Кофе, плед и один тяжёлый сон

Глава

Ее грудь тяжело поднималась с каждым вдохом. Жизнь покидала ее слишком быстро. Я была к этому не готова. Судорожно зажимая рану на ее животе, я пыталась хоть как-то взять все свои эмоции под контроль. Однако паника была сильнее всех остальных чувств.

- Нет, нет, - лишь шептала я. – Пожалуйста, дыши. Не засыпай.

Но ее глаза понемногу закрывались. Я понимала, что тело перестает бороться с усталостью. Ей хотелось спать. Я видела это. Но... черт побери! Я не хотела этого. Как бы я хотела все это исправить. Вернуться в прошлое и переиграть все события. Не доводить все до предела. Не терять ее... не терять мое милое солнышко...

- Не закрывай глаза!

Я в панике похлопала ее по щеке, видя, что глаза почти уже закрылись. Она дрогнула, но пришла в себя.

- Оставь меня, - прошептала она. – Беги.

- Нет!

Слезы застилали мои глаза. Я не хотела всего этого. Боже, какая же я дура, что доверилась не тому, кому нужно было. Я ХОЧУ ВСЕ ИСПРАВИТЬ! НО КАК?!

«Хочешь исправить?»

Громкий голос оглушил меня. Я испугано посмотрела по сторонам. Я схожу с ума? Мне уже мерещатся голоса? Да что происходит?!

«Так хочешь?»

Я молчала, лишь помотала головой, пытаясь выгнать голос из головы. Нет, я не схожу с ума, не так ли? Это просто стресс. Просто стресс от всего, что происходит в последнее время. Мне просто надо помочь ей. Помочь. Спасти. Дать возможность жить.

Кровь текла меж моих пальцев. Ее лицо было уже бледным. Я прямо чувствовала, как с каждым биением ее сердца, кровь в ее теле оставалось все меньше.

- Нет, нет, - только и проговорила я.

На секунду подняв руки, я резко и быстро стянула с себя майку, чтоб ею прикрыть рану. Остановить поток крови. Помогло ли это? Нет. Майка слишком быстро пропиталась.

Жизнь покидала ее. И я это понимала. Головой. Не сердцем. Сердцем я упорно отказывалась верить в то, что через пару мгновений потеряю ту, что дарила мне любовь и счастье в моей жизни.

- Извини, - проговорила она и, сделав последний вздох, покинула меня навечно.

**

Я резко подскочила на кровати, судорожно делая вдохи. Слезы застилали мои глаза и стекали по щекам. Снова ночной кошмар. Снова кто-то умирает на моих руках. Ну, когда это уже закончится. Как же я устала от всего этого.

Вы бывали на полном дне? Бывало ли у вас ощущение, что вы не можете контролировать свою жизнь? Что она протекает сквозь ваши пальцы и вы просто идете по течению? Я так живу уже очень давно. Определенный распорядок дня: работа, прогулка, дом. И каждый день все по новой. Единственное, что уносит меня в эмоции – сны. Но и там все почти однообразно.

Я встала с кровати и посмотрела на время. 8 утра. Самое время еще поспать, но... уже нет никакого желания. Уже просто хочется забыть то, что мне приснилось. Однако... кто же эта незнакомка, чью жизнь я пыталась спасти?

Не знаю почему, но у меня к ней была теплота, что не свойственна мне в последние лет 10. Я живу без эмоций. Определённый распорядок жизни давно во мне все убил. Хотелось бы мне просто лечь и лежать? О да. Очень хотелось бы лежать и даже не двигаться. Питание и все остальное давно уже ушло на второй план. Ну и фиг с этим.

Вздохнув, я пошла в ванну. Стоя под слегка прохладным душем, я пыталась вспомнить все подробности сна. Но все, что я смогла вспомнить – легкий запах мускуса, мягкие волнистые волосы и нежный голос незнакомки.

Я стояла под душем, пока вода не стала совсем холодной. Это был мой способ заставить себя вернуться в реальность: терпеть дискомфорт, чтобы не думать. Но сегодня даже холод не помогал. Перед глазами всё ещё стояло её бледное лицо, эти последние слова: «Извини». За что она извинялась? И кто она вообще такая?

Выключив воду, я завернулась в полотенце и посмотрела на себя в зеркало. Оттуда на меня смотрела женщина, которую я почти не узнавала: тёмные круги под глазами, кожа, будто выгоревшая от постоянной усталости, и взгляд, в котором не осталось ничего, кроме пустоты. Десять лет назад я умела плакать. Десять лет назад я вообще умела чувствовать. А теперь слёзы приходили только во сне.

На полке лежала старая фотография в потрескавшейся рамке — я и мама. Мы смеёмся, стоим у моря, ветер треплет волосы. Я провела пальцем по стеклу, будто могла стереть время. Мама умерла, когда мне было двадцать. После этого я будто выключила звук в своей жизни: сначала от боли, потом по привычке. Работа, дом, прогулка. Никаких лишних людей, никаких лишних чувств. Так безопаснее.

Но этот сон… он прорвался сквозь все мои барьеры. В нём я не была холодной. В нём я кричала, плакала, пыталась удержать чью-то жизнь. И самое странное — я чувствовала к этой незнакомке такую нежность, будто знала её всю жизнь. Откуда это взялось?

Я вышла из ванной и замерла, услышав тихий звук из кухни. Кто-то скребся в окно. У нас третий этаж. Я подошла и осторожно выглянула: на карнизе сидел голубь, нервно хлопал крыльями и стучал клювом по стеклу. На секунду мне показалось, что это знак, что мир пытается мне что-то сказать. Потом я усмехнулась собственной глупости. Это просто птица. Просто обычный день.

Телефон на столе мигнул — напоминание: «Приём у врача, 11:00». Я поморщилась. Опять эти бесконечные вопросы: «Как спите?», «Что тревожит?», «Есть ли мысли о самоповреждении?». Я всегда отвечала одинаково: «Всё нормально». Потому что «не нормально» означало бы, что мне придётся снова всё это вытаскивать наружу. А я не хотела.

Пока я натягивала свитер, взгляд зацепился за коробку на верхней полке шкафа. Та, которую я запрещала себе открывать. Внутри лежали письма от сестры. Сестра уехала пять лет назад, сказала, что не может больше смотреть, как я «исчезаю по частям». Мы не виделись с тех пор. Я не отвечала на её сообщения. Слишком больно было слышать от кого-то, что я сломана.

Я закрыла шкаф и резко выдохнула. Не сейчас. Не сегодня.

На кухне я машинально поставила чайник, достала ту самую чашку с щербинкой — ту, что в предыдущем варианте разбилась, а здесь пока держится. Пока я ждала, пока закипит вода, пальцы сами потянулись к запястью, где под рукавом прятались тонкие шрамы — память о самом тёмном годе. Я быстро опустила рукав. Старые раны не должны напоминать о себе в обычные дни.

Чай получился слишком крепким, почти горьким. Я сделала глоток и поморщилась. За окном моросил дождь, серый город растворялся в серой воде. И вдруг я поняла: я не хочу идти на работу. Не хочу сидеть в офисе, улыбаться коллегам, делать вид, что всё в порядке. Я хочу просто сесть где-нибудь в углу, закрыть глаза и попросить, чтобы этот день закончился. Или чтобы он вообще не начинался.

И тогда я снова услышала этот голос. Тихий, будто из-под воды: «Хочешь всё исправить?»

Я резко поставила чашку. Керамика треснула, и горячий чай пролился на руку. Я даже не поморщилась от боли — меня сковал другой холод. Это не могло быть в моей голове. Не могло.

«Нет», — прошептала я, глядя на дверь, будто голос стоял прямо за ней. «Я не хочу ничего исправлять. Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое».

Тишина ответила мне шумом дождя за окном.

**

Я застегнула куртку, хотя на улице было не холодно — просто хотелось спрятаться в чём-то плотном, тяжёлом, будто это могло удержать меня на месте. До приёма оставалось двадцать минут, и я шла, не глядя по сторонам: мимо витрин, мимо людей с зонтами, мимо кофейни, где пахло корицей и чужой спокойной жизнью.

Кабинет доктора Эмми был на втором этаже старого дома — тихий, с бежевыми стенами и запахом антисептика, который тут ни к месту, но почему-то есть всегда. Я села на стул напротив неё, привычно сложив руки на коленях, будто так я могла спрятать дрожь.

Доктор Эмми смотрела на меня внимательно, без спешки.

— Вы сегодня напряжены сильнее обычного, — сказала она мягко. — Что-то случилось?

Я пожала плечами, как делала всегда, когда вопрос задевал слишком близко.

— Просто плохой сон. Опять.

Она чуть наклонила голову.

— Плохие сны иногда приходят не просто так. Они приносят с собой то, что днём мы стараемся не замечать. Расскажите про него. Если хотите.

Я сжала пальцы под столом. Слова будто цеплялись друг за друга, не хотели выходить. Но потом всё-таки прорвались:

— Мне снится, что я не успеваю спасти кого-то. Каждый раз одно и то же: она умирает у меня на руках, а я ничего не могу сделать. И я так сильно её люблю… так сильно, будто знаю её всю жизнь. Но я её не знаю. Или… не помню.

Эмми кивнула, не перебивая.

— Это чувство узнавания бывает очень острым. Иногда мозг берёт обрывки эмоций, ощущений — и собирает из них человека, который кажется родным. А иногда это образ того, кто ещё не вошёл в вашу жизнь, но уже занимает в ней место.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.