Драгоценности

Марсель подошел к угловому столику, где лежал макет последнего рекламного плаката. Красавица в плаще, надетом на голое тело и застегнутом на пару пуговиц, была сфотографирована на фоне фасада магазина «Дюфор и Иверес» на Пятой авеню. По ее улыбающемуся, чуть приподнятому лицу, как капли дождя, скатывались бриллианты. Надпись утверждала: «Девушке нужно что-то для дождливой погоды».

По мнению Андреа, фирме следовало изменить имидж, чтобы привлечь молодых покупателей. На рекламах драгоценностей по традиции изображались мужчина и женщина, играющие бриллиантами; что символизировало вечную связь между ними. Но все чаще и чаще привлекательные, сделавшие успешную карьеру женщины оставались одинокими. Реклама внушала им, что они должны потратить на себя деньги.

Марсель не сомневался, что реклама оживит внимание к их магазину. Но не мог решить, стоит ли именно сейчас полностью отказаться от образа магазина для избранных, на котором строилась репутация «Дюфор и Иверес».

Андреа всегда действовала импульсивно, как и в случае со старой секретаршей, которую вознамерилась уволить. Марсель отказался и даже успокоил ее, но более важные позиции уступал ей. Вероятно, надо последовать совету Андреа и в отношении этой рекламы.

А как поступил бы отец?

Дверь распахнулась, и в офис влетела Андреа в кораллово-красном шелковом платье от Валентине Она так часто появлялась именно в тот момент, когда Марсель думал о ней, что он начинал подозревать, что у нее есть какой-то радар, улавливающий его мысли. А может, Марсель слишком часто думал об Андреа?

Она посмотрела на плакат.

– Что – решил? Или все размышляешь о том, что бы сказал твой почивший отец?

Марсель посмотрел на нее с удивлением и укором. Она слишком хорошо изучила его и слишком подчинила себе. И все же он не мог наглядеться на нее. Прошлую ночь они спали порознь. Андреа с самого начала потребовала, чтобы у каждого была своя спальня. Она считала, что это делает секс свежее. Время убедило его, что она была права.

– Все великолепно, cherie, – сказал Марсель. – Но мне не хочется действовать поспешно.

– Мы уже опоздали к январскому выпуску «Вог». Помедлим еще неделю, и февральские выпуски тоже сверстают. Сколько ты собираешься ждать, Марсель?

– До тех пор пока не решу, что имидж фирмы не…

– К черту твой дурацкий имидж! – взорвалась Андреа. – Я тоже читаю наши финансовые отчеты. Объем продаж постоянно сокращается, а «Тиффани» и «Картье» выпускают дешевые украшения и расширяют клиентуру. Перейди улицу и загляни в их магазины. Прилавки завалены заколками и булавками. В отличие от тебя они понимают, что подростки, купившие сегодня дешевую вещь, завтра могут стать миллионерами и приобретут дорогую. Мир меняется, а мы все торгуем для кучки богатых старух, стоящих одной ногой в могиле.

– Я не против привлечения новых клиентов, но нужно найти способ сделать это, не потеряв… не превратившись в дешевое заведение. – Марсель подошел к столу и взял телеграмму. – Вот, взгляни.

Андреа прочитала телеграмму.

– Ну и что? Ты приобрел несколько драгоценностей. Рано или поздно найдется богач, который их купит, и ты получишь прибыль. Но это вряд ли изменит ситуацию в магазине.

– Ты же умная женщина, cherie. Почему бы не использовать это в рекламной кампании? Изделия Лалика уникальны. Давай сфотографируем их и поместим на плакате.

Андреа задумчиво подошла к окну. В рекламе ей не было равных. Только в этой сфере отец не мог конкурировать с ней. Напротив, через улицу, Андреа видела «Картье». Как они поступают в таких случаях?

Внезапно она обернулась к Марселю:

– А что скажешь, если сделать копии?

– Копии? – удивился Марсель.

– Мы сделаем много копий с изделий Лалика и будем продавать по полторы-две тысячи. Помнишь, в «Картье» поступили так же. Здорово, правда? Ты просил идей? Вот они!

Марсель чуть заметно улыбнулся, вспомнив, как отец высмеивал «Картье» за чрезмерную коммерциализацию. «В следующий раз, – говорил Клод, глядя на очередную рекламу дешевых изделий, – они будут продавать дерьмо в коробочках из хлебного мякиша».

– Ну? – решительно спросила Андреа. – Что скажешь?

«Она охвачена новой идеей, как хищник, почуявший запах крови, – подумал Марсель. – Отказать ей очень трудно, почти невозможно».

– Я не уверен, – сказал он. – Позволь мне немного подумать.

– Подумать, подумать, подумать! – взорвалась Андреа, подойдя почти вплотную к нему. – Ты и трахнуть не можешь без того, чтобы не подумать. Все размышляешь да взвешиваешь. А нужно действовать тем, что между ногами. – Она внезапно положила ему руку на ширинку и слегка сжала пальцы.

Марсель удивленно посмотрел на нее.

– Это место должно работать в одних ситуациях, а мозги – в других.

Она прижалась к нему всем телом.

– А сейчас какая ситуация?

Возбужденный, он взглянул на незапертую дверь. Андреа перехватила его взгляд.

– Нет, хватит думать. Докажи мне, что ты способен действовать. – Прильнув губами к его уху, она жарко зашептала: – Покажи мне. – Расстегнув молнию на ширинке, Андреа начала поглаживать его.

Упрек в робости разозлил и подзадорил Марселя. Он грубо схватил ее за бедра, задрал край юбки и сдернул трусы. Андреа засмеялась, вынула из брюк его пенис, расставила ноги и позволила войти в нее.

– Да, мой храбрец, да! Покажи мне… покажи…

Он прижался к ее губам в долгом, страстном поцелуе. Повиснув на Марселе, она двигалась в такт его движениям все быстрее и быстрее.

– И я тоже покажу тебе. – Андреа задыхалась от возбуждения. – Я… покажу… тебе…

Наконец что-то взорвалось внутри ее и в нем тоже.

Они долго стояли, не разжимая рук, и смотрели друг на друга. Быстро и бурно закончив вместе, они поняли, что животная сила, когда-то объединившая их, не утратила над ними своей власти.

Андреа высвободилась из его объятий и быстро привела себя в порядок.

– Ну и что это доказало? – спросил Марсель. – Во всем, что касается траханья, я действую быстро.

– Это доказало, что никто не может делать с тобой того, что я, – с вызовом бросила она. – Ты боишься потерять меня.

– Это угроза?

– Нет.

– В бизнесе я буду поступать так, как считаю правильным, а не по твоим указаниям.

Без четверти шесть Пет вошла в отель «Сент-Регис», расположенный в двух кварталах от магазина.

Она опоздала специально. Пусть Марсель подождет. А если и уйдет, то даже лучше. Пет все еще не решила, не сделала ли глупость, согласившись встретиться с ним за пределами магазина. Подумав, она отказалась бы, но ее позвали к телефону в тот момент, когда пожилой промышленник почти согласился купить сапфировый комплект из серег, браслета и ожерелья в подарок ко дню рождения своей ненасытной и требовательной жены.

Пет успела задать только один вопрос:

– Почему я не могу зайти к вам в офис?

– Здесь отвлекают, – ответил Марсель. – Но не беспокойся, Пет. Это исключительно деловая встреча. Как и раньше.

Как и раньше? Значит, он делает вид, будто тогда у них не возникли романтические отношения. Пет не сомневалась, Марсель не хочет, чтобы об их встрече узнала Андреа.

Она остановилась в дверях гостиницы, и к ней подошел метрдотель.

– У меня встреча с мсье Ивересом.

Метрдотель кивнул и провел Пет к столику на двоих, где, уткнувшись в газету, сидел Марсель. При ее появлении он привстал и снова опустился на стул.

К ним подошел официант.

– Я бы заказал шампанское, – сказал Марсель и посмотрел на Пет.

– Я пью шампанское только по особому поводу, – холодно ответила она. – Насколько я понимаю, у нас обычная деловая встреча. Кампари с содой, пожалуйста, – сказала Пет официанту.

Марсель заказал глинтвейн.

– По-моему, этот повод в чем-то особенный, – заметил он, когда официант ушел. – Мы первый раз сидим в неформальной обстановке с тех пор…

– Марсель, – прервала его Пет, – если вы собираетесь вспоминать тот вечер… когда мы обедали, я уйду. Вы говорили о деловой встрече, только поэтому я и пришла. Мне тоже есть что обсудить с вами.

Ей с трудом удавалось сохранять спокойный тон. Сидя напротив Марселя в уютном полумраке бара, видя перед собой его красивое лицо, Пет испытала давно забытое чувство. Все, что, казалось, давно умерло, вдруг всколыхнулось с новой силой.

– Понимаю, – отозвался Марсель. – Простите, если задел вас.

Пет сухо кивнула. Официант принес вино, и они сделали по глотку.

– Вы знакомы с работами Рене Лалика? – спросил Марсель.

– Конечно. Он мой любимый дизайнер стиля ар нуво.

Пет видела несколько его работ на предварительном показе фамильных драгоценностей, выставленных на аукцион в галерее «Парк-Берне», но это позволило ей получить представление об особенном таланте ювелира. Его оправы были не только из металла. Он использовал стекло, сталь, горный хрусталь и не имел равных в технике эмали. Камни и оправа представляли собой образец гармонии.

– Лалик был любимым ювелиром моего отца, – сказал Марсель. – Они дружили до самой смерти Лалика в 1945 году. Его чувство света выходило за рамки обычного искусства. Это была философия.

– В каком смысле? – Только сейчас Пет поняла, что еще не наскучила ему.

– Свет противоречив, – объяснил Марсель. – Резкий и мягкий, яркий и тусклый – в этом парадокс его красоты. – Он подался к Пет. – Все прекрасное недолговечно, как вспышка света.

Она пристально посмотрела ему в глаза. Похоже, Марсель имеет в виду их короткую встречу в тот вечер. Или нет?

– Какое это имеет отношение к делу?

– Я только что купил десять подлинных работ Лалика.

– Вот это да!

– Они сейчас в Париже, но я хочу перевезти их сюда. И передать вам.

– Для продажи… – вздохнула Пет, и ее энтузиазм угас. Они только что говорили о красоте и творчестве, а теперь она снова обычная продавщица.

– Мне ясно, что вы сделаете это лучше, чем кто-либо другой. Дело не в том, чтобы найти покупателя. Вам предстоит назвать цену, подумать о специальной рекламе, подчеркнуть нашу связь с Лаликом, поручиться за качество.

Пет отвела взгляд, пытаясь скрыть раздражение.

– Марсель, я больше не хочу работать продавщицей. Это почетная работа, но не то, что мне нужно. Вы с самого начала знали, что я мечтаю стать дизайнером и создавать красивые вещи, но не дали мне такой возможности.

– Если я переведу вас в мастерские, вы потеряете в зарплате.

– Это не имеет значения.

Она уже ругала себя. Какое безумие отказаться от его предложения. Продажа изделий Лалика принесет огромные комиссионные, а это деньги, необходимые ей.

Марсель покачал головой:

– Не представляю, чтобы кто-нибудь, кроме вас, справился с этой работой. Но у меня есть еще одна мысль, и мне хотелось бы знать ваше мнение. Мы могли бы сделать серию менее дорогих изделий в стиле Лалика.

– Копии? – спросила Пет.

– Не обязательно. Можно использовать ту же технику, но с изменениями. Небольшое количество качественных, но не столь дорогих украшений. И за их продажу вы тоже получите по-королевски.

– Нет, – отрезала Пет. – Я не хочу иметь к этому отношения. Знаете, почему Лалик перестал работать и после 1908 года не создал ни одной вещи?

– Нет, – смущенно ответил Марсель.

– Он страдал от того, что его шедевры копируют все кому не лень, и они утрачивали то волшебство, которое вкладывал в каждое изделие сам Лалик. Я хочу создавать вещи сама, Марсель. – Пет встала. – Мы совершили ошибку. Мне не следовало идти к вам работать, но я очень нуждалась в деньгах. И признаюсь: я буду искать возможность делать то, что люблю.

Сожалея о своей опрометчивости, Пет направилась к дверям. Все это так глупо. Она отвергла два его предложения: одно – из-за каприза, другое – из принципа.

И только охваченная холодом ноябрьского вечера, Пет поняла, что руководило ею на самом деле. Она просто не могла сидеть напротив него. Боялась поддаться чарам этого человека и стать заложницей в его игре с Андреа.

Сидя в такси, она дрожала. Неужели он уволит ее? Вряд ли. Марсель слишком дорожит такой продавщицей. А может, уйти самой?

Но куда?

Если бы мать хоть немного поправилась, Пет рискнула бы. А вдруг этот час не за горами? Приближался День благодарения, который мог стать поворотным в ее жизни.

В полумраке бара Марсель допил свой бокал. Он сам решил посоветоваться с лучшей продавщицей магазина, и это вряд ли понравилось бы Андреа.

Марсель усмехнулся. Пет, возможно, согласится продавать изделия Лалика. Но никогда не станет работать с копиями. Сама того не подозревая, она прошла еще один тест. И помогла ему многое понять.

Теперь Марсель знал, как в этом случае поступил бы его отец.