Рождение Богов. Книга II. Иллюстрированный роман

1

К вечеру, потратив дюжину каменных ядер, удалось правильно настроить требушет и навести его на цель. Тени деревьев уже медленно растворялись в наползающем сумраке, когда очередное ядро с треском врезалось в городские ворота. Даже отсюда, с расстояния целой стадии, было видно, как брызнули в стороны деревянные щепки. Ворота вздрогнули, но устояли. Ничего. Теперь это лишь вопрос времени.

С земляного вала донеслись радостные крики.

– Отлично, Алексиус! – одобрительно сказал Фермион, давно наблюдавший за Лешей. – Я рад, что ты оказался здесь. Афины не забудут оказанной услуги. Если… Гхм… Точнее, когда Потидея падет, тебе окажут все полагающиеся почести.

Стоящий неподалеку Алкивиад нахмурился и поддакнул с кислой улыбкой:

– Да, разумеется. Мы вспомним твои заслуги.

– Ну что же, пора отдыхать! Отлично сегодня поработали. Даже здесь слышно, как потидейцы дрожат от страха. Они получат по полной!

Леша хотел обратиться к нему, но заметив недовольную физиономию Алкивиада, решил, не нарушать субординацию и обратиться к непосредственному командиру, которым и был молодой эллин.

– Господин Алкивиад. Я беспокоюсь о предстоящей ночи. Пока что потидейцы не понимали, что мы готовим, и были спокойны. Но теперь… Может, стоит усилить охрану?

Алкивиад прищурился, испытующе посмотрел Леше в глаза, затем задумчиво оглядел возвышающуюся громаду требушета.

Из-за его спины донесся оклик:

– А, вот вы где! Что же вы не идете ужинать? – Улыбающийся Сократ вышел из темноты. – У нас сегодня небольшой пир в честь Алексиуса! Мясо жертвенного барана вышло отменно. Хорошая работа, молодой человек. Ты заслужил награду и отдых.

При этих словах Алкивиад осклабился и кисло поддакнул:

– Да-да. Несомненно… Пора идти.

Алексей бросил последний внимательный взгляд на зловещий силуэт требушета, растворяющийся в густых сумерках, и пошел за Сократом.

2

Леше не спалось. За ужином Алкивиад был молчалив и немногословен. Причина его плохого настроения была совершенно неясна. В самый разгар пира, после очередной хвалебной речи Алексиусу, он резко и решительно встал и исчез в темноте. Странно, что он так рано отправился спать, но Алексей не решился догнать его и спросить про усиление охраны требушета.

Отчего-то было неспокойно на душе. Ненадолго Леша погрузился в тревожную дрему. Но колючий тюфяк, тонкое, почти не согревающее одеяло и грубая самодельная подушка совсем не способствовали крепкому здоровому сну. Кроме того, почему-то всюду мерещились неясные шорохи и скрипы. Нет, это невозможно!

Алексей натянул шерстяной хитон, поплотней закутался в гимантий и, стараясь не шуметь, вылез из шатра. Оказавшись на улице, Леша сладко зевнул, потянулся, расправил плечи и несколько раз с усилием моргнул, прогоняя остатки сна. Он подождал, пока глаза привыкнут к темноте. Близилось новолуние, и на небе светился лишь тонкий лунный серп и тусклые звезды. Ничего. Разведенные вокруг лагеря костры давали достаточно света, чтобы найти дорогу в потемках. Леша зашнуровал сандалии и сделал несколько шагов. Но что-то заставило его остановиться. Он вернулся к шатру, тихо откинул полог, протянул руку и осторожно начал шарить в глубине. Наконец его рука нащупала рукоять. Алексей аккуратно потянул, выуживая короткий боевой меч в деревянных ножнах. Теперь можно идти.

Художник Валерий Шамсутдинов

Возле ворот Леша остановился и помахал дежурившим солдатам. Его узнали.

Сладко зевнув, солдат спросил:

– Хайре, Алексиус! Куда идешь ночью?

– Хочу проверить, все ли в порядке.

– Так Алкивиад уже проверил. Совсем недавно был здесь.

Леша недоуменно качнул головой.

– Ничего. Лишний раз проверить не повредит. Боги помогают терпеливым.

– Ну проходи, проходи…

На первый взгляд все было тихо и спокойно. Леша толкнул в плечо задремавшего на посту часового и похлопал рукой по прохладной шершавой станине. Не подведи меня, боевой друг! Хоть бы все получилось… За заслуги перед городом его наверняка наградят. Свобода… А возможно, чем черт не шутит, и гражданство? От головокружительных перспектив перехватило дыхание. Сколько он тогда сможет сделать, сколько изменить! Может, и она… Пандора… Его сердце пронзила острая боль воспоминания. О, всемогущие боги! Лишь бы с ней все было хорошо.

Леша глубоко вдохнул холодный ночной воздух и расплылся в мечтательной улыбке.

Нет. Что-то не так. Он насторожился. Что-то было не то в воздухе. Что-то неправильное, нехорошее. Леша бросил торопливый взгляд на маленький костер, возле которого грелся часовой. Дым от костра уходил совсем в другую сторону, и пахнуть он должен совсем иначе. А это был неправильный дым. Точно! Хворост так не пахнет. Это же запах древесного угля!

– Тревога!

Словно в ответ на этот призыв из темноты выскочили стремительные тени и бросились к смутно различимому силуэту требушета. Раздался звон бьющихся горшков. Пахнуло прогорклым маслом. И в следующую секунду россыпь раскаленный углей прочертила ночную темноту алыми линиями.

– Тревога! Тревога! – надрывался Алексей, срывая с себя гимантий. – К оружию! На нас напали!

Позади на земляном валу полыхнул в небо огненный вихрь сигнального костра. Его злые красные отблески вырвали из ночной темноты искаженные страхом и злостью лица нападавших. Раздался призывный рев кавалерийского рожка и свист дудки. Из шатра, сжимая в руках короткие мечи, выскакивали полуголые воины.

Леша размахивал плащом, пытаясь сбить разрастающееся пламя. Еще звон горшков, запах масла, смешанный с гарью, и, наконец, россыпь красных углей. Проклятье! Леша накрыл гиматием горящее бревно и схватился за рукоять меча.

Художник Валерий Шамсутдинов

1

Пандора безучастно слушала собеседника, лишь изредка кивая непрерывному потоку слов. Ею овладела апатия. Какая-то неимоверная неизбывная тяжесть давила на ее плечи. С огромным трудом ей удавалось сохранять гордую осанку. Последние силы уходили на то, чтобы не опустить голову и не отвести взгляд.

– Только до завтра, милая! Только до завтра. Сама видишь, что в городе и яблоку негде упасть! Я с пятью слугами вынужден ютиться всего в трех комнатах.

Пандора устало кивнула:

– Я понимаю.

– Ну и отлично, дорогуша. Не забудь, с тебя три обола!

Пандора долго стояла перед закрытой дверью, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. Куда идти и что делать?

Она медленно побрела к городским воротам. Хотелось вырваться из этой суеты, забыть обо всем, остаться наедине с собой. Навстречу шли двое молодых людей. При виде девушки они замедлили шаг и многозначительно переглянулись. Еще совсем недавно Пандора умерла бы от стыда и возмущения. Но сейчас, она лишь безразлично посмотрела сквозь назойливых зевак и поморщилась.

Итак, нужно решить, что делать дальше. От денег, вырученных за золотое ожерелье в Терме, осталось немного, но впереди зима, и прежде, чем у нее появится хоть какой-то шанс добраться до Афин, пройдет несколько месяцев. Несколько месяцев, в течение которых нужно что-то есть, где-то спать и как-то жить. Пандоре очень хотелось выкинуть тяжелые вопросы из головы, подумать обо всем этом завтра или послезавтра, а еще лучше – не думать об этом вовсе. Возможно, полгода назад она так и сделала бы. Но теперь что-то в глубине души не позволяло ей сдаться и опустить руки, не разрешало просто спрятаться или убежать. Невольно Пандора задумалась, что на ее месте сделал бы он – тот, кого она так хотела забыть. Однажды он что-то говорил о действиях в трудных обстоятельствах. Нужно подумать. Нужно понять, что у нас есть. Определить достижимую цель и составить план. А затем решать проблемы по очереди, одну за другой. По проблеме за раз.

Идя по узкой, петляющей между обшарпанными домами улице, Пандора размышляла. Что у нее есть? Есть около тридцати оболов. Ничтожно маленькая сумма. Странно… Раньше деньги никогда не заботили ее. Мысли о деньгах казались мелочностью и жадностью. Она вспомнила, как надсмехалась над этим проклятым рабом, как презирала за его скупость! Деньги всегда кажутся недостойной и низкой темой для размышления – но лишь пока они у тебя есть.

Итак, тридцать оболов. На них можно купить еды дней на десять или даже на пятнадцать. Так что добыть деньги сейчас задача важная, но не главная. Что у нее есть еще? Она сама.

На этой мысли Пандора сбилась с шага. Ее лицо исказила болезненная гримаса. Но чего же стоит она сама? Кто она? Благородная афинянка из уважаемой и порядочной семьи. Пандора задумчиво поправила выбившуюся прядь и провела рукой по волосам. Благородная афинская девушка. Уже немало. Этот город— союзник Афин. Рядом афинские войска ведут военные действия. Здесь, в Сане, наверняка есть множество людей из ее родного города. Возможно, даже кто-то знакомый. Значит, нужно искать этих людей.А где можно встретить приезжих? Конечно на агоре!

Пандора остановилась. Ее охватило сомнение и страх. Ей ужасно не хотелось идти на рыночную площадь. Туда, где все будут на нее глазеть и показывать пальцем. Она оценивающе взглянула на свой пеплос и досадливо поморщилась. Грязный и мятый. Она не меняла его со дня отплытия из Термы. Какой позор! В таком виде показаться на людях… Но, похоже, другого выхода нет.

2

Как и опасалась Пандора, на агоре все взгляды были устремлены в ее сторону. Хотя возможно, ей это лишь казалось. Но попав на рыночную площадь, она хотела только одного – сбежать. Сбежать не важно куда, лишь бы не ловить на себе любопытные, сальные, скабрезные взгляды.

Пандора подошла к лавке зеленщика и сделала вид, что выбирает лук. Искоса девушка поглядывала на лица прохожих. Несколько раз, ей казалось, что она встретила знакомое лицо. И каждый раз ее сердце замирало от страха и стыда. Но всякий раз перехватив чужой безразличный взгляд, она понимала, что обозналась.

Художник Валерий Шамсутдинов

Вдруг до ее ушей донесся привычный аттический говор. Так говорить мог только афинянин. Уверенно и насмешливо, слегка смягчая «р». Пандора завертела головой и моментально заметила говорящего возле сырной лавки. Короткий миг узнавания, и девушка вздрогнула, пытаясь совладать с безотчетным желанием сбежать. Но было поздно. Ее узнали.

– Пандора? – в возгласе странным образом смешались наигранное удивление и восторг.

О всемогущие Боги! Только не он!

Но было уже поздно обращаться к богам.

Молодой человек с улыбкой подошел к Пандоре. На его лице слились радость и какое-то странное самодовольство.

Пандора аккуратно положила луковицу на прилавок, благодарно кивнула любопытному продавцу и отряхнула пальцы. Ей было нужно несколько мгновений, чтобы прийти в себя.

– Хайре, господин Алкивиад.

– Всемогущий громовержец! Хайре, госпожа Пандора. Что ты тут делаешь?

Пандора на мгновение закрыла глаза, собираясь с мыслями. Видимо, это и был тот шанс, на который она рассчитывала. Хотя, конечно, надеялась она совсем другое. Почему же Мойры так любят играть людскими судьбами?

– Я рада тебя видеть.

– Клянусь Зевсом, я тоже очень рад тебя видеть, госпожа! Как же ты здесь оказалась?

Пандора вздохнула и потупила взгляд:

– Боюсь, это долгая история…

– Клянусь памятью Гомера, я не успокоюсь, пока не услышу ее от начала и до конца! Позволь тебя проводить. По пути ты мне все расскажешь. Ты здесь с отцом? Где ваши слуги?

От этого потока вопросов у Пандоры закружилась голова и пересохло в горле. Она закашлялась.

Алкивиад огляделся по сторонам и махнул рукой:

– Водонос!

Юркий мальчуган с кувшином в руках словно вырос из-под земли.

– Вода свежая? – задал Алкивиад бессмысленный вопрос.

– Клянусь Гермесом! Только что набрал из священного источника Калипсо! Вот, кувшин еще полный и прохладный!

Алкивиад с сомнением посмотрел на девушку, и она благодарно кивнула, принимая у водоноса чашу.

Прижав чашу к губам, Пандора делала маленькие короткие глотки, пытаясь собрать разбегающиеся мысли.

– Я здесь одна, – тихо сказала она. – Я только сегодня утром прибыла в этот город.

– Всемогущие боги! Одна?! Где же ты остановилась? Где твои слуги?

Пандора с сожалением повела головой, словно не в силах подобрать слова:

– Я еще не нашла место в городе, где можно остановиться. Здесь очень тяжело найти ночлег.

– Да… – задумчиво протянул Алкивиад. – Понимаю… На войну, как на пирушку, слетелись падальщики. Кроме того, есть и те, кто бежит от войны. И им всем нужно где-то жить.

Он на короткое время погрузился в раздумье, затем с деланным сомнением посмотрел на Пандору, словно взвешивая все за и против. Его взгляд скользнул по ее мятому испачканному хитону, по спутавшимся, наскоро уложенным волосам, и наконец молодой эллин собрался с духом.

– У меня в этом городе есть… скажем, знакомая. Она приехала, когда началась осада Потидеи и арендовала дом, когда здесь еще было не так многолюдно. Очень предусмотрительно и своевременно. Я навещаю ее здесь время от времени, когда стратег отпускает в город… – Алкивиад замялся и добавил: – Но, конечно, не я один к ней хожу. У нас в войске многие с ней дружат. Ее зовут Фрина…

Глаза Пандоры изумленно распахнулись.

– Фрина? – невольно переспросила она. – Жаба?

Алкивиад многозначительно развел руками:

– Понимаешь… Такие девушки стараются выбирать себе подобные имена, чтобы не вызывать людскую злобу и не гневить духов.

– Подобные имена? – снова переспросила Пандора. Она все никак не могла взять в толк, о чем он говорит.

– Да… Ну, такие девушки… Гетеры…

Пандора вздрогнула и закусила губу, недоверчиво глядя на молодого человека.

– Когда меня ранили, она ухаживала за мной, – словно в оправдание Алкивиад продемонстрировал розовый шрам на ноге. – Она немного колдует и знает нужные травы. Я уверен, что она поможет тебе.

– Боюсь, у меня не хватит… Я не смогу достойно отблагодарить такую женщину за гостеприимство.

Алкивиад поднял ладони, обрывая возможные возражения.

– Ради богов, умоляю тебя! Ни слова больше. О деньгах можешь не беспокоиться.

– Я уверена, когда мы вернемся в Афины, мой отец…

– Не бери в голову, госпожа!

Пандора на мгновение зажмурилась и глубоко вздохнула. Нет, совсем не так она представляла себе встречу с соотечественником. Что же делать? Она открыла глаза и испытующе посмотрела на него.

Алкивиад смотрел на нее с напускной серьезностью. Пандоре показалось, что в глубине его глаз играют искорки то ли любопытства, то ли веселья. Видимо, поселить благородную девушку вместе с гетерой казалось ему весьма забавной шуткой. Щеки Пандоры начали заливаться краской. Похоже, Алкивиад почувствовал ее подозрения. Он опустил взгляд и коснулся ладонью лица, словно пряча улыбку.

– Фрина весьма… умная девушка. Мой боевой товарищ, Сократ, сын Софроникса из дема Алопеки, когда мы были у нее в последний раз, очень хвалил ее сметливость и образованность. Может, ты слышала о Сократе?

Пандора осторожно кивнула.

– Да. Дядя Анит жаловался на него отцу и говорил, что Сократ – пустоголовый брехун, сбивающий своими россказнями молодых людей с толку.

Алкивиад осекся и смущенно кашлянул.

– В любом случае, боюсь, более подходящего дома тебе в этом городе не найти.

– А менее подходящего?

– Прости, госпожа… – Алкивиад недоуменно посмотрел на девушку.

Пандора молча посмотрела в ответ, с огромным трудом пытаясь сохранить невозмутимое выражение лица. Но ее щеки предательски горели.

– Позволь, я хотя бы покажу тебе дом Фрины. Ты поговоришь с ней и сама решишь.

Пандора вздохнула и посмотрела на небо. Прохладное осеннее солнце давно миновало зенит и сейчас неуклонно сползало к горизонту, с трудом пробиваясь сквозь серую пелену облаков.

Девушка вздохнула.

– Хорошо.

Алкивиад с трудом сдержал улыбку.

– Замечательно. Пойдем, я отведу тебя. По пути ты мне все подробно расскажешь.