Паломник. Беседа-путеводитель по Святой Земле

Земля и небо

И вот, собравшись в путь, решившись посетить Святые места, невзирая ни на какие жизненные обстоятельства, выхлопотав необходимые для странствования документы, уладив еще дома дела с паспортом, финансами, авиабилетом, сели в самолет…

Описывать перелет нет нужды, перейдем сразу к нашей теме.

Итак, приземлившись в аэропорту Бен-Гурион, мы уже на израильской земле. Но до Святого града Иерусалима еще далековато по местным понятиям – час с небольшим на рейсовом автобусе или маршрутке, номера которых вам подскажет каждый четвертый встреченный. А русский язык здесь знают многие. Но прежде, еще в зале аэропорта предстоит исполнить несколько рутинных процедур: таможенную проверку, заполнение деклараций и прочие мелочи, о которых вас предупредят по ходу дела, или можете еще в полете спросить у проводников. Вот что здесь нужно усвоить заранее – при отменной вежливости, местные стражи порядка неукоснительно соблюдают все таможенные правила. Упаси вас Бог попытаться провезти с собой что-то незаконное, оштрафуют сразу. И поэтому лучше заранее, еще дома выяснить в таможенном отделе список запрещенных к перевозке вещей. Особенно боятся инфекционных заболеваний, так что никакой живности, растений, цветов и трав лучше с собой не брать, это могут счесть за «бактериологическую диверсию». И сразу же, будучи уже в Израиле, не сочтите за труд купить себе на время паломничества страховой медицинский полис. Это не так дорого, около 30 шекелей на две недели. Но зато в случае какой-либо неприятности вам ока-

жут бесплатную медицинскую помощь. Иначе день в израильской больнице (храни вас Господь) уничтожит все ваше состояние. Операция же вообще стоит баснословных денег, это десятки тысяч долларов. Так что в первый же день спросите у местных жителей, где лучше приобрести полис.

Оформив все рутинные дела в таможенном отделении аэропорта Бен-Гурион, перед выходом в город к стоянке автобусов, обратитесь в обменный пункт, который

есть в самом здании аэропорта, и поменяйте несколько долларов на шекели. Чуть позже, когда уже немного освоитесь, вы найдете обменники с более выгодным курсом, например, в центре Иерусалима, в районе главного рынка. Ну а пока десятка два «зеленых» обменяйте здесь, в аэропорту, ибо платить за транспорт и все прочее придется уже в национальной валюте. И вот, завершив несколько суетных, но необходимых операций, усевшись в комфортабельный автобус, вы сможете наконец-то оглядеться по сторонам.

И… ничего примечательного еще не заметить. Пальмы и другие экзотические растения вам знакомы по телевидению или по южным нашим краям. Да и не это главная особенность места, куда вы прибыли. Но все-таки нечто тревожащее, настораживающее исподволь вы, быть может, сумеете ощутить, если, конечно, найдется пяток-другой свободных минут в ожидании автобуса или по пути следования к Иерусалиму.

Что это? Я в первые дни так и не смог понять. Но однажды вечером, в Хевронской долине, где я гостевал, мой друг спросил: «Ну как, еще не разобрался в ощущениях? Ничего особенного не заметил?» Ощутить-то я ощутил, и даже заметил – земля! Багровый глинистый краснозем, почти сплошь усеянный низкорослыми деревцами со странными кронами. Это посаженный вверх корнями виноград – так принято в местной агрокультуре. А вдоль деревцев-перевертышей натянута струной в несколько рядов проволока, на которой повисают сладчайшие, библейские гроздья, взращенные этой крас-

ной, точно пропитанной кровью, землей.

Да, земля – это первое, что бросается здесь в глаза. Почему-то сразу вспоминается евангельское Кровавое Поле (Акелдома), вспоминается, что по одному из апокрифических преданий Иуда не повесился на осине, а ударился головою оземь, и вся земля на его участке, купленном за серебреники, пропиталась кровью…

Да, земля первое, что поражает воображение. Но все-таки не это, не совсем это странно напрягает все ваше существо и тревожит исподволь…

Мой друг, торжествующе улыбаясь, продолжил: «А небо? Ты обратил внимание на небо? Вслушайся…»

И тут до меня дошло, потрясло окончательно. Такого неба я нигде, ни в каких краях не слыхал. Полнейшая, абсолютнейшая тишина… Мы стояли на всхолмии, внизу простиралась долина, густо усеянная жилыми постройками, перерезанная рабочими трассами, по которым сновали машины, вверху с ревом пролетали рейсовые самолеты, в траве трещали кузнечики… и надо всем этим стояла оглушительная, непередаваемая, какая-то допотопная тишина. Как бы это донести до читателя, еще не бывавшего там, на Святой Земле? Ну, скажем, так – во всех краях, где я бывал, и в Азии, и в Европе, небо разное. Даже цвет его и насыщенность облаков различны в разных местах, но всегда присутствует одно непременное свойство неба – звуковой фон. Даже в тишайшую летнюю

полночь, где-нибудь в поле, на сенокосе, ты не столько слышишь, сколько ощущаешь его своим существом, этот звуковой ровный фон. Прислушайтесь как-нибудь не только в городе, но в горах, в пустыне, в море – он ровно и тонко застилает небо, словно простилает меж нами и чистыми, горними сферами тончайшую пелену… А здесь, на Святой Земле этот фон отсутствует. Отсутствует абсолютно. Эта пелена словно бы отдернута незримою рукою и мы видим, ощущаем, зрим воочию – Небо Слышания…

Или это нас – Слушают? Значит, тогда – Небо Слушания? А, быть может, и Слушания и Слышания одновременно?.. И вот тут до меня доходит – это же земля трех величайших в мире религий! И, выходит, недаром за эту землю бились тысячелетиями, вооруженные рати стекались сюда со всех концов света. И европейцы-крестоносцы, и мусульмане, не

говоря уже об иудеях, египтянах, ассирийцах…

Значит, не просто холмы и долины, рыжевато-красные пустыни и невеликие моря, часть которых уместнее назвать озерами, влекли к себе. Значит, как в мистической Розе

Ветров, в этой точке земли ощущалась некая звуковая воронка, позволяющая расслышать и почувствовать более, нежели в любом другом месте. И ведь слышали! Здесь впервые на земле был услышан Голос Бога Единого, обращенный к человеку. Среди языческих племен возникло и отложилось маленькое иудейское племя, назвавшее себя Евреями. Авраам – первый еврей. Бог ему сказал: «Иди!» И он перешел реку, и стал евреем. Был просто одним из семитов, а стал евреем. Само слово «еврей» то и означает – идущий, движущийся. Другие как бы стояли, а он пошел. Пошел навстречу Единому Богу и повел за собой горстку кочевых семитских племен, которым суждено было стать еврейским народом. Это – в далеком прошлом, в иной эре, резко отчеркнутой от новой, которая и началась с рождения в небольшой Вифлеемской пещере, в яслях, выдолбленных в ска-

ле для прокорма животных, Младенца…

И Ему, и матери Его, и Святому Иосифу не нашлось места для ночлега, вот они и остановились зимней ночью в пещере пастухов, посреди Пастушьего Поля. И родился здесь Младенец, с явления Которого миру исчисляется новое время.

Так что же все-таки здесь произошло тогда? Почему всколыхнулись народы, сдвинулись времена и, кажется, пошатнулся не только уклад земного бытия, но и сама земля. Она стала иной, словно бы подвигнулась на своей оси, и ось эта мыслимая стала не осью, а лучом, на котором вращается чудная сфера, зримая Создателем, резко наведенная, сфокусированная Ему. Что же здесь случилось, какое чудо, и как нам его осознать даже

теперь, спустя два тысячелетия? Не знаю, удастся ли мне передать свое ощущение Случившегося здесь, но я бы и не дерзал браться за эту книгу, если бы не одно неотступное желание – то, что почувствовал здесь я сам, надо донести до других. Пусть это только мои мысли и ощущения, но, быть может, кому-то станут дороги и они? И тот, кто захочет пройти со мной по Святой Земле, следуя этой беседе-путеводителю, как я обо-

значил жанр книги, откроет для себя какую-то важную часть из огромного Случившегося здесь две тысячи лет назад.

Боги и пророки

Видела земля (и не только эта, Святая Земля) чудотворцев, пророков, поклонялась многим богам, самым разным – и жестоким, и не очень. Но чтобы Такое!..

Такого еще не бывало.

Разные были боги, пророки, кумиры, и роли у них были разные. Но вот одна из родовых примет, сближающая их всех: все они смотрели на людей сверху вниз. Богам это как будто и пристало: взирать с неба на землю. Но вот откуда у пророков их повелительный тон и непререкаемый указующий перст? Откуда почти олимпийский, почти бесчеловечный взгляд на таких же – из костей, мяса и крови – существ? Ведь пророки те же люди, те же двуногие человеки, которым лишь даровано было некое знание предвестий и знамений, порою не вполне отчетливо просматриваемых в земной перспективе. Но, облачаясь в тогу олимпийского превосходства, они обличали и бичевали пороки, они грозили страшными карами грешным, слабым, и без того запуганным людишкам. Пророков боялись. Их чтили, их слушали, но все-таки боялись их слова, их взгляда, их жеста. И лишь некоторые из наиболее горделивых царей земных осмеливались преследовать их. Но и гонимые, возрастали они в глазах людей, исполнялись еще большею силой, грозною значимостью.

Известны многочисленные тайные убежища Ильи-пророка, скальные пещеры, где он скрывался от высочайшего гнева. Их можно встретить по всему Израилю и доныне, это исторические памятники.. Иоанн Креститель также был гоним и в конце концов умерщвлен по желанию Иродиады, этот евангельский сюжет хорошо известен. Но вспомним – Ирод трепетал и боялся его, даже заключенного в темницу. Страшный, в лохмотьях из козьих шкур, пророк Иоканаанн был грозен, непримирим и к царям земным, и к простым смертным. Он обличал, он бичевал, его чтили и – боялись.

Это пророки, это те же люди, как уже говорилось. А вот боги…

Боги были разные. Это и языческие повелители стихий, и боги добра, и боги зла, и тьмы, и света. Египетские, греческие, римские, вавилонские… Боги были куда грознее пророков. Они повелевали, они требовали жертв себе, крови, насилия. Иначе бы их, наверное, попросту не уважали народы, приученные к подчинению только силе.

Но это языческие боги, которые издревле окружали и полнили средиземноморские земли. Им как бы изначально, «по должности» положено быть таковыми – повелевающими. А Бог Авраама, Единый Творец и вседержитель Сущего? Ведь и Он был суров, да еще как! От первого и вернейшего Своего слуги Авраама Он потребовал в жертву не больше, не меньше – любимого сына! Надо представить себе эту чудовищную ситуацию: чтобы убедиться в верности раба Своего, Бог от него потребовал пожертвовать не овцой, не волом, не имением и даже не рабыней, которую тоже ведь жалко! – нет, Он потребовал долгожданного, чудом явленного на свет Исаака, которого Сам же и даровал Аврааму и Сарре на склоне их долгих лет. Этим Бог как бы говорил Аврааму: «Я всемогущ, ты убедился в этом? Я дал тебе сына, я же его и заберу, посмей-ка ослушаться меня!» И Авраам не смеет ослушаться. Он приносит в жертву единственного законного сына. И все тот же карающий и милующий, словно бы играющий человеком Бог помиловал покорного Его воле отца – в последнее мгновение Сам подложил под удар секиры агнца вместо любимого сына. Авраам прошел испытание, можно ему доверять – хороший раб…

Все эти отношения между земным и небесным, между людьми и богами необходимо представить нам, отделенным от атмосферы тех лет веками гуманизма, корни которого тянутся именно оттуда, из тех времен. Представить надо и характер отношений между людьми, основной закон которых звучал кратко и мощно, абсолютно непререкаемо:

«Око за око, зуб за зуб». И если мы хоть отчасти представим себе эту полуязыческую давильню, нам уже чуть-чуть легче будет понять все дальнейшее, случившееся на этой земле две тысячи лет назад.

Но для начала возьмем и попристальнее рассмотрим один лишь поворот в евангельской, а затем и в общечеловеческой истории. Один, но неслыханный по тем временам, трудно представимый сейчас, а тогда вообще немыслимый. На этом самом моменте, на этой нечеловеческой странности, если нам удастся ее осознать как высшую человечность, мы и сосредоточим наше дальнейшее продвижение по местам странствия Господня. Возьмем в основу странствия лишь одну грань Его Явления, но какую! Эта самая грань и высветила для меня очень многое в той истории, которая уже не история, не время, а вечность – Христианство. Кажется, что все уже давно рассказано и усвоено в той истории…

Не все, не все! Я дерзаю утверждать это потому, что сам подобным образом заблуждался. Здесь, на Святой Земле, среди диких скал иудейской пустыни, в долинах Хеврона, среди неотесанных громад Храма Господня (и по сей день внутри его лежат глыбы камня для будущих каменотесов), среди подлинных, неприукрашенных искусным зодчим глыб это ощущается уже немного по-другому. Во всяком случае, я так ощутил, и попробую передать свои чувства и мысли перед нашим дальнейшим странствием.

Первые сомнения

Итак, что же, собственно, произошло? А произошло то, чего древние иудеи ожидали здесь очень давно – ожидали они Мессию, по словам ветхозаветных пророков, избавителя народа. Избавителя от римского и прочего ига. Причем Избавитель этот должен был происходить обязательно из рода Давида.

Много дано примет этого Избавителя в древних текстах, так много, что ко времени Его Прихода образовались уже целые касты «специалистов» по опознанию Его. И Он пришел, Избавитель из рода Давида, и въехал в Иерусалим на молодом осле (в точности по Писанию), и встретили Его осанной, и устилали дорогу Его весенними цветами и ветками. Только пришел, как выяснилось чуть позже, не совсем Тот, кого здесь ожидали, пришел не избавитель израильского народа от земного плена, а Искупитель всего человечества. В том, что пришел не воин, наподобие Иуды Маккавея, способный возглавить восстание, а Некто совершенно иной, несмотря на пугающую схожесть с предписанным, разобра-

лись, надо отдать должное иудейским вождям, довольно быстро.

Да, Ему не поверили многие. Можно понять законников, фарисеев, уже давно ревностно относившихся к Его словам и деяниям, – они видели в Нем чужака. Но вот как понять тех, кого Он считал Своими братьями и сестрами, как понять простых рыбарей, мытарей, всех обездоленных, кому Он протянул руку, исцелил, и они шли за Ним?

Шли и сомневались…

Даже любимые ученики, первые Апостолы время от времени задавали Ему наивный,

на наш теперешний взгляд, вопрос – Ты ли это, Равви? В самом ли деле это Ты?..

Понять их теперь, по прошествии двух тысячелетий, действительно трудно – ведь Он столько чудес совершил на их глазах (вынужден был совершать, дабы убедить маловеров), – Он и бурю усмирял, и хлебы преумножал, и мертвых воскрешал, а они сомневались и сомневались…

Но попробуем понять тех, ошеломленных Его Явлением людей, не имеющих еще за плечами великого Христианского опыта и Предания, не лицезревших еще великолепных Его церквей, икон, книг. Попробуем их понять, не осуждая, а сочувствуя и снисходя к их недоумению.

Давайте попробуем так – мысленно перенесем то, что случилось тогда, в наше с вами время. И поговорим не возвышенным слогом, а обычным современным языком, может быть, это нагляднее покажет нам ту чрезвычайность, умонепостигаемость Явления.

Итак, в некоем рыбацком захолустье появляется Человек. Он идет по берегу моря, где

рыбаки разбирают сети и снасти. Никому не знакомый Человек останавливается и начинает говорить. Он говорит им такое, что никак не укладывается в сознание простых, работящих людей, привыкших изо дня в день биться за жизнь, за пищу для себя и своей семьи. Они хлопочут над сетями, а Он говорит им – бросьте, пустое это. Пойдемте со Мной, будете уловлять человеков, а не рыб. И вовсе не будете думать о хлебе насущном.

Суета, мол, все это. Вон, мол, птицы небесные не тревожатся, не хлопочут о пище, а

имеют ее каждый день. Так, мол, и вы живите, и Бог вам даст…

И еще многое другое, совершенно несуразное для них, говорит Он. Рыбаки поднимают головы, отрываются от своих дел и, наверное, первая их раздраженная мысль примерно такова: что это еще за безумец? Это же сумасшедший, надо прогнать этого досужего бродягу, много их тут шляется!..

Но – почему-то не прогоняют. Стоят в раздумье, в сомнении, и что-то не дает им

изгнать Его с бранью вон. Но что? Вероятно, есть в тоне Его, во взгляде Его, во всем Облике Его нечто такое, что заставляет их сказать про себя подобное, наверное, тому, как теперь бы выразились: «Силен!..» Причем настолько силен и окончателен в своем бесстрашии и полнейшей уверенности во всем произносимом, что происходит неслыханное – рыбаки бросают свои лодки и снасти, надежно кормившие их, и оставив былые, теперь уже утлые надежды, с Верою устремляются за Ним. Куда? Никто не знает

этого, да и не надо этого знать, пока Он с ними. А, наверное, они чувствуют, что Он с ними уже навсегда. Ну, можно себе такое представить? С трудом, но все-таки, кажется, можно. И сегодня ведь немало есть людей, которые верят «пророкам» и «мессиям»

(о которых так настойчиво предупреждал Он), идут за ними, отдавая в алчные лапы все нажитое. Правда, многие потом раскаиваются, поняв, что их просто околдовали, бегут прочь, но ведь надежды разбиты, а сами они – преданы. Только один Он не предал нигде, никогда, никого. И вот уже две тысячи лет идут за Ним люди. Идут, как те рыбари, и находят в Нем – Себя…