Приди и возьми

– Все великолепно, просто великолепно! – воскликнул он. Чтобы пощадить ее чувства, он положил в рот кусок яичного клея и промыл его горьким кофе. Самым же поразительным было то, что когда Мими улыбнулась, омлет и кофе стали вкусными.

– Просто я никогда такого раньше не делала, – объяснила она. – В Венесуэле все по другому. Там ни одна леди не стряпает.

Он откусил кусочек обугленного хлеба, опасаясь поломать зубы.

– У вас состоятельная семья, да?

Мими передернула плечиками.

– В Венесуэле у всех есть слуги.

«У всех, кроме индейцев и метисов», – подумал он и спросил:

– Что вы собираетесь делать, если не сможете разыскать Морана? Напишите семье письмо с просьбой выслать денег и вернетесь домой?

На личике Мими появилось тревожное выражение.

– Они бы мне ничего не прислали, даже если бы я написала. Они отказали мне в деньгах на билет, чтобы я могла поехать сюда, – она энергично затрясла головой. – Нет, теперь я уже никогда не смогу вернуться домой. Мой отец очень гордый мужчина. Теперь я сама должна заботиться о себе.

– В таком случае, будем надеяться, что вы найдете Морана. Вы слишком хороши, чтобы оставлять вас одну без присмотра.

Она была польщена. Заложив руки за затылок и выпятив вперед шикарную грудь, Мими спросила:

– Так вы считаете меня хорошенькой?

Кейд едва удержался от желания навалиться на нее всем телом.

– Определенно.

Когда они кончили завтракать, он стал вытирать и убирать посуду, которую она мыла. Все было удивительно по-домашнему. Кейд был в восторге. Чувство покоя и умиротворения усилило его негодование против Джанис. Ведь все могло быть так замечательно! Как только на вельботе был наведен порядок, Мими пожелала сойти на берег. Кейд терпеливо объяснил ей:

– Но Токо Калавитч, человек, на имя которого вы посылали письма для мужа, не появится в офисе раньше девяти, – помолчав немного, он прибавил: – И потом, сколько я ни старался, я так и не смог припомнить никакого Морана на этом участке реки.

Мими недоверчиво уставилась на него.

– Вы смеетесь надо мной?

– Нет, я говорю совершенно серьезно.

– Вы знаете этот город?

– Как свои пять пальцев… Мне известен тут каждый риф, каждое болото, каждый островок и каждый заливчик. Так уж получилось, что именно здесь я родился и жил до 18 лет.

– Я вам не верю, – она покачала головой. – Не верю, что вы не знаете никакого Морана. Вы просто не хотите, чтобы я его нашла.

Ее нижняя губка капризно вытянулась вперед. Мими уселась на один из стульев, сложила ручки на коленях и время от времени поглядывала на Кейда из-под длинных черных ресниц.

– Он должен быть здесь, – настаивала она.

– О'кей, возможно, он крупный начальник. В конце концов, меня тут не было целых 12 лет.

Без пяти девять он проверил обойму пистолета и сделал пробный выстрел в реку, удостоверяясь, что он действует.

– Зачем вы это делаете? – переполошилась Мими. – Почему вы носите с собой оружие?

– Старая привычка… Он мне нужен, особенно здесь, в Дельте.

Потом они направились по дороге к городу. Кейду страшно хотелось, чтобы Мими была одета в платье. У нее потрясающе покачивались бедра на ходу, а обтянутые брюки лишь подчеркивали ее сексуальность.

– Что вы сделали со своим платьем?

– Я сняла его в реке. Оно было ужасно узкое и в нем трудно было плыть.

С десяток мужчин и женщин, которых он не видел накануне вечером, останавливали его, чтобы поздравить с возвращением. О чем бы ни толковали Токо и Лейвел, это касалось их одних. А все остальные казались обрадованными его приезду домой. Утро было жарким и влажным. Он ясно ощущал запах ила и богатой растительности в Дельте. Во всем мире не было такого второго места. Он вернулся домой и намеревался тут остаться.

Когда они свернули на Мейн-стрит, Мими положила свою маленькую ручку на его запястье.

– Вас долго тут не было?

– 12 лет, я уже говорил вам это.

– И ни разу не приезжали домой?

– Ни разу. Я остался служить в армии реактивных истребителей. А два последних года я провел в лагере для военнопленных на севере от Малу.

Пальчики Мими сжали его руку.

– Я вам так сочувствую!

– Пустяки.

Многие жители говорили Кейду эти же слова, но прикосновение ее пальцев, интонация ее голоса и сочувствующий взгляд девушки ободрили его. Если муж этой девушки находился там, где был он, Мими станет ждать его, не думая о себе, и встретит его без упреков с улыбкой на губах и со слезами радости на длинных ресницах.

Уж такой ее создала природа.

Кейд закурил сигарету, изучая фасад нового офиса Токо. Одноэтажное оштукатуренное здание было выстроено в стиле модерн с большими окнами из цветного стекла. Надпись: «Предприятия ТОКО КАЛАВИТЧА» находилась на фоне золотого листа. Его не удивило, что там были кондиционеры. Секретарша была молоденькой и нарядно одетой, а сам офис обставлен дорогой мебелью.

Бэй Пэриш не изменился, а вот Токо – да. 20 лет назад он был чванливым речным стрелком, промышлявшим наркотиками или тайной переправой через границы чужестранцев. Теперь он стал выдающейся личностью, известным бизнесменом в Дельте. Его черные волосы посеребрились на висках. Одет он был в черный костюм, стоивший не менее двух сотен долларов. На одном из его пальцев поблескивал бриллиант.

Когда его нарядная секретарша провела Кейда и Мими в кабинет, он поднялся из-за своего огромного письменного стола и протянул мягкую белую руку.

– Здравствуйте, Кейд, – широко улыбнулся он. – Я слышал, что вы прибыли вчера вечером на новом вельботе. Я хотел пойти к вам и сказать вам, как я счастлив вашему возвращению, но к сожалению, мне пришлось вылететь в Новый Орлеан по делу.

Кейд не обратил внимания на протянутую руку. Калавитч вернулся на место ничуть не смущенный, продолжая улыбаться теперь уже Мими.

– А кто эта молодая очаровательная особа? Не новая ли мисс Кейн?

Кейд качнул головой.

– Нет, это миссис Джеймс Моран. Она пытается разыскать мужа, капитана Джеймса Морана, который сообщил ей ваш адрес в Бэй Пэриш для передачи ему писем.

– О, да, – кивнул он, – Джим Моран.

Он продолжал улыбаться Мими, его карие глаза были прикованы к третьей пуговке белой рубашки девушки. После непродолжительной паузы, он произнес:

– Он работал у меня несколько месяцев.

Мими робко спросила:

– Он и сейчас здесь?

– Сказать по правде, я не знаю, где он сейчас. Понимаете, после демобилизации он работал здесь в качестве моего личного пилота, – тут Токо рассмеялся. – Боюсь, что Бэй Пэриш показался ему слишком маленьким и скучным, поэтому он отправился дальше. Неужели он не сообщил вам свой новый адрес? – участливо осведомился он.

– Нет.

Калавитч хотел быть полезным девушке с такой грудью.

– Может быть, мисс Спенс, наша почтмейстерша, сможет дать вам его? Моя секретарша возвращала все письма на его имя ей.

Мими заулыбалась.

– А где тут почта?

Кейду хотелось, чтобы она удалилась из офиса еще до того, как состоится его разговор с Токо.

– Немного назад по той улице, по которой мы шли сюда. Ждите меня там.

– Договорились… – она улыбнулась и переадресовала свою улыбку человеку за столом. – И огромное вам спасибо, сеньор.

Калавитч следил, как она выходила из кабинета.

– Очень мила… – он снова посмотрел на Кейда. – А теперь, когда она ушла, объясните, что вас грызет? – Он посмотрел на свои руки и спросил: – Они у меня грязные или заразные?

Кейд подскочил к столу, схватил Калавитча за лацканы шикарного пиджака и нанес сильный удар правой по рту этого холеного хлыща.

– Это за вчерашний вечер. С какой целью Джо Лейвел натравил на меня Сквида?

Калавитч вытащил белоснежный платок, чтобы остановить кровь, показавшуюся в уголке рта.

– Вы ненормальный! Я вас не понимаю!

– Вы не посылали Лейвела и Сквида к Сэлу за мной?

– Нет.

– Вы не велели Лейвелу предупредить меня, чтобы я убрался отсюда к полудню сегодняшнего дня, пригрозив, что в противном случае Сквид окончательно разделается со мной?

Токо аккуратно сложил платок.

– Нет.

– Я вам не верю… Еще один вопрос. Как случилось, что на моем доме появилась надпись: «Продается»?

– На вашем доме? – усмехнулся Калавитч.

– Вы слышали, что я сказал.

– Но это не ваш дом, – покачал головой Калавитч, – а мой. Естественно, я предполагал, что она вам все написала.

– Кто и что мне должен написать?

– Ваша жена, то есть ваша бывшая жена, та самая блондинка и та самая очень красивая бывшая миссис Кейн.

Кейд почувствовал, что у него в желудке образовался комок.

– Джанис была здесь?

– Разумеется… Каким бы образом я мог бы иначе купить недвижимость? Полагаю, что это было совершенно законно. Она действовала в качестве вашего душеприказчика.

– Я находился в лагере военнопленных, когда она со мной развелась.

– Она была вашим душеприказчиком?

– Да.

– В таком случае сделка была законной.

– Вы и землю купили?

Токо повел плечами.

– Конечно. Она сама настояла. Ну для чего бы мне потребовалась земля в таком забытом богом месте, как Баратория Бэй? – он сунул носовой платок в карман. – А теперь вам лучше уйти. Поскольку вам пришлось много пережить, я прощаю вам этот удар. – Он вышел из-за стола и открыл дверь. – Но не советую вам повторять нечто подобное. Уходите.

Кейд заколебался, затем повернулся и, пройдя через внешний офис, вышел на улицу. Мими стояла под накрашенным навесом почты. Даже на таком расстоянии он мог сказать, что она плакала. У него создалось впечатление, что за ним тоже наблюдают, но не Токо. Неподвижный удушливо-жаркий воздух внезапно стал давящим и зловещим. Сейчас он жалел, что не спросил у Токо, находится ли еще здесь на реке Джанис.

Во всяком случае, она здесь побывала и предала его. Токо был известным любителем женской шкурки. Может статься, что Джанис продала ему не один только старый дом. Ему не нравилось, что Токо сказал: «Та самая блондинка и та самая очень красивая бывшая миссис Кейн».

Кейд тяжело дышал. Пистолет в заднем кармане брюк натирал ему бедро. Итак, он повидался с Токо. Собственно говоря, ничего нового он от него не узнал, разве только то, что Джанис побывала в Бэй Пэриш и, возможно, все еще оставалась где-то в районе реки.

Кейд оперся рукой о здание, чтобы поддержать себя и свои силы. Сейчас он ощущал легкое головокружение, почти точно такое же, какое он испытывал, сидя на покосившемся заборе старого дома – ошеломленный, растерянный, как если бы он пытался взобраться на прозрачную стеклянную стену. И только один Бог знал, что скрывается по ее другую сторону.