Маугли. Книга Джунглей

– Нет, сейчас не время для сна! Балу знает это! Я знаю это! Стая знает это! И даже самый глупый, самый дурной олень знает! Табаки тебе тоже сказал об этом?

– Хо! Хо! – сказал Маугли, – Не так давно Табаки пришел ко мне с грубыми словами, что я голый мужской детеныш и не гожусь даже копать сладкие свиные орешки. Но я поймал Табаки за хвост и дважды ударил его о пальму, чтобы он научился хорошим манерам!

– Это было глупо, потому что, хотя Табаки и был интриганом, он все равно рассказал бы тебе о том, что тебя бы очень взволновало! Открой глаза, братишка! Шер-Хан не смеет убить тебя в Джунглях! Кишка тонка! Но помни, Акела очень стар, и скоро придет день, когда он не сможет убить своего оленя, промахнётся на охоте, и тогда он больше не будет Вождём Стаи! Многие из волков, которые смотрели на тебя, когда ты впервые пришел на Совет, тоже стары, и молодые волки уверены, как подучил их Шер-Хан, что детенышу нет места в стае! Через некоторое время ты станешь настоящим мужчиной!

– А что такое человек, который не может бежать рядом со своими братьями? – сказал Маугли, – Я родился в Джунглях! Я всегда повиновался Закону Джунглей, и нет ни одного нашего волка, из лап которого бы я не вытащил колючку! Воистину, они мои Братья!

Багира растянулась во весь рост, и устало прикрыла глаза.

– Братишка! – сказала она, – Почеши мне шею, вот здесь, под челюстью!

Маугли поднял свою сильную загорелую руку, и прямо под шелковистым подбородком Багиры, где гигантские перекатывающиеся мышцы были скрыты блестящей шкурой, он наткнулся на маленькую проплешину.

– Никто в Джунглях не знает, что я, Багира, ношу этот знак – это след от человечьего ошейника, знай, братишка, я тоже родилась среди людей, и именно среди людей умерла моя мать – в клетках королевского дворца в Удейпуре. Именно поэтому я заплатила за тебя на Совете, когда ты был маленьким голым щенком. Да, я тоже родилась среди людей. До того Я никогда не видела Джунглей. Они кормили меня за решеткой из железной кастрюли, пока однажды ночью я не почувствовала себя Багирой – Пантерой – и – больше ничьей игрушкой, и тогда одним ударом лапы я сломала их глупые замки и ушла оттуда. И поскольку я научилась человеческим обычаям и языку, я знаю, что в Джунглях нет ничего страшнее для Шер-Хана, чем Багира из Удейпура. Не так ли?

– Да, – сказал Маугли, – все в Джунглях боятся Багиры, все, кроме Маугли!

– О, ты мой человеческий детеныш! – ласково сказала Черная Кошка, – И как я однажды вернулась в Джунгли, так и ты должен вернуться к людям, к людям, которые все твои братья – если ты не хочешь быть убитым на Совете!

– Но зачем – зачем кому-то убивать меня? – спросил Маугли.

– Посмотри на меня! – сказала Багира.

Маугли пристально посмотрел ей прямо в глаза. Большая Пантера отвернулась через полминуты.

– Вот почему! – сказала она, сложив лапы на сухие листья, – Даже я не могу смотреть тебе в глаза, а я ведь родилась среди людей, и я люблю тебя, братишка! Другие ненавидят тебя за то, что глаза их не могут встретиться с твоими, за то, что ты мудр, за то, что ты вырывал шипы из их ног – за то, что ты – Человек!

– Я ничего этого не знал! – угрюмо сказал Маугли, и его густые черные брови сошлись на переносице от гнева.

– Что такое Закон Джунглей? Сначала ударь, а потом скажи слово! По твоей беспечности они знают, что ты человек! Но будь мудрым! В моем сердце, когда Акела наконец промахнётся – а каждая новая охота обходится ему всё дороже – стая обернется против него и против тебя. Они проведут Совет Джунглей у скалы, и тогда… тогда… – Я знаю, что нам надо делать! – сказала Багира, вскакивая, – Быстро спускайся к хижинам людей в долине и возьми немного Красного Цветка, который они там выращивают, чтобы, когда придет время, у тебя был еще более сильный друг, чем я, или Балу или те из стаи, которые любят тебя! Добудь Красный Цветок! Я говорю!

Под Красным Цветком Багира, разумеется, подразумевала огонь, ибо ни одно существо в Джунглях не назовет огонь его собственным именем. Каждый зверь живет в смертельном страхе перед Красным Цветком и изобретает сотни способов его описания.

– Красный Цветок? – сказал Маугли, – Тот, что растет у их хижин в сумерках? Я возьму его совсем немного!

– В тебе живёт настоящий лев – Царь Зверей! – гордо сказала Багира, – Помни, что Красный Цветок растет в маленьких горшках. Схвати один быстро и держи его около себя пока он не понадобиться нам!

– Хорошо! – сказал Маугли, – Я иду! Но уверена ли ты, о, моя любимая Багира, – он обнял великолепную шею и заглянул глубоко в её большие глаза, – уверена ли ты, что все это дело рук Шер-Хана?»

– Клянусь сломанным замком, который освободил меня в Удейпуре, братишка!

– Тогда, клянусь выкупившим меня быком, я заплачу Шер-Хану за это сполна, и, может быть, он получит даже немного больше! – сказал Маугли и умчался прочь.

– Это настоящий мужчина! Вот настоящий человек! – сказала Багира себе, снова ложась, – О, Шер Хан, еще десять лет назад не было охоты чернее, чем охота на лягушек!

Маугли бежал всё дальше и дальше через лес, и сердце его неистово колотилось в его горячей груди. Когда взмыл вечерний туман, он подошел к пещере, затаил дыхание и посмотрел на долину. Детёнышей не было дома, но Мать-Волчица в глубине пещеры по его тихому дыханию поняла, что её Лягушонок чем-то обеспокоен.

– Что случилось, сынок? – спросила его Мать.

– Какая-то летучая мышь рассказала мне всё о Шер-Хане! – отозвался он, – Сегодня ночью я охочусь среди вспаханных полей!

И он нырнул вниз и устремился через кусты к ручью на дне долины. Там он на мгновение замер, потому что услышал крик охотящейся Стаи, услышал рев преследуемого Самбхура и фырканье, когда самец отвернулся. Потом раздались злые, горькие вопли молодых волков:

– Акела! Акела! Пусть Одинокий волк покажет свою силу! Место для лидера стаи! Весна, Акела!

Одинокий волк, должно быть, прыгнул и промахнулся, потому что Маугли услышал щелчок его зубов, а затем визг, когда Самбхур сбил его с ног.

Он больше ничего не ждал, но тут же бросился дальше, и вскоре крики стали слабеть позади него, и когда он выбежал на пахотные земли, где жили жители деревни, не стали слышны совсем.

– Багира говорила правду, – подумал он, тяжело дыша, когда притаился под окном хижины, – Завтра будет главный день для Акелы и для меня!

Затем он прижался лицом к окну и стал наблюдать за огнем в очаге. Он видел, как жена земледельца встала и кормила его всю ночь маленькими черными комочками. И когда наступило утро, и туман стал белым и холодным, он увидел, как дитя этого человека подняло плетеный горшок, обмазанный землей, наполнило его кусками раскаленного угля, положило его под одеяло и вышло ухаживать за коровами в загоне.

– И это все? – сказал себе Маугли, – Если детеныш может это сделать, значит, и мне бояться нечего!

Он вышел из-за угла, встретился с мальчиком, взял горшок из его рук и скрылся в тумане, а мальчик взвыл от страха.

– Они очень похожи на меня! – сказал себе Маугли, дуя в горшок, как это сделала женщина, – Эта штука умрет, если я не дам ей поесть! – и он уронил веточки и высушенную кору на тлеющие красные угли. На полпути к вершине холма он встретил Багиру, на шкуре которой утренняя роса сияла, как отмытые водой лунные камни.

– Акела промахнулся! – сказала Пантера, – Они убили бы его уже прошлой ночью, но ты им тоже нужен! Они рыскали тебя по всему лесу и на холме!

– Я был среди вспаханных земель! Я готов. Смотри! Маугли поднял крышку котелка и показал его содержимое Багире.

– Хорошо! Я видела, как люди засовывали в эту штуку сухую ветку, и вскоре на ее конце расцветал Красный Цветок. Ты не боишься?

– Нет! Почему я должен бояться? Теперь я вспоминаю – если это не сон, как до того, когда я стал волком, я лежал рядом с Красным Цветком, и мне было тепло и приятно!

Весь день Маугли сидел в пещере, ухаживая за своим котелком и макая в него сухие ветки, чтобы посмотреть, что будет. Он нашел ветку, которая удовлетворила его, и вечером, когда Табаки пришел в пещеру и сказал ему достаточно грубо, что он нужен на Скале Совета, он засмеялся, пока Табаки не убежал, весь перекосившись от ярости. Тогда Маугли отправился на Совет, все еще посмеиваясь про себя.

Одинокий волк Акела лежал у скалы в знак того, место вожака Стаи открыто, и Шер-Хан Со своими волками, которых он подкармливал, ходил взад и вперед, откровенно бахвалясь своей силой. Багира лежала рядом с Маугли, а котелок с Красным Цветком был зажат между колен Маугли. Когда они все собрались вместе, Шер-Хан начал говорить – то, что он никогда бы не осмелился сделать, когда Акела был в расцвете сил.

– Он не имеет права, – прошептала Багира, – …так говорить! Он сын пса! Пугливая мерзкая тварь!

Маугли вскочил на ноги.

– Свободный Народ! – крикнул он, – Неужели вы хотите доверить стаю Шеру-Хану? Какое отношение Тигр имеет к руководству нашей Стаи?

– Видя, что пост вождя Стаи открыт, и так как я испрошен говорить… – начал Шер-Хан.

– Кем? – крикнул Маугли, – Неужели мы все здесь шакалы, чтобы охотиться и добывать мясо этому убийце домашнего скота? Руководство Стаи принадлежит только Стае!

Раздались крики:

– Тише, ты, детеныш человечий!

– Пусть говорит. Он соблюдает наш Закон!

И наконец возгласили Старшины Стаи, и загремели:

– Пусть скажет Мёртвый Волк!

Когда Лидер Стаи упускает свою жертву, его называют Мертвым Волком, пока он остаётся жив, что никогда не длится долго. Акела устало поднял свою старую седую голову:

– Свободный Народ, и вы тоже, шакалы Шер-Хана, я в течение двенадцати зим вел вас на охоту и с охоты, и за все это время ни один из вас не был пойман в капкан или покалечен. Теперь я промахнулся! Вы знаете, как был задуман этот заговор! Вы знаете, как вы довели меня, привели к этому крепкому Самбхуру, чтобы показать мою слабость. Это было сделано умно. Я не спорю! Ваше право сейчас убить меня здесь, на Скале Совета. Поэтому я спрашиваю, кто выйдет, чтобы покончить с Одиноким Волком? Ибо по закону Джунглей я имею право, чтобы вы выходили на битву один за другим!

Воцарилось долгое молчание, потому что ни один Волк не хотел сражаться с Акелой до смерти. Тогда Шер-Хан зарычал:

– Ба! Что нам делать с этим беззубым дураком? Он обречен на смерть! Эта тварь жила слишком долго! Свободный Народ, он должен был быть моим мясом с первого раза! Отдайте его мне! Я устал от глупости этого Человека-Волка! Он беспокоил Джунгли в течение десяти сезонов! Дайте мне детеныша, или я буду охотиться здесь всегда, и не дам вам ни одной мозговой кости! Он мужчина, ребенок мужского пола, и я ненавижу его до мозга костей!

– Он мужик, мужик! Настоящий мужик! – прорычала Стая. И большинство волков стали собираться вокруг Шер-Хана, чей хвост метался туда-сюда от возбуждения.

Тогда более половины Стаи закричала:

– Мужик! Самец! Какое отношение имеет этот человек к нам? Гнать его назад, на его родину!

– И обратить против нас всех жителей деревень? – крикнул Шер Хан, – Нет-нет, отдайте его мне! Он человек, и никто из нас не сможет смотреть ему в глаза!

Акела снова поднял голову и сказал:

– Он ел вместе с нами нашу еду! Он спал с нами! Он устраивал охоту для нас! Он не нарушил ни одного слова Закона Джунглей!

– Кроме того, я заплатила за него быком, когда он был принят! Ценность быка невелика, но за честь Багиры он, возможно, постоит! – сказал Багира своим нежным голосом.

– Бык заплачен десять лет назад! – рявкнула Стая, – Зачем нам кости, которым десять лет?

– Зачем вам честь? – сказала Багира, обнажив свои белоснежные зубы в звериной улыбке, – И вы ещё называетесь Свободным Народом?!

– Ни один человек не должен бегать вместе с Народом Джунглей! – завопил Шер-Хан, – Дайте его мне! Сейчас же!

– Он наш брат во всем, кроме крови, – продолжал Акела, – и вы готовы убить его здесь? По правде говоря, вы правы, я жил слишком долго! Некоторые из вас едят ручной скот, а о других я слышал, что по наущению Шер-Хана вы крадётесь темной ночью и берёте детей у порога села. Поэтому я знаю, что вы трусы, и я говорю сейчас трусам. Я уверен, что я должен умереть, и моя жизнь ничего не стоит, иначе я бы предложил это место детёнышу Человека. Но ради Чести Стаи, о которой без вожака вы стали забывать – я обещаю, что если вы позволите детенышу отправиться на свою родину, я не буду, когда придет время умирать, обнажать хотя бы один зуб против вас. Я умру без боя! Это, по крайней мере, сохранит Стае три жизни. Больше я ничего не могу сделать, но, если вы захотите, я могу спасти вас от стыда за убийство своего брата, у которого нет вины пред вами – за брата, который говорил правду и вступил в Стаю в соответствии с Законом Джунглей!

– Он человек! Он мужчина! – прорычала Стая. И большинство Волков начали собираться вокруг Шер-Хана, чей хвост теперь ходил ходуном.

– Теперь всё в твоих руках! – сказал Багира Маугли, – Нам не осталось ничего другого, кроме как сражаться!

Маугли стоял прямо, широко расставив ноги, – Красный Цветок в руках. Затем он вытянул руки и нагло зевнул перед лицом Совета. Он был в великой ярости, в ярости и печали, потому что эти Волки никогда не говорили ему, как ненавидят его.

– Эй вы! Поедатели мышей! Слушайте меня! – закричал он, – Кончайте свою пустую собачью болтовню! Прекратите собачий визг! Вы так часто говорили мне сегодня вечером, что я мужчина (и действительно, я готов был быть Волком и жить с вами до конца моих дней), что я чувствую, что ваши слова верны! Поэтому я больше не называю вас моими братьями, но называю мерзкими собаками, как должен был звать вас человек! То, что вы будете делать, и что вы не будете делать, это не моё дело! Вот моё дело, и чтобы вы могли видеть дело более ясно, я, человек, принес сюда немного Красного Цветка, которого вы, подлые собаки, боитесь!

Он бросил горшок с огнем на землю, и некоторые из красных углей зажгли пучок сухого мха, который мгновенно вспыхнул, и весь Совет в ужасе отпрыгнул перед дёргающимся пред ними языками пламени. Потом Маугли сунул сухую ветвь в огонь, и выждав, пока ветки не засветились и не потрескивали, закружил ее над головой среди сжимающих вокруг него круг Волков.

– Ты – бог! – сказала Багира вполголоса, – Спаси Акелу от смерти! Он всегда был твоим другом!

Акела, мрачный старый волк, который никогда в жизни не просил ни у кого пощады, бросил жалкий взгляд на Маугли. Мальчик стоял полностью обнаженным, и его длинные черные волосы падали ему на плечи в свете пылающей ветви, которая заставляла тени прыгать и дрожать.

– Хорошо! – сказал Маугли, медленно оглядываясь, – Я вижу, что вы – собаки! Я уйду от вас к своим людям – если они захотят быть моими людьми. Джунгли теперь навсегда закрыты для меня, и я должен забыть волчий язык и моё общение с вами. Но я буду более милостив, чем вы! Поскольку я был вам братом во всём, кроме крови, я обещаю, что, когда я стану мужчиной среди мужчин, я не предам вам мужчинам, как вы предали меня!

Он пнул огонь ногой, и искры взлетели вверх.

– Между нами не должно быть войны! Но вот долг, который я должен заплатить вам, прежде чем я уйду навсегда.

Он подошел к тому месту, где Шер-Хан сидел, тупо моргая глазами перед пламенем, и схватил его за пучок волос на бороде. На всякий случай Багира последовала за ним.

– Встань, собака! – приказал Маугли, – Встань, когда с тобой говорит Человек, или я подпалю твою вонючую шкуру!

Уши Шер-Хана лежали крепко прижатые к спине, и он закрыл глаза, потому что пылающая ветвь была очень близко.

– Этот головорез ручного скота сказал, что убьет меня в Совете, потому что он не убил меня, когда я был детенышем! Вот так, вот так мы поступаем с собаками, когда становимся людьми! Только пошевели усом, Хромоножка, и я набью твою глотку расцветшим Красным Цветком!

Он ударил Шера-Хана по голове пылающей веткой, и Тигр скулил и выл в агонии страха.

– Тьфу! Опаленный кот джунглей – вон отсюда! Но помни, когда в следующий раз я приду на Скалу Совета, как должен был прийти человек, я буду со шкурой Шер-Хана на голове! В остальном Акела может жить свободно, как ему заблагорассудится! Вы не убьете его, потому что это не моя воля! Я также не думаю, что вы будете здесь сидеть, разглагольствуя своими длинными языками, как если бы вы были кем-то, а не простыми грязными собаками, которых я выгнал – так! Пошли прочь, уличные псы!

На конце ветки яростно пылал огонь, и Маугли стал бить ей направо и налево по кругу, и волки взвились от искр, сжигающих их шкуры. В конце концов только Акела, Багира и, возможно, десять волков остались на холме около Маугли. Затем что-то начало болеть у Маугли внутри, что-то жгло его, так, как он никогда жизни не болело и не жгло раньше, и у него перехватило дыхание, он зарыдал, и отчаянные слёзы текли по его лицу.

– Что это? Что это? Я не хочу покидать Джунгли и не знаю, что это такое. Я умираю, Багира?

– Нет, мой маленький брат! Это только слезы, которые бывают у настоящих мужчин! – сказал Багира, – Теперь я знаю, что ты человек, а волка больше нет. Отныне Джунгли закрыты для тебя! Пусть они прольются, Маугли! Это всего лишь слезы!

Поэтому Маугли сидел и плакал, как будто его сердце разрывалось, и он никогда не плакал за всю свою жизнь.

– Теперь, – сказал он, – я пойду к людям! Но сначала я должен попрощаться с моей матерью!

И он пошел в пещеру, где она жила с отцом Волком, и его слёзы капали на её шкуру, пока четыре детёныша плакали горестно рядом.

– Вы не забудете меня? – спросил Маугли.

– Никогда, пока мы сможем брать след! – сказали детёныши, -Когда ты станешь человеком приходи иногда к подножию холма, и мы, мы будем ждать тебя, мы будем говорить с тобой, и мы пойдем в пахотные земли, чтобы поиграть с тобой ночью!

– Возвращайся скорей! – сказал Отец-Волк, – О, мой маленький мудрый лягушонок, возвращайся скорее, ибо мы стары, твоя мать и я!

– Вернись скорей к нам! – сказала Мать-Волчица, – мой маленький голый сынок! Слушай, дитя человеческое, я любила тебя больше, чем люблю своих детенышей!

– Я обязательно вернусь! – сказал Маугли, и когда я вернусь, я вернусь только для того, чтобы выдернуть Шер-Хана на Скалу Совета. Не забывайте меня! Скажи всем в Джунглях, чтобы они никогда не забывали меня!

Рассвет только начинался, когда Маугли стал спускаться по склону вниз, один, чтобы встретиться с теми загадочными созданиями, которые зовутся людьми.