Мой милый друг

Глава 14

Роберт обхватил голову Фоли, лежавшую у него на коленях. Его терзал леденящий душу страх – вдруг она умирает у него на руках? И в то же время он чувствовал странное спокойствие. Ее волосы и висок были залиты кровью, но Роберт не стал обмывать рану грязной водой и тряпками, которые оставил тюремщик.

Его мозг работал как никогда ясно и четко. То, чего он больше всего боялся, случилось. Он на корабле – прикован цепью за запястье и лодыжку к деревянной балке. Это судно – плавучая тюрьма, из тех что пришвартованы к берегам Темзы. Они находятся в бывшем обеденном зале корабля – вон и стол, привинченный к палубе. К противоположной стене прикован сэр Говард. У него тени под глазами, седые волосы всклокочены, он смотрит прямо перед собой невидящим взглядом и ни разу не посмотрел в сторону Роберта и Фоли.

Роберт не видел, кто привел их сюда. Ему завязали глаза, а в рот сунули кляп, и от нехватки воздуха он то и дело терял сознание. Роберт очнулся среди ночи. Кляпа во рту уже не было, зато тяжелые цепи сковывали движения. Сюртук и сапоги с него сняли. Роберт думал, что находится здесь один, и только когда рассвело, заметил, что рядом лежит Фоли.

Он наклонился над ней, и от ужаса у него перехватило дыхание. Она мертва – так ему показалось. Кожа белее снега, на висках и щеке кровь, платье тоже в крови. Голубая кашемировая шаль, которая была на ней в Воксхолле, исчезла.

Но, склонившись к ее лицу, он уловил слабое дыхание. На запястье прощупывался пульс. Роберт попытался перевернуть ее, но дверь распахнулась, и на пороге каюты появился тюремщик, одетый в красный сюртук.

– Рейке? – окликнул он, поставив перед Робертом ведро с грязной водой и бросив тряпки. – Уильям Рейке, она умерла?

Роберт взглянул в обезображенное лицо охранника и покачал головой. Тюремщик присел на корточки, разглядывая Фоли.

– Хорошенькая, – пробормотал он с ноткой сочувствия в голосе. – Говорят, пыталась сбежать на причале.

Роберт промолчал. Тюремщик хотел дотронуться до Фоли, но Роберт отвел его руку.

– Эх, жаль бедняжку. Но лучше для нее, если она сейчас помрет, – продолжал тюремщик. – Помяни мое слово. Лучше не думать о том, что ее ждет.

– А что ее ждет?

Тюремщик пожал плечами и поднялся.

– Проторчим здесь недели две или год – одному Богу известно сколько. Зависит от ветра. А потом десять месяцев плыть в Ботани-Бей. Женщина вряд ли такое выдержит. Так что лучше ей сейчас умереть.

– Кто привел нас сюда?

– Надзиратель из Ньюгейтской тюрьмы – так мне сказали. Сам-то я был на берегу. Вон там ночной горшок. Скоро дадут сухарей и воды, а потом поведут к начальнику тюрьмы. Врач-то не нужен, Рейке? У нас хороший врач – он ее быстро прикончит, – усмехнулся тюремщик.

– Нет, в его услугах мы не нуждаемся, – сказал Роберт.

Фоли снилось, что она тонет. Перед глазами мелькали вспышки фейерверка, в ушах звучал голос Роберта Кэмбурна. Был ли это тот самый «настоящий» Роберт – ее Роберт, – она не знала. Он потерян для нее навсегда, и его заменил жестокий безумец.

– Роберт? – шепнула Фоли.

– Я здесь, – ответил он. Вокруг по-прежнему было темно – только плеск волн, запах реки и нечистот, чьи-то грубые голоса.

– Где?

– Здесь, рядом. – Послышался лязг металла, и его рука сжала ее руку.

– Я не вижу тебя, – простонала она.

– Не видишь? Я совсем близко. Но здесь темно. Подожди немного, твои глаза привыкнут к полумраку.

Фоли напряженно вглядывалась во тьму. Ее охватила паника.

– Я не вижу тебя. А ты меня видишь? Он не ответил. Фоли изо всех сил сжала его руку. – Ты видишь меня? – повторила она. – Где мы?

– Фолли. – Голос его стал серьезным, почти нежным. – Не двигайся, лежи тихо. И слушай меня. Мы на палубе плавучей тюрьмы.

– Что? – Она попыталась сесть, но резкая боль пронзи ла висок.

– Не двигайся. Ты тяжело ранена – тебя ударили по голове. Слушай меня. – Он коснулся ее щеки и осторожно повернул ее голову в сторону. – Видишь иллюминатор?

– Нет. А я должна его видеть? – испуганно спросила Фоли. – Ты его видишь?

– Успокойся, храбрая моя Фолли. Да, я его вижу.

– Что происходит? Почему я ничего не вижу?

– Закрой глаза. – Роберт ласково коснулся пальцами ее век.

– Что со мной? – прошептала она, отчаянно цепляясь за его руку. Роберт помолчал, потом промолвил, погладив ее по щеке:

– Мы с тобой мистер и миссис Рейке, приговоренные к каторжным работам. Нас доставят в Ботани-Бей.

– Боже правый! Я больна, это лихорадка.

– Перевернись. – Он помог ей приподняться. Голова ее раскалывалась от боли. Фоли застонала и открыла глаза. На мгновение она увидела прямо перед собой подстилку из соломы. Пол накренился под ней, как в кошмарном сне, и она снова погрузилась во мрак беспамятства.

Роберт сидел, не шевелясь, и наблюдал за сэром Говардом. Тот до сих пор не проронил ни слова. Роберт тоже молчал. Когда мальчик принес им сухари и немного эля, сэр Говард с презрением бросил черствый хлеб на пол. Встретившись взглядом с Робертом, он снова отвел глаза.

– Не понимаю, почему вы и Фоли оказались здесь со мной, – промолвил наконец Роберт.

Сэр Говард, похоже, не был расположен давать объяснения.

– Мне очень жаль, что так вышло, – продолжал Роберт.

Сэр Говард закрыл глаза и прислонился головой к деревянной обшивке каюты. Его лицо исказила злобная гримаса. Роберт попытался восстановить в памяти то, что произошло в Воксхолле. Вряд ли Фоли ранили в ложе посреди ярко освещенного павильона. И при чем тут Дингли, тоже непонятно.

– Почему она была не с Лэндером? – спросил он сэра Говарда. – Я же приказал ему охранять ее.

Но сэр Говард в ответ смерил его гневным взглядом. У Роберта возникло очередное подозрение: сады Воксхолла были известным местом укромных свиданий тайных любовников.

Фоли пошевелилась. Она дрожала, ее вырвало желчью. Роберт почувствовал к Дингли жгучую ненависть – это из-за него Фоли оказалась здесь. Ей следовало быть с Лэндером.

Вошел тюремщик – не тот, что заходил ранее. На нем не было формы. Он перевел взгляд с Фоли на Роберта и стал снимать кандалы с Дингли.

– Подымайся, – скомандовал он. – На допрос к начальнику тюрьмы.

Несмотря на низкий потолок, потрепанный сюртук и отсутствие сапог на ногах, Дингли гордо выпрямился и заявил:

– Я этого так не оставлю. Это какая-то чудовищная ошибка.

Тюремщик защелкнул наручники у него на запястьях и толкнул к выходу. Когда дверь за ними захлопнулась, Роберт пробормотал:

– Хотел бы я в это верить.

Дингли считает, что их случайно приняли за преступников, и надеется, что после того как он назовет себя, его тут же отпустят с извинениями. Вряд ли. Скорее всего кто-то заплатил большие деньги, чтобы их привели сюда и поместили в камеру под чужими именами.

– Пить, – простонала Фоли.

Роберт помог ей сесть и протянул ей кружку с разбавленным элем. Она отпила немного и закашлялась.

– Я ничего не вижу, – пожаловалась она. Роберт сжал ее руку.

– Все будет хорошо. – Ничего другого он придумать не мог в утешение.

– Не понимаю, как… – Фоли часто дышала, борясь с подступившей тошнотой. – Как мы здесь оказались?

Роберт мрачно усмехнулся:

– Я думаю, кто-то решил избавиться от меня. И это не плод моего воображения. Черт побери, Фолли. Ты должна была находиться под защитой Лэндера. Я же предупреждал тебя. – Прости, – прошептала она. – Я тебе не поверила.

– Тогда зачем ты написала мне это письмо с просьбой явиться в Воксхолл?

– Письмо? – слабо откликнулась Фоли. Голова ее склонилась на грудь. Заметив, что она вот-вот потеряет сознание, Роберт слегка потряс ее за плечо.

– Да, письмо. Фолли, не спи. Отвечай мне.

– Ты хочешь знать, почему я… написала сэру Говарду… и назначила ему… встречу…

– Дингли? Но…

Она снова была без сознания. В замке повернулся ключ. Вернулся тюремщик.

– Теперь вы двое, – приказал он.

– Я иду, – откликнулся Роберт. – Но она не в состоянии…

– Оба, живо. Ты ее понесешь.

– Нет, – сердито возразил Роберт. – Она тяжело ранена. Ее нельзя тревожить.

Тюремщик пнул Фоли носком сапога.

– Подымайся, чертова притворщица.

Роберт в ярости набросился на него, но получил удар сапогом в челюсть и рухнул на пол.

– Вставай, – спокойно произнес охранник. – И ее бери.

От боли и бессильной ярости у Роберта перехватило дыхание. Он встал и покорно ждал, пока тюремщик снимал с него кандалы и защелкивал на руках наручники. Роберт хотел было ударить его цепью и убить, но тут же понял, что это не поможет – палуба охраняется, судно на середине реки, Фоли без сознания. Он опустился на колени и поднял бесчувственную Фоли.

– Роберт, – прошептала она. Тюремщик усмехнулся.

– Она что, забыла, как тебя зовут?

Фоли прислонилась головой к плечу Роберта. Он обнял ее.

– Идем, идем, – поторапливал надсмотрщик.

– Гореть тебе в преисподней, – буркнул Роберт и подхватил Фоли на руки.

Посреди каюты стоял Дингли, прикованный цепями к железной балке. Стол начальника тюрьмы был завален конторскими книгами и письмами. Роберт вошел в каюту с Фоли на руках, пригнувшись, чтобы не задеть о косяк.

– Можно ей сесть? – спросил он у сопровождавшего их тюремщика.

Тот молча подтянул сиденье, подвешенное к потолочной балке кожаными ремнями. Роберт усадил Фоли и встал рядом с ней, поддерживая ее. Поджидая начальника, тюремщик заглянул в конторскую книгу.

– Рейке, Уильям и Фанни, – прочел он, смерив Роберта злобным взглядом. – Фальшивомонетчики. Четырнадцать лет каторжных работ. Счастливо отделался, приятель!

И надзиратель мерзко ухмыльнулся. Много лет назад Роберт был свидетелем того, как английский офицер, облеченный властью, вот так же насмехался над Шри Раману.

Жгучая ненависть к тюремщику клокотала в груди Роберта. Красное лицо сэра Говарда исказилось от ярости.

Но злом отвечать на зло – неправильно и бессмысленно. Так учил Шри Раману.

Роберт и сам понимал, что сопротивление только ухудшит положение. Для тюремщиков он преступник, и ничего с этим не поделаешь.

Он многому научился у Шри Раману, но до сих пор ему не приходилось применять эти умения и навыки на практике. И вот теперь этот час настал.

Фоли дрожала всем телом. Она ничего не видела – перед глазами висела пелена тумана. Но она слышала голос Роберта, который успокаивал ее.

Раздались чьи-то тяжелые шаги, хлопнула дверь, заскрипел стул. До Фоли донесся запах табака и пота. Кто-то невидимый шелестел бумагами на столе.

– Вы здесь начальник, сэр? – раздался голос сэра Говарда.

– Будешь говорить, когда тебя спросят, – последовал ответ.

– Произошла чудовищная ошибка, – настойчиво продолжал сэр Говард. – Нас схватили и поместили сюда, предъявив фальшивые обвинения!

– Неужели? – усмехнулся неизвестный. – Так, значит, ты вовсе не Николас Херст?

– Нет, конечно! Я сэр Говард Дингли. Нас похитили и держат здесь незаконно!

– Скажите пожалуйста – похитили! – расхохотался начальник тюрьмы.

– Требую, чтобы нас немедленно отпустили! – гневно воскликнул сэр Говард.

– Чудесно! Я должен отпускать каждого, кто заявляет о своей невиновности?

– Предупреждаю, сэр, для вас это добром не кончится!

– Перестань молоть чепуху! – рявкнул начальник. – Попридержи язык, негодяй, или я прикажу тебя выпороть!

– Это неслыханно! Я буду жаловаться! Вы не можете отличить благородного джентльмена от мошенника!

– Тридцать ударов плетью, – рассвирепел начальник тюрьмы. – Отведите его в одиночную камеру – пускай поразмыслит об этом на досуге.

– Вы не посмеете! Уберите руки, мерзавцы! Клянусь Богом, вы заплатите за это!

Дверь захлопнулась, и крики сэра Говарда стихли.

– Полагаю, передо мной принц Уэльский с супругой! – съязвил начальник тюрьмы, обращаясь к Роберту.

– Нет, сэр. С вас на сегодня довольно чепухи, – спокойно возразил тот. – Вам нездоровится.

– А ты наблюдательный парень, – буркнул офицер.

– Ваша аура испорчена – печень пошаливает, – продолжал Роберт. – Вчера вы выпили слишком много вина – сестра вас предупреждала.

– А это еще что за фокусы? Откуда, черт возьми, тебе известно, что сказала моя сестра?

– Я обладаю священным даром, – смиренно промолвил Роберт.

– Ну да! Ты что, ирландец?

– Нет, сэр. Я научился этому в Индии у святого человека.

– Так, говоришь, моя аура не в порядке?

– Да, сэр.

Зашелестели бумаги на столе. Фоли заморгала – зрение ее постепенно прояснилось, но в глазах еще двоилось, и силуэты были нечеткими.

– Уильям Рейке, Фанни Рейке. Фальшивомонетчики. Ты и этому научился у своего святого? – Нет, сэр.

Офицер снова зашелестел бумагами и откашлялся.

– Я помещу вас вместе в одну каюту, поскольку женщина ранена. Там и койка есть.

– Покорнейше благодарю, сэр.

Фоли еще не приходилось слышать в голосе Роберта Кэмбурна столько смиренного подобострастия.

– К ней пришлют врача, – добавил начальник тюрьмы.

– Не стоит беспокоиться, сэр, – сказал Роберт. – Я сам буду ее лечить.

– Ну что ж. – И офицер гаркнул так, что Фоли вздрогнула: – Джонс! Отведи их во вторую каюту.

– Сэр? – оторопел тюремщик.

– Делай, что я сказал.

С помощью Роберта Фоли встала и, пошатываясь и опираясь на его плечо, побрела к двери. Уже выходя, услышала, как начальник тюрьмы окликнул охранника:

– Джонс! Ты говорил ему, что я живу у сестры?

– Нет, сэр. Я и сам об этом не знал.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Роберт, внимательно осмотрев иллюминатор и дверной засов.

Фоли сидела на краю кушетки в тесной каюте. Роберт хотел было спросить ее, почему она назначила сэру Дингли встречу в Воксхолле, но передумал.

– Я вижу, – ответила она. – Но все как в тумане.

– Это пройдет, – успокоил ее Роберт.

– Что со мной произошло? Почему мы здесь?

– Ты ничего не помнишь?

– Нет.

Почему письмо, адресованное Дингли, попало к нему, Роберту? По ошибке? Или же Дингли вовсе не такой безобидный сосед, каким показался? Но Дингли тоже здесь, на палубе плавучей тюрьмы.

– Роберт, откуда ты узнал, что у начальника тюрьмы есть сестра?

Фоли смотрела на него, щурясь, как крот, и Роберт невольно улыбнулся.

– На меня снизошло озарение. Это случается нечасто и, как правило, не к месту. Иначе бы мы здесь не очутились.

– Ты научился ясновидению у мистера Шри Раману?

– Он разглядел во мне эти способности, прежде чем я сам их заметил. Шри Раману утверждает, что такое под силу каждому, но требуется не один год усердных упражнений, чтобы научиться использовать этот дар в нужное время и в нужном месте. В Индии полно лжегуру, якобы обладающих способностями сиддхи, но все они не более чем ловкие фокусники. – Он взял ее руку и положил на ладонь ключ.

– Что это? – спросила Фоли.

– Ключ от камеры Дингли.

– Роберт!

– Тише! – Он забрал у нее ключ. – Вот и еще один скрытый талант, который обнаружил во мне Шри Раману. Я – прирожденный карманник. А также фокусник – как те факиры, что заклинают змей на индийских базарах. Шри Раману научил меня, как отличать мошенников от истинных сиддхи.

– Тогда почему ты не стащил ключи от нашей каюты? – прошептала она.

– Это слишком опасно. Они бы сразу заметили пропажу. У меня есть другой план. Надеюсь, мне удастся его осуществить. А ключ мы оставим – возможно, это отсрочит порку Дингли. – Роберт нахмурился. – Хотя я не уверен, что он не заслужил экзекуцию.

– Почему ты не сказал мне, что обладаешь такими полезными талантами? – удивилась Фоли.

– Ну да, сообщить гостям за столом, что из меня получился бы непревзойденный карманник? Вряд ли бы ты прониклась ко мне симпатией.

– Если тебе удастся вызволить нас отсюда, ты заслужишь самое горячее одобрение с моей стороны!

Глава 15

Когда стемнело, в их камеру вошел начальник тюрьмы – один, без охранника.

– Рейке, – тихонько позвал он Роберта, косясь на спящую Фоли.

– Да, сэр.

– Посмотри-ка на мою ауру, – шептал начальник тюрьмы. – Ты видишь ее?

– Уберите фонарь, – попросил Роберт. – Глаза слепит.

– Нет, чепуха все это, – пробормотал офицер.

В замке заскрежетал ключ. Когда глаза Роберта привыкли к темноте, он заметил, что Фоли проснулась и молча смотрит на него.

Начальник тюрьмы вернулся под утро – как видно, его мучила бессонница.

– Эй, Рейке, – прошептал он, поднимая над головой фонарь, – я прикрою свет, а ты посмотришь на ауру.

– Не стоит, – спокойно ответил Роберт, продолжая сидеть на полу. – Держите фонарь над головой.

– У меня мало времени.

– Неправда. Времени у вас более чем достаточно. Вы просто устали. – тихо и монотонно говорил Роберт.

– Устал – святая правда!

Роберт улыбнулся.

– Прошлой ночью и позапрошлой ночью – плохие сны. Помните?

– Мне сны не снятся.

– Вы спали и видели сон, только вам казалось, что это происходит наяву. – В голосе Роберта послышалось сочувствие. – Иногда плавучая тюрьма представляется вам кошмарным сном, который длится бесконечно.

– Откуда ты знаешь?

– Я это вижу, – просто ответил Роберт.

– Я болен? – испугался начальник тюрьмы. – Печень… аура… Ты видишь мою ауру? Роберт долго и внимательно смотрел на него.

– В вашем теле поселилась болезнь, потому что ваш разум болен. Вам все досаждают – и начальство, и подчиненные.

– Вот-вот! – подхватил он, но тут же буркнул себе под нос: – Чушь собачья!

– Я не могу говорить только то, что вы хотите услышать. Вы же сами знаете – что-то не так. А от меня ждете, чтобы я вас успокоил.

– Значит, что-то и в самом деле не в порядке, – прошептал начальник тюрьмы.

– Вы больны, потому что вас обманули. Если вы и дальше позволите обманывать себя, то умрете.

– Какой обман? Кто меня обманул?

– Вам лучше знать.

– Не понимаю.

– Тогда уходите, – резко сказал Роберт и нетерпеливо махнул рукой. – Больше я ничем не могу вам помочь.

– Нет-нет! Я подумаю, вспомню. Помоги мне!

Роберт встал, звякнули наручники.

– Я искренне хочу помочь вам. Мне больно видеть, как вы страдаете.

– Страдаю, страдаю!

– Когда это началось? Можете вспомнить?

– Нет. Боль была всегда.

– Это не так. Когда приходит боль, нам кажется, что у нее нет начала и конца. Индусы называют это авидия – неведение и мираж. Но вы должны преодолеть это состояние и попытаться понять, что явилось причиной ваших страданий. – Роберт вперил в лицо офицера пристальный изучающий взгляд. – Это началось… не так давно. Неделю или две назад.

– Я не уверен. Думаю… – Начальник тюрьмы прикусил губу и кивнул. – Да, наверное, неделю.

– Знаю, – мягко промолвил Роберт. – Знаю. К вам кто-то приходил. Офицер отрицательно потряс головой, но вдруг замер. – Да, – продолжал Роберт. – Кто-то приходил.

Начальник тюрьмы едва заметно кивнул и прислонился к стене.

Роберт протянул руку ладонью вниз, растопырив пальцы, потом сжал кулак.

– Здесь то, что он вам передал.

На ладони сверкнула золотая гинея. Фоли и офицер изумленно ахнули.

– И это вас убьет, – заключил Роберт. – Вот как вас обманули.

– Что ты хочешь сказать?

– Вы знаете что. Деньги вас погубят.

– Вздор! Это просто фокус.

– Возьмите монету, – приказал Роберт. Начальник тюрьмы схватил гинею и зажал в кулаке.

– Держите ее крепче. – Роберт зловеще усмехнулся. – Не отпускайте. Это же ваши деньги.

Рука офицера задрожала. Он вскрикнул, выронил монету, поднес ладонь к глазам и принялся дуть на нее, как будто обжегшись.

– Теперь поняли? – спросил Роберт.

– Я умираю! – в ужасе прошептал офицер. – Умираю, потому что взял у них деньги и отдал приказ посадить вас в тюрьму.

– Я хочу помочь вам. Вы должны оказать мне содействие.

– Что я должен делать?

– Назовите имена тех, кто вас обманул.

– Я не знаю их имен! Клянусь!

– Кто принес вам деньги?

– Он не назвал себя. А я не спрашивал.

– Конечно, не спрашивали. Но вас хотели поймать с поличным. Это западня. Все подстроили ваши начальники. Если об этом станет известно, вас обвинят во взяточничестве и повесят.

– Боже милосердный! – прошептал офицер, в ужасе вытаращив глаза.

Роберт умолк. Фоли ждала, затаив дыхание. Тишину нарушал только плеск волн за бортом плавучей тюрьмы.

– Я хочу, чтобы вы вышли отсюда сегодня же, – наконец промолвил начальник тюрьмы. Роберт покачал головой:

– Не знаю, возможно ли это.

– Я сам этим займусь! Они у меня попляшут – грязные ублюдки! Поймать меня с поличным? Сами-то хороши, взяточники!

– Так всегда, правда? – заметил Роберт.

– Клянусь Богом, истинная правда! А теперь ждите. Я скоро вернусь.

Роберт сидел у двери, приложив ухо к зарешеченному окошку, и прислушивался. Он ни словом не обмолвился с Фоли, но видел, что она по-прежнему внимательно наблюдает за ним.

– У тебя столько талантов! – восхищенно прошептала она.

Он покачал головой, и Фоли поняла, что сейчас его нельзя отвлекать. Роберт здесь, рядом. Она верила в него – эта вера всегда жила в ее сердце. Былые сомнения растаяли без следа.

Роберт сам себе удивлялся. Хотя ему не раз приходилось видеть, как Шри Раману заставляет самых отъявленных скептиков плясать под свою дудку, Роберт никак не думал, что тоже способен на такое. Но убедить начальника тюрьмы не составило труда. Он оказался человеком легковерным. Дебют Роберта прошел удачно.

Правда, офицер в любой момент может передумать. Настоящие йоги обладают магическими способностями, а Роберт знаком лишь с теми методами, которым научил его Шри Раману, и вряд ли может считать себя истинным гуру.

Странно, но Роберт ни секунды не сомневался, что ему удастся повлиять на этого человека. Он интуитивно угадал, чего боится начальник тюрьмы. Страх болезни, смерти, гнева вышестоящих – все это могущественные силы, которые Роберт привел в действие. Теперь оставалось только ждать, когда они сделают свое дело. Ждать и надеяться.

Фоли очнулась от дремы. Роберт тряс ее за плечо. Он сунул ей одежду – красный форменный мундир, рубашку, панталоны. Роберт успел побриться, снял наручники и теперь застегивал черные гетры поверх таких же панталон, что лежали на коленях у Фоли. Она встала и попыталась расстегнуть пуговки на спинке желтого платья, в котором была в Воксхолле. Платье было безнадежно испорчено, но ленточки и пуговки, которые Фоли и Мелинда пришивали долгими зимними вечерами, готовясь к лондонскому сезону, развязать и расстегнуть оказалось не так легко. Вряд ли ей удастся раздеться без посторонней помощи. В висках стучало, голова раскалывалась от боли.

Она издала слабый стон отчаяния, и Роберт тут же пришел ей на помощь, быстро и ловко расстегнув пуговки и развязав ленточки. Понимая, что скромность в данный момент неуместна, Фоли сделала попытку помочь ему, но Роберт нетерпеливо оттолкнул ее руки и резким движением стянул с нее платье через голову. Корсет упал на пол, и Фоли осталась в одной сорочке, дрожа от холода. Роберт помог ей надеть рубашку. Фоли присела на койку и стала натягивать панталоны. Роберт накинул ей на плечи сюртук – он оказался ужасно тяжелым – и, когда Фоли застегнула пуговицы, скрепил белые кожаные ремни, перекрещенные на груди, серебряной пряжкой. Амуниция охранника напоминала лошадиную сбрую. Роберт прицепил к ее поясу саблю и застегнул гетры, которые так и норовили сползти вниз. Ботинки оказались ей велики, и Фоли осталась в вечерних туфельках.

К мундиру полагалась офицерская шляпа с плюмажем, которую Фоли осторожно надела, предварительно подобрав волосы. Роберт окинул ее взглядом и усмехнулся. Фоли расправила плечи и вздернула подбородок, стараясь придать себе воинственный вид, и шляпа слетела с ее головы. Пока она возилась со шляпой, в дверь постучали. Фоли замерла, похолодев от ужаса. Под дверь кто-то просунул ключ.

Роберт поднял его, подмигнул Фоли и вставил ключ в замок.