Враг моего врага

Глава 3

Улицы Висталина, удалённые от городской черты, мало чем отличались от окраин. Те же тусклые редкие фонари, дающие света ровно столько, чтобы можно было увидеть распахнутый канализационный люк под ногами, те же обшарпанные здания и те же кучки разного сброда, кучкующиеся возле стен. Редкие прохожие, торопливо идущие по улицам вольного города в этот вечерний час по своим делам, старательно избегали этих подозрительных компаний; впрочем, оные персоны не обращали на них никакого внимания, занятые какими-то своими делами. Немногочисленные наземные кары проносились по пыльным мостовым, покрытым спрессованным слоем из смеси дасфальтовой крошки, полибетона и слинкса, поднимая за собой облака густой пыли серо-коричневого цвета – в Висталине явно никто не занимался уборкой городских улиц, оставив это дело на произвол природных стихий.

Торрес покачал головой – вот что означает отсутствие власти! Хотя, если брать в качестве примера некоторые планеты, входящие в Галактическую Федерацию (она по-прежнему существовала, хотя от её былого величия осталась лишь бледная тень), то ещё неизвестно, что лучше – полное отсутствие власти или власть, которой на всё, кроме своего кошелька, насрать. Раулю довелось побывать на Митре, Аланде и Новой Окинаве – впечатление от увиденного онтариец смог бы выразить фразой «я знаю три слова – три матерных слова». По сравнению с этими планетами самый зачуханный мирок Корпоративного Правления выглядел эталоном управленческого дела, но на Эльсиноре шуток не понимали и если чиновник вдруг путал свой карман с государственным, то его, в конце концов, ждало лишь одно наказание – публичная казнь через повешение с поражением семьи в правах, причём пожизненно. Хотя в меритократическом обществе брать взятки никому и в голову не могло прийти… разве только где-нибудь на недавно присоседившейся к Правлению планете, наподобие Ра’Эффана или Мефрида.

«Горностай» въехал на довольно широкий перекрёсток, и почти сразу же Торрес с руганью надавил на педаль тормоза, одновременно выворачивая руль вправо, чтобы уйти от столкновения с неожиданно выскочившим откуда-то слева здоровенным внедорожником амавийского производства, который в нарушение всех мыслимым правил дорожного движения вздумал проскочить перекрёсток. Попади «хаммер» под колёса «Горностая» – а несмотря на свои внушительные размеры, амавийский кар однозначно проигрывал байкальскому вездеходу с его двухметровыми колёсами и мощному таранному корпусу, участь его была бы печальной. А так «хаммер», дико взвизгнув тормозами, лишь ткнулся носом в заднее левое колесо «Горностая» и замер в таком положении.

Тихо выругавшись сквозь зубы, охотник за головами отстегнул ремень безопасности и полез из-за пульта управления, одновременно открывая дверцу со своей стороны. Импульсный пистолет покоился в набедренной кобуре, но вытаскивать его Торрес не спешил – в конце концов, очень часто хватало одного вида онтарийца, чтобы перестать качать права и строить из себя супермена, которому море по колено и горы по пипиську. Да и уложить любого придурка одним ударом он мог без особых затруднений.

– Ты, козёл вонючий – ты куда смотришь, падла пархатая?! – услыхал он, едва лишь тяжёлая бронированная дверь «Горностая» начала выдвигаться наружу на мощных гидравлических поршнях. – Ты свои глаза в жопе забыл, что ли?! Ты знаешь, сколько мне стоила покраска?!

– Чего шумишь? – вполне добродушно прогудел Торрес, спускаясь по короткой металлической лесенке. – Помеху справа и требование уступить дорогу тому, кто по главной дороге едет, на этой планете отменили? Или только в этом городе?

– Здесь обе дороги главные! – выскочивший из-за руля внедорожника молодой хлыщ в пёстрой и дорогой на вид одежде, сильно смахивающий на представителя нетрадиционного сексуального меньшинства, выхватил из кобуры, что висела у него на поясе, иглопистолет, смотревшийся в его руках довольно нелепо – Торресу почему-то пришла на ум ассоциация с пьяным вдрызг глипом, тащащем на плече тяжёлый стационарный пульсатор. – Так что давай, плати бабло!

– А помеха справа как, не катит? – усмехнулся Торрес. Обычной своей усмешкой, при виде которой самые отъявленные головорезы задумывались, а стоит ли продолжать и далее. Но у самых отъявленных головорезов, в отличие от этого пижонистого гомосека, в голове были мозги и они прекрасно понимали, что следующий шаг онтарийца может стать для них последним. Здесь же мозгами и не пахло. – Или ты скажешь, что я должен был тебе уступить?

– Какая помеха, ты совсем охренел?! – выпучил свои водянистые глаза пижон, одновременно с этим принявшись размахивать оружием. – Я по главной дороге ехал!

– Ну естественно! – Рауль понимающе кивнул, при этом его импульсник спокойно находился в кобуре. – И почему каждый мудак думает, что всё на этом свете принадлежит именно ему? А?

От таких слов хлыщ едва не подавился воздухом, однако, судя по всему, его не так просто было сбить с ритма.

– Ты у меня тут не умничай, дылда лысая! – сказать по правде, Торрес не был лысым – просто он всегда стриг волосы очень коротко, по военной моде. Но для дурака это всё равно, что лысый. – Ты мне должен десятку за ободранную краску, говнюк!

– Десятку? – прищурился охотник за головами.

– Да, десятку! Или ты настолько туп, что до тебя всё доходит, как до лонира – на вторые сутки?! Десять тысяч дакотских шиллингов!

– Покраска вон того кусочка, которым ты приложился о моё колесо, обойдётся тебе всего в двести шиллингов! – отрезал Торрес, терпение которого уже начало таять, словно снег под лучами весеннего солнца. – Тем более, ты сам виноват в случившемся! Так что убери своё корыто с моей дороги и вали нахер, покуда я ещё не потерял остатки своего терпения!

– Ах ты… – взъерепенился было хлыщ, но тут же заткнулся, так как кулак весьма внушительного размера сунулся ему под нос.

– И что дальше, паскудыш? – почти ласково спросил охотник за головами. – Будешь и дальше пищать, или заткнёшь пасть и уберёшь своё дерьмо с моей дороги?! Я ведь могу и сам подвинуть, только вопрос, что потом от твоего сраного «хаммера» останется!

Хлыщ как-то по-новому посмотрел на Торреса и до него, кажется, стало доходить, что в таком вот тоне разговаривать с типом почти двухметрового роста и с бицепсами профессионального культуриста, в общем, опасно для здоровья. Он перевёл взгляд с фигуры охотника за головами на импульсный пистолет известной онтарийской модели «питон», одним выстрелом из которого можно было запросто снести голову или высадить дверь из бронесплава, и как-то нервно передёрнул плечами. Ещё бы ему не передёргивать!

– Я… э-э… наверное, я слегка отвлёкся… мне позвонили…

– За рулём нехера болтать по комму! – отрезал Торрес. – Глаза в жопу засунут – и прут напролом! А потом пищат! – охотник за головами сплюнул на пыльную мостовую. – Вали отсюда, чмо!

– Да-да… я сейчас… – засуетился хлыщ, с которого словно ветром сдуло всю его храбрость и наглость. – Я уже…

– Ага, уже! – Торрес слегка задел хлыща плечом, отчего того раскрутило вокруг оси, словно детский волчок. – Убери свою колымагу с моего пути – мне ехать надо!

Не обращая более никакого внимание на владельца «хаммера», Торрес забрался в кабину «Горностая» и запустил движок. Мягко загудела атомная турбина, наполняя машину своей мощностью, включилась передача заднего хода, и тяжёлый бронированный вездеход слегка сдал назад, отодвинув задним бампером мешавший ему «хаммер». Никакого возмущения на сей раз не последовало, и Торрес был этим обстоятельством доволен. В противном случае, ему бы пришлось применить оружие, а поднимать шум раньше времени онтариец не хотел.

«Горностай», развернувшись прямо на перекрёстке, двинулся дальше, вглубь городских кварталов. Торресу было хорошо известно об определённых пристрастиях Ройе, поэтому он направил свой вездеход в сторону так называемого «квартала удовольствий». Подобные места можно было встретить на многих планетах, а уж на вольных мирах им было – не перечесть. В Висталине такой квартал был один, но увеселительных заведений там было немало. Собственно говоря, Рауль не возражал против наличия подобных мест, где и вправду можно было неплохо поразвлечься, если бы в подобных кварталах были нормальные заведения, то есть, для лиц традиционной ориентации. Выросший на Онтарио, чьи жители исповедовали, в массе своей, неохристианство, Рауль Торрес крайне негативно относился ко всяким половым извращенцам, которым, по его личному мнению, давно было пора устроить неплохой такой Экстерминатус. Однако такой задачи перед ним никто не ставил.

Миновав ещё несколько кварталов Висталина, охотник за головами остановил свой вездеход перед очередным перекрёстком и огляделся, заодно запустив сканирование местности. То, что Ройе будет находиться в подобном квартале, онтарийцу было понятно, вот только где именно искать алмистонца – это был хороший вопрос. Ройе явно воспользовался прокатным каром, а здесь Раулю ничего не удалось выяснить. Оставался ещё один вариант, но он требовал от охотника за головами времени и определённых технических манипуляций. И именно им он сейчас и собирался воспользоваться.

Проехав перекрёсток и свернув с дороги, Торрес остановил вездеход на небольшой площадке, предназначенной для стоянки транспортных средств – как раз два таких средства там сейчас и находились – и заглушил двигатель, включив стояночный тормоз. Отстегнув предохранительный ремень, онтариец вылез из-за руля и пробрался в заднюю часть кабины, откуда через небольшую узкую дверцу можно было попасть в заднюю часть вездехода, в которой помещался небольшой полевой центр управления. Войдя туда, Торрес задвинул за собой дверцу и первым делом включил генератор щита, который тут же окутал «Горностая» мультиэнергетическим силовым экраном, который был непреодолим для любого объекта размером больше молекулы. После этого онтариец уселся перед небольшим пультом и надел на голову ажурную полудугу вириала управления.

Набрав некую комбинацию на сенсорной панели, Торрес внимательно сверился с возникшими на небольшом трёхмерном экранчике справа от себя данными, которые, судя по довольному выражению лица онтарийца, были вполне удовлетворительными. Переведя взор на экран, который транслировал панораму с камер внешнего обзора, Рауль удостоверился, что поблизости нет никаких посторонних любопытствующих лиц, после чего нажатием сенсорной клавиши открыл небольшой люк в крыше «Горностая». Следующая короткая команда, набранная охотником на сенсоратуре, активировала небольшое, внешне похожее на онтарийского озёрного воробья, летающее устройство, которое плавно и совершенно бесшумно – ибо на антигравитационном приводе – выскользнуло из вездехода и исчезло в вечернем небе над Висталином.

Разумеется, в использовании Торресом данного устройства крылось нарушение законов его родной планеты, а именно – гражданское лицо не имело никакого права пользоваться полицейскими или военными технологиями. СПУ (следяще-поисковое устройство) «Око» было разработано для групп специального назначения полиции Онтарио и за обладание им Торресу на родной планете могли светить штраф на довольно приличную сумму и до семи лет заключения в криотюрьме на третьем спутнике Онтарио – Медли. Но на Онтарио Торрес был в последний раз более пяти лет назад, а на других мирах использование «Ока» никак не регламентировалось.

Охотник за головами внимательно всмотрелся в монитор, транслировавший данные, передаваемыми СПУ. «Око» могло обнаружить любой биологический разумный объект, используя различные данные – биометрические параметры, пси-оттиск, полевые флуктуации и прочий набор параметров. Обмануть «Око» было крайне затруднительно, и для этого требовалось специальное оборудование, но у Ройе его быть не могло, и Торрес это отлично знал. Поэтому для СПУ обнаружить алмистонца труда не составляло, если только он действительно находился в Висталине.

Прошло пятнадцать минут. «Око» исправно передавало на монитор, развёрнутый перед Торресом, получаемые им со своих сканеров данные, но пока что обнаружить искомый объект ему не удавалось. Однако охотник был достаточно терпелив, к тому же, интуиция редко когда подводила Рауля.

На исходе восемнадцатой минуты поток поступающих на монитор данных внезапно резко изменился. Торрес довольно хмыкнул и, зафиксировав местоположение искомого объекта, приказал СПУ возвращаться назад.

«Оку» удалось обнаружить Ройе, и теперь Торрес держал путь в сторону той части города, в которой располагался «квартал удовольствий». Вряд ли сейчас алмистонец собирался покидать столь приятный для него притон порока, коим являлся публичный дом под красноречивым названием «Тысяча и одно удовольствие». Ему в данный момент было не до того. Как раз на руку охотнику за головами.

Вездеход, миновав ещё несколько кварталов, на очередном пересечении улиц свернул направо и остановился перед устьем довольно широкой улицы, по обе стороны которой тянулись шеренги зданий совершенно определённого характера, о чём свидетельствовали вывески над ними. Правда, нужно было заметить, что не все строения здесь являлись публичными домами. Взгляд Торреса различил несколько вывесок казино и кантин, которые тоже принадлежали к разряду дарящих удовольствие заведений, только несколько иного характера. Пробормотав про себя какую-то фразу на хассианском (этот язык, наряду с инишири и лагошским, по части ругательств имел мало конкурентов среди других галактических языков), Рауль медленно двинул свою машину вперед по улице, следуя по проложенному СПУ маршруту, заканчивающемуся как раз возле веселого дома со звучным названием «Тысяча и одно удовольствие».

Искомое строение обозначилось почти через километр от начала улицы. Это было довольно приличных размеров четырёхэтажное здание, выстроенное в классическом аманарском стиле – либо архитектор сам был родом с Аманара, либо ему нравилась архитектура гуманоидов-аманарцев. Изящные резные башенки по краям здания, полукруглые окна с лепниной, арочный вход, над которым красовались фигуры совокупляющихся в разных позах гуманоидов, тяжёлые двери из байкальского железного кедра – всё это весьма гармонично сочеталось с друг другом и говорило о том, что у строителей этого здания имелось понятие о вкусе. Аманарская архитектура в этой части Галактики пользовалась большой популярностью, так что ничего удивительного в том, что публичный дом на Риссе был выстроен в аманарском стиле, Торрес не видел.

По своему личному опыту онтариец хорошо знал, что в подобных местах нравы царят очень весёлые. Это, кстати, демонстрировала в данный момент сцена у входа – или выхода, смотря с какой стороны посмотреть – в публичный дом. Тяжёлые двери из байкальского кедра были распахнуты настежь и трое дюжих охранников, один из которых не являлся не только представителем рода homo, но даже гуманоидом, как раз сейчас пытались выкинуть на улицу какого-то бритого налысо здоровенного мужика, на поясе которого висела пустая кобура из-под бластера. Самого оружия видно не было – значит, отобрали.

Притормозив перед входом, Рауль заглушил двигатель «Горностая» и вылез наружу. Никто не обратил на охотника ни малейшего внимания – троица костоломов тщетно пыталась утихомирить буяна, который был слегка подшофе, да и сложением его духи космоса не обделили. Получалось это у них не очень, даже несмотря на то, что один из охранников – тот самый негуманоид – являлся представителем расы баладжи, похожих на обросших древесной корой четырёхруких лемуров, родная планета которых – Тагон – располагалась на противоположной стороне спирального рукава. Баладжи внешне выглядели физически слабыми из-за своего худощавого телосложения, но Торрес отлично знал, что это было не так. Однажды на Амаре онтариец стал свидетелем того, как внешне щуплый баладжи двумя ударами отправил в глубокий нокаут здоровенного шовела с Лиммиргара-VI. Вообще, никогда не стоило судить о ксеносах на основании лишь одного внешнего облика. Зачастую это могло привести к фатальной ошибке.

– … не до конца! – донеслось до ушей Торреса. – Нахера я тогда заплатил такие деньги за то, чтоб оторваться на полную?! Или у вас не бордель, а храм?!

– Трахать девок у нас можно и нужно, – раздался в ответ голос одного из громил – человека ростом почти с Рауля, в левом ухе которого болталась платиновая серьга в виде черепа со скрещёнными костями, – а вот бить их не дозволяется. На кой хер кулаками стал махать?

– Она не захотела в жопу давать! – рявкнул лысый. – Это же бордель – что такого в моём желании?! Ваши шлюхи должны отрабатывать свои деньги, мать вашу так-перетак!

– Если девушка не захотела того, что хотел ты – значит, она этого не хочет! – назидательно прогудел крепко сложенный хассианец, одетый в некое подобие военной формы хассианского штурмового пехотинца, на правом бедре которого виднелась кобура с бластером. – А за распускание рук тебе придётся не только свалить отсюда к фрайгу, но и заплатить заведению за ущерб!

– Трахни себя в рот! – зло выплюнул лысый, пытаясь вывернуться из рук охранников. – Я приехал сюда шлюху отыметь – и я же ещё и плати за что-то?! Обосрётесь!

– Что за шум, а драки нет? – спросил, подходя к весёлой компании, онтариец. – Помощь нужна?

– Пошёл ты..! – выругался лысый, сплюнув в сторону Рауля.

– Нихера себе! – притворно изумился Торрес. – Я всего-то задал вопрос – и что я слышу в ответ? Оскорбление?

– Да тебя вообще не спрашивают, курва лысая! – взбеленился клиент публичного дома. – Чего лезешь не в своё дело?! Отсоси!

– Вежливости – полные штаны! – усмехнулся охотник за головами. Его тяжёлый кулак опустился на голову задиры, отчего тот сразу же заткнулся. – Тебя тихо-мирно просят угомониться, а ты только масла в огонь подливаешь! Ребята же могут и разозлиться, а тогда уже по-хорошему дело не закончится!

– А ты-то кто такой, говно пережаренное?! – прохрипел лысый, всё ещё не оставляя попыток вырваться из рук вышибал. – В хайло с ноги давно получал?!

– Доводилось пробовать пережаренное говно? – онтариец вроде несильно пнул ногой лысого, но тот сразу же согнулся пополам, повиснув на руках вышибал. А вы бы не повисли, получив ногой в тяжёлом армейском полуботинке сорок пятого размера по яйцам? Вот-вот. – Ты не в той весовой категории, чтобы меня в хайло, как ты выразился, ногой пинать!

– Ну что, сучонок – получил по шарам? – участливо осведомился хассианец, наподдав лысому коленом в копчик. – Давай, гони монету!

– Хрм… аргх…

– Сколько этот сын кугхры должен за причинённое беспокойство? – спросил Торрес, обращаясь к хассианцу, который тут явно был за старшего.

– Нанесение побоев, причинение ущерба собственности госпожи Нере, оскорбление охранников при исполнении, сопротивление – пять сотен амавийских лир, короче, – отозвался хассианец.

– Это справедливо. – Торрес резко встряхнул лысого и быстро сунул руку в один из карманов куртки, в котором намётанный глаз Рауля различил очертания бумажника. Лысый попытался было взбрыкнуть копытами, но тут же получил от баладжи по спине и затих. – Не брыкайся, падла – дольше проживёшь!

Распахнув потёртый бумажник из недорогой синтекожи, Торрес выудил оттуда пять купюр достоинством в сто лир каждая и протянул их вышибале-человеку. Тот быстро спрятал деньги во внутренний карман своего жилета-разгрузки – именно жилета, так как настоящей разгрузкой эта имитация не являлась. Такую можно было купить в любом магазине охотничье-рыболовных принадлежностей лир за десять-пятнадцать. Бумажник после этого онтариец водворил на место и окинул лысого презрительным взглядом.

– Полагаю, что этого достаточно, – спокойно произнёс Рауль. – Теперь вали отсюда и не вздумай валять дурака.

Лысый, которого вышибалы выпустили из цепких рук, зло смерил Торреса долгим взглядом, однако вид импульсного пистолета с потёртой рукоятью явно свидетельствовал о том, что затевать свару с онтарийцем будет очень глупой идеей.

– Бластер верните, суки! – просипел лысый. – Я за него двести лир на Потомаке заплатил!

– На, жертва! – вышибала-человек протянул лысому бластер устаревшей дакотской модели QD-36. – Забирай и проваливай отсюда нахер!

Лысый резким движением выхватил бластер из рук вышибалы и сунул его в кобуру. Зло покосившись на спокойно наблюдавшего за ним Торреса, он сплюнул онтарийцу под ноги и вразвалку засеменил прочь от публичного дома.

– Спасибо за помощь, приятель! – хассианец внимательно оглядел Торреса с головы до пят. – А то Шакани его уже собирался грохнуть! Вот же гниды попадаются!

– Бывает, – безразлично отозвался Рауль.

– А ты сам чего тут забыл? – подозрительно прищурился хассианец. – Девчонку решил отыметь или как? По виду ты – вылитый охотник за головами…

– Так и есть, – Рауль счёл, что самой лучшей политикой в данной ситуации будет сказать правду. – Рауль Торрес, независимый хэдхантер с Онтарио. Ищу одного соко.

– Так-так! – прищурился хассианец. – И почему же ты решил, что этот соко должен находиться именно здесь, а?

– СПУ, – коротко пояснил Торрес.

– СПУ. – Хассианец переглянулся со своими напарниками. – Понятно. И ты собираешься войти внутрь и вытащить этого типа из тёплой кроватки?

– Мне похер, тёплая она или холодная! – резко ответил Рауль. – Мне заплатили за этого паскудыша и я должен довести своё дело до конца! Зря я, что ли, пёрся сюда аж за триста пятьдесят светолет?!

– Не пойми нас неправильно, парень – мы ничего против тебя не имеем, – примирительно выставил вперёд обе ладони инопланетянин. Хассианец явно не был дураком и прекрасно понимал, что охотник за головами войдёт внутрь публичного дома так или иначе, но если в случае с «так» вышибалам ничего не грозило, то вариант «иначе» мог привести, как минимум, к переломам и выбитым зубам. И это в лучшем случае. – Но в этом заведении приняты свои правила, которые запрещают всяческие разборки внутри него. Таково личное указание госпожи Нере.