Падшие

Сорвавшаяся с цепи

У Люс имелся листок бумаги с распечатанным расписанием, полупустая тетрадь, которую она начала заполнять на прошлогодних углубленных занятиях по истории Европы в Довере, пара твердо-мягких карандашей, любимый ластик и внезапное дурное предчувствие, что Арриана может оказаться права насчет уроков в Мече и Кресте.

Учитель еще не успел объявиться, шаткие парты были выстроены неровными рядами, а шкаф с учебными принадлежностями загромождали штабеля пыльных коробок.

Хуже того, казалось, никто из ребят не замечал беспорядка. По сути, никто не обращал внимания на то, что находится в классе. Все сгрудились у окон, кто докуривая сигарету, кто перекалывая на водолазке огромные английские булавки. Только Тодд действительно сидел за партой, ручкой выцарапывая на столешнице нечто замысловатое. Остальные новички, похоже, успели найти себе место в этой толпе. Вокруг Кэма плотно сгрудились парни, похожие на учащихся доверской приготовительной. Должно быть, они дружили, когда он в первый раз угодил в Меч и Крест. Гэбби пожимала руку девочке с проколотым языком, которая снаружи обжималась с таким же мальчиком. Люс ожег приступ бессмысленной зависти из-за того, что ей самой не хватило духу ни на что, кроме как подсесть к безобидному Тодду.

Арриана, готическая принцесса, порхала от одного одноклассника к другому, что-то нашептывая так, что Люс не удавалось разобрать слов. Когда она проносилась мимо Кэма, тот взъерошил ее только что подстриженные волосы.

– Славная швабра, Арриана, – ухмыльнулся он, дергая за прядку у нее на затылке. – Мои поздравления твоему стилисту.

Арриана оттолкнула его.

– Руки прочь, Кэм. Я имею в виду: мечтать не вредно. А свои поздравления можешь передать моей новой питомице, вон там, – сообщила она, резко мотнув головой в сторону Люс.

Изумрудные глаза Кэма сверкнули, когда он взглянул на окаменевшую девочку.

– Полагаю, так я и сделаю, – согласился он и направился к ней.

Он улыбнулся Люс, застывшей со скрещенными под стулом ногами и аккуратно сложенными на густо изрисованной парте руками.

– Нам, новичкам, стоит держаться вместе, – заявил он. – Понимаешь, о чем я?

– Я думала, ты уже был здесь прежде.

– Не верь всему, что говорит Арриана.

Он оглянулся на девочку, стоящую у окна и сверлящую их подозрительным взглядом.

– О нет, она ничего о тебе не рассказывала, – поспешно пробормотала Люс, пытаясь сообразить, действительно ли это так.

Кэм и Арриана явно недолюбливали друг друга, и, хотя Люс была благодарна последней за утреннюю беседу, она пока не хотела принимать чью-либо сторону.

– Я помню времена, когда оказался тут новеньким… впервые, – усмехнулся зеленоглазый. – Моя банда только что развалилась, и я растерялся. Никого не знал. Мне бы пригодился кто-нибудь без, – он покосился на Арриану, – тайных планов, готовый ввести меня в курс дела.

– Что, и у тебя нет никаких тайных планов? – переспросила Люс, удивившись игривой нотке в собственном голосе.

Непринужденная улыбка озарила лицо Кэма. Он вскинул бровь.

– Только подумать, а я еще не хотел сюда возвращаться.

Люс залилась румянцем. Обычно она не общалась с рокерами – но, с другой стороны, ни один из них прежде не подтаскивал ближе соседнюю парту, не плюхался на стул рядом с ней и не смотрел на нее такими изумрудными глазами. Кэм пошарил в кармане и выудил оттуда зеленый медиатор с отпечатанным числом «44».

– Это номер моей комнаты. Заходи в любое время.

Медиатор по цвету не слишком отличался от его глаз, и Люс задумалась, как и когда мальчик напечатал на нем цифры, но прежде, чем успела ответить, – да и кто знает, что она могла бы ответить, – Арриана жестко сдавила плечо Кэма.

– Прости, разве я высказалась неясно? Я уже заявила на нее права.

Тот фыркнул.

– Послушай, я думал, существует такая штука, как свободная воля, – заметил он, глядя на Люс. – Возможно, у твоей «питомицы» найдется и собственное мнение.

Люс открыла было рот, чтобы заявить, что, разумеется, у нее есть свое мнение, что она тут просто первый день и все еще осваивается. Но к тому времени, как ей удалось оформить мысли в слова, прозвенел звонок, предупреждающий за минуту о начале урока, и небольшое столпотворение у ее парты рассосалось само собой.

Остальные ребята расселись по местам, и вскоре стало не так бросаться в глаза, что Люс сидит за партой прямо и чинно, не сводя взгляда с двери. В ожидании Дэниела.

Краем глаза она замечала, как на нее поглядывает Кэм. Ей это польстило, а затем она встревожилась и разочаровалась в себе. Дэниел? Кэм? Сколько она провела в этой школе, сорок пять минут? А уже жонглирует в уме двумя парнями. Вся причина ее пребывания здесь состоит в том, что в последний раз, когда она положила глаз на мальчика, дело обернулось ужасной бедой. Ей не следует позволять себе влюбляться (причем дважды!) в первый же учебный день.

Она глянула на Кэма, который вновь подмигнул ей и отбросил с глаз темную челку. Если даже не брать в расчет потрясающий внешний вид – да, именно так, – знакомство с ним представлялось полезным. Как и она сама, он еще привыкал к окружающей обстановке, но явно оказался в Мече и Кресте не впервые. И он был с ней любезен. Она подумала о зеленом медиаторе с номером его комнаты, надеясь, что он не раздает их направо и налево. У них есть шанс стать… друзьями. Вероятно, именно это ей и нужно. Может, тогда она перестанет столь явно ощущать себя не в своей тарелке.

Может, тогда ей удастся смириться с тем, что единственное окно в классе размером с конверт для делового письма заляпано известкой и выходит на здоровенный кладбищенский мавзолей.

Может, тогда она сумеет отрешиться от пощипывающего нос запаха перекиси, исходящего от сидящей впереди панкующей девицы с осветленными волосами.

Может, тогда у нее действительно получится уделять внимание суровому усатому учителю, который вошел в кабинет, велел классу «успокоиться-и-сесть» и решительно захлопнул дверь.

Ее кольнуло едва заметное разочарование. Потребовалось мгновение, чтобы отследить, откуда оно взялось. Пока учитель не закрыл за собой дверь, она лелеяла слабую надежду, что Дэниел тоже будет на ее первом занятии.

Какой у нее следующий урок, французский? Она заглянула в расписание, чтобы проверить, в каком классе он идет. И тут же бумажный самолетик скользнул поверх листка, перелетел парту и приземлился на пол рядом с ее сумкой. Она огляделась, проверяя, не заметил ли кто, но учитель был слишком увлечен стиранием в пыль кусочка мела, выписывая что-то на доску.

Люс встревоженно покосилась влево. Кэм игриво подмигнул ей, но не было похоже, чтобы он заметил или сам запустил самолетик.

– Э-эй, – раздался из-за его спины тихий шепот.

Окликнула ее Арриана, движением подбородка подсказавшая Люс подобрать самолетик.

Девочка наклонилась и увидела собственное имя, написанное на крыле мелкими черными буковками. Ее первая записка!

Уже ищешь выход? Дурной знак. Мы застряли в этом аду до обеда.

Ну, это наверняка шутка. Люс дважды перепроверила расписание и с ужасом осознала, что все три ее утренних занятия проходят в этом кабинете – и все три ведет один и тот же мистер Коул.

Теперь он оставил в покое доску и бесшумно прохаживался по кабинету. Новичков он представлять не стал – и Люс не могла решить, порадовало это ее или наоборот. Мистер Коул только бросил на парту каждого по программе курса. Когда сшитый скрепками пакет приземлился перед Люс, она жадно наклонилась и заглянула внутрь.

«Мировая история, — значилось там. – Обход судьбы рода человеческого».

Хм, история всегда давалась ей отлично, но обход судьбы?

Более внимательного взгляда на программу курса хватило Люс, чтобы убедиться, что Арриана была права насчет ада: невероятная нагрузка по чтению, слово «тест» крупными жирными буквами на каждом третьем занятии и письменная работа на тридцать страниц про – серьезно? – потерпевшего неудачу тирана по собственному выбору. Уроки, которые Люс пропустила за первые несколько недель, были жирно обведены черным маркером. На полях мистер Коул написал: «Подойдите ко мне за заданием для самостоятельной работы». Если и существует более действенный способ высасывания душ, Люс побоялась бы узнать его.

По крайней мере, Арриана сидит сзади в соседнем ряду. Люс порадовалась, что способ передачи сигналов бедствия уже придуман. Они с Келли обычно тайком перебрасывались CMC-сообщениями, но здесь ей определенно придется выучить, как складывать бумажный самолетик. Она вырвала из тетради листок и попыталась воспользоваться посланием Аррианы как образцом.

После нескольких минут, проведенных в борьбе с оригами, на ее парту приземлился еще один самолетик. Она оглянулась на Арриану, которая покачала головой и закатила глаза в манере «сколькому тебе еще предстоит научиться».

Люс виновато пожала плечами и прочла вторую записку.

О, и пока ты не будешь уверена в собственной меткости, возможно, тебе не захочется посылать мне записки, касающиеся Дэниела. Парень за твоей спиной прославился на футбольном поле своими перехватами.

Хорошо, что ее предупредили. Она даже не заметила, что приятель Дэниела, Роланд, сел позади нее. Теперь она слегка повернулась, так, чтобы краем глаза заметить его дреды. Она рискнула опустить взгляд на открытую тетрадь на его парте и прочла полное имя. Роланд Спаркс.

– Никаких записок, – сурово объявил мистер Коул, заставив Люс резко обернуться. – Никакого списывания, никакого подсматривания друг другу в записи. Я не для того заканчивал магистратуру, чтобы довольствоваться лишь частью вашего внимания.

Люс кивнула в полном согласии с остальными ошеломленными ребятами, и в то же мгновение на середину ее парты скользнул третий самолетик.

Всего 172 минуты до конца!

Сто семьдесят три мучительные минуты спустя Арриана провожала Люс до столовой.

– Что думаешь? – спросила она.

– Ты была права, – оцепенело пробормотала Люс, все еще приходя в себя после мучительных трех уроков. – Зачем кому-то вообще вести настолько тоскливый предмет?

– Ой, да Коул скоро ослабит гайки. Он заводит эту шарманку насчет «никакой болтовни» всякий раз, когда появляется новенький. В любом случае, – заметила Арриана, ткнув ее в бок, – могло быть и хуже. Ты могла застрять у мисс Тросе.

Люс заглянула в расписание.

– Она ведет у меня биологию после обеда, – сообщила она, чувствуя, как у нее внутри что-то обрывается.

Пока Арриана давилась смехом, ее кто-то толкнул в плечо. Это Кэм проходил мимо них по коридору. Люс могла бы растянуться на полу, если бы его рука вовремя ее не поддержала.

– Поосторожней там.

Он быстро улыбнулся ей, и она задумалась, не врезался ли он в нее намеренно. Но он не выглядел настолько ребячливым. Люс покосилась на Арриану, проверяя, не заметила ли она что-нибудь. Та приподняла брови, едва ли не приглашая Люс заговорить, но ни одна из девочек не произнесла ни слова.

Когда они миновали пыльные внутренние окна, отделяющие унылый коридор от еще более унылой столовой, Арриана взяла Люс за локоть.

– Любой ценой избегай прожаренного бифштекса, – советовала она, следуя за толпой в гул столовой. – Пицца хороша, чили в порядке, да и борщ, пожалуй, не так уж плох. Котлеты любишь?

– Я вегетарианка, – отозвалась Люс.

Она оглядывала столы, выискивая двух конкретных людей. Дэниела и Кэма. Просто она чувствовала бы себя непринужденнее, если бы знала, где они, чтобы спокойно пообедать, притворяясь, будто ни одного из них не заметила. Но до сих пор никаких признаков…

– Вегетарианка? – поджала губы Арриана. – Родители-хиппи или твоя собственная вялая попытка бунта?

– Ни то ни другое. Я просто…

– Не любишь мясо?

Она развернула Люс на девяносто градусов, так, что она уставилась прямо на Дэниела, сидевшего за столом в другом конце зала. Девочка медленно выдохнула. А вот и он.

– И что, не любишь любое мясо? – громко пропела Арриана. – Как будто тебе не хочется запустить в него зубки?

Люс стукнула ее и потащила к стойке с едой. Ее новая знакомая надрывалась от смеха, а сама девочка сознавала, что отчаянно покраснела, и это мучительно заметно в дневном свете.

– Заткнись, он наверняка тебя слышал, – прошипела она.

Какая-то часть Люс радовалась, что шутит о мальчиках с подружкой. Если можно считать Арриану подружкой.

Ей все еще было не по себе из-за того, что произошло утром, когда она увидела Дэниела. То, как ее потянуло к нему, – она по-прежнему не понимала, откуда что взялось, и все же это повторилось. Она заставила себя оторвать взгляд от его светлых волос, от его профиля. Только бы ее не застали за тем, как она на него пялится. Ей не хотелось давать ему повод снова изображать в ее адрес грубый жест.

– Да ну? – съязвила Арриана. – Он так увлечен своим гамбургером, что не услышит даже зов дьявола.

Она кивнула на Дэниела, который действительно выглядел полностью сосредоточенным на еде. Впрочем, нет – скорее он выглядел так, будто притворяется, что полностью сосредоточен на еде.

Люс покосилась на Роланда, приятеля Дэниела. Тот уставился прямо на нее. Когда их взгляды встретились, он изогнул брови в гримасе, смысла которой девочка не поняла, но все равно слегка встревожилась.

Она вновь обернулась к Арриане.

– Почему все в этой школе настолько странные?

– Пожалуй, я не буду считать это оскорблением, – отозвалась та, подхватывая пластиковый поднос и протягивая второй Люс. – И перейду к рассказу о тонком искусстве выбора места в столовой. Видишь ли, ты ни за что не захочешь сидеть поблизости от… Люс, осторожнее!

Девочка всего лишь отступила на шаг назад, но тут ее грубо толкнули двумя руками. Она начала падать.

Потянулась вперед, пытаясь за что-нибудь ухватиться, но руки нашарили только чужой поднос с обедом. И он опрокинулся вместе с ней. Она с грохотом приземлилась на пол столовой, и в лицо ей выплеснулась полная миска борща.

Когда Люс удалось вытереть с глаз большую часть вареной свеклы, она посмотрела вверх. Над ней возвышалась самая сердитая девица, какую она когда-либо видела. У нее были короткие и колючие осветленные волосы, лицо, проколотое по меньшей мере в десятке мест, и смертоубийственный взгляд.

– Если бы твой вид не отбил мне всяческий аппетит, – ощерившись, прошипела она, – я заставила бы тебя купить мне новый обед.

Люс сбивчиво пробормотала извинение. Она попыталась встать, но девочка с силой опустила ей на ступню каблук-шпильку черного сапога. Боль ударила вверх по ноге, и Люс пришлось прикусить губу, чтобы не вскрикнуть.

– Или просто взяла бы твой талон на обед, – протянула незнакомка.

– Довольно, Молли, – холодно бросила Арриана.

Она протянула руку, помогая Люс подняться на ноги. Девочка поморщилась. От каблука определенно останется синяк.

Молли всем корпусом развернулась к Арриане, и Люс догадалась, что они сцепляются не впервые.

– Вижу, ты быстро сдружилась с новенькой, – проворчала девица с пирсингом. – Крайне неразумно с твоей стороны, А разве ты не на испытательном сроке?

Люс сглотнула. Арриана ни словом не упомянула об испытательном сроке, да и казалось нелепым, что он может помешать ей заводить новых друзей. Но одного упоминания об этом хватило Арриане, чтобы сжать кулак и сильным ударом подбить Молли правый глаз.

Та пошатнулась, но внимание Люс было приковано к Арриане, которая забилась в судорогах, вскинув руки и молотя ими по воздуху.

Это браслет, с ужасом поняла девочка. Он бьет ее током. Невероятно. Это, безусловно, жестокое и необычное наказание. У Люс в животе что-то сжалось, пока она смотрела, как подругу бьет крупная дрожь. Она метнулась и подхватила Арриану, когда та начала оседать на пол.

– Арриана, – прошептала Люс, – с тобой все в порядке?

– В полнейшем.

Темные глаза Аррианы на миг распахнулись и закрылись совсем.

Люс задохнулась от ужаса. Тогда ее подруга вновь приоткрыла один глаз.

– Испугалась? Как это мило. Не волнуйся, это меня не убьет, – шепнула она. – Только сделает сильнее. В любом случае, это стоило того, чтобы поставить корове Молли фингал.

– Ладно, кончайте. Будет вам, – прогремел позади них сиплый голос.

В дверях стояла Рэнди, раскрасневшись и тяжело дыша. Поздновато кого-то разнимать, подумала Люс, но тут Молли, пошатываясь, направилась к ним, цокая шпильками по линолеуму. Вот бесстыжая. Неужели она действительно собирается драться с Аррианой на глазах у воспитательницы?

К счастью, крепкие руки Рэнди сомкнулись вокруг нее раньше. Молли безуспешно попыталась вырваться и завизжала.

– Кому-нибудь пора бы уже объясниться! – рявкнула воспитательница, сжимая девочку, пока та не обмякла. – Впрочем, по зрелом размышлении все трое явитесь отрабатывать наказание завтра утром. На кладбище. С рассветом! – Рэнди перевела взгляд на Молли. – Уже остыла?

Та нехотя кивнула, и воспитательница отпустила ее. Затем склонилась над Аррианой, которая все еще лежала на коленях у подруги, обняв себя руками за плечи. Сперва Люс решила, что она хандрит, словно побитая собака, но тут ее тело слегка тряхнуло, и девочка поняла, что браслет до сих пор мучает Арриану.

– Ну же, – мягко произнесла Рэнди. – Пойдем-ка выключим тебя.

Она протянула Арриане руку и помогла поставить на ноги ее тонкое, дрожащее тело, обернувшись лишь один раз, на пороге, чтобы повторить для Люс и Молли свое распоряжение.

– С рассветом!

– Я вся в предвкушении, – слащаво откликнулась Молли, нагибаясь, чтобы подобрать тарелку с котлетой, соскользнувшую с подноса.

Она провела ею над головой Люс и перевернула вверх дном, так что еда вывалилась той на волосы. Девочка отчетливо услышала хлюпающий звук собственного унижения, когда весь Меч и Крест обрел возможность полюбоваться на новенькую, покрытую мясной подливкой.

– Бесценно, – восхитилась Молли, вытаскивая из заднего кармана черных джинсов крохотную серебристую фотокамеру. – Скажи… «мя-ясо», – пропела она, отщелкав несколько снимков. – Это будет прекрасно смотреться в моем блоге.

– Стильная шляпка, – глумливо крикнул кто-то с другого конца столовой.

И тогда с трепетом Люс перевела взгляд на Дэниела, молясь, чтобы он чудом пропустил эту сцену. Но нет. Он тряс головой и выглядел раздраженным.

Вплоть до этого мгновения Люс полагала, что у нее есть шанс выстоять и просто стряхнуть с себя это происшествие – в буквальном смысле. Но реакция Дэниела – что ж, она заставила ее сломаться.

Она не расплачется ни перед кем из этих омерзительных людей. Она судорожно сглотнула, поднялась на ноги и сбежала. Бросилась к ближайшей двери, мечтая о прохладном воздухе, что коснется ее лица.

Вместо этого, как только она оказалась снаружи, ее окутала влажная духота южного сентября. Небо казалось бесцветным – настолько тусклым и серовато-бурым, что в нем трудно было отыскать солнце. Люс замедлила шаг, но добралась до самого края автостоянки, прежде чем сумела остановиться окончательно.

Ей так хотелось увидеть свою потрепанную старую машину, утонуть в истертой обивке сиденья, завести мотор, врубить стерео и умчаться к черту отсюда. Но пока она стояла на горячем черном асфальте, в ней крепло осознание: она застряла здесь и высокие металлические ворота отделяли ее от мира за пределами Меча и Креста. Кроме того, даже если бы ей и удалось выбраться… куда ей идти?

Подкатившая к горлу тошнота подсказала все, что ей следовало знать. Она уже прибыла на конечную станцию, и дела обстоят довольно мрачно.

Осознание столь же гнетущее, сколь и верное: все, что у нее осталось, это Меч и Крест.

Она спрятала лицо в ладонях, понимая, что должна вернуться. Но когда подняла голову, следы на руках напомнили ей, что она до сих пор покрыта чужим обедом. Фу. Первая остановка – ближайшая уборная.

Вернувшись в здание, Люс нырнула в дамскую комнату, как только приоткрылась дверь. Гэбби, кажущаяся еще более белокурой и безупречной теперь, когда Люс выглядела так, словно рылась в мусорном баке, просочилась следом.

– Ой, прости, милая, – спохватилась она.

Ее голосок с южным выговором звучал ласково, но лицо при виде Люс исказилось.

– Боже, ты выглядишь просто ужасно. Что случилось?

Что случилось? Как будто об этом еще не знает вся школа. Девица, вероятно, прикидывается дурочкой, чтобы она заново пережила унизительную сцену в столовой.

– Подожди пять минут, – отозвалась Люс резче, чем собиралась. – Уверена, сплетни тут распространяются словно чума.

– Не хочешь воспользоваться моими запасами? – предложила Гэбби, протягивая ей бледно-голубую косметичку. – Ты себя еще не видела, но ты вот-вот…

– Спасибо, нет, – перебила ее Люс, скрываясь в уборной.

Не глядя в зеркало, она открыла кран. Умыла лицо холодной водой и наконец перестала сдерживаться. С катящимися по щекам слезами она нажала на дозатор и попыталась с помощью дешевого розового мыла оттереть подливку. Но оставались еще волосы. Да и одежда определенно знавала лучшие времена. Хотя беспокоиться о том, чтобы произвести благоприятное первое впечатление, уже не приходилось.

Дверь уборной приоткрылась, и Люс вжалась в стену, словно загнанный зверь. И когда внутрь вошла незнакомка, напряглась в ожидании худшего.

Девочка оказалась коренастой и низенькой, что подчеркивалось противоестественным количеством слоев одежды. Ее широкое лицо обрамляли вьющиеся каштановые волосы, а ярко-фиолетовые очки дрогнули, когда она шмыгнула носом. Выглядела она довольно непритязательно, но, с другой стороны, внешность бывает обманчива. Обе руки она держала за спиной, что по итогам сегодняшнего дня не внушало Люс доверия.

– Знаешь, тут не положено находиться без пропуска, – сообщила девочка.

Ее ровный тон производил впечатление делового.

– Знаю.

Взгляд незнакомки подтвердил подозрения Люс, что здесь совершенно невозможно устроить себе передышку. Она уже приготовилась обреченно вздохнуть.

– Я просто…

– Шучу, – рассмеялась девочка, закатывая глаза и принимая более непринужденную позу. – Я притащила тебе шампунь из раздевалки, – добавила она, доставая из-за спины пару пластиковых бутылочек с шампунем и кондиционером для волос и подтаскивая ближе потрепанный складной стул. – Давай-ка тебя почистим. Садись.

Странный хнычущий смех, какого она никогда прежде не издавала, сорвался с губ Люс. Она предположила, что в нем прозвучало облегчение. Девочка действительно была к ней добра – не по меркам исправительной школы, а по меркам нормальных людей! Без видимой причины. Потрясение оказалось для Люс почти невыносимым.

– Спасибо, – ухитрилась выговорить она, по-прежнему осторожничая.

– И пожалуй, тебе стоит переодеться, – добавила девочка.

Она опустила взгляд на собственный черный свитер и стащила его через голову. Под ним обнаружился второй такой же.

– В чем дело? – спросила она, заметив удивление Люс. – У меня пошаливает иммунитет. Приходится носить много теплой одежды.

– А… ты обойдешься без него? – заставила себя спросить Люс, хотя сейчас она была готова почти на все, только бы выбраться из липкой водолазки.

– Разумеется, – отмахнулась девочка. – У меня под ним еще три. И пара лежит в шкафчике. На здоровье. Мне больно смотреть на вегетарианку, покрытую мясом. Я вообще склонна к сопереживанию.

Люс удивилась, откуда незнакомка знает о ее кулинарных предпочтениях, но гораздо более важным ей показалось другое.

– А почему ты так заботлива?

Девочка рассмеялась, вздохнула и покачала головой.

– Не всякий в Мече и Кресте – мерзавец или кретин.

– Что? – переспросила Люс.