Лунный свет

Хм… С чего бы мне начать?.. Наверное, для начала, мне стоит сказать, что я – кошка. Т.е. у меня есть усы, лапы и хвост. И выгляжу я как самая настоящая кошка. Обыкновенная. Правда, полностью чёрная. Но много ли вы знаете чёрных кошек? Правильно, много. Меня и не отличишь от любой другой дворовой мордашки. Но только вот… раньше я была человеком. Т.е. родилась я как самый настоящий ребёнок из самого настоящего человека. Хотя… человеком бы я это существо не назвала. Моя мать – наркоманка. К тому же, она даже не знает, кто мой отец. Даже не помнит его лицо, потому как была под очередной дозой. “И что с того?” – спросите вы. – “Почему же ты сразу кошка?” А вот это самое интересное…

Началось всё, когда мне было пятнадцать. Друзей у меня не было, т.к. город у нас маленький, и все знают о том, что творится у меня дома. Не раз мне приходилось тащить маму в невменяемом состоянии домой, пока я умирала от стыда под многозначительными взглядами прохожих. Или вытаскивать с того света, спасая от передоза или ломки. Кто ж со мной после этого захочет дружить? Не гнобили меня только потому, что была я редкостной драчуньей. Уж не знаю, откуда во мне столько силы, но я смогла однажды отбиться от троих одноклассников, возомнивших себя грозой района и подкарауливших меня после школы. Да так отделала их, что больше ко мне никто не приставал. Ну разве что за спиной шептались. Но мне всё равно, лишь бы не трогали.

Жили мы с мамой вдвоём в старой задрипанной двушке, не видевшей ремонта уже лет двадцать. Старые обесцвеченные обои клочьями висели на стенах, плинтуса давно прогнили, и оттуда то и дело выбегали жирные и в край обнаглевшие тараканы. Надо было спешить домой… Свет в очередной раз отключили за неуплату, поэтому надо было сделать уроки до того, как сядет солнце. Но мне совсем не хотелось… не люблю я домой возвращаться… но идти мне больше некуда.

Я вернулась домой сразу после школы и застала дома обдолбанную мать с очередным ненормальным хахалем. Они трахались прямо на кухне, так что я быстро ретировалась в свою комнату. Она была маленькая и почти пустая. Крохотный стеллаж у стены, на котором хранились все мои вещи: одежда, несколько книг, пачка цветных карандашей и дешёвенький уже вполовину изрисованный альбом. Я люблю рисовать. Наверное, это единственное, что меня может радовать в этой жизни – то, что я могу рисовать. Только вот зрение у меня ни к чёрту. Вижу я очень плохо. Когда-то мне даже выписали очки, но мать их так и не купила. Оно и понятно. Тратить деньги на такую ерунду, когда можно заплатить за очередную дозу… Кроме стеллажа в комнате помещался разве что только маленький диван. Я хоть и невысокая, но уже с трудом на нём помещаюсь. Т.е. если ноги до конца вытяну – пятки уже будут висеть в воздухе. Но спать можно. Мне он кажется даже удобным.

Я раскидала на диванчике учебники и принялась за уроки. Сложно… по алгебре мы начали проходить тригонометрию и решать какие-то уж совсем нереальные задания. Как можно решить задачу, где даже нет никаких данных? У-уф. Но надо стараться. Надо! Иначе мне никогда не выбраться из этого гадюшника.

Уже вечер… и так-то плохо вижу, а в темноте вообще не реально что-то разглядеть. Я сложила учебники на завтра в портфель. Если встать пораньше, то можно с рассветом доделать уроки, там совсем немного осталось. В животе заурчало… Обычно я ем в школе, т.к. мне полагается бесплатный обед, как детям без кормильца в семье. Но этого всегда мало… Иногда дома можно найти еду, если кто-то из маминых хахалей себе покупает и потом оставляет. Сегодня тоже приходил, значит, что-то можно найти.

Я прислушалась. Вроде всё тихо. Они могли уже уйти спать в мамину комнату. Я осторожно приоткрыла дверь и неслышно прокралась на кухню. Тихо. Вроде никого. Я пошарила в темноте на столе, затем полезла в кухонные шкафчики. В одном из них мне удалось найти пакет с чем-то мягким. Я открыла и принюхалась. В нос ударил запах плесени. Ох… это хлеб, я его помню. Пару недель назад мне удалось съесть несколько кусочков, пока меня не увидела мама и не наорала, чтобы я не трогала чужое. А там много оставалось… жаль.

– Есть хочешь? – ласково спросил мужской голос?

– Я вздрогнула и обернулась. В дверном проёме с трудом можно было различить силуэт мужчины. Щёлк! Огонёк, ещё огонёк. Запах дыма. Ясно, покурить вышел.

– Где мама? – испуганно спросила я.

Не знаю, зачем. Может, просто растерялась и надо было хоть что-то сказать. На самом деле, мне не было до неё дела. Спит небось, летая на розовом пони в своих сказочных героиновых снах.

– Спит уже, – ухмыльнувшись, ответил мужчина и ушёл.

И зачем он спрашивал? Ясно же, что я голодная. Только просить еду у них обычно бесполезно. Мать никогда особо не заботило, что я ем. Живая и ладно. А мужчины приходят и уходят, какое им дело до дочери очередной потаскушки? Но он вернулся… Зажёг свечу на столе и поставил на него тарелку с остатками курицы-гриль. Ах, как она пахла! Этот невероятный манящий запах жареного мяса! Я невольно сглотнула.

– Что смотришь? – усмехнувшись, спросил мужчина, подошёл к окну и прислонился к нему. – Ешь давай.

Ну а я что… чего мне отказываться? Я села за стол и принялась уминать угощение. На вкус курица была ещё вкуснее, чем казалась. Такая сочная, наверное, совсем свежая. Украдкой я посмотрела на маминого хахаля. Высокий, светловолосый, с красивым лицом. И что он нашёл в моей маме? Она уже не слишком молода, хотя для наркоманки выглядит неплохо. Но чем она зацепила такого красавчика? Он затушил окурок о подоконник и выкинул в окно. Фу как некрасиво… Понятно, что квартира у нас не очень чистая, но всё же… Нельзя же так. Мать, конечно, редко убирается, а мне как-то лень, если честно. Куда проще не снимать ботинки, когда ходишь по дому, а просто вытереть их о придверный коврик. Никогда не знаешь, что ждёт тебя дома на полу в темноте в квартире наркоманов… Мужчина присел на другой стул рядом со мной, опёрся рукой о стол и уставился на меня, мечтательно улыбаясь. Ясно. Тоже под дозой. Надо бы валить. Всё равно уже доела, только кости обсасываю.

– Спасибо, – сказала я. – Я пойду спать.

– Посиди со мной немного, – протянул мужчина. – Ты не бойся, я не наркоман.

– Ага, как же, – пробормотала я, тщетно пытаясь разобрать в его расплывчатом пятне вместо лица какие-то эмоции.

– Я психиатр из реабилитационного центра.

– Какого центра?

– Твоя мама хочет завязать и пришла к нам. Какое-то время мы общались просто как врач с пациенткой, но сейчас мы очень сблизились, – мужчина смущённо сложил руки перед собой.

– Что-то пока у вас плохо получается…

– Ну что ты, она молодец. Просто нужно больше времени. Она ведь уже довольно долго принимает. Сколько тебе лет?

– Пятнадцать, – а он действительно казался вполне адекватным, но только вот его улыбочка…

– А выглядишь уже совсем взрослой! Хотя сейчас все подростки выглядят несколько старше. Может, потому что время тяжёлое, и надо быстрее взрослеть. Как думаешь?

– Я… не знаю, – что-то не нравится мне этот странный мужчина. – Я пойду спать, мне завтра в школу рано вставать.

– Подожди ещё минуту, ладно? Я хотел бы обсудить с тобой кое-что важное, – мужчина выпрямился и слегка протянул руки ко мне.

– Что обсудить? – я неуверенно уставилась на его руки, не хочу, чтобы он ко мне прикасался, но он вроде даже и не пытается…

– Ты знаешь, твоей маме сейчас очень тяжело. Она старается, но того, что даёт государство бесплатно, не достаточно. Ей нужно пройти специальный курс реабилитации, но он платный.

– У меня нет денег, – всё ясно, очередной сектант, то-то он так улыбается.

– Да, я понимаю. Ты не думай, это не какая-то там секта. Просто курс в платной клинике, там работает мой хороший друг. Он многим смог помочь. Пройдя этот курс, наркоманы больше не возвращаются к прошлому. Там людям действительно помогают… найти свой новый смысл жизни, найти работу, новые увлечения, завести друзей.

– Но у меня всё равно нет денег. И не думаю, что у мамы есть. Это, должно быть, очень дорого… даже в долг взять не у кого.

– Я готов помочь. Но… если ты окажешь мне одну услугу.

– Услугу? Какую?

– Я полностью оплачу лечение. А вернёте деньги тогда, когда мама начнёт работать. Как сможет.

– Что мне нужно сделать?

– Раз уж мы с тобой так доверительно общаемся, давай хотя бы познакомимся. Меня зовут Денис, а тебя?

– Я… Карина.

– Карина, какое красивое имя! – Денис немного придвинулся ко мне и опустил глаза, что же он хочет?!

– Так, что за услуга?

– Карина, ты же уже взрослая, да? – мужчина положил одну руку мне на колено и посмотрел прямо в глаза. – Такая женственная, красивая, сильная. За тобой же уже ухаживали мальчики?

– Не трогай… – я стряхнула его руку, вскочила и хотела уже уйти, но Денис схватил меня за руку.

– Карина, ты же хочешь помочь своей маме? Хочешь нормальную семью? Нормальную жизнь?

Я замерла. Конечно, мне хотелось нормальную жизнь. Когда на маму находило озарение, она очень жалела о своей наркоманской жизни. И хотела исправиться. Много раз попадала в секты, где предлагали светлое будущее, но потом уходила оттуда, т.к. в итоге все требовали продать квартиру. Как бы ни была мама плоха, но она не хотела оставлять меня жить на улице или отправлять в детский дом. Там ещё хуже. Мама любила меня, как могла. На что хватало её скупых, оставшихся после дозы эмоций. Поэтому, как бы ни соблазняли её паршивые сектанты, мама всегда возвращалась домой. А сейчас…такой шанс. Нормальная клиника, качественное лечение.

Денис видел моё замешательство. Конечно, он же психиатр, знает что у людей в головах. Теоретически… И хоть я и стояла к нему спиной, всё равно чувствовала его взгляд. Уверена, это был торжествующий, надменный и похотливый взгляд. Денис знал, что у меня не было выбора. Знал, что я не захочу упустить свой шанс. И как подвести меня к этому шагу… Денис подошёл и обнял меня сзади. Я вздрогнула, но не ушла. “Всё хорошо, – прошептал он. – Меня не нужно бояться. Всего один раз. Я буду очень нежен и осторожен. Я же у тебя первый?” Хах! Ага, как же! Первый! Ничего он не знает о жизни таких как я! Да, отношений у меня не было никогда. Никто меня не любил, кроме мамы. Но её обдолбанные ухажёры… некоторым из них было мало того, что они получали. Когда мать уже в отключке, они приходили ко мне. И те, кто оказывался сильнее меня… Даже не хочу вспоминать этот кошмар. Самый первый раз, когда мне было десять, я с трудом пережила. Мне было больно и страшно. А мать просто не поверила. Только наорала на меня, что я себе нафантазировала всякое, типа завидую ей. Чему там завидовать?! Мать никогда меня не била, и пальцем не тронула. Но её вот этот эгоизм! Она никогда меня не защищала! Пусть теперь сама справляется! Не хочу! Больше не хочу! Не подпущу к себе никого! Я попыталась вырваться, но Денис только сильнее вцепился в меня.

– Потерпи немного, – жадно вдыхая и целуя мне шею, прошептал Денис.

– Отпусти, – закричала я, пытаясь отцепить его руки.

– Не дёргайся, а то я могу сделать тебе больно.

– Нет!

Я вцепилась в его руки, ногой с размаху ударила его, и мы рухнули на пол. Но Денис не отпустил меня, а навалился всей тяжестью сверху. Он прижал меня лицом к полу и стал лапать меня за грудь, шумно выдыхая. Я чувствовала, как его стояк упирается мне в попу и зарыдала. Это отчаяние, беспомощность. Почему все они решили, будто могут брать меня силой? Почему считают, что имеют на это право?! Ненавижу этот мир! Ненавижу мать! Ненавижу этих мужиков! Всех ненавижу! Хочу, чтобы все они сдохли! Сгнили, исчезли с лица земли! Хочу… хочу… умереть… сжаться в комок и раствориться во тьме. Чтобы больше ничего не чувствовать, не видеть и не слышать этих мерзких вздохов. Хочу…исчезнуть.

Внезапно тело моё онемело. Жар прошёлся от затылка до ступней. Спину обдало слишком горячим, но приятным ветром. В лёгкие будто забилась вата. Было тяжело дышать. Но… было так приятно. Так спокойно. Денис что, накачал меня чем-то? Но как? Подсыпал что-то в еду? Под ногтями внезапно сильно зачесалось. Я вцепилась в пол, но он уплывал подо мной, будто я качусь вниз. Я пыталась сделать вдох, не получалось. Что это? Я умираю? Нет! Я не хочу! На самом деле совсем не хочу! Не хочу умирать! Собрав всю свою волю, я закричала. Чтобы мир знал, что я жива. Чтобы слышать собственный голос. Чтобы проснуться от кошмара. Но вместо своего крика я услышала протяжный вой.

“Какого?..” – этот растерянный голос… Это Денис? Ох, меня больше никто не держит. Нет тяжести тела сверху. Что происходит? Я встала на четвереньки и огляделась. Где я? Эта странная, полу-тёмная большая комната… почему она кажется такой знакомой? И почему я так хорошо вижу? Не то что бы прямо чётко. Но вот Дениса могу увидеть довольно хорошо, гораздо чётче, чем раньше. Почему он остановился? И… почему он такой большой?! Или… я посмотрела на свои руки… т.е. лапы. Всё правильно, это были настоящие кошачьи лапы. Я повернулась к столу, посмотрела на свечу. Всё ещё горит. Таким странным тёплым светом. Цвета немного другие. Я стала кошкой? Почему? Как это возможно? Я посмотрел в лицо Дениса. Он был ошарашен, стоял как вкопанный и не говорил ни слова. Просто стоял и смотрел. Что ж… хотя бы не умерла, зато отделалась от него. Никто не захочет ведь заниматься сексом с кошкой? Или?.. Не хочу узнавать! Я рванула к окну, запрыгнула на него, затем в открытую форточку. Живём мы на первом этаже, так что… кошки же легко могут спрыгнуть? Не узнаю, пока не попробую. И я спрыгнула. Удар. У-ух. Это было не очень приятно. Но лапы и хвост целы. Ох, хвост! У меня теперь есть хвост! Я посмотрела на него, а затем в окно. Оттуда на меня смотрел Денис всё также удивлённо и безмолвно. Не хочу его видеть! Никого не хочу там больше видеть! Я рванула прочь по улице, мокрой и грязной. Вокруг валялся брошенный мусор, неохотно капал ледяной осенний дождь. Я бежала, сколько хватало сил – через дороги, по тротуарам и чахлой траве. Уворачиваясь от машин, редких прохожих и удирая от бездомных собак. Когда я почувствовала, что сил не осталось, то оказалась у моста на трассе. Под мостом никого не было, там можно было спрятаться от дождя. Я прижалась к холодной стене, мокрая и дрожа от холода. Но я была счастлива. Я жива! И я… свободна!

Так началась моя новая жизнь. Поначалу было очень тяжело. Мне пришлось учиться охотиться, ловить мышей и птиц, чтобы прокормиться. Их мясо было не очень вкусным, но вполне подходило для еды, как ни странно. Иногда мне удавалось стащить настоящее мясо с местного рынка – вот это был пир! Оно было таким вкусным и сочным, самым лучшим на свете! Мясо я любила больше всего. Зимой я пряталась в тёплых подвалах домов или мрачных, тревожных подъездах. С другими котами мы обычно не ладили, так что мне частенько приходилось драться. Кошачьи драки – это нечто! Когти и зубы у нас были острые, как лезвия, так что можно было вполне разорвать друг друга на части. Но уличные коты умеют вовремя отступить. Как только я понимала, что мне не победить, сматывалась подальше. Ну и другие коты делали так же. Жизнь уличной кошки непроста, но мне не на что жаловаться. В конце концов, ко мне больше никто не приставал. А если кто-то пытался приблизиться, мне удавалось напугать его шипением или убежать.

Весной я очень любила лазать по деревьям. Во-первых, там можно было найти гнёзда птиц и полакомиться яйцами. Во-вторых, там точно меня никто достать не мог: ни прохожие, ни собаки. Только вот… было одно неудобство. Оказывается, я не навсегда превратилась в кошку. Одну ночь в месяц, в полнолуние, если я засну, то превращусь обратно в человека. Первый раз меня это очень напугало! Я проснулась в подвале, ёжась от холода и дрожа. Когда поняла, что снова стала человеком, так испугалась, что опять превратилась в кошку. Как я поняла, для этого мне достаточно было захотеть съёжиться и исчезнуть, раствориться. Сложно описать это чувство. Наверное, оно ещё похоже на то, когда хочешь провалиться сквозь землю. Только от страха. Но, повторюсь, жаловаться мне особо и не на что. Я была свободна, и больше ни от кого не зависела. Не была привязана к какому-то месту. Если меня что-то не устраивало, я просто уходила.

Такой размеренной и вольной жизнью я наслаждалась несколько лет. По-кошачьи сложно считать дни – ни календаря, ни часов, ни телефона у меня, конечно же, не было. Но по ощущениям прошло лет пять, не меньше. Мне наскучил этот серый, невзрачный город, хотелось чего-то большего! И я прошмыгнула на один поезд. Не знаю, куда он шёл. Мне было всё равно, лишь бы другое место. Добывать еду в поезде было крайне непросто. Я бы сказала, почти невозможно. Пару раз мне удавалось выпросить у людей сосиску и кусочек курицы, но меня тогда чуть не поймали… так что я благоразумно пряталась до конца поездки – а это было целых четыре дня! В общем, в новый город я приехала жутко голодной, поэтому даже не обратила внимание на название. Выскочила сразу, как только открылись двери, под удивлённые возгласы пассажиров. Ну что так удивляться? Кошку никогда не видели?

Возле одного из ларьков милая девушка угостила меня сосиской. Спасибо! За это я даже позволила себя немного погладить. Вообще мне нравится, когда меня гладят, это приятно. Особенно, когда чешут за ушком. Но позволяю я это делать только девушкам! Не люблю детей и мужчин, они слишком непредсказуемы и злы. Поэтому, руки прочь! Угощение я приму, но и только.

Ох, новый город оказался таким большим и шумным! К тому же приехала я в самый разгар зимы. Было очень холодно и снежно. И очень много бездомных котов. Но зато здесь были сердобольные старушки, которые постоянно подкармливали нас вкусным кормом из пакетиков. Я поселилась в одном жилом районе и каждый вечер оббегала заветные места в поисках лакомства. И даже подружилась там с котами. Уж насколько они были откормлены, что вообще почти не лезли в драку. Когда наступила весна, мы вместе стали играть и носиться по дворам. Ночами. Мелодично завывая. Мне кажется, местным жильцам это не очень нравилось. Именно поэтому, наверное, однажды и случилось это…

Я, как обычно вечером, подошла к одному из мест кормёжки и увидела странное – мясо. Не вкусный корм из пакетиков, а настоящее свежее мясо. У-ух, как я по нему скучала! В этом городе его днём с огнём не сыщешь, а тут такое угощение! Конечно же, я на него набросилась. Но, съев всего кусочек, почувствовала себя плохо. Очень сильно заболел живот, стало тошнить. Я попыталась убежать с того места, но далеко уйти не смогла. Упала на траву, тяжело дыша. Меня несколько раз стошнило. Было очень плохо и больно. Будто что-то разъедало меня изнутри. Я лежала и жалобно стонала (т.е. мяукала) от боли. Это мясо было отравлено. Сволочи! Как так можно?! Наверное, это мой конец. Как жаль. Мне так понравилось быть кошкой…

Кто-то поднял меня. Не надо! Мне так плохо! Не надо меня трогать! Я приоткрыла глаза и увидела старушку, которая подкармливала котов. Ладно… пусть держит. Она была такая напуганная, стояла, причитала и плакала. Добрая женщина. Умереть на её руках… не так страшно. Я закрыла глаза. Старушка слегка покачивала меня и успокаивала: “Всё будет хорошо, не бойся, потерпи немного, моя хорошая”. Потерпеть немного – это можно. Для неё я могу и потерпеть. Интересно, как долго я буду умирать?

Старушка положила меня куда-то. Она принесла меня домой? Я открыла глаза. Всё вокруг расплывалось. Белые стены, странный запах… больницы? Старушка принесла меня в больницу? Наверное, это ветеринарная клиника, куда ж ещё меня могли принести? Ну и пусть. Я слышала, что усыплять больных животных – это очень гуманно. И не больно. Главное, чтобы эта прожигающая насквозь боль прошла как можно скорее. Всё равно ж умру. Врач взял мою лапу, сбрил оттуда шёрстку и вставил иглу, закрепив липким бинтиком. Красивый, синий с нарисованным следами котов. Я закрыла глаза и почувствовала, как мне что-то вводят. Интересно, это быстро? Станет ли ещё больнее, когда буду умирать? Да нет, совсем не больно. Только дышать… тяжело.

– Не буду вас обнадёживать, – услышала я женский голос, видимо, того самого врача. – У таких отравлений прогноз очень неблагоприятный.

– Она… у-умрёт? – дрожащим голосом спросила старушка.

– Она выглядит очень молодо. Есть небольшие шансы. Будем надеяться на лучшее, но… вы понимаете.

– Всё хорошо, – пролепетала старушка, поглаживая меня по голове. – Ты справишься! Ты же такая сильная! Держись!

– Её лучше оставить в стационаре. Идите домой и отдохните.

– Ой, ну как же я могу её бросить?!

– Мы позаботимся о ней. Лучше, если она побудет в тишине.

– Хорошо.

– Как её зовут?

– О, зовут?.. Честно говоря, у неё нет имени. Я звала её просто кошкой.

– Она выходила раньше на улицу? Прививки сделаны? Аллергия на что-то?

– Я… не знаю. Она появилась у нас во дворе несколько месяцев назад. Наверное, она потерялась.

– Это уличная кошка?

– Да.

– Вы очень добрая! Этой кошке повезло, что вы не оставили её. Вы подарили ей шанс. Не беспокойтесь, дальше мы сами позаботимся о ней.

– Угу…

Старушка всхлипнула. Я открыла глаза и увидела, как она уходит. Врач осторожно подняла меня на руки и отнесла в небольшую клетку. Наверное, тут я и умру. Как же хочется спать… В клетке было тепло и спокойно. Боль будто затупилась, и я заснула. Не знаю, сколько мне удалось проспать, но проснулась я от того, что молодая девушка-врач меня тормошила. Я приподнялась.

– Какая ты молодец, – нежно сказала девушка, снимая с лапки иголку. – Теперь всё позади.

– Ой, что же, она поправилась? – запричитала старушка позади.

– Не совсем, но теперь точно поправится. Пусть ещё денёк у нас полежит. Но ей нельзя на улицу, сможете забрать её домой?

– Ах, нет, не получится… мой сын очень разозлится, он очень не любит животных.

– А у вас нет никого, кому можно было бы отдать её хотя бы на пару недель?

– Нет, не думаю… я поспрашиваю у знакомых, но…

– Бабушка, у нас тут недалеко есть хороший приют, о ней там смогут позаботиться. Завтра передадим кошку туда, хорошо?

– Ой ну прямо в приют… даже не знаю. А он точно хороший? Слышала я про эти приюты, там одни живодёры. И животинку усыпляют.

– Ну что вы, бабушка. Это очень хороший приют. Они частенько просят нас помочь, так что я точно знаю, что там работают хорошие люди.

– Ну ладно, доченька. Ты хорошая, вижу, что тебе можно верить. Ну вы уж позаботьтесь о ней!

– Конечно!

Хм… приют? Не знаю, что-то мне не очень хочется жить в клетке. Но я и правда сейчас слишком слаба, чтобы выживать на улице. К тому же, я уверена, что смогу оттуда сбежать. Они же закрывают все клетки на щеколды. Обычные кошки слишком глупы, но я-то смогу её открыть.

Из клиники меня забирал подозрительный хмурый мужик. Я совсем не хотела идти с ним, шипела и царапалась. Но увы, я всё ещё слишком слаба… поэтому меня с лёгкостью завернули в плед и затолкали в переноску. Ну и ладно… всё равно я собиралась немного пожить в приюте, пока не оклемаюсь. А на мужика плевать, всё равно он не особо ко мне приставал. Выгрузил в маленькую комнатку-ячейку и закрыл стеклянную дверцу на ключ. Ключ?! Какие ключи? С каких это пор закрывают котов на ключи? Хм… надо найти способ оттуда выбраться. Интересно, а это стекло можно разбить? Пока у меня точно не хватит сил, но потом…

Стеллажи с большими квадратными полками стояли вдоль стен большой и просторной комнаты. В стеклянных дверцах, которые закрывали каждую такую полочку, были проделаны дырочки для воздуха. Тут было много напуганных котов, которые орали или забивались в угол, подозрительно поглядывая на проходящих мимо сотрудников приюта. Ко мне подошли двое – тот хмурый мужчина, который меня привёз, и немолодая женщина в спортивном костюме и небрежно собранными волосами на голове.

– Эта новая кошка? – спросила женщина.

– Угу, – пробубнил мужчина, подозрительно косясь на меня.

– Что сказали врачи?

– Молодая, года 2-3 только. После отравления мышьяком. Пока должна сидеть на диете, следить за общим состоянием. Не кастрированная.

– Да? Надо обязательно кастрировать. Прогони ей паразитов и прокапай. И поставь на через неделю прививку. Через 2 недели приедет врач из клиники, будет всех новеньких кастрировать – её тоже запиши.

– Понял.

Кастрировать?! Они там совсем с ума сошли? Я им не какая-то там обычная кошка. Надо что-то делать… Надо выбираться отсюда. Хмурый мужик открыл дверцу, накинул на меня одеяло и завернул так, что я не могла и пошевелиться. Сволочь, что ты собрался делать?! Он затолкал в меня какую-то таблетку, фу! Но я смогла его укусить за палец, так ему и надо! Ещё и дрянь мне какую-то на шею намазал. Ну держись, мужик. Дай мне только оклематься, я выберусь отсюда и всё лицо тебе исцарапаю!

Наконец-то ушёл. Я смотрела на него через стекло и угрожающе мурчала. А он даже и глазом не повёл, гадёныш. Ох… как я устала. Хочется спать. Посплю тут немного, а завтра подумаю, что делать дальше.