку.

– Братья и сестры, – воззвал Гилмор, призывая весь шабаш угомониться. – Наш остров снова оккупирован врагом, на Гринфордте Малом людей арестовывают и сводят во дворец, проклятие Матери Одханы усиливается, и мы должны сделать все возможное, чтобы оно в конечном результате подавило нашего врага…

– Чтобы знать наверняка планы Кастора и суметь их расстроить, – подхватила Ниорин, – мы должны быть точно уверены в своих дальнейших действиях. Нам не остается иного пути, кроме как собрать любые имеющиеся сведения непосредственно на острове короля. Узнай мы больше от жителей Малого Гринфордта, смогли бы сложить общую картину. Сейчас же мы разглядываем Гринфордт лишь через замочную скважину…

Пещеру постепенно наполнил гул одобрительных возгласов. Воодушевление шабаша подпитало померкшие кристаллы под потолком, и самоцветы вновь вспыхнули ярче свечей.

Галин плавно провела ладонью по кристально чистой колодезной воде и заговорила первой:

– В походе должен принимать участие маг разума. Нам известно, что покинувшие дворцовые стены люди пребывают в забвении… Возможно, нашемушпионуудастся снять пелену с памяти пострадавшего, и он прольет свет на происходящее.

– Но отправлять одного человека слишком рискованно, – поддержал ее Сайрус.

– Сопровождатьмагадолжны не наделенные колдовской силой члены ковена, – добавил Гилмор. – Они обеспечат безопасность при передвижении нашего лазутчика.

– Я настаиваю на участии в походе имага стихии, – слова Ниорин удивили остальных членов совета не меньше, чем удивила бы весть, будто короли прекратили вести охоту на ведьм.

Шабаш дружно ахнул, Нерисса нахмурилась.

Испокон веков колдуны, управляющие силами природы, были презираемы и нелюбимы. Своей вполне естественной натурой они пугали обывателей жуткой, с их точки зрения, способностью контролировать стихии земли, воды, воздуха и огня: рушить земную твердь или топить улицы, сносить ветром постройки или сжигать города дотла.

Люди считали, что подобная способность ниспослана на ведьм и колдунов бесами Нижнего Миира – Высшая сила духов-защитников с Верхнего не сосредоточила бытакуюмощь в руках обычного смертного. Стремясь защититься от стихийных ведьм и магов, они начали отлавливать их и сжигать на кострах, предавая пепел земле в ознаменование того, что порождение Нижнего Миира вернулось восвояси.

В противовес этому жуткому истреблению, ведьм разума, наоборот, почитали. Не обладая разрушительной силой, они влияли на сознание, лечили внушением, читали будущее или прошлое, давали советы. К ведьмам разума обращались за помощью, а все до единого короли стремились поставить их у своих тронов.

Гонимые маги и ведьмы стихий были вынуждены скрываться и затаиться, и вскоре сила их почти исчезла с лица земли. Простой люд мог наконец-то спать спокойно.

Яркие воспоминания и страх жили по сей день, и слова Ниорин заставили весь шабаш дружно вздрогнуть от ужаса. Шокированные, люди затаили дыхание, а Нерисса и вовсе забыла, как дышать.

Реакция собравшихся Ниорин не смутила. Она подняла ладони, призывая к спокойствию, и поспешила объяснить:

– Этот поход – опасное предприятие, и наши люди должны вернуться целыми и невредимыми. Маг стихии земли хорошо ориентируется на любой местности – равнинной или горной, такой как Гринфордт Малый, – и сможет без труда провести спутников по лабиринту улиц к безопасному месту.

– Ниорин, – Галин запнулась, – разумно ли посылать на остров могущественного мага стихии, если на него, судя по всему, ведет охоту Кастор?

– Неразумно посылать на островмогущественногоколдуна, но вполне предусмотрительно приставить к отряду слепых хоть одного зрячего.

Старейшины вновь замолчали, примиряясь со словами Ниорин. Вторя безмолвию совета, собравшиеся не шелохнулись.

Тишина отозвалась гулом в ушах. Нерисса, как и весь шабаш, понимала, что сама идея похода была сопряжена с огромным риском, потому-то совет не решился сразу оспорить дерзкое, но не лишенное смысла высказывание Ниорин. Кроме того, «могущественных» магов в шабаше не существовало уже много лет. Самыми сильными на сегодняшний день были Старейшины, но даже их мощь не шла ни в какое сравнение с той, что была у их предков. Да и никто не мог помыслить о том, чтобы отправить на Малый Гринфордт кого-то из четверки…

Постепенно гул голосов вновь заполнил пещеру, заставляя кристаллы под потолком зловеще померкнуть, отчего зал провалился в непроглядную темноту, и свечи тут были бессильны. Холодный полумрак залил весь грот и наполнил тьмой душу Нериссы. В этой гнетущей темноте, окруженная шепотом и испуганными возгласами соплеменников, она буквально ощутила тот первобытный страх, который испытало первое гонимое поколение, бежавшее под землю сто четыре года назад.

Ища поддержки, Нерисса повернулась к Нове, побледневшей как полотно. Сердце Нериссы сжалось при виде перепуганной подруги – впрочем, всякий маг при упоминании рода Гринфордтов начинал дрожать от ужаса.

Внезапно страх уступил место злости и ненависти, что заструились по жилам бурлящим потоком. Нерисса решительно сжала челюсти, понимая, что бездействие гораздо хуже предстоящего похода, а пустые разглагольствования совета опаснее огня.

Девушка не хотела, чтобы Нова тряслась от ужаса, чтобы ковен и дальше скрывался в пещерах глубоко под землей. К тому же впервые за годы недомолвок у нее появился реальный шанс узнать, что стало с ее родителями, когда те отправились по поручению на остров королей – Гринфордт.

Сжав кулаки, Нерисса решительно поднялась со своего места:

– Я прошу у совета Старейшин разрешения участвовать в походе в качестве мага стихии земли.

Она прекрасно осознавала, на какой риск шла: отряд могли перехватить еще в гавани Клыка, задержать на подступах к Гринфордту Малому и даже арестовать и доставить во дворец к королю. Но разве можно было бездействовать, когда сама природа ополчилась против рода Гринфордтов, когда почва для их гибели созрела, а злость, гнев и обида магов окрепли?

Сколько еще нужно было прожить, гадая, что в действительности случилось с родителями на злосчастном Гринфордте?

От напряжения под ногами запрыгали мелкие камушки, но Нерисса лишь сильнее сжала кулаки и задрала подбородок выше, с вызовом глядя в глаза наставницы Ниорин.

«Я поддержала твое слово, Сестра. Не откажи и ты мне в любезности».

Крошечный альков, таящийся в одной из стен пещеры, скрывал в своем чреве две тени, одна из которых едва колыхалась, словно огонек свечи. Нерисса стояла смирно, не смея и не желая лишний раз шевелиться. Взгляд Ниорин был прикован к ней.

– Почему твое платье грязное? – Старейшина неторопливо обошла Нериссу, откидывая с ее спины тяжелую косу. – И Нова вся перепачкана. Во что вы опять ввязались?

Нерисса не торопилась с ответом. Ниорин всегда подбиралась к истине извилистым путем, усыпляя внимание. Заранее зная, о чем пойдет разговор, Нерисса еще больше старалась помалкивать, надеясь не вызвать гнев наставницы.

Она росла под руководством Ниорин целых одиннадцать лет и за эти годы научилась не только читать и писать, но также отлично анализировать поступки людей – в том числе своих наставников. И когда Ниорин заходит настолько издалека, ее лучше не злить.

Что именно задумала ведьма огня? И не превратит ли одним своим словом в горстку пепла? Нерисса поджала губы и выше задрала подбородок. Этому ее тоже однажды научила Ниорин – никогда не опускать глаза, никогда не склонять голову, показывая свою слабость. В каком-то смысле гордыню в ней пробудила огненная ведьма.

Ниорин остановилась. Чувствуя на себе строгий взгляд, Нерисса инстинктивно расправила плечи.

Внимание наставницы выводило из себя. Уж лучше бы Ниорин, как на тренировках, бросала крошечные искры огня, что хоть и кусали, оставляя небольшие ожоги, но не приносили вреда.

– Я ждала, что ты попросишь отпустить тебя в этот поход, – проговорила наконец Ниорин, и теперь Нерисса не выдержала и повернулась к ней, хмуря брови. Вскинув ладонь, Старейшина продолжила: – Одиннадцать лет назад Селма и Кордетт были отправлены на Малый Гринфордт с поручением.

При упоминании имен родителей в груди больно кольнуло, но на лице Нериссы не дрогнул ни один мускул. С замирающим сердцем она слушала Ниорин, только и дожидаясь момента, когда Старейшина даст ей слово.

– Но они бесследно исчезли. – Старшая ведьма замолчала, напряженно осматривая огненную искру у одной из стен.

– Их взяли под арест стражи короля, – осторожно напомнила Нерисса, начиная чувствовать неуверенность.

Почему она говорит об этом Ниорин, а не наоборот, как одиннадцать лет назад? Быть может, той, восьмилетней Нериссе было проще поверить в арест, чем во что-то более сложное? Если так, то к чему были все эти игры сейчас?

Нерисса начинала испытывать смутные сомнения. В ней проснулось острое желание узнать всю правду.

– Ниорин, – начала она издалека в манере наставницы, но Старейшина вскинула руку, приказывая замолчать, и Нерисса была вынуждена подчиниться.

– Сейчас не об этом. Почему важно, чтобы ты отправилась на Гринфордт? Я думаю, ты сможешь почувствовать колдовской след матери и отца как их дочь.Кровь от крови.

– Но ты сказала, что их взяли стражи короля! Всем известно, что задержанные проходят процедуру чтения, и уж нам ли не знать, что делается с опознанными ведьмами? – Нерисса устала от уверток наставницы и начала закипать.

Ниорин отвернулась и уперла руки в бока, рассматривая альков.

– Галин сказала, что ты вполне готова, но я не вижу в тебе контроля! – От размеренной речи Ниорин не осталось и следа – теперь она почти кричала, и Нерисса инстинктивно вытянулась и сжала челюсти. – Ты не слушаешь! – Она вновь повернулась лицом, и одного ее взгляда хватило, чтобы захотеть провалиться сквозь землю.

Нерисса покорно замолчала, выдержав тяжелый взгляд Ниорин. Глубоко вздохнув, Старейшина продолжила:

– Твои родители действительно пропали на Гринфордте, но при каких обстоятельствах, я не знаю. Никто не знает… И нам кажется, что король вообще не имеет никакого отношения к их исчезновению.

Нерисса почувствовала тяжесть в груди: все эти годы она училась заглушать боль, мириться с правдой. Во всех своих бедах она винила короля, знала врага в лицо, а сейчас Ниорин полоснула раскаленным ножом по едва затянувшейся ране. Страх и гнев выплеснулись горячим потоком, оставляя за собой лишь обиду, непонимание и вопросы.

Почему Ниорин не говорила об этом раньше, чего ждала? Неужели приближающегося проклятия, этого момента? Какую игру вели Старейшины? И какое место в ней было отведено ведьмам и королям?

– Мои родители могут быть живы? – вместо оскорблений, обид и обвинений в обмане Нерисса задала главный вопрос.

– Нет, прошло слишком много лет. Если бы они были живы, дали бы знать о себе, – прямо ответила Ниорин. – Но ведьмы бесследно не исчезают. Я сомневаюсь, что твои родители попались королю: Селма и Кордетт были опытными лазутчиками, так просто их не возьмешь. Их остановило нечто иное, и если их духи еще бродят на землях Гринфордта, ты это почувствуешь.

В ушах стучала кровь. Нерисса упала бы, не будь обучена твердо стоять на ногах. Только теперь в голову закралась вполне закономерная мысль, от которой кровь в жилах заледенела.

– По какому именно поручению мои родители были отправлены на Гринфордт? – прошептала она.

Ниорин подняла глаза. В горящем взгляде наставницы не было ни должного сочувствия, ни ободряющего проблеска – только предупреждение.

– Как ты думаешь, почему Руины Старого Света были руинами? Почему остров, ныне именуемый Гринфордтом, был мертв и необитаем?

Нерисса отрицательно замотала головой, стараясь отогнать мысли одну хуже другой.

– Мы даже представить не можем, что было умерщвлено на этой земле задолго до нас, до Одханы, что за силы были погребены под руинами, на которых ныне стоит королевство…