- -
- 100%
- +
На сорок седьмом круге пятничной симуляции Леон почувствовал провал педали перед девятым поворотом.
Не отказ. Не потерю тормозов. Всего лишь короткую мягкость в начале хода — словно под подошву попала сложенная бумажка.
— Что-то с давлением, — сказал он по радио.
— Видим краткий скачок в заднем контуре, — ответила Ника. — Снизь темп. Заезжай.
— Педаль вернулась.
— Заезжай, Леон.
— У меня ещё один быстрый.
— Отмени круг.
Тогда её голос казался ему раздражающим. Теперь он понимал почему: она не просила.
Он проехал ещё один круг. Педаль работала идеально. На следующем тоже. Лучшее время сессии принесло ему заголовок, а команде — уверенность, что неприятное ощущение можно передать ночной смене.
В комнате разбора Ника вывела график на стену. Ей было двадцать восемь, она носила волосы коротко и говорила о миллисекундах так, будто каждая была свидетелем под присягой.
— Здесь, — сказала она.
На графике зелёная линия на мгновение провалилась, синяя подпрыгнула.
— Контур прокачали дважды, — сказала Ника. — Воздуха нет. На машине Томаса чисто, но блоки одной партии. Я хочу разобрать оба.
— И стартовать с пит-лейн из-за одного сигнала?
— Стартовать с тормозами.
— Педаль стала нормальной.
— Стала. Потом. Это не одно и то же.
Производитель требовал полной замены только при повторном сигнале. Повтора не было. Леон ухватился за эту формулировку так, будто правило описывало безопасность, а не минимальную юридическую обязанность.
— Ты когда-нибудь управляла этой машиной?
— Нет.
— Я управляю ей одиннадцать лет.
— Этой машине одиннадцать недель.
Кто-то у стены подавил смешок. Леон повернул голову. Молодой механик сразу уткнулся в ноутбук. Лица Леон не запомнил. Только пальцы на клавиатуре: на четырёх костяшках — чёрные квадраты, пятый оставлен пустым.
Он запомнил жар в груди. Не гнев даже — унижение. Самое опасное чувство для человека, которого миллионы считают неуязвимым.
— Разбирайте после гонки, — сказал Леон. — Я подписываю допуск.
— Допуск подписывают технические службы, — ответила Ника.
— Тогда зачем я здесь?
— Чтобы сообщить ощущение, а не отменить его статусом.
Дориан закрыл обсуждение. Ника отказалась подписывать обычный допуск. Леон сказал, что подпишет сам, и добавит условие: Если повторится — снять обе машины.
Он не спросил, безопасно ли ждать повторения.
В кабинете Крофта не было окон. На стене висели фотографии чемпионов «Vektor», и каждый смотрел так, будто лично одобрял следующий компромисс.
— Она права? — спросил Дориан.
— Она осторожничает.
— Это не ответ.
— Данных недостаточно.
— Это её ответ.
— Педаль была нормальной.
— В воскресенье у нас первый ряд. Совет директоров здесь. Новый титульный партнёр здесь. Если мы вскроем блок, ты стартуешь последним. Если не вскроем и что-то произойдёт, я буду объяснять, почему доверился гонщику, который не окончил инженерный колледж.
— Ты доверял мне два титула.
— Я доверял тебе чувствовать машину. Не переписывать физику.
Леон сел напротив.
— Чего ты хочешь?
— Хочу понять, уверен ли ты.
— Уверен.
Он произнёс это сразу. Почти не солгал: в ту секунду Леон действительно почувствовал уверенность. Она появилась не из фактов. Она появилась из необходимости что-то ответить.
Крофт долго смотрел на него, затем кивнул.
— Хорошо. Тогда это будет твоим решением.
Позже Леон много раз вспоминал эту фразу как ловушку. Так было удобнее. Но Крофт не держал его руку, когда в 23:14 Леон поставил электронную подпись. Не заставлял добавить от руки: «Если повторится — снять обе машины». И не заставлял на следующее утро согласиться, что отсутствие повтора означает отсутствие проблемы.
В воскресенье на двадцать девятом круге машина Томаса вошла в девятый поворот со скоростью двести сорок.
Леон увидел аварию на большом экране.
Сначала болид Томаса неестественно выпрямился. Потом пересёк гравий. Ударился о барьер носом, развернулся и сложился правым боком. Камера потеряла его в облаке пыли.
— Красный флаг, красный флаг, — сказал Рубен.
Леон замедлился. Мимо проехали маршалы. Над трассой зажглись красные панели.
— Томас отвечает?
Молчание длилось две секунды.
— Пока нет информации.
— Это тормоза?
Ещё одна пауза.
— Нет информации, Леон.
На прямой он увидел обломки. Среди них лежала правая перчатка Томаса. Потом выяснилось, что это был кусок защиты кокпита. Память всё равно оставила перчатку.
Гонку остановили на сорок минут. Томаса увезли вертолётом. Леон остался в машине. Механики поставили вентилятор перед воздухозаборником, укрыли шины чехлами, подали бутылку через трубку. Дориан наклонился к кокпиту.
— Предварительно — прокол переднего левого, — сказал он.
— Я спросил про тормоза.
— Давление в норме до потери сигнала.
— У меня тоже было в норме.
Крофт заглянул ему в глаза.
— Сейчас не время.
— А когда?
— После финиша.
— Если он жив.
Лицо Дориана изменилось. На секунду в нём появился обычный испуганный человек. Потом руководитель команды вернулся.
— Именно поэтому ты сейчас не скажешь ни слова по радио.
Гонку возобновили.
Леон выиграл.
На подиуме он не брызгал шампанским. Комментаторы назвали это достоинством. В закрытом парке он спросил о Томасе. Ему ответили: операция, травма таза, повреждение нерва, прогноз неизвестен.
Через два часа началось первое внутреннее расследование.
Через четыре Ника показала тот же график сорок седьмого круга.
Через пять Дориан спросил Леона, замечал ли он раньше какие-либо отклонения тормозной системы.
Леон посмотрел на Нику.
Она была бледной, не спала двое суток и всё ещё верила, что вопрос задан ради ответа.
— Нет, — сказал он.
Одно короткое слово.
В нём не было мотива, теории, детства или давления чемпионата. Только человек, вопрос и ответ.
Ника моргнула.
— Что?
Дориан повернулся к ней.
— Госпожа Роу, не перебивайте.
— Он сообщил скачок в пятницу. Это есть на радио.
— Я сообщил ощущение, — сказал Леон. — Диагностика его не подтвердила.
— Ты подписал условный допуск.
— Потому что ты настаивала.
— Я настаивала снять обе машины!
— У вас есть копия подписанного документа? — спросил Дориан.
Ника открыла папку. Несколько секунд перебирала файлы. Потом ещё раз. Условный допуск исчез из системы. На его месте лежала стандартная форма проверки, подписанная Малькольмом.
— Он был здесь, — сказала она.
Леон смотрел на стол.
— Госпожа Роу, — произнёс Крофт, — вы обвиняете чемпиона мира и технического директора в подмене данных?
— Я говорю, что файл был здесь.
— Это не одно и то же.
— Леон видел график.
Она повернулась к нему. В её лице было не требование спасти работу. Просьба спасти реальность.
Леон поднял глаза.
— Я видел краткий некорректный сигнал, — сказал он. — Ты назвала его безопасным после калибровки.
Это была уже не одна ложь. Это была конструкция. У неё появились стены, крыша и место для других людей.
Нику отстранили тем же вечером.
Через неделю команда объявила, что причиной аварии Томаса стала комбинация прокола и ошибки пилота.
Через месяц Леон получил новый контракт.
Через восемь месяцев он лежал в белой комнате и смотрел на фотографию документа, который должен был исчезнуть.
Телефон завибрировал.
Новое письмо. Тот же пустой адрес.
У ТЕБЯ 21 ДЕНЬ.
Ниже был указан адрес реабилитационного центра Томаса.
Леон перечитал письмо трижды. Потом позвонил своему агенту, отменил вечернее видео для прессы и впервые за семь лет не объяснил почему.
Глава 4. Человек с тростью
На следующий день Леона выписали через прачечную.
Так это назвала больница. На деле прачечная оказалась бетонным коридором, где пахло паром, порошком и варёной капустой. Чемпион мира шёл между тележками с простынями в тёмных очках, кепке медицинского фонда и с гипсом до середины предплечья. Его сопровождали агент, охранник и санитарка, которая не узнала его и дважды попросила не мешать персоналу.
У служебного выхода ждал чёрный автомобиль. Агент Леона, Феликс Дан, открыл заднюю дверь.
— Домой?
— В «Сент-Винсент».
Феликс замер.
— Реабилитационный центр?
— Я знаю, что это.
— Дориан просил тебя ни с кем не встречаться.
— Поэтому я сказал тебе, а не Дориану.
— Там Томас.
— И это я знаю.
Феликс закрыл дверь, обошёл автомобиль и сел рядом. Он был маленьким энергичным человеком лет сорока, одевался как студент художественной школы и зарабатывал столько, сколько обычно зарабатывают люди, которым платят за спокойствие других.
— Ты хочешь извиниться? — спросил он, когда машина тронулась.
— Хочу поговорить.
— Это два разных события. Первое можно подготовить.
— Поэтому я выбрал второе.
— Нельзя просто явиться к человеку после такого.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.