Отважные мореплаватели

– Мне они все кажутся похожими друг на друга!

Действительно, для непривычного глаза все эти покачивающиеся в море шхуны казались одинаковыми. Но Дэн хорошо знал их все и начал называть их Гарвею по именам, рассказывать, кому они принадлежат и откуда пришли.

– Что это не видно «Эбби Диринг», отец? Верно, и она подойдёт завтра!

– Завтра вы не увидите других шхун, Дэнни, – отвечал Троп. Старик всегда называл сына Дэнни, когда был в духе. – Тесно здесь, молодцы, уж очень мы окружены! – продолжал он, обращаясь к рыбакам, высаживавшимся на шхуну. – Пусть себе ловят и крупную и мелкую рыбу другие, а мы уйдём на другое место! – Троп взглянул на привезённую рыбаками добычу: за исключением пойманного Гарвеем палтуса, рыба была вся мелкая.

– Я жду перемены погоды, – прибавил Троп.

– Что-то не предвидится перемены, – сказал Долговязый Джэк, окинув взглядом безоблачное небо.

Однако через каких-нибудь полчаса над морем спустился туман. Он клубился и ложился, как дым, над бесцветной водой. Рыбаки молча принялись за дело. Сальтерс и Джэк стали поднимать якорь. Брашпиль заскрипел, когда стали наматывать мокрый канат. Наконец, с шумом, похожим на рыданье, якорь был вытащен.

– Поднимай кливер и фок-вейль! – отдал приказание Троп.

Скоро шхуна «Мы здесь» стояла под парусами, которые наполнялись ветром.

– Туман принёс с собой ветер! – сказал Троп.

Гарвей с удивлением смотрел на все, что происходило вокруг. Больше всего его удивляло, что он почти не слышит команды. Только изредка старый Троп не то скажет, не то проворчит что-то или в виде одобрения скажет: «Вот так, сынок».

– Ты никогда ещё не видел, как снимаются с якоря? – спросил Том Плэт.

– Никогда. Куда мы пойдём?

– На рыбную ловлю, как ты мог догадаться, прожив неделю на шхуне. Тебе все в диковину. А мы привыкли к неожиданностям. Думал ли я когда-нибудь, что попаду…

– Все лучше, чем получить четырнадцать долларов в месяц и пулю в живот! – откликнулся Троп, стоя у руля.

– Доллары и центы хороши, – возразил отставной служивый, прилаживая что-то у кливера. – Да мы об этом не думали, когда работали у брашпиля на «Мисс Джим Бок», выйдя с рейда Бофор в то время, как нам вслед открыли огонь с крепости, а море так и кидало нас. Где ты был в то время, Диско?

– В этих же местах, где мы находимся сейчас, зарабатывал себе хлеб рыбной ловлей да старался не попасться в лапы пиратам. Жаль, что не могу услужить тебе, Том Плэт, горячим боем. Однако, кажется, мы выйдем в море, как следует, с попутным ветром!

Волны всплёскивали у киля и рассыпались брызгами у носа шхуны. Тяжёлые капли падали со снастей. Все рыбаки ушли на подветренный борт шхуны, только дядя Сальтерс упрямо оставался у люка. Вот волна со свистом и шумом хлестнула через борт, ударила Сальтерса прямо в спину и окатила его с ног до головы. Он встал, сердито сплюнул и пошёл было на другое место, но его опять окатило. Сальтерс попробовал встать у фок-мачты, но и тут воды было ему по колено.

– Пенн, ты бы шёл в каюту и напился кофе, – сказал Сальтерс, – нечего тебе слоняться по палубе в такую погоду.

– Ну, теперь они будут распивать кофе и играть в шашки, пока коровы с поля не придут! – сказал Дэн, когда дядя Сальтерс вслед за Пенном отправился в каюту. – Да, пожалуй, скоро последуем их примеру и мы все. Нет на свете людей ленивее наших земляков, когда они не на рыбной ловле!

– А я и забыл, что у нас на шхуне есть пассажир! – закричал Долговязый Джэк. – Только и вспомнил, когда ты заговорил с ним, Дэнни. Тому, кто не знает названия снастей, некогда лениться. Передай-ка нам новичка, Том Плэт, мы его поучим!

– Ну, теперь очередь не за мною! – засмеялся Дэн. – Иди один. Меня учил концом морского каната отец!

Целый час мучил Долговязый Джэк свою жертву, показывая, как он говорил, вещи, которые каждый должен знать на море, будь он слеп, пьян или спросонья. На шхуне вместимостью в семьдесят тонн не Бог весть сколько снастей, но Долговязый Джэк любил красноречие и выразительные жесты. Желая обратить внимание Гарвея на гардель, он упирался пальцами в затылок мальчика и заставлял его долго смотреть вверх; чтобы научить его отличать корму от носа, у него тоже была особая система: не доходя несколько футов до гафеля, он слегка потягивал его за нос; название каждого каната укреплялось в памяти Гарвея лёгким ударом конца верёвки.

Урок был бы легче, если бы палуба не была так завалена. Но по ней трудно было двигаться. Приходилось шагать через цепи и канаты брашпиля, пробираться мимо насоса, между кадок для рыбьей печени.

Том Плэт не забыл также описать Гарвею, какие паруса и снасти были на «Orio», пароходе, на котором он когда-то служил.

– Не слушай его, малый! – вмешался Джэк. – Том Плэт, ты только сбиваешь с толку мальчика со своим «Orio»!

– Должен же я ознакомить его с основными правилами мореходства! – возразил Том. – Управлять парусным кораблём – целое искусство, Гарвей. Я бы показал тебе, если бы…

– Знаю, ты бы его до смерти заговорил. Молчи, Том. Ну-ка, Гарвей, скажи, как ты возьмёшь рифы у фок-вейля? Подумай хорошенько!

– Натяну вот эти… – ответил Гарвей, указывая на подветренную сторону.

– Что?

– Рейки. Потом притяну вот эту верёвку, которую вы мне показали сзади…

– Это непорядок! – вмешался Том Плэт.

– Оставь! Он ещё учится и не помнит всех названий. Не робей, Гарвей!

– Вспомнил: тали, зацеплю канат за фиш-тали и спущу…

– Надо сказать: закреплю паруса у гардели, – продолжал Гарвей, вдруг вспоминая затверженные названия.

– Покажи! – сказал Джэк.

Гарвей начал показывать и называть снасти.

– Кое-что ты позабыл, но мало-помалу всему научишься. На шхуне нет ни одной лишней снасти, потому что, если бы нашлось что лишнее, выбросили бы за борт. Вот послушай меня. Я тебя не худому научу: научу, как зарабатывать доллары и центы. А с деньгами в кармане ты можешь добраться из Бостона до Кубы и рассказать там, чему тебя научил Джэк. Ну а теперь обойдём шхуну вместе, я тебе буду называть все снасти, а ты повторяй за мною!

Он начал, а Гарвей, уже порядком уставший, нехотя поплёлся за ним. Вдруг конец морского каната обвился вокруг его рёбер. Дух замер у Гарвея от боли.

– Когда у тебя будет своя шхуна, – сказал Том Плэт, сурово взглянув на него, – ты можешь разгуливать такой походкой. А до тех пор бегай, когда исполняешь приказания. А для верности вот тебе ещё!

Гарвею и без того было жарко от постоянного движения. Теперь от удара его бросило в жар. Гарвей был мальчик впечатлительный, достойный сын умного человеке и чувствительной женщины. От природы он был решительного характера, но систематическое баловство сделало его страшно упрямым. Он взглянул на окружающих и заметил, что даже Дэн не улыбается. Очевидно, им это казалось в порядке вещей и ничуть не оскорбляло их нравственного чувства. Пришлось проглотить обиду и постараться запомнить урок. Долговязый Джэк назвал ещё несколько снастей, а Гарвей извивался по деку, как угорь во время отлива, не спуская глаз с Тома Плэта.

– Отлично! – похвалил Мануэль. – Ужо вечерком я тоже покажу тебе все снасти. Ну, помаленьку и научишься!

– Недурно для пассажира, – подтвердил и Дэн. – А я тебя поучу на следующем дежурстве!

Диско озабоченно всматривался в туман, который становился все гуще и гуще перед носом корабля. Уже в десяти футах расстояния от утлегаря[2] не было видно не зги. А мутные волны, шепча и словно лаская друг друга, катились вдаль торжественной, бесконечной чередой.

– Ну, теперь я тебя поучу тому, чему Долговязый Джэк не сумел научить! – воскликнул Том Плэт… И он схватил из отделения под палубой, у кормы, дип-лот и обмакнул его в баранье сало.

– Я тебе покажу, как летают голуби. Шш!

Диско повернул колесо, и шхуна пошла в другом направлении, Мануэль и Гарвей бросились ему помогать. Гарвей опустил кливер. Лот загудел, когда Том Плэт быстро начал им вертеть.

– Вперёд! – нетерпеливо закричал Долговязый Джэк. – Мы всего в двадцати пяти футах от Огненного острова, а кругом туман. Не до фокусов теперь!

– Измерение глубины моря лотом своего рода фокус! – сказал Дэн. – Зачем ты это сделал, отец?

Диско переменился в лице. Его честь была затронута. Он пользовался среди остальных рыбаков репутацией искусного моряка и кичился тем, что знает отмели, как свои пять пальцев. За ним следовали и другие рыбачьи суда.

– Шестьдесят! – сказал он, взглянув на компас.

– Шестьдесят! – воскликнул Плэт, натягивая длинную мокрую верёвку.

Шхуна ещё раз повернула в другом направлении.

– Бросай! – приказал Диско четверть часа спустя.

– Как ты это узнал, отец? – прошептал Дэн, с гордостью глядя на Гарвея. Но Гарвей был слишком преисполнен сознанием своей ловкости, чтобы обращать внимание на него.

– Пятьдесят! – сказал отец. – Я думаю, мы теперь как раз находимся у Зеленой отмели!

– Пятьдесят! – кричал Том Плэт, которого почти нельзя было разглядеть в тумане.

– Насаживай приманку, Гарвей! – сказал Дэн, отыскивая лесу.

Шхуна, казалось, блуждала в густом тумане; передний парус обвис. Рыбаки смотрели на мальчиков, которые принялись за рыбную ловлю, и выжидали.

– Эй! – Леса Дэна вздрогнула. – Как это отец угадал? Помоги, Гарвей! Должно быть, крупная попалась! – Они потянули и вытащили большую пучеглазую треску в полпуда весом. Она глубоко проглотила крючок с приманкой.

– Да она вся покрыта маленькими крабами! – удивился Гарвей, повёртывая её брюхом вверх.

– Положительно, ты видишь под водою, Диско! – заметил Джек.

Якорь с плеском погрузился в воду, и рыбаки все забросили лесу.

– Можно их есть? – спросил Гарвей, вытаскивая с бьющимся от волнения сердцем вторую покрытую крабами треску.

– Конечно. Когда попадается вот такая вшивая треска, это значит, что она ходила стадом тысячами, а это верный признак, что она голодна и будет глотать не то что приманку, а голый крючок!

– Посмотри-ка, какая огромная! – кричал Гарвей, вытаскивая бьющуюся и тяжело дышащую рыбу. – Отчего бы нам не ловить треску всегда так, со шхуны, вместо того, чтобы выезжать на лодках?

– Надо спешить, пока головы и отбросы со шхуны не испугали рыбу. Ловля с лодки не может быть так удачна. Отец уж знает, что лучше. Пожалуй, сегодня ночью попробуем ловить рыбу неводом. Только спину-то побольше ломит, когда тащишь треску вот как теперь, со шхуны, чем когда сидишь в лодке!

Труд в самом деле был тяжёлый. В лодке рыбу почти не надо поднимать и держать на весу; она поддерживается водою. Тащить рыбу до борта шхуны труднее; приходится все время лежать, перевесившись через борт. Но рыбаки работали горячо, с увлечением, и на палубе лежала уже большая груда рыбы, когда наконец треска перестала ловиться.

– Где же Пенн и дядя Сальтерс? – спросил Гарвей, убирая лесу.

– Пойди-ка принеси нам кофе, заодно увидишь и дядю Сальтерса с «Пенсильванией»!

В каюте за столом, при жёлтом свете лампы, сидели два человека и играли в шашки. Сальтерс все время брюзжал, что Пенн плохо играет. Они были далеки от мысли о происходившей наверху ловле трески.

– Ну, что там? – спросил Сальтерс, когда Гарвей, держась за кожаные перила трапа, позвал кока.

– Целые груды крупной рыбы! – отвечал Гарвей. – Ну, есть игра?

У Пенна задрожали губы.

– Пенн не виноват! – сердито забрюзжал Сальтерс.

– Ну что, в шашки играют? – спросил Дэн, когда Гарвей вернулся с дымящимся кофе. – Ну, сегодня, значит, не нам придётся мыть палубу. Отец человек справедливый. Они отдыхали, пока мы все работали, они и будут чистить шхуну!

– А тем временем два других знакомых мне молодчика будут закидывать невод! – сказал Диско, готовя колесо.

– Гм! Уж лучше я буду мыть и чистить, отец!

– Знаю, что тебе было бы лучше, да мало ли что! Ладно, почистит и Пенн, а вы половите рыбку!

– Черт возьми! Отчего же эти глупые мальчишки не сказали нам, что ловят рыбу? – ворчал дядя Сальтерс. – Этот тупица Дэн!

– Ну, если вы от шума бакштова не проснулись, наймите себе мальчика, чтобы будил вас, – огрызнулся Дэн, споткнувшись впотьмах о бак, в котором сложены были лесы. – Как ты думаешь, Гарвей, не спуститься ли нам вниз за приманкой?

Решено было, что мальчики возьмут в качестве приманки оставшиеся от чистки рыбы отбросы, сложенные в кадках, в трюме. Тут же лежали свёрнутые в кольца лесы с большими крючками.

Насаживать на эти крючки приманку – целое искусство. Дэн хорошо справлялся с этой задачей на ощупь. Гарвей постоянно колол себе пальцы о бородку крючка. Пальцы Дэна проворно работали.

– Я закидывал невод ещё в то время, когда не умел хорошо ходить, но все же нахожу, что это дело нелёгкое. Ах, отец, отец! – вздохнул он.

Диско и Том Плэт в это время занимались засолом рыбы.

– Сколько скатов должны мы наловить?

– Штуки три. Ну, поворачивайся живее! О! – вскрикнул он вдруг и сунул палец в рот. – Вот и я уколол себе руку. Веришь ли, Гарвей, если бы мне собрали и предложили деньги всего Глостера, я и тогда не согласился бы поступить на корабль, на котором рыбу ловят только неводом. Пусть это самый усовершенствованный способ ловли, по-моему, это самый каторжный, самый тяжёлый труд на свете!

– Я не знаю, что это такое, – сказал Гарвей угрюмо. – Знаю только, что у меня все пальцы изрезаны в кровь!

– Это одно из самых тяжёлых испытаний, какому подвергает отец. Но у него всегда есть серьёзные причины поступать так. Отец всегда знает, что делает, поэтому и ловля у него всегда удачная!

– Пенн и дядя Сальтерс, по приказанию Диско, вымыли палубу, но от этого мальчикам не стало легче. Том Плэт и Долговязый Джэк осмотрели с фонарём шлюпку, поставили в неё баки и маленькие баканы и спустили в море, которое, как показалось Гарвею, было очень бурное.

– Они непременно пойдут ко дну, потому что так нагрузили лодку! – сказал он.

– Целы будем и вернёмся! – успокоил его Джэк.

Лодку подняло гребнем волны. Казалось, она вот-вот разобьётся вдребезги о корпус шхуны, но она как-то скользнула и исчезла в тумане.

Дэн дал Гарвею в руки верёвку от висевшего за брашпилем колокола и велел ему все время звонить.

Гарвей звонил усердно. Он знал, что в его руках жизнь двух людей. Однако Диско, пославший этих людей на опасную ловлю и записывавший что-то в вахтенный журнал у себя в каюте, вовсе не походил на убийцу. Проходя мимо Гарвея ужинать, он даже улыбнулся при виде его озабоченного лица.

– Что это за буря! – сказал Дэн. – Это и мы с тобой могли бы отправиться в такую погоду. Они недалеко отошли от шхуны. Право, не стоит так трезвонить!

Но Гарвей продолжал звонить ещё с полчаса.

Вдруг послышался крик и стук. Мануэль и Дэн бросились к борту. Это вернулись Долговязый Джэк и Том Плэт. Они выловили, казалось, половину рыбьего населения Северного Атлантического океана и тащили его на себе. Том Плэт сбросил с себя мокрую ношу. Джэк снял сапоги и вылил из них воду, потом, неуклюже прыгнув, как вздумавший дурачиться слон, смазал Гарвея по лицу жёсткой, пропитанной рыбьим жиром рукой.

– Будем иметь удовольствие вместе откушать! Сегодня мы почтим ужин второй смены нашим присутствием!

Действительно, все четверо пошли ужинать. Гарвей наелся до отвала отварной рыбы с сухарями и пирога и заснул как раз в то время, когда Мануэль вытащил из ящика двухфутовую модель «Люси Хольмс», корабля, на котором он совершил своё плавание, и собирался показать на ней все снасти. Гарвей даже пальцем не шевельнул, когда Пенн уложил его на скамейку.

– Как тяжело, должно быть, его отцу и матери, которые думают, что он утонул. Трудно, ох трудно потерять ребёнка! – вздохнул Пенн, вглядываясь в лицо Гарвея.

– Не думай об этом, Пенн, – сказал Дэн, – пойди лучше закончи свою партию в шашки с дядей Сальтерсом. Отец, я постою сегодня на вахте за Гарвея. Он совсем умаялся!

– А малый, право, славный! – сказал Мануэль, стаскивая с себя сапоги и тоже укладываясь на скамье. – Из него, пожалуй, выйдет человек. А что, Дэнни, ведь он вовсе не такой бестолковый, как показалось твоему отцу?

Дэн хотел выразить согласие, но тоже захрапел.

Море бурлило. Поднялся ветер, и стоять на вахте пришлось старшим. Часы мирно отбивали такт. Море ревело, а в каюте раздавался свист и храп спящих. Печка шипела, когда брызги попадали в трубу. Мальчики спали, а Диско, Джэк, Том Плэт и дядя Сальтерс по очереди ходили смотреть штурвал, якорь или поворачивали на фордевинд.