- -
- 100%
- +
— Пробел? — спросил Марк.
— Слепое пятно, — сказала Инга. — То, чего человек не видит и потому считает отсутствующим.
В комнате сидел седой мужчина в синем костюме и ел яблоко над раскрытым ноутбуком. У него было лицо доброго врача из рекламы, который сначала сообщает диагноз, а потом предлагает рассрочку.
— Марк Семенович, — сказал он. — Лев Аронович Коган. Спасибо, что пришли добровольно.
— А были варианты?
— Всегда. В этом вся проблема.
Коган протянул руку. Когда Марк посмотрел ему в глаза, канал не открылся.
Еще одна стена.
— Контактные линзы? — спросил Марк.
— Парализующие узор саккад, — ответила Инга. — Для мультиплекса глаза должны не просто встретиться. Они должны признать друг друга смотрящими.
— Очень романтично, — сказал Коган. — Инга объясняет это так, будто мы занимаемся электричеством. На самом деле мы занимаемся гостеприимством. Одни глаза пускают в дом, другие нет.
Он доел яблоко и аккуратно завернул огрызок в салфетку.
— Когда началось?
Марк рассказал о матче. Про ставку умолчал. Коган слушал, не перебивая, но Инга один раз едва заметно подняла бровь — на словах «я просто заметил движение вратаря».
— Восемь чужих и девятое без носителя, — сказал Коган. — До вас мы видели максимум четыре. После пяти испытуемые теряли способность отличать собственное намерение от принесенного каналом. Один мужчина три часа искал ребенка, которого никогда не имел. Он смотрел глазами матери в торговом центре.
— Вы это создавали?
— Мы это обнаружили. Создавать — слишком лестный глагол.
На стене включился экран. Возникла схема мозга, усеянная цветными дугами.
— Зрение кажется частным, — продолжил Коган. — Свет попадает в ваши глаза, мозг строит картину, картину получаете вы. Замкнутая система. Но внимание — социально. Мы учимся смотреть, следуя чужому взгляду. Ребенок видит не просто чашку; он видит, что мать боится, как бы он ее не уронил. Значимость передается раньше слова.
— И я теперь ребенок?
— Вы теперь весьма дорогой ребенок.
Инга поставила перед Марком стакан воды.
— Не шутите с ним, — сказала она Когану.
— Почему? Юмор — это зрение, которое пережило столкновение с реальностью.
— Потому что он использовал способность для ставок.
Марк посмотрел на нее.
— Откуда вы…
— В баре вы проверяли коэффициенты каждые сорок секунд. Протез фиксирует отражение экрана.
Коган перестал улыбаться.
— Сколько?
— Какая разница?
— Для науки — никакой. Для понимания скорости вашей зависимости — значительная.
Марк назвал сумму.
Коган присвистнул.
— Хорошая новость: вы быстро учитесь. Плохая: учитесь не тому.
— Вы позвали меня читать мораль?
— Нет. Мораль плохо работает на людях, которые уже нашли прибыльное объяснение своему поведению. Мы позвали измерить вас до того, как девятое окно измерит нас.
Ингу готовили в соседней комнате. Ника прикрепляла к ее вискам датчики. Марку надели легкий обруч с электродами и посадили напротив.
— Смотрите в протез, — сказала Инга.
— Почему не в живой глаз?
— Потому что он мой.
Ответ был холодным, но Марк услышал в нем не запрет, а границу. Граница оказалась почти физическим предметом, и ему захотелось коснуться ее только потому, что нельзя.
Серый глаз открыл канал. Марк увидел себя. Поверх изображения побежали метки: частота моргания, направление взгляда, пульс в коже шеи. Важность внутри протеза была странной. Машина не боялась, не желала и не стыдилась. Она сортировала. Лица. Контуры. Возможные угрозы. Дверь. Руки.
Его руки протез отметил желтым.
— Почему желтым?
— Не отвлекайтесь, — сказала Инга. — Откройте второй канал.
За стеклом Ника подняла голову. Марк поймал ее взгляд. Сразу возникло второе окно. Ника видела его и Ингу как график, который пока не начал падать. Самым важным для нее был бегущий ряд цифр внизу монитора.
— Третий.
Коган вошел без линз. Его глаза оказались светло-голубыми, почти бесцветными. Подключение ударило запахом яблока, которого Марк на самом деле не чувствовал. Коган смотрел на него с восхищением коллекционера и тревогой сапера. Важнее всего для него была не активность мозга на экране, а пустой сектор справа от нее.
— Четвертый.
Техник за дверью. Пятый — охранник на лестнице через цепочку взглядов. Шестой — женщина внизу у турникета. Седьмой — курьер на улице. Восьмой — водитель, которого увидел курьер.
Марк потерял комнату.
Вместо нее возник конвейер: лицо Инги, цифры Ники, пустой сектор Когана, лестница, турникет, снег, красный автобус. Каждый канал толкал его к своему важному. Дверь. Пульс. Светофор. Пакет. Лицо. Пустота.
Собственные глаза продолжали смотреть на Ингу, но Марк перестал понимать, почему.
— Назовите свое имя, — сказала она.
— Марк.
— Фамилию.
Он знал. Слово лежало рядом, но восемь чужих миров не считали его важным.
— Закройте шестой канал.
Как закрыть автобус? Как закрыть женщину, которая боялась опоздать? Марк попытался отвернуться сразу всеми глазами и почувствовал тошноту.
— Не могу.
— Можете. Это не зрение. Это приглашение. Перестаньте быть вежливым.
— Я не…
— Шестой. Закрыть.
Автобус исчез.
— Седьмой. Закрыть.
Снег исчез.
— Пятый.
Турникет погас.
Голос Инги шел впереди него и захлопывал двери. Марк следовал, не принимая ни одного решения. С каждым закрытым каналом тело возвращалось: сначала руки, потом живот, потом неприятная теснота обуви.
— Все, кроме моего, — сказала она.
Он подчинился.
Осталось изображение из ее серого глаза. В нем Марк сидел неподвижно, почти счастливо.
— Теперь мой.
Мир схлопнулся до собственных глаз.
Один стул. Одна женщина. Один стакан воды.
Марк рассмеялся.
Смех перешел в короткий судорожный вдох. Он наклонился вперед, закрыв лицо ладонями.
— Еще раз, — сказал он.
— Нет.
— Я хочу научиться.
— Вы хотите, чтобы я снова решила за вас.
Он поднял голову. Инга смотрела карим глазом, и там, за непроницаемой стеной, было что-то человеческое, чего не мог разметить ни один протез.
— Какая разница, если работает?
— Вся, — сказала она.
Глава 6. Правила подключения
Три дня Марк ходил в «Лакуну» как на вторую работу и врал на первой, что лечит позвоночник.
Это объясняло, почему он иногда замирал посреди аппаратной, поворачивал голову не туда и отвечал на вопросы, которых никто не задавал.
Ника выдала ему маленький черный браслет. Он измерял пульс, движение глаз и количество активных каналов. При шести вибрировал. При восьми бил током.
— Слабо, — сказал Марк после первого разряда.
Ника увеличила мощность.
— Я имел в виду воздействие метода на научную проблему.
— Научная проблема сейчас сидит и умничает.
Они тренировались в комнате с односторонним стеклом. За ним по очереди появлялись добровольцы: студент, пенсионерка, водитель такси, девочка лет десяти с матерью. Марк открывал канал, описывал картинку и называл три объекта, обладавших наибольшей значимостью.
У студента это были часы, дверь и грудь Ники.
У пенсионерки — левая рука Марка, стакан воды и выключатель.
У таксиста — камера в углу, ботинки Марка и телефон в кармане.
У девочки — золотая пуговица на пиджаке Когана, собственное отражение в стекле и пустой стул у стены.
— Почему стул? — спросил Марк.
Девочка пожала плечами.
— Там дедушка сидит.
Мать побледнела.
— Ее дед умер в августе.
Коган прекратил эксперимент. Девочку вывели, но взгляд остался.
Он был низким, спокойным и смотрел на пустой стул.
— Это девятый? — спросила Ника.
— Нет, — сказал Марк. — Другой.
Он впервые открыл канал, у которого не было живого носителя, добровольно.
Комната стала выцветшей, как старая фотография. Девочка была яркой, мать — почти прозрачной, а на пустом стуле сидела плотная тень в форме человека. Марк не видел лица. Он чувствовал только важность: девочка, девочка, девочка. Без слов, без просьбы, без попытки прикоснуться. Такая чистая направленность, что ему стало стыдно за все сложные чувства, которые он называл любовью.
— Закройте, — сказала Инга.
— Подождите.
— Марк.
— Он ее видит.
— Вы не знаете, кто «он».
Тень повернула голову к Марку.
Девочка исчезла из центра важности.
Теперь важным был он.
Браслет ударил током. Марк отдернул руку, будто это помогало закрыть взгляд.
— Смотрите на меня, — приказала Инга.
Он нашел ее серый глаз. Протез открыл чистый канал, разметил угрозу красным. Пустой стул светился так ярко, что контуры расплывались.
— Закрыть мертвый. Оставить мой.
— Он не закрывается.
— Тогда выбросьте его.
— Куда?
— В меня.
Марк не понял, но послушался. Направил чужую важность в серый глаз, как луч в объектив.
Протез Инги погас.
Она вскрикнула и прижала ладонь к лицу. Ника бросилась к пульту. В комнате мигнул свет, хотя сеть здания не имела отношения к ее глазу.
Мертвый канал исчез.
Инга стояла, держась за стол.
— Простите, — сказал Марк.
— Он ушел?
— Да.
— Хорошо.
— Я мог вас…
— Да.
— Вы сами сказали.
— Я не говорила, что безопасно.
Ника сняла с Инги кабель, выругалась и выбежала за запасным модулем. Коган сделал полшага к Инге и остановился. Она держалась за стол сама. Его взгляд уже вернулся к черной радужке протеза — так другой человек смотрел бы на первый огонь.
— Значит, их можно переносить, — произнес он.
— Это все, что вы хотите сказать? — спросил Марк.
— Нет. Похоже, тело — только адрес.
Инга выпрямилась.
— Лев, остановись.
Коган услышал не просьбу, а спор, который они вели давно.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.