Сила жить. Искусство находить радость и смысл в трудные времена
- -
- 100%
- +
© Кильтина Ю., текст, 2025
© Рекунова И., фото на обложке
© Бортник В., иллюстрация на обложке,2025
© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025
* * *
Когда буря стихнет, ты, верно, и сам не поймешь,
как смог пройти сквозь нее и выжить.
Неужели она и впрямь отступила?
И только одно станет ясно.
Из нее ты выйдешь не таким, каким был до нее.
Вот в чем смысл песчаной бури.
Харуки Мураками, «Кафка на пляже»Введение
Я держу в руках тонкий пожелтевший листок со стихотворением Федора Глинки «Песня узника». Он вырван из книги больше полувека назад. Внизу страницы неровная, с ошибками, надпись от руки. Боль моей прабабушки, пролившаяся словами: «ушол сынок с белова света… в ночи 1969г 26 августа он надел на себя петлю».
Много лет страничка лежала среди документов, а теперь заново рассказывает мне эту часть моей семейной истории. О случившемся за пятнадцать лет до моего рождения я знала со слов бабушки, хотя о смерти младшего брата ей всегда было говорить очень тяжело. Красавец, умница Александр окончил Кронштадтскую мореходную школу. В деревню возвращаться не стал, сразу ушел служить на флот.
Однажды на его судне произошла авария – утечка теплоносителя в системе охлаждения реактора. Вся команда, включая Сашу, получила облучение радиацией. Лежа в лазарете, он случайно подслушал разговор двух медсестричек – те шептались, что доза была смертельной и никто из госпитализированных мальчишек не выживет.
Я представляю себе его спешные сборы и побег из больницы. «Дезертирство», – скажет дома строгий отец и добавит, что завтра же они едут в город в военкомат. «Лучше самому вернуться, наказание будет не таким строгим», – постановил он тогда. Саша согласился. Парень все для себя решил еще в лазарете и ехал домой, в маленькую деревню за сотни верст от Ленинграда, вовсе не для того, чтобы возвращаться на флот. Он всего лишь хотел напоследок повидаться с подругой, ждавшей его из армии. А потом и умереть, пока болезнь не сожрала его изнутри.
Страшно представить, что творилось в сердце моей прабабушки, когда она нашла своего 22-летнего красавца-сына мертвым. Он повесился на потолочной балке в сарае возле дома. Через несколько дней из Ленинграда за беглецом приехал офицер. Приехал вернуть на службу, а попал на похороны. Как услышал о случившемся, побелел, принялся просить прощения и сумбурно объяснять, что произошло недоразумение. Облучение не было смертельным, медсестры просто чесали языками, и их уже наказали.
Наверное, от того родным было еще больнее – что все вышло так нелепо, по глупости. Порывистый горячий юноша никому ничего не сказал, не разобрался в услышанном и сделал свой непоправимый выбор.
Прабабушка осталась жить. Не сломалась, не усохла сердцем после такой беды. И за следующие двадцать лет похоронила еще троих своих старших детей – внезапный инсульт, трагическая гибель, рак… Я не думала о том, где она брала силы жить, когда в детстве каждый выходной бежала ей навстречу, приезжая из города на автобусе. Принимала как должное ее ласковые руки, улыбку на покрытом морщинами лице и умение радоваться мелочам.
Она научила меня в мои шесть лет, как выкопать в сугробе пещеру и подплавить белый свод свечой, чтобы лед схватился и ничего не обрушилось. Помню, как мы сидели с ней в такой пещере: она водила свечой под потолком и улыбалась. А потом, после прогулки, мы пили чай из самовара, хоть и электрического. Потому что «надо согреть душеньку», как говорила моя прабабушка Катя.
Она умерла внезапно, всего через два месяца после тех зимних дней, прожитых вдвоем в заснеженной далекой деревне. И я навсегда запомнила эти ее слова про то, что душа не должна мерзнуть. Но тогда мне казалось, что для этого достаточно чая с сахаром и самовара.
И только много лет спустя, будучи врачом, работая с неизлечимо больными людьми и их горюющими родственниками, помогая им проживать потери, я задумалась: почему так? Отчего кто-то сохраняет оптимизм, веру в лучшее и внутренний свет всю свою жизнь, несмотря на утраты, страдания и болезни, а кто-то ломается, как сухое дерево при сильном ветре? И можно ли научиться быть счастливым не только на пике молодости и достатка, но и в трудные времена?
Можно. Об этом говорит и мой профессиональный опыт, и судьбы многих тех, кто встречался на моем пути за минувшие годы. Истории людей, прошедших через очень разные испытания, зачастую на грани жизни и смерти, собраны в этой книге так, чтобы не просто дать надежду и поддержку, но и помочь встроить в вашу жизнь важные навыки сохранения счастья. Чтобы вы могли находить новый путь и верить в лучшее, даже когда вокруг рушится мир – или если этот мир рушится внутри вас.
Я и сама не раз проходила через потери. Но на дороге через тьму я старалась опираться на то, что знаю о механизмах работы психики как врач, и это отчасти помогало. А объединенный опыт пациентов, их родных и людей, умевших оставаться счастливыми, что бы ни случилось, позволил с годами сформировать принципы сохранения счастья. Я начала применять их в собственной жизни и со временем стала замечать, что в ней появились яркие цвета, радость и вера в лучшее. Мое внутреннее счастье стало крепким, устойчивым и перестало так сильно зависеть от происходящего вокруг. Я собрала себе счастьестойкость – новое слово из тех букв, что давала жизнь. Теперь предлагаю и вам научиться тому же.
Часть первая
Когда рушится привычное. Поиск нового пути
Глава 1
Новая реальность
– Реальность навсегда изменилась в тот момент, когда я положила трубку. И, думаю, осознание этого удержало меня на краю в тот день, – Лидия разглаживает тонкими пальцами льняную салфетку, лежащую на столе, и поднимает на меня глаза. Они ярко-зеленые, как молодая трава, и это естественный цвет – Лидия не носит линзы. А я вспоминаю, как увидела ее впервые, пять лет назад. Тогда вся она была серой и почти безжизненной, даже глаза потеряли природную яркость.
Лидия привезла маму в дом-интернат для людей с психическими заболеваниями, где я работала врачом-терапевтом. У ее мамы была терминальная деменция, она уже никого не узнавала и нуждалась в постоянном присмотре и уходе. И, как это нередко бывает, когда члены семьи часто навещают у нас своих родных, со временем мы с Лидией стали общаться чуть ближе.
Сейчас моей пожилой пациентки уже нет в живых, но Лидия осталась частью моей жизни, и мы иногда видимся за чашкой чая – просто поговорить. Ей почти 60, и я зову ее Железная Лиди – так я мысленно назвала эту женщину, когда впервые услышала ее историю. Потом стало ясно, что в ней гораздо больше любви, чем железа, но имя уже прижилось, и она всегда смеется, когда его от меня слышит. А я рада, что ей хватает сил улыбаться – в этой своей новой реальности.
Все изменилось одним летним вечером, за три года до нашей встречи. Ничего не предвещало беды, и Лидия без каких-либо дурных предчувствий ответила на телефонный звонок с незнакомого номера. И не сразу поняла, что случилось, когда сухой официальный голос сообщил, что ее дочь с мужем и двумя детьми погибла в автомобильной аварии. Они возвращались домой после отпуска на море, Лидия ждала их завтра и уже накупила любимых лакомств для встречи, а теперь… Голос продолжил: «Сожалею, но нужно организовывать» – и продиктовал координаты для связи. Она механически все записала. А потом отключила звонок, подняла от телефона глаза и поняла, что как раньше уже не будет. Что она больше не мама, не бабушка и не теща, и никогда уже не станет ими снова. Она осталась дочерью, учителем младших классов и живым человеком, хотя в последнем уже не была уверена. Казалось, она сама сейчас сомнется, сломается, как сломались жизни и судьбы ее любимых людей. Но в новой реальности оставалась пожилая мама, которая уже не могла жить одна и за которой совсем некому было бы присматривать, если бы с ней что-то случилось. И Лидии пришлось сделать вдох – первый в странной, другой жизни.
Она давно уже может вспоминать об этом без слез, а тогда, в день нашего знакомства в интернате, они текли безостановочно. Ей надо было кому-то рассказать, выгрузить свою накопившуюся боль, и мой простой вопрос «Вы в порядке? Может быть, нужна помощь?» разрушил удерживаемую из последних сил плотину. Она заговорила:
– Я не отдала бы мать, никогда. Мы были очень близки всю ее жизнь, но химиотерапия… Да, это парик, хотя и очень хороший, почти в цвет своих волос, такой же медно-рыжий, и мало кто замечает… Рак молочной железы, мне делают химию, чтобы прооперировать, и потом снова будут препараты, и это так тяжело переносится. А мама давно в подгузниках и уже не ходит, ее надо поднимать и поворачивать, а я и сама… Если бы Ленка была жива, мы бы управились, такая у меня девчонка была боевая, и внуки были все в нее. Почему были? Потому что три года назад водитель фуры уснул за рулем на трассе и выехал на встречку, и в легковушке ни у кого не было шансов.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.