Солдаты Солнца. Книга 3

- Тогда Красавчику точно будет не до звёзд, – подхихикнул Зулу.

- Зулу, это я буду спать всю ночь! А тебе полночи считать звёзды на лазерной сетке.

Андрей ещё раз аккуратно отклеил от живота Танго её протокорсет:

- Так-так, так-так… приятно посмотреть: дыры затянулись, инфекция отступила… шрамы останутся, но ты это дело любишь – переживёшь… а вот пупок всё-таки мне кажется подозрительным…

- Не доёбывайся, Андрей, заебашу в глаз – ни хрена больше видеть не будешь.

- Перестань материться! Я тебе запрещаю портить своё генетическое древо родового наследия.

- Че-е-его?

- А мне можно дать свою экспертную оценку по пупочным объектам?

- Держись от меня подальше, змей-искуситель, пока не переломала тебе все рёбра!

- И зачем ты такая злая? – Андрей осуждающе взглянул в глаза Танго.

- Ну! Поговори мне ещё…

- Ладно, чего сразу в бутылку лезть? Просто будь немного помягче к людям, которые тебя окружают. Согласись – никто из них, по крайней мере, тебе лично, зла не желает.

- Чёрный рейнджер – одиночка! Ему не нужны ни адвокаты, ни друзья. Его удел – враги!

- Все твои враги в тебе самой… разберись сначала с ними…

- Ты мне до чёртиков надоел, лекарь-недоучка!!

- Ладно! Одевайся, анакондное племя. Должен констатировать: на тебе всё срастается как на собаке.

- Ты живой собаки-то никогда не видел.

- Это не мешает мне иметь истинное представление о сути мироздания… Следующий!

- Следующий я! – Мэлвин снял бронежилет и расстегнул рубашку.

- Снимай её и футболку снимай, посмотрим, что там у нас с дырой в лёгких.

- Какой дырой? Там уже давно всё зарубцевалось.

- Мне лучше знать! Прояви протопокрытие и не дёргайся.

Андрей не стал отклеивать повязку с раненого бока капитана. Лучше было лишний раз её не трогать, чтобы не занести какую-нибудь пустынную инфекцию: новые ткани в лёгком были ещё совсем молодые и неразработанные – легко могли травмироваться при излишней нагрузке или вскрытии металлического пластыря.

- Дыхание чистое, данные на дисплее «тяжа» удовлетворительные… Как на моё мнение, если бы не эта травма лёгкого, среди этой шайки сорока разбойников ты считался бы самым здоровым, Мэлвин.

- Особенно на голову!

- Зулу, насколько я знаю людей, мало кто из них отличается здравым рассудком. Даже мой отец не особенно-то дружил с головой, как и все гении, как и всё человечество… Чукки, бегом ко мне!

Чукки села на гамак Андрея, Мэлвин остался с ней.

- А-аууу… Командир, я спать!

- Давно пора.

Танго без малейшего смущения стянула с себя комбинезон, оставшись в одном кью-1 и шортах, и немедля забралась в гамак.

- Всё! – она в момент отключилась от реальности.

Красавчик встал на колено возле головы Танго: та блаженно улыбалась тонкими коралловыми губами чему-то своему, что так быстро захватило её в плен заоблачного сна… её пушистые и длинные агатовые ресницы чуть вздрагивали, точно крылья испуганной своими пограничными сновидениями птицы… её мраморный лоб, наполовину прикрытый так нахально идущим ей чёрным беретом, сиял каким-то неземным молочно-лунным светом… и вообще, вся она была такой обворожительной и такой раскрепощённой в этом своём свободном раскрытом безмятежье.

- Красавчик…

- Она спит… она спит?.. она спит!..

- Лейтенант!

- Так быстро! Легла и заснула! А?

- А по-твоему она должна прыгать как кузнечик все двадцать четыре часа в сутки?

- Да! Да! Должна! О Мадонна, как же она прекрасна, словно спящая красавица. Ей только хрустального гроба не хватает и… и…

- И принца, который бы её разбудил поцелуем, – договорил за него Мэлвин.

- Страстным поцелуем!

- Красавчик, оставь Танго в покое.

- Не могу… Андрей, скажи, почему они все такие молодые? Они же ровесники нам. В чём же всё-таки секрет их молодости? Неужели только в особых нано и криочипах – и всё!

Мальчишка-генокер с грустью посмотрел на Красавчика:

- Ну что тебе ответить, Мистер ты наш Незаменимость… Собственно, наночип «молодости» – результат вслепую, результат сложившегося в пазлы лабораторного эксперимента. Главное достижение в другом: это пробуждение естественного собственного гена молодости от глубокой запрограммированной спячки, в которую ген впадает у каждого человека примерно в двадцатилетнем возрасте. Мой отец предположил, что дети, которым повезло всё же родиться, не выживают, потому что их ген молодости впадает в фатальную спячку практически сразу – в первые месяцы после их рождения. А вот генокеров тема спящего гена действительно не затрагивает почти никак, потому они и выживали, и выживают, и живут – в отличие от вас, людей… Чукки, Мэлвин: спать!

- Слушаемся, наш славный доктор Айболит!

Красавчик наконец-то смог оторвать взгляд от неземного лица Танго – он снова подсел к костру:

- Гэбриэл! Это несправедливо!

- Поясни.

- Ты постоянно советуешься с ними!

- С ними?

- Сначала – с Мишей, затем – с Чукки, а теперь – и с ней.

- С ней…

- С Танго! Так скоро дойдёт и до Лео.

Пэпээсница подняла глаза на Красавчика, но ничего не сказала, продолжив и дальше заниматься ковырянием старой коряги.

- А что тебя так смущает, Красавчик?

- С нами ты никогда не советовался! Всё решал сам!

- Красавчик…

- Да, да!! С тех пор как в нашей жизни появилась эта ненормальная четвёрка «джентльменов»...

- В их жизни.

- В их?

- В их жизни, Красавчик: мы появились в их жизни, а не они в нашей.

- Всё равно!

- Не всё равно.

Лейтенант поднял глаза на своего командира:

- Гэбриэл, что мне делать?

- Что? – полковник показал на гамак с Танго. – Достала?

- Не получается у меня ровным счётом ничего.

- Ну-ууу, а ты уже и мечи сложил… Танго – это тебе не официантке пальцами в придорожной забегаловке щёлкнуть! Это пара сапожных бумерангов, которые могут принести дары бесценные, а могут одним махом отрубить тебе пальцы и снести голову. Но как говорится, чем тяжелее достаётся награда, тем она слаще! Титул Мистера Незаменимость обязывает, Красавчик… Сдашься – не сможешь с этим жить.

- Не смогу!

- Ну вот тебе и ответ.

- Апчхи!!!

- Так, Красавчик, марш спать! Немедленно и без единого слова! И чтоб глаза закрыл с самыми прекрасными мыслями, какие только могут прийти в эту растревоженную непосильным самоистязанием голову. И запомни: сокровенные желания человека, в точности воссозданные в его мыслях и словах, всегда исполняются… Приятных сновидений, лейтенант!

Красавчик удручённо вздохнул, точно мальчишка-генокер заглянул в самую его душу, и послушно полез в свободный гамак возле Танго: ну какой ещё гамак могла выбрать истерзанная душа, исполосованная вдоль и поперёк несбывшимися, но такими яркими как детские сны желаниями… На том конце выставленных вдоль стены пещеры гамаках мирно и счастливо спали ещё двое. Мэлвин и Чукки лежали, вплотную сдвинув гамаки и взявшись за руки. Федя дрых прямо на голове у хозяйки.

- Ну почему Мэлвину всегда и во всём везёт? – Красавчик отвернулся от парной идиллии и потянул молнию гамака на себя.

- Потому что он – Псих! – прорычал от выхода Зулу.

- Я не смогу заснуть, не смогу… Почитайте мне кто-нибудь!

Зулу фыркнул, но Андрей немедленно подсел к Красавчику:

- И что тебе почитать, солдат?

- Ну… не знаю… тут же есть дети…

- Тогда анатомическую энциклопедию!

- Не-ее… почитай про красивые сбывающиеся сны…

- Лучше ты мне скажи, что нам сегодня приснится? Какой сладкий сон закажет себе наш любимец фортуны?

Красавчик растянулся в широкой блаженной улыбке:

- Про спящую принцессу… и чтобы те сто лет уже прошли…

- Ладно.

- И коня в серое яблоко и с золотой попоной… если можно…

- Можно!

- И озеро, где она купается по утрам – после пробуждения.

- Считай, что ты уже за ближайшим валуном!

- И… радугу… солнечную… гладить… атласную… кожу…

Красавчик протяжно всхлипнул и отключился.

Зулу ужасно сердило «жидкое» состояние Красавчика:

- Это всё любовь… Любовь к женщине делает мужчину слабым: малодушным, бестолковым, хилым, рыхлым, глупым и ненормальным! С влюблённым дебилом можно делать всё что угодно: он же как тряпка! У него нет больше разума, чтобы сопротивляться… Любовь – это всё равно, что морковка перед носом у ослепшего осла!

Гэбриэл имел совершенно иное мнение на такое суждение своего сержанта:

- Зулу, ты неправ… Любовь к женщине делает мужчину сильным – по-настоящему сильным: смелым, собранным, устремлённым, дерзким, подтянутым и истинным рыцарем отнюдь не на словах! Ведь только сильный способен принести себя в жертву ради другого: до конца, до самого конца – без остатка, без сожалений, без страха… Любовь – это всё равно, что Синяя Птица над твоей головой!

- Заснул на полувздохе, – Андрей устроил голову Красавчика поудобнее и подсел к костру.

- Андрей, ты истинный врачеватель!

- По Пифагору под врачеванием понималось не просто лечение тела, но, в первую очередь, гармонизация души! Поскольку именно проблемы души являются источником болезни тела.

- Для Красавчика это, пожалуй, самая актуальная проблема: найти гармонию с собственной душой.

- Хм-м…

- Зулу, что там?

- Там всё то же: кто-то пробегает, кто-то пролетает, а кого-то проносят в зубах… Зато Красавчик, – сержант кивнул на гамак возле Танго, – как всегда: поближе к заветной мечте.

Гэбриэл посмотрел на своего лейтенанта:

- Красавчик всю жизнь жил заветной мечтой, и это единственное, что вытягивало его из смертельных передряг и спасало ему жизнь – единственное. И пока жива она – его мечта! – он будет жить.

- По-моему, эта мечта всё время норовит его кинуть!

Андрей заставил Лео пересесть на его гамак и стащить с себя жилет:

- Зато она рядом! И пока она манит и дразнит его – он будет жить. Ведь когда нет отчётливой цели, имеет место психическая усталость. И как это явно проявляется на Красавчике! Стоит ему начать сомневаться и ипохондрить, он тут же заболевает буквально из ничего… Не дёргайся, Лео! Первый же симптом болезни – это не какое-то эфемерное зло, это своеобразная подсказка, следуя которой, каждый человек может обратить внимание на некоторые стороны своей личности и преодолеть собственные болезни собственными силами! То, что Красавчик – человек глубоко переживающий, уже даёт огромную надежду прежде всего на его собственное выздоровление. Но ему ещё предстоит научиться отделять обозначение переживания от самого переживания. И в этом особо конструктивная помощь именно в слове. Ведь любое слово отнюдь не описывает реальность, а на самом деле воссоздаёт её! И мир для каждого из нас устроен так, как мы о нём говорим… Я хочу, чтобы Красавчик научился говорить будущее, своё настоящее будущее! И тогда есть реальная возможность, что все его внутренние, а вместе с ними и внешние беды попросту сгинут, растают без следа. Он должен научиться быть здоровым! Ещё Платон говорил своим ученикам, что мудрый человек должен уметь сохранить своё здоровье даже в самых неблагоприятных условиях. И залог этому – прежде всего внутренняя энергия самого человека, ведь Создатель сложил человека так идеально, что, по идее, человек не должен был бы ни ломаться, ни болеть. Из чего сам собою напрашивается простой вывод: нарушение наших физических функций связано с дисгармонией собственного внутреннего мира… Нет, Лео! Многих одолевает беспокойство больше по поводу чего-то, нежели само это. Ложные убеждения делают человека и жалким, и несчастным, и к тому же портящим жизнь окружающих людей.

- Это о Красавчике! Это точно о нём!

- Постоянное расходование энергии в одном направлении ведёт к истощению – поскольку тело и психическая организация человека недостаточно прочны, чтобы выдержать столь длительное напряжение… Нет, Лео! Человек, вечно пребывающий в тревоге, постепенно утрачивает все перспективы, а его дурные привычки могут перерасти в нечто постоянное.

- А это ты о ком?

- И о Красавчике в том числе, Зулу! Если его периоды тревоги не будут сменяться периодами надежды, его ум не сможет спокойно работать.

- Как будто у него есть мозги!

- Невротик инстинктивно противится любому проявлению оптимизма.

- Ты опять на мои кости перешёл?!

- Нельзя продвинуться вперёд, отрицая новое и защищая лишь старое, Зулу. Мы должны принимать новое, даже если не всегда его одобряем.

- Ох, как же многое мне не нравится в этом «новом» мире!

- Но изменить по-настоящему ты всё равно ничего не можешь. Остаётся принять этот мир таким, каков он есть, и двигаться вперёд! Только вперёд… Нет, Лео, ещё не всё! Мы вступили на путь больших приключений, которые приносят удивительные плоды и прежде всего внутри нас самих.

- Знаешь, умник, иногда мне кажется, что ты умнее нашего Гэбриэла. А умнее его я ещё никого в этом мире не встречал.

- А профессор Румаркер, Зулу? – улыбнулся Гэбриэл.

- Ну разве что – профессор… Только разве профессор Румаркер мог то, что может Гэбриэл?!

Пройдя короткий рычащий осмотр у Андрея, Лео вновь уселась у костра напротив полковника и продолжила заниматься сугубо индивидуальным творчеством.

Андрей педантично сложил всё своё походное медицинское добро в дорожный канклав и тоже подсел поближе к костру:

- На сегодня всё, Гэбриэл… Пока что вся персональная защита индивидуального снаряжения каждого работает безотказно. Но должен предупредить! У кью-1 и любой тотальной защиты есть один главный недостаток: они приучают своего владельца быть неосторожным, не думающим и беспечным. Это очень тревожный фактор! Одна надежда, что всё защитное обмундирование не выйдет из строя одновременно… А теперь о главной проблеме! Можно сказать, что самое слабое место у ребят – это не дорога и не усталость, а вот то самое титановое правило железных нервов, которое срабатывает только в экстремальной ситуации – по-простому: на войне! Совместное существование даётся им с невероятным нервным потрясением, а это хуже любого серьёзного ранения: разрушение изнутри – самое коварное и почти неизлечимо обычными медицинскими средствами, даже самыми сверхгениальными.

- Я знаю, Андрей, я всё знаю, и очень хорошо понимаю, о чём ты говоришь, – Гэбриэл не спускал глаз с Лео.

Мальчишка-генокер взял полковника за запястье:

- Вас, Гэбриэл, я не буду осматривать – лишь прослушаю пульс. Мои сенситивные возможности дают мне почти полную картину о вашем функциональном состоянии: я и так вижу, что вам нужна не физическая штопка, а по душам я не эксперт.

- Не прибедняйся, Андрей. Тот, кто любит всё, что есть вокруг него, и есть эксперт по человеческим душам… Вот взять хотя бы нашего Красавчика: разве мы могли бы утверждать наверняка, что все его телесные напасти от внутреннего дискомфорта? Или Лео: она же просто несносная – и даже она сама об этом знает! А ты её любишь, обожаешь и буквально боготворишь. Не погрешив против истины, было бы справедливо отметить, что она как шпилька в твоём боку.

- И не только в его, – поддакнул Зулу.

- Мой отец часто повторял, что самое большое испытание в жизни – это наши близкие. Учиться строить взаимоотношения с теми, кто рядом, это огромное благодарное искусство.

- Ты так любишь Лео, мой мальчик! Я бы сказал: фанатично.

- Не так фанатично, как должен был бы.

- И есть за что? – широко улыбнулся полковник.

- Всегда есть за что, Гэбриэл, – Андрей поправил косичку сидящей рядом Лео. – Она добрая…

- Р-рр! – мотнула головой Лео.

- Кто добрая?! – встрепенулся Зулу. – Лео?!

- Видишь, Зулу, как иногда мало мы знаем о тех, кто рядом с нами, – Гэбриэл по-прежнему не спускал глаз с пэпээсницы.

- Тот, от кого всегда пахнет тёплым молоком, не может быть злым. Добрые мысли помогают жизнедеятельности внутренней солнечной полезной бактерии. И если вам с человеком приятно, значит, у вас с ним родственная микрофлора: не генетическая – духовная… Красавчик тоже пахнет парным молоком.

- Горным бараном он пахнет, а не парным молоком! Что за чушь?!

- Можно смотреть и не видеть, слушать и не слышать… Вы, люди, тратите неимоверные усилия, вкладывая свой труд в создание материального ада, но единственное, что уносите с собой из этого мира, когда его покидаете, это те чувства и эмоции, которые вы дарили другим. Каждый рождается там, где пролегает его путь: мы не выбираем своих дорог – они нам даруются. И научиться терпению можно лишь общаясь друг с другом, даже если этот другой твой враг: всегда есть люди, которые бросают нам вызов, и они и есть наши проводники и учителя. И это понимание даёт человеку то, что отнять уже невозможно: умение быть счастливым и принимать жизнь как универсальный дар, дарованный нам свыше… Всё, что нужно человеку, чтобы быть счастливым, всегда находится рядом – на расстоянии вытянутой руки.

- Ты буквально боготворишь человека как человека.

- Ах, Гэбриэл… Последнее человечество относило себя к цивилизации людей разумных. При этом, рассуждая о многом и о космосе, сведения о природе человека в общем объёме научных знаний человечества составили менее одного процента. Люди ничего не знают о самих себе! Потому что самой неразгаданной тайной Вселенной всегда останется сам Человек, ибо он – Дитя Любви, Дитя Солнца, Дитя Пустыни… Красавчик и Лео – дети-отшельники: они давно перешагнули духовный возраст и «рабов», и «слуг», и «хозяев» – но так ими и не стали. Они – Дети Божьи, а значит, они есть осознанная, разумная и любящая энергия. Они – редкие жемчужины в поясе Венеры. Понять и принять их могут только подобные им – те, кто сам не от мира сего… Вы слышали краткую молитву Чукки? Мы просим защиты и помощи «ради Детей Божьих и наших», ибо Дети Бога – всегда и наши дети. Разве мы имеем право их не любить?

Гэбриэл не сводил глаз с Лео, которая никак не реагировала на слова Андрея и продолжала заниматься дотошным ковырянием деревяшки.

- Андрей, тебе не кажется, что сержант… нас не слышит?

Мальчишка улыбнулся:

- Потому и говорю так смело: она никогда меня не слышит.

- И тебя это не обижает? – Зулу искренне удивлялся этому чудаковатому «профессору» иного рода-племени.

- Как говорил Софокл: «Много есть чудес на свете, человек же всех чудесней». Познав себя, мы начинаем лучше понимать другого и потому уже никогда не сделаем ничего плохого ни для себя, ни для окружающего нас мира. Если бы ты мог ужиться с другими, ты давно бы был с ними, Зулу, а не с нами.

- Съел? – Гэбриэл растянулся в белозубой улыбке.

Сержант махнул на них рукой и отвернулся.

- Андрей, что бы мы без тебя делали?

- А без Танго? Без Зулу, Мэлвина, Чукки? Без Миши? Без Красавчика и Лео? Мы сложенное полотно судьбы: выпади одна мозаика – и нет больше полотна надежды… а нам ещё так долго идти…

- Ты устал и сильно устал. И это единственное, в чём ты меня не переубедишь, Андрей… Так что давай, ложись отдыхать вместе со всеми! Ты больше нас всех намучился со всеми нами.

- Ещё пару вопросов, и можно будет отдыхать.

- Каких?

- О Пустыне нужно знать кое-что ещё.

- Я это уже давно понял, Андрей.

- Тут такая фишка, Гэбриэл: Танго поделилась со мной вашими приключениями на лавовом щите…

- А ты и на этот счёт имеешь суждение, мой мальчик?

- Когда на вас выскочило собакоподобное чудовище из тысячеградусной лавы? Да, я и на этот счёт имею суждение! И вот что я вам скажу, и что вы обязаны знать, Гэбриэл. Не всё зверьё, что шастает по пустыне, генетические уроды из секретных военных лабораторий.

- Ты имеешь в виду остатки от прежних цивилизаций: там – динозавров, трилобитов, фей, чертей и всякую другую чупакабру?

- Ну… в общем-то да! В основном те цивилизации, что остались у нас за спиной, как правило, ведут больше параллельный образ жизни, нежели вмешиваются в существование настоящей цивилизации.

- Насколько я знаком с главным философским суждением: все цивилизации – как и прошлое с будущим – всегда пребывают в настоящем.

- Слава Богу, с вами можно найти точки контактного понимания, Гэбриэл! Ведь ум, требующий доказательств, увы, не готов принять истину.

- Я же «древний», а «старой гвардии» уже со многим мнением приходится считаться. Но правду нужно чувствовать сердцем. А то, что мы во Вселенной по-всякому не одни, так этот факт неоспоримый.

- Параллельные миры не особо рьяно вмешиваются в жизнь соседей, полковник. И я скажу почему… Всё просто! Скажем, мир чертей слишком горяч для того, чтобы они реально польстились на наш мир. Химической основой их жизни является не углерод, а кремний, поэтому наш мир – не их мир, хотя бы пока. Для существ аммиачного мира наша Земля – пекло, ад… Об этом можно долго говорить и дискуссировать. И этот список бесконечен. Но! Обмен между мирами существовал во все времена: наши ходили туда, те – к нам. Не часто и не армией. Но переходы были всегда незначительными, краткосрочными, взаимовыгодными и опасными! Потому ворота в иные миры древние старались держать накрепко закрытыми, и именно для этого были возведены многие культовые сооружения именно как Ворота Переходной Брамы. Но в итоге Последней Войны многие мегаворота были не просто окончательно разрушены в физическом плане, но произошли некоторые серьёзные сдвиги в пространстве и во времени: был нарушен уравновешенный природой баланс соседского существования. И силы параллельных миров стали активнее взаимодействовать с нашим миром, имея настойчивое решение вернуться сюда вновь. Ведь теперь этот мир куда больше похож на многие их миры, нежели на Сады Божественного Эдема – каким и был наш мир прежде… На этой Тропе Костей нас ждёт ещё не один сюрприз! И кое-какая чертовщина сама повылазила из тех дыр, что мы понаделали в закрытых порталах, отделяющих наш мир от миров иного плана.

- Кого ты конкретно имеешь в виду, Андрей? Какая именно чертовщина?

- А такая! Что-то вроде той самой чертовщины – с рогами и копытами.

- Прямо какая-то чертовщина!

- Именно, Гэбриэл, именно… Мы относительно благополучно минули земной разлом на границе Канзаса, но напоролись на нечисть здесь.

- Адова Псина? Это переживаемо, Андрей… У нас под ногами и над головой столько генетической нечисти, стоит ли волноваться из-за такой нечаянной встречи, как малыш-догги из Ада?

- Смеётесь, шутите, успокаиваете… А ведь нам никуда от этого проклятия не деться: жизнь, однажды зародившаяся в адских условиях, с тех пор всегда пытается отыскать дорогу в рай. И лучше об этом знать, чем пребывать в смертельном неведении. Эти твари намного опаснее генетических монстров – намного! Против них у нас нет оружия, а наши пушки для них не более, чем игрушечные револьверы нашего ковбоя Львиного Вертохвоста.

- И что же прикажешь со всем этим прискорбием на наши головы делать, мой мальчик?

- Обходить такие места десятой дорогой как можно дальше и как можно быстрее: бережёного Бог бережёт!

- Согласен! Но пока не отыщем Мишу, на всякие рога буду лезть, даже если это будут рога самого Дьявола… Ты со мной, Андрей, или – нет?

- Глупый вопрос.

- Я тоже так подумал, – Гэбриэл подбадривающе похлопал по спине приунывшего мальчишки. – Выше нос, Андрей! Бог не допустит – Сатана не съест: скорее, подавится… Но ты-то откуда всё знаешь? Ты же никогда не покидал Индианаполиса.

- Отец меня всему учил и этому тоже. Он во многое меня посвятил, о многом поведал. Я видел всю классическую фильмотеку со времён «Огней Большого Города» и до «Последнего Апокалипсиса» и «Страстей Христовых». Я прочитал всю открытую нам библиотеку «Беглой Архаинии»!

- Всю-всю?

- Почти! Она не распечатывала всех хранилищ.

- Ну это я в курсе.

- Но я хочу, чтобы вы знали, Гэбриэл: подземный мир неоднозначен! Там, внутри, тоже всё, как у нас: цивилизации, города, континенты. Это мир Минервы – мир недр! И мир недр переполнен энергией – живой и чудесной, опасной и убийственной. И мир пекла – это ещё не весь Ад: он выше того мира, которого мы должны опасаться. Мир пекла – это зеркальный мир, это магматический мир, и он по-настоящему прекрасен! В глубинах Земли, где существуют целые моря и океаны магмы, огненная жизнь гораздо богаче и разнообразнее, чем мы можем себе представить. И люди там такие же, как и мы, только с другой биоструктурой.