Четыре после полуночи
- -
- 100%
- +
Правда, статистика скажет вам, что рано или поздно случается все, что может случиться, поэтому давайте исходить из того, что прошлой ночью временна́я дыра возникла над сушей… и мы, вот уж не повезло, залетели в нее. Этим полученная нами информация не исчерпывается. Теперь мы знаем еще одно свойство этого феномена: пролететь сквозь него живым может только тот, кто спит крепким сном.
– Прямо сказка какая-то! – воскликнул Гаффни.
– Полностью с вами согласен, – поддакнул с пола Крейг.
– Заткни хлебало, – рыкнул на него Гаффни.
Крейг заморгал, и его верхняя губа приподнялась в зверином оскале.
– Вроде все сходится, – прошептала Бетани. – Мы проснулись… в другом мире.
– А что произошло с командой и пассажирами? – спросил Алберт. Чувствовалось, что он чуть не плачет. – Если самолет пролетел сквозь дыру, что случилось с нашими попутчиками?
Воображение тут же нарисовало ему ответ: сотни людей, падающих с неба на землю, развевающиеся пиджаки, задранные юбки, открывающие нижнее белье, сваливающиеся с ног туфли, выскакивающие из карманов ручки, те, что не остались в самолете, люди, размахивающие руками и ногами, пытающиеся что-то выкрикнуть в разреженном воздухе, люди, оставившие на сиденьях сумочки, бумажники, часы, мелочь и даже кардиостимулятор. Он видел, как они врезаются в землю, приминая кусты, поднимая столбики пыли, превращаясь в ничто.
– Я предполагаю, что они испарились, – ответил Боб. – Полностью. Превратились в пар.
Дайна сначала его не поняла. Потом подумала о сумочке тети Викки, набитой дорожными чеками, и заплакала. Лорел обняла слепую девочку за плечи, прижала к себе. Алберт тем временем истово благодарил Бога за то, что его мать в последний момент передумала и решила не лететь вместе с ним на Восточное побережье.
– В большинстве случаев их вещи испарились вместе с ними, – продолжал писатель. – Остались бумажники, которые их владельцы, возможно, вынули в момент… События. Тут трудно что-то утверждать. Что пропало, что осталось… меня больше всего занимает парик, хотя это все мелочи, которые ничего не определяют. Наверное, ответа нам не найти никогда.
– Тут вы правы, – заметил Алберт. – Взять, к примеру, хирургические штифты. Я сомневаюсь в том, что человек, которому их вставили, решил вынуть их из плеча или бедра и поиграть ими от скуки.
– Согласен, – кивнул Уэрвик. – Полет только начался, до такой степени они еще не успели заскучать.
Бетани в изумлении вытаращилась на Уэрвика, а затем рассмеялась.
– Я родом из Канзаса, – добавил Боб, – и, раздумывая над тем, почему одни остались, а другие исчезли, я вспомнил смерчи, которые случаются у нас летом. Они могут стереть с лица земли фермерский дом, но оставить стоящий рядом туалет или разнести коровник, но не тронуть силосную башню.
– Давайте подводить итог, приятель, – подал голос Ник. – Не знаю, что там показывают наши часы, но у меня тоже такое ощущение, что дело идет к ночи.
Брайан подумал о Крейге Туми, который так стремился в Бостон, вспомнил о том, как тот стоял у желоба и орал: «Времени в обрез! Его осталось чертовски мало!»
– Хорошо, – не стал спорить Боб. – Подводим итог. Исходим из того, что временны́е дыры существуют и мы провалились в одну из них. Я думаю, мы очутились в прошлом и открыли не слишком приятную правду о путешествиях во времени: невозможно попасть в Техасское книгохранилище 22 ноября 1963 года и предотвратить убийство Кеннеди. Не удастся понаблюдать за строительством пирамид или падением Рима. И с изучением живых динозавров тоже ничего не выйдет.
Он развел руки, словно старался охватить молчаливый мир, в который их занесло волею судьбы.
– Присмотритесь к тому, что вы видите вокруг, дорогие путешественники во времени. Это прошлое. Оно пустое. Оно беззвучное. В нем никого нет. Весь мир… а может, и вся Вселенная напоминает выброшенную упаковочную коробку. Я думаю, мы отпрыгнули назад на очень малое время, минут на пятнадцать… по крайней мере первоначально. Но мир уже тает вокруг нас. Что-то происходит со звуком. Электричество уже отключилось. Погода не изменяется. Боюсь, дело идет к тому, что планета просто рассосется.
– А может, это будущее? – осторожно спросил Алберт.
Боб Дженкинс пожал плечами. Казалось, он постарел на добрый десяток лет.
– Утверждать не могу, откуда мне это знать, но думаю, что нет. Место, в котором мы находимся, дышит старостью, слабостью, безнадежностью. Такое ощущение… даже не знаю…
– …что с ним все кончено, – подсказала Дайна.
– Да, – кивнул Дженкинс. – Спасибо тебе, дорогая. Именно эти слова я и старался найти.
– Мистер Дженкинс! Тот звук, о котором я говорила… Я снова его слышу. – Слепая девочка помолчала. – Он приближается.
8Все молчали, настороженно прислушиваясь. Брайану показалось, что он слышит нечто, но потом решил, что это биение его сердца. Или просто разыгралось воображение.
– Я хочу вновь подойти к окнам. – Ник переступил через Крейга, даже не посмотрев на него, и широким шагом вышел из ресторана.
– Эй! – воскликнула Бетани. – Я тоже хочу посмотреть!
Алберт устремился за ней, большинство последовало их примеру.
– А вы? – спросил Брайан оставшихся в ресторане Дайну и Лорел.
– Я не хочу идти, – ответила Дайна. – Я и здесь все слышу. – Она помолчала, потом добавила: – И буду слышать еще лучше, если мы скоро не уйдем отсюда.
Брайан посмотрел на Лорел Стивенсон.
– Я останусь с Дайной, – тихо ответила она.
– Хорошо, – кивнул Брайан. – Только держитесь подальше от мистера Туми.
– Держитесь подальше от мистера Туми, – передразнил его Крейг и вывернул голову, чтобы встретиться взглядом с Брайаном. – Вам это с рук не сойдет, капитан Энгл. Не знаю, какую игру вы затеяли с вашим дружком лайми[11], но вам это с рук не сойдет. И в следующий раз вам удастся сесть лишь за штурвал самолета, вывозящего из Колумбии героин. Ни одна приличная авиакомпания больше не захочет иметь с вами дело.
Брайан хотел уже ответить, но в последний момент передумал. Ник ведь сказал, что у этого человека, по крайней мере временно, помутился рассудок, и капитан чувствовал, что Ник не ошибся. А урезонивать сумасшедшего, во‐первых, бесполезно, а во‐вторых, отнимает драгоценное время.
– Мы будем держаться от него подальше, не беспокойтесь, – ответила Лорел и отошла с Дайной к одному из столиков, усадила ее на стул и тоже села. – Нам ничего не грозит.
– Хорошо. Кричите, если он постарается освободиться.
– Будьте уверены, закричим, – улыбнулась Лорел.
Брайан наклонился, проверил, не ослаб ли узел, которым Ник затянул руки Крейга, и направился вслед за остальными к окнам, выходящим на летное поле.
9Звук донесся до Брайана, когда он дошел до середины зала ожидания, а уж возле окон не осталось никаких сомнений в том, что это не слуховая галлюцинация. «У девочки потрясающий слух», – подумал капитан.
Звук этот Брайан едва различал, но он тем не менее имел место быть и доносился с востока. Дайна говорила, что он похож на звук сыплющихся рисовых хлопьев, но Брайану он больше напоминал особый тип статических радиопомех, какие заполняют эфир в периоды высокой солнечной активности. В одном, впрочем, разногласий с Дайной у него не было: звук этот предвещал надвигающуюся беду.
Брайан почувствовал, как от этого звука волосы на затылке встают дыбом. Он посмотрел на остальных и увидел, что на лице каждого застыли страх и отвращение. Ник держался лучше всех, а девушка, Бетани, та самая, что никак не хотела спускаться по желобу, похоже, перепугалась до полусмерти. Но звук этот теперь слышали они все.
Плохой звук.
Зло грядет, говорил он. Спешите убраться отсюда.
Ник повернулся к капитану:
– Что будем делать, Брайан? Есть идеи?
– Нет. Ни одной. Я знаю только одно: больше ничего не слышно во всем городе.
– До города он еще не дошел, – поправил его Дон, – но дойдет. Хотелось бы только знать, сколько на это потребуется времени.
Все замолчали, прислушиваясь к шипящему потрескиванию, накатывающему с востока. Я вроде бы знаю, что это за звук, думал Брайан. Не потрескивание заливаемых молоком хлопьев, не статические помехи, а… что? Если б он не был таким слабым…
Но Брайан не хотел знать, что это за звук. Внезапно он это понял со всей очевидностью. Не хотел знать, и все. Звук этот пробирал его до костей.
– Мы должны убраться отсюда! – выкрикнула Бетани.
Алберт обнял ее за талию, она обеими руками схватилась за его руку и повторила в истерике:
– Мы должны немедленно убраться отсюда!
– Да, – кивнул Боб Дженкинс. – Она права. Этот звук… я не знаю, что это, но он ужасен. Мы должны убираться отсюда.
Они все смотрели на Брайана, и он подумал: Похоже, я снова капитан. Но ненадолго. Потому что они не понимают. Даже Дженкинс не понимает, со всей его дедукцией и индукцией, что никуда нам отсюда не убраться. И не важно, какое существо или машина является источником этого звука, потому что мы все равно будем здесь, когда этот источник доберется до аэропорта. Деваться нам некуда. Я знаю почему. Даже если до остальных это еще не дошло…
И тут Брайан Энгл внезапно понял, какие чувства испытывает животное, попавшее в капкан и услышавшее шаги приближающегося охотника.
Глава 6
В западне. Спички Бетани. Впереди участок с двусторонним движением. Эксперимент Алберта. Приход ночи. Тьма и лезвие
1Брайан пристально посмотрел на писателя:
– Вы говорите, что мы должны убираться отсюда?
– Да. И чем быстрее, тем…
– И куда нам отправиться? В Атлантик-Сити? Майами-Бич? Клаб-Мед?
– Вы полагаете, капитан Энгл, что деваться нам некуда? Я думаю, надеюсь, что вы ошибаетесь. У меня есть идея.
– Какая же?
– Сначала ответьте мне на один вопрос. Вы сможете заправить самолет? При том, что аэропорт обесточен?
– Думаю, да. Скажем так: с помощью нескольких мужчин смогу. А что?
– Тогда мы вновь поднимемся в воздух, – ответил Боб. Капельки пота выступили у него на лбу. – Этот звук… это хрумканье… идет с востока. Временна́я дыра в нескольких тысячах миль к западу. Если мы полетим тем же маршрутом… это возможно?
– Да, – кивнул Брайан.
Вспомогательные энергетические установки он не выключал, следовательно, программа полета сохранилась в навигационном компьютере. Эта программа зафиксировала их маршрут в мельчайших подробностях, от момента взлета в Южной Калифорнии до момента приземления в центральной части Мэна. Стоит только коснуться кнопки, чтобы компьютер просто реверсировал маршрут. Другая кнопка, уже в полете, включит автопилот, который поведет самолет по этому маршруту. А уж инерциальная навигационная система компании «Теледайн» не позволит самолету сбиться с курса.
– Полетим, если надо, но для чего? – спросил капитан.
– Для того, чтобы проскочить через временну́ю дыру. Неужели вы не поняли? Она все еще там!
Ник впился взглядом в Боба, потом повернулся к Брайану.
– В этом что-то есть, приятель. Нутром чую, есть.
А вот Алберту Косснеру пришла совсем уж дикая мысль: если временна́я дыра на месте, а их самолет летел выверенным маршрутом на стандартной высоте, тогда, возможно, и другие самолеты проскочили в эту дыру в промежутке между семью минутами второго и утром (хотя непонятно, утро сейчас или вечер). Может, и другие самолеты приземляются сейчас или уже приземлились на другие пустующие аэродромы Америки, другие команды и пассажиры ходят по залам аэровокзалов, не понимая, что к чему…
«Нет, – тут же подумал он. – На борту нашего лайнера чудом оказался пилот. Какова вероятность того, что такое может случиться дважды?»
Ему вспомнились слова мистера Дженкинса о рекорде Теда Уильямса, и по телу пробежала дрожь.
– Может, есть, а может, и нет, – ответил Брайан. – Впрочем, никакого значения это не имеет, потому что на нашем самолете нам отсюда не улететь.
– Почему нет? – спросил Руди Уэрвик. – Если мы сможем заправить его, тогда…
– Помните спички? Которые не зажигались в ресторане?
Руди, недоумевая, воззрился на Брайана, а вот Боб Дженкинс сразу помрачнел. Прижал руку ко лбу, отступил на шаг. Буквально уменьшился в размерах.
– При чем здесь спички? – Дон смотрел на Брайана из-под кустистых бровей, во взгляде его читалось не столько недоумение, сколько подозрительность. – Какое отношение имеют…
Ник сразу сообразил, что к чему.
– Разве вы не понимаете? – мягко спросил он. – До вас не доходит, приятель? Если аккумуляторы сели, если спички не зажигаются…
– …значит, и топливо гореть не будет, – закончил за него Брайан. – Оно выдохлось, как и все остальное в этом мире. – Капитан по очереди оглядел каждого. – С тем же успехом я мог бы наполнить баки сиропом.
2– Никто из вас, милые дамы, не слышал о лангольерах? – неожиданно спросил Крейг веселым таким, жизнерадостным тоном.
Лорел подпрыгнула и нервно посмотрела на остальных пассажиров, все еще стоявших у окон. Дайна сразу же повернулась к Крейгу, его желание поговорить ничуть не удивило ее.
– Нет, – ответила девочка. – А кто они?
– Не разговаривай с ним, Дайна, – прошептала Лорел.
– Я вас слышу, – так же весело продолжил Крейг. – Не только у Дайны острый слух.
Лорел покраснела.
– Я не собираюсь причинять девочке никакого вреда. Точно так же, как не причинил бы вреда той девушке. Я просто испугался. А вы?
– Я тоже, – резко ответила Лорел. – Но от испуга я не захватываю в заложники девушек и не стреляю в юношей.
– Потому что вы не опасались того, что на вас разом навалится целая толпа. И еще этот англичанин… – Крейг рассмеялся нормальным человеческим смехом. – Если вы думаете, что я сумасшедший, то вам следовало бы понаблюдать за ним. Вот уж у кого мозги устроены совсем не так, как у обычных людей.
Лорел не знала, что и сказать. Она понимала, что Крейг Туми далек от истины, но, с другой стороны, то, что он говорил об англичанине, вполне соответствовало ее собственным наблюдениям. Глаза этого человека… и этот пинок в ребра связанного мистера Туми… Лорел передернуло.
– Кто такие лангольеры, мистер Туми? – спросила Дайна.
– Я предпочитал думать, что это вымышленные существа, – сказал Крейг по-прежнему весело. – Но теперь у меня зародились сомнения… потому что я тоже слышу этот звук, юная дама. Да, слышу.
– Звук? – повторила Дайна. – Этот звук издают лангольеры?
Лорел положила руку ей на плечо.
– Я бы хотела, чтобы ты с ним не разговаривала, дорогая. Он меня нервирует.
– Почему? Он же связан, не так ли?
– Да, но…
– И мы всегда можем позвать остальных, не правда ли?
– Ну, я думаю…
– Я хочу узнать, кто такие лангольеры.
С усилием Крейг повернул голову, чтобы посмотреть на них… И Лорел почувствовала обаяние и силу характера, которые позволяли Крейгу держаться на коне и не снижать скорости, заданной ему родителями. Она видела его обаяние и силу, хотя Крейг лежал на полу, со связанными за спиной руками, с запекшейся на лице кровью.
– Мой отец говорил, что лангольеры – маленькие существа, которые живут в шкафах, прячутся в темных углах и под кроватями.
– Как эльфы? – полюбопытствовала Дайна.
Крейг рассмеялся и покачал головой.
– Боюсь, они далеко не такие симпатичные, как эльфы. Он говорил, что они волосатые, зубастые и с множеством шустрых маленьких ножек. Таких шустрых, что они без труда догоняют плохих мальчиков и девочек, как бы быстро те ни неслись прочь.
– Перестаньте, – холодно бросила Лорел. – Вы пугаете ребенка.
– Нет, меня он не пугает, – возразила Дайна. – Я могу отличить выдумку от правды. Это забавно и интересно, ничего больше.
Но по выражению ее лица чувствовалось, что не просто интересно. Девочка впитывала каждое слово.
– Интересно, не правда ли? – самодовольно усмехнулся Крейг. – А вот Лорел наверняка решила, что я тебя пугаю. Я выиграл сигару, Лорел? Если да, то предпочел бы «Эль Продакто». Дешевок вроде «Белых сов» я не признаю. – И он снова рассмеялся.
Лорел промолчала, поэтому Крейг вновь вернулся к лангольерам.
– Мой отец говорил, что лангольеров тысячи. И никак не меньше, потому что миллионы плохих мальчиков и девочек носятся по миру. Так он всегда говорил. Мой отец не видел ни одного ребенка, который бежал. Они всегда носились. Я думаю, ему нравилось это слово, потому что оно подразумевало отсутствие цели, направления, указывало на непродуктивную трату энергии. А лангольеры… они бегали. У них была цель. Собственно, само их существование определялось этой целью.
– А что плохого делали эти дети? – спросила Дайна. – Почему стали такими плохими, что на них пришлось напускать лангольеров?
– Знаешь, я рад, что ты задала этот вопрос. Когда мой отец говорил, что кто-то плохой, Дайна, он имел в виду лень. Ленивый человек не мог быть частью ОБЩЕГО ЗАМЫСЛА. Ни в коем разе. В моем доме ты или участвовал в ОБЩЕМ ЗАМЫСЛЕ, или УВИЛИВАЛ ОТ РАБОТЫ. Хуже этого просто ничего не могло быть. Убийство считалось мелким грехом в сравнении с УВИЛИВАНИЕМ ОТ РАБОТЫ. Если ты не часть ОБЩЕГО ЗАМЫСЛА, говорил он, лангольеры обязательно придут и разберутся с тобой. Как-нибудь ночью ты будешь лежать в кровати, услышишь их приближение… их похрустывающие, чавкающие шаги… и даже если ты попытаешься унестись от них, они тебя догонят. Благодаря шустрым маленьким…
– Достаточно! – оборвала его Лорел.
– Их шаги мы и слышим. – Глаза Крейга сияли. – От этого никуда не уйдешь. Доносящийся сюда звук и есть…
– Замолчите, а не то я вас чем-нибудь ударю!
– Хорошо. – Крейг перевернулся на спину, поморщился, лег на бок затылком к ним. – Надоедает, когда тебя бьют, лежачего и связанного.
На этот раз Лорел покраснела до корней волос, прикусила губу и ничего не ответила. Ей хотелось плакать. Как можно держать в узде такого человека? Как? Сначала он вел себя как буйно помешанный, теперь казался совсем нормальным. А тем временем весь мир… ОБЩИЙ ЗАМЫСЕЛ, по определению мистера Туми… катился в тартарары.
– Готова спорить, вы боялись вашего отца, не так ли, мистер Туми?
Крейг резко повернул голову, удивленно взглянул на Дайну. Снова улыбнулся, но уже другой улыбкой. В которой читались печаль и обида.
– На этот раз ты выиграла сигару, мисс. Он меня ужасал.
– Он умер?
– Да.
– Он УВИЛИВАЛ ОТ РАБОТЫ? Лангольеры добрались до него?
Крейг надолго задумался. Ему вроде бы говорили, что отец скончался на работе от инфаркта. Когда секретарь в десять утра позвонила в его кабинет, чтобы напомнить о совещании, и не получила ответа, она открыла дверь и увидела, что мистер Туми лежит на полу с выпученными глазами и пеной у рта. Мертвый.
«Кто-нибудь действительно говорил мне об этом? – спросил себя Крейг Туми. – О выпученных глазах, пене у рта? Могла сказать мать в приличном подпитии… Или это мои собственные домыслы?»
– Мистер Туми! Добрались?
– Да, – после долгой паузы ответил Крейг. – Я думаю, увиливал, и они добрались до отца.
– Мистер Туми!
– Что?
– Я не такая, какой вы меня видите. Я не уродлива. И остальные тоже.
Он в изумлении уставился на девочку.
– Как ты можешь знать, какими я вас вижу, маленькая слепая мисс?
– Оказывается, могу.
Лорел повернулась к девочке, и внезапно ей стало не по себе… Разумеется, Лорел ничего не увидела. Черные очки Дайны отсекали любопытные взгляды.
3Остальные пассажиры стояли у окон, прислушиваясь к далекому потрескиванию, и молчали. Похоже, они уже сказали все, что могли.
– Так что же нам теперь делать? – первым не выдержал Дон.
Алберту показалось, что красная рубашка Гаффни уже не такая яркая, вроде бы полиняла.
– Не знаю, – ответил Брайан.
Его бесило собственное бессилие. Он посмотрел на самолет, свой самолет, и в какой уже раз поразился чистоте линий, плавности обводов. «Боинг‐727» авиакомпании «Дельта», застывший у посадочного рукава, в сравнении с ним напоминал неопрятную матрону. «Он так тебе нравится, потому что ты больше на нем не полетишь, – сказал себе Брайан. – Он для тебя как для водителя – красавица на заднем сиденье лимузина. Она кажется тебе еще более прекрасной, поскольку ты знаешь, что она не твоя и никогда не будет твоей».
– Сколько у нас осталось топлива, Брайан? – неожиданно спросил Ник. – Может, в этом мире двигатели работают на другом соотношении компонентов. Может, его осталось больше, чем ты предполагал.
– Топлива уходит столько же, – ответил Брайан. – Когда мы приземлились, в баках осталось чуть меньше шестисот фунтов. Чтобы вернуться назад, нам нужно порядка пятидесяти тысяч фунтов.
Бетани достала пачку сигарет, предложила Бобу. Тот покачал головой. Она вынула коробку спичек, чиркнула. Спичка не зажглась.
– Однако, – вырвалось у девушки.
Алберт посмотрел на Бетани. Она чиркнула спичкой еще раз… второй… третий. С тем же результатом. В испуге она вскинула глаза на Алберта.
– Дай-ка мне.
Но у него тоже не получилось.
– Похоже, эта штука заразная, – резонно заметил Руди Уэрвик.
Бетани разрыдалась, и Боб, не говоря ни слова, предложил ей носовой платок.
– Одну минуту. – Алберт вновь чиркнул спичкой.
На этот раз она зажглась… но горела неохотно, еле-еле. Он поднес огонек к кончику сигареты Бетани, и внезапно перед его мысленным взором возник знак, мимо которого в последние три года он проезжал на велосипеде каждый день по дороге в Пасаденскую среднюю школу: «ВНИМАНИЕ! ВПЕРЕДИ УЧАСТОК С ДВУСТОРОННИМ ДВИЖЕНИЕМ».
Что бы это значило? – подумал он.
Он не знал… пока. Но не сомневался, что нечто очень нужное пробивалось из подсознания, пытаясь достучаться до него.
Алберт тряхнул рукой, спичка тут же погасла.
Бетани затянулась, скорчила гримаску:
– Солома, а не табак!
– Выдохни дым мне в лицо, – попросил Алберт.
– Что?
– Ты меня слышала. Выдохни дым мне в лицо.
Она подчинилась, Алберт втянул в себя дым. Запах явно изменился.
Действительно, эта штука, чем бы она ни была, заразная.
ВНИМАНИЕ! ВПЕРЕДИ УЧАСТОК С ДВУСТОРОННИМ ДВИЖЕНИЕМ.
– Я возвращаюсь в ресторан, – объявил Ник; выглядел он совсем подавленным. – Наш друг хитер и коварен. Мне не хотелось бы надолго оставлять его с дамами.
Все последовали за ним. «Прямо-таки коровы, услышавшие летний гром», – подумал Алберт.
– Пошли, – дернула его за рукав Бетани. – Чего стоять? – Она бросила в пепельницу недокуренную сигарету, носовым платком Боба вытерла глаза и взяла Алберта за руку.
Брайан, Ник, Боб, Дон Гаффни, Руди Уэрвик уже миновали половину зала ожидания, и Алберт вглядывался в обтянутую красной рубашкой спину мистера Гаффни, когда перед ним вновь возник тот же дорожный знак: «ВНИМАНИЕ! ВПЕРЕДИ УЧАСТОК С ДВУСТОРОННИМ ДВИЖЕНИЕМ».
– Стой! – воскликнул он, ухватил Бетани за талию, притянул к себе и зарылся лицом в ложбинку над ключицей.
– Ой! Да мы же совсем не знаем друг друга! – воскликнула Бетани.
Затем захихикала и обняла Алберта за шею. Алберт, природная юношеская застенчивость которого исчезала только в грезах, не обратил на это ни малейшего внимания. Он еще раз шумно вдохнул через нос. Запахи ее волос, пота, духов еще оставались, но ослабели, очень ослабели.
– Странный кавалер! – Бетани все хихикала, но уже раскраснелась.
Алберт посмотрел на их «767» и увидел то, что несколько минут назад отметил Брайан: невероятную белизну обшивки и чистоту линий. Он словно вибрировал энергией на сером, тусклом фоне окружающего мира.
И вот тут яркой вспышкой его осенило, прорвалось-таки наружу. Главная мысль напоминала огненный шар, от него змеились протуберанцы – варианты ее практического использования. У Алберта перехватило дыхание.
– Алберт? – спросил Боб. – Алберт, что слу…
– Капитан Энгл! – закричал Алберт.
В ресторане Лорел вскочила на ноги. Дайна тут же вцепилась в нее своими ручонками. Крейг Туми вывернул шею, чтобы увидеть, что происходит в зале ожидания.
– Капитан Энгл, подойдите сюда!
4На летном поле у звука прибавилось громкости.
Брайану он напоминал статические радиопомехи. Нику Хопуэллу – шуршание сухой травы в тропиках под сильным ветром. Алберту, который летом работал в «Макдоналдсе», – жарящийся в масляной ванне картофель. Бобу Дженкинсу казалось, будто кто-то мнет бумагу в дальней комнате.
Все четверо спустились по транспортеру, подлезли под листами резины и теперь стояли в зоне разгрузки багажных тележек, прислушиваясь к звукам, издаваемым неведомыми существами, которых Крейг Туми называл лангольерами.
– Сильно они приблизились? – спросил Брайан Ника.