Русский детектив. Время Оно. Рукопись, найденная в редакции

малоупотребительных слов и выражений, встречающийся в тексте:

Авгур – (Птица. Лат.) 1.Птицегадатель. 2.Человек, делающий вид, что посвящён в особые тайны, «прорицатель».

Антропоморфизм – человекоподобие, представление божества в человеческом образе.

Банник, домовой, овинник – духи дома в представлении древних славян.

Верея – столб-верея, на который навешиваются ворота..Часто изукрашивается резьбой, узорными насечками.

«В лапу», или «Обло» – различные способы рубки венцов дома.

Десница – правая рука. Шуйца – левая.

Доска-огнива – стягивает жердевые, кровельные гнёты. Изукрашенная резьбой, она, по древним верованиям, оберегала дом от огня.

Зооморфизм – звероподобие, представление божества в зверином образе. Предшествует антропоморфизму.

Истера, Дна – матка. (Древнерусск.)

Кануны — корзинки с рожаничными трапезами в честь Рода (Святовита, Свентовита, Световида) и других языческих богов. Приносились накануне языческих праздников в баню, овин для ублажения древних славянских богов.

Коруна (лобан с коруной) – кругляш с глухой резьбой, набивавшийся на фронтон избы. Украшался, как правило, восьмиконечной коруной-лучами. (По-видимому, изменённое от слова корона).

Неофит – новый приверженец какого-либо учения.

Нестяжатели, Заволжские старцы – противники церковной и монастырской частной собственности (в том числе и на землю). Непримиримые враги «Осифлян» – сторонников Иосифа Волоцкого. (16 век).

Овамо и Осемо – право и лево (церковнославянск.).

Подзор – подвесная кайма, резной навес на деревянных избах.

Полотенца – ветровые подвесные доски с пропиловочной резьбой по лицевой стороне кровли.

Прозелит – (Пришелец. Греч.). Новый горячий приверженец чего-либо.

Поганцы – язычники (не ругательное). «Поганьска вера» – просто обозначение язычества.

Рамена, раменья – плечи, уступ от шеи и часть руки до локтя.

Уд – член тела. Крайний (или срамной) уд – половой член. (Древнерусск.).

Филоктерии – кожаные коробочки с молитвами, прилеплявшиеся на лоб и руки особо яростными обращенцами в иудейство, желавшими подчеркнуть этим приверженность новой вере.

Харизма – стилевая ярковыраженность личности.

Хтоническое – подземное, довременное.

Чашки-пазы – чашеобразные выемки на концах брёвен для вязки сруба.

Языческие боги. – Пантеон древнерусских, общеславянских богов многолик и не всегда конкретно обозначен. Существует известная «многофункциональность», размытость их. Выкорчёвывание (веками) Христианской Церковью их из народной памяти и сознания привело к тому, что пантеон этот трудно поддаётся реставрации. Так Макошь (или Мокошь), Дивия-Жива, Рожаницы, Берегини и некоторые другие божества женского рода причисляют, как правило, к силам плодородия. Хорс, Дажьбог – боги солнца, огня. Сварог – неба. Стрибог – ветра. Велес – охранитель скота и урожая. Симаргл, или крылатый Пёс-Переплут – хранитель посевов. Перун – довольно поздний, привнесённый языческий бог-громовник (по аналогии с Зевсом, Юпитером). Это не столько народный, сколько дружинно-княжеский культ. Идол его с серебряной головой и золотыми усами стоял не в общем языческом пантеоне, а в княжьем дворе.

Род-Световид – верховный языческий бог славян, потому и осталось о нём сведений меньше, чем о других, «подчинённых» ему богах. Сохранилась уникальная статуя,

найденная при археологических раскопках, известная (по месту нахождения)

под именем Збручский идол. У него четыре лика, а по всему телу – снизу доверху – изображение всех символов космогонии древних славян. Родовой, фаллический кумир, где земное начало переходило в космическое.

ПЕРВАЯ CИЛА

…облава готовилась долго.

Отважные рыцари долга,

Мужи, золотые умы —

Все шли, как один, против тьмы.

А тьма угнездилась в подвале

Обычного дома. Едва ли

Кто мог заподозрить, что в нём

За окнами с бледным огнём

Сверкала лихая ватага,

Шумела и пенилась брага

И кровь забродившая…

днём

Стоял в переулочке домик,

Как будто на полочке томик

Обычный стоит среди книг…

Ворота с щеколдою. В них

Порою какие-то люди,

Чуть кашлянув, как бы в простуде,

Входили, не дёрнув кольца,

Под шляпою скрыв пол-лица,

Поближе, естественно, к ночке,

Естественно, поодиночке,

В глухом, непременном плаще, —

Таинственно… и вообще,

Что там затевается?.. Чудно!..

Росла тяжело и подспудно

Тревога, и, ясное дело,

Он как инородное тело

Нам стал, как в зобу щучья кость

Он стал нам, тот домик обычный,

Под кровлей своей черепичной,

И страх породил в нас, и злость…

2. Из главы второй

СИЛА ВТОРАЯ

…мы подбирали тщательно и долго

Страну и время действия. Без толка

Десятки вариантов перебрав,

Остановились в городке обычном,

В простом дому, вполне среднестатичном.

Как выяснилось позже, я был прав.

Духовный лидер и мотор команды,

Я убедил, что города-громады

Нам не подходят – много суеты.

А блеск и шум ворвутся непременно

В корректный ход и ритм эксперимента,

И не достичь искомой чистоты.

Пустая трата времени… а кроме,

Там, в многоликом хаосе и громе

Нас попросту не скоро различат

Кто мы такие – шантрапа? Пророки?

Потребуются длительные сроки, —

Опять затяжка времени…

Молчат

Часы на старой башне… скоро полночь…

И, значит, вскорости вся эта сволочь

Пойдёт на штурм. Отлично, поглядим

Насколько хороши мои расчёты…

Я тихий человек, смешные счёты

С людьми я не свожу, я нелюдим.

Моя будь воля, сел бы потихоньку

В такую вот, как эта, пошехоньку,

Рыбёшку бы удил, сушил грибы,

Какую-нибудь глупую бабёшку

Привадив, приохотив, понемножку

Детишек бы плодил… да от судьбы,

Коли не врать себе, не отбодаться.

Когда могучий голос вдруг раздастся

И потрясёт тебя до глубины

Всей сущности кромешной, приневолишь

Мечты, и осознаешь – ты всего лишь

Здесь чей-то проводник, и решены

Твои поступки, помыслы, стремленья

Не здесь, а где-то в страшном отдаленье,

Откуда Голос был… и будет впредь.

А чей? Кто ж это знает?.. он раздался,

И ты ему поддался, ты поддался! —

Попробуй, не поддайся…

Умереть,

Не быть, не отвечать на позывные,

И ни за что не отвечать – иные,

Пожалуй, предпочтут. А я не стал.

Не смог, точнее. Ибо сам в ту пору

Задумываться начал без разбору

О Боге, о начале всех начал…

…

…

Но вот что интересно, стал мне гадок,

Тошней, чем прежде, весь миропорядок

Веками освящённый, и ясней,

Рельефней проступили все каверны,

Гноилища мирские, и от скверны

Не смог я отвернуться. Я честней,

Я жёстче и правдивей, чем другие,

На мир взглянул… мои вы дорогие,

Я внял кошмару нравственных калек

И понял, что всему тому виною

Не Божий Промысел, не что-либо иное,

Но люди сами, самый человек…

…

…

Ну посмотрите, что я был такое?

Под юбкой мамки рос в тепле, в покое,

Ни горестей не ведал, ни забот,

Как, впрочем, и родители, и предки.

Был вечно полон дом гостей, нередки

Застолья были, танго да фокстрот.

Всё это веселило, забавляло,

Но – до поры. Тогда пора настала,

Когда я брошен был, отвергнут был

Возлюбленной… но что меня убило?

А то, что ведь она меня любила

Не меньше, чем я сам её любил!

И ведь ушла с каким-то забулдыгой…

А чем прельстилась? Болтовнёй да книгой,

Которую подмышкой он таскал,

«Запретный плод» какой-то… вот ведь смелость!..

Теперь всё это вышло, и успелось

Забыться даже… главное, шакал

Был просто провокатор, пёс конторы

Известной. Что еще? Алкаш матёрый,

Как выяснилось позже. С ним она

Спилась вчистую – видел у базара…

Здесь можно бы воскликнуть: «Божья кара!»

Но ведь и каре этой грош цена.

Какой тут смысл, во всём безумье этом?

Но, впрочем, не желая слыть поэтом,

Я это безобразьем назову.

Где лад, где смысл в такой тоске и грязи?..

И понял я, что в этом безобразьи

Не только все вокруг – я сам живу!

3. Из третьей главы

ПЕРВАЯ СИЛА

………………………………………………..

………………………………………………..

…а, собственно, что им за право

Такое дано? Если право

Простое, пускай, большинство,

То, значит, не право, а криво,

Себя обособив спесиво,

Крутое, пускай, меньшинство.

Гляди-ка ты, шайка прохвостов

Весь город мутит, гложет остов

Уклада и быта. Века

Ушли на его созиданье!

И вдруг оно рушится, зданье,

В котором и живы пока.

Да, живы, – мы все!.. Между прочим,

И те, кто его же порочит…

И вот вечерами в дому

Главы городского за чаем,

За чарочкой, кто неслучаен,

Мы начали по одному

Сходиться. Мужи, горожане

Торговые, просто мещане,

Пожарные… в общем, весь цвет,

Вся крепь городка. Суть вопроса

Ясна: назревает угроза.

Мы стали держать наш совет.

***

…во-первых – дозор. Надо точно

Разведать, хотя бы заочно,

Их возраст, их пол, имена,

Час встречи, условные знаки.

(Пускай они все одинаки

И грош им, на взгляд мой, цена).

Однако же, судя по шторам,

Цветкам, кружевам и подзорам

Не лишнее предположить —

В дому обитает приватно

Бабёнка. Оно и понятно,

Ведь надо же с кем-то им жить,

Всем скопом иль поочередно…

Неважно. Да если угодно,

Пускай бы купили патент,

Поставили дело публично…

А что? Тут и сам бы я лично

Наведался. Не импотент.

Так нет же, дуркуют, таятся,

Темнят… а ведь люди боятся

Как раз неизвестности!.. Мне

Пал жребий стоять на дозоре

У ихнего дома, и вскоре

Пасьянс разложился вполне:

Четыре – входящих. Плюс двое —

В дому постоянно. Листвою

Укрывшись, я видел порой

В окне, озаряемом слабо,

Два мрака. Один – явно баба,

Мужик несомненно – второй.

Сойдясь за столом, самоваром

Занявшись, окутавшись паром,

Толкуют о чём-то… и – ждут…

И точно. Чуть сумерки пали,

Глядишь, – с ними третий… а дале —

Четвёртый… и пятый…

Идут!..

4. Из главы четвёртой

СИЛА ВТОРАЯ

…когда я понял ужас средостенья,

Как говорится, «мерзость запустенья»

Земного бытия, я стал смотреть

По сторонам, ища среди прохожих

По взгляду неприкаянному схожих

Со мной, как я готовых умереть,

Но не влачиться, подло прозябая

В урчащей, сытой хляби, как любая

Ползучая бессмысленная тварь…

Я молод был и слеп. И вот тогда-то

Раздался голос. И позвал куда-то,

И зренье дал мне, и возжёг фонарь —

Дар прозорливости. Я озарился весь им…

***

Я вдаль пошёл по городам и весям,

Я жил как птица божья, о еде,

Ночлеге не заботясь и уюте…

И вот что удивительно: в приюте

Мне не было отказано нигде.

Такие люди славные, смешные

Мне попадались в странствиях. Иные

Так даже хлопотали, чтоб пожил

Подольше я средь склок их, кухонь, скалок…

И понял я – я им казался жалок,

И этим их тщеславье ублажил.

Смотри-ка, мол, похуже нас кому-то

Приходится, а нам казалось люто,

Погано мы живём… шалишь, мол, глянь

Какой оборвыш, юрод, замараша!

А ведь в сравненье с ним житуха наша —

Златая чаша… да с краями, всклянь!..

***

А к той поре и впрямь, признаться, шибко

Пообносился я. Моя ошибка

(По глупости, конечно же) была

В том, что порвав с роднёй однажды, доли

Не стребовал своей, и в чисто поле

Отправился в чём был. Мои крыла,

Казалось мне, несут меня над бытом,

Над суетой, над дракой, над корытом…

Однако ж, оказалось, не вполне

Расчёты оправдались. Очень скоро

Я был ограблен и без разговора

Лишён всего «излишнего» при мне:

Простого чемоданчика с вещами,

И вовсе обнищал…

***

Но обнищанье

Мне даже помогло. Среди людей

Я чуть ли не святым прослыл, убогим,

Иль «божьим человеком»… очень многим

Снабдил меня, ограбивши, злодей,

Бандюга с полустанка, бритый ёжик…

Он был учтив, приставивши мне ножик

Под левое ребро. Благодарю.

Я возымел стократ. Людские драмы

Как на духу открылись мне…

***

Но храмы

Я обходил. К иному алтарю

Я шёл, ещё не зная досконально

Высокой цели. Знал одно – печально

И тщетно стягновение людской,

Взыскуемой юдолью благодати —

Не здесь Его могущество!.. И, кстати,

Он Сам сказал об этом. Так на кой

Всё это чванство, идолопоклонство?

Мне голос был!.. А это был колосса

Могучий голос, он велел – пребудь

Огнём и разрушеньем, будь восстаньем

В сердцах людей, моим их испытаньем,

Найди друзей, сплоти их всех, и – в путь!..

***

Я странствовал три года. Зажигался,

Когда казалось – этот!.. Ошибался,

И вновь искал. И вот, в одной из хат

Сельца глухого встретился с поэтом,

С отчаянным его и хищным светом

Сиротских глаз… и это был Донат.

5. Из пятой главы

ПЕРВАЯ СИЛА.

…откуда напасть эта? Вишь-ко,

Уж больно хорош городишко —

Добротный, старинный, торговый,

Овеянный славой, дубровой

Грибной да иной окружённый,

Уютным кремлём отражённый

В прозрачной реке с окушками.

А что за дворы! – С петушками,

С подзорами на теремах,

Зимою весь в белых дымах,

Весною в цветенье вишнёвом,

И яблоневом, и грушовом,

Всё лето в прохладных садах,

А осенью – в сладких плодах…

………………………………………….

………………………………………….

…ну, как таковым не прельститься?

Их много, которым хотится

На жительство тут поосесть,

Однако ж, не всякому честь

Оказана будет. А будет —

Есть думный совет. Он и судит:

Вот этому, мол, отказать,

А этого можно и взять.

Толковый мужик. Судит взросло,

Хоть молод. И знает ремёсла.

Семейный. Такой к озорству

Пожалуй, не склонится, к дому

Надёжно привязан. Такому

И мы пособим…

………………………………………….

………………………………………….

(Здесь по рукописи даны описания многих думских решений. Подробнее см. в восстановленных отрывках в Приложении).

,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,