Дракон в мантии – 2. На дальних берегах

– Ну, неудобно как-то, – смутилась я, но эльф заверил, что мои обеды-завтраки его нисколечко не разорят. В крайнем случае он переведет их на бюджет Академии в графу “Представительские расходы”. Но насчет снятия наличности согласился.

На этом, собственно, прогулка и закончилась. Несмотря на куртку, я замерзла окончательно и решила, что холод для активации мышления, конечно, полезен, но в весьма умеренных дозах, и запросилась обратно в Академию. В тепло и поближе к запасам горячительных напитков типа чаев-кофеев. Аджим не возражал.

А кофе попить мне так и не дали. Сначала забежала Сельма – выразить сочувствие и сообщить, что сегодня она невероятно занята, поэтому и заглянула буквально на минуточку, ибо у нее дело к заорру Каттару. Позже прилетела посылка с местной одеждой и бесцеремонно плюхнулась прямо посреди стола, благо я успела отдернуть руку с чашкой. Затем прибежал Норал и начал трясти меня, как Мичурин грушу, надеясь добыть ответы на два извечных вопроса Герцена-Чернышевского: “Кто виноват?” и “Что делать?”. Ответов не получил, но стряс обещание держать его в курсе событий. Я с тоской посмотрела в остывший кофе, вздохнула и пошла переодеваться. Все равно скоро идти к Нику.

Последним прибыл мешочек с монетками, появившийся прямо на тумбочке у кровати. К нему была приколота короткая записка: “Здесь десять тысяч ореалов. Я проверил, не пересчитывай. Зайду через сорок минут. А. К.”. А еще лежала розочка. Красная. Нет, с этим решительно нужно что-то делать! Эти булочки с розочками могут непонятно чем кончиться. Точнее, очень даже понятно, но на данном этапе оное ну совершенно лишнее! Потом как-нибудь. Может быть. Наверное.

Хотя было приятно и в душе творилось что-то странное. Да и вообще, Аджима у себя дома я вспоминала очень часто. Даже чаще, чем Сельму и Ника. Но сейчас подумала и запихнула неизведанное чувство куда поглубже, для верности придавив логикой и рационализмом. Не время и не место для него пока. Вот.

Я переоделась и, не глядя, сунула в карман несколько монет, закинув остальные в ящик. С деньгами все-таки спокойнее. И больше никакой выпечки!

– Медь, готова? – Посреди гостиной материализовался Архимаг.

– Многоуважаемый заорр Каттар, я буду вам очень благодарна, если вы, как и все приличные люди, станете выходить из портала по ту сторону двери! Мало ли чем я тут занимаюсь! – процедила я.

– Прости, – без малейших признаков раскаяния извинился мужчина, – но у тебя весь вход опутан сигнальными заклятиями, так что выбора мне не оставили. А один из студентов за лестницей сидит. Чувствую, не хватает ему в организме целительной учебной нагрузки и преподавательского подзатыльника.

– Зачем?!

– Видимо, коллеги жаждут знать, когда ты отсюда выйдешь, чтобы подробно расспросить. Слухи уже поползли, а человеческое любопытство неискоренимо. Особо прытких я уже срисовал. Побеседуем.

Дожили. В родной Академии на меня уже открыли сезон охоты. Лучше бы они так за Ником приглядывали, больше бы проку было. И не случилось бы всей этой ситуации.

– А тебя не пасут?

– Нет. Меня боятся. А вот тебя решили. Похоже, слухи, что ты теперь маг, до них не добрались. Даже замаскировать свои чары не постарались.

Если честно, о том, что я теперь маг, я и сама все время забываю. Да и не проявляет себя никак эта магия. Как там Гордин говорил, желания и эмоции? Интуитивное использование? Нужно будет пожелать чего-то эдакого. Странного. Пока я прикидывала возможности и перспективы, Аджим вызвал портал и уверенно в него шагнул, потянув меня следом. Заманчивую мысль о мировом господстве и невероятном могуществе я так и не додумала.

А вот вышли мы… Наверное, это все-таки была приемная. Огромный холл с полом, выложенным коричневой глиняной плиткой. С дверями на противоположных концах зала. Около одной было огромное письменное трюмо, за которым сидел скучающий стражник. Народу было немного, но на нас внимания никто не обратил. В мире магии появление людей из ниоткуда уже никого не удивляет. Я не магичка, и то привыкла.

Архимаг пошел к трюмо договариваться, а я осталась подпирать стенку. Стражник внимательно его выслушал, достал зеркальце и начал с кем-то совещаться. Потом кивнул, встал и отпер дверь. Все-таки король сдержал слово, и нас пустят к Нику. По ту сторону нас встретили еще один стражник и дли-и-инный коридор с дверями. Я так поняла, нас проведут прямо к заключенному, а не в какое-то специально отведенное место.

Нужная камера с тяжелой железной дверью была в самом конце. Сопровождающий отпер ее и впустил нас внутрь, напомнив, что у нас на все про все десять минут. Остановка здесь царила самая что ни на есть аскетичная. Сверху зарешеченное окошко с едва уловимым лучиком света и надежды. Внизу – нары, даже на вид неудобные и жесткие. На них Никсар в позе калачиком, носом к стенке. Еще табурет, на вид привинченный к полу, рукомойник на стене и занавешенный линялой шторкой угол.

– Эй? – Я аккуратно присела рядом и погладила парня по плечу. Архимаг остался у порога, опираясь спиной о косяк, а страж встал посреди камеры, бдительным оком сканируя пространство. – Ты как?

– Медь, уйди, пожалуйста. – Он не соизволил даже обернуться ни на шум, ни на мое прикосновение. На виске, в вечно спутанных волосах, темнела засохшая кровь. Видимо, гуманным задержанием никто не озаботился, а то и приложили разок-другой – для острастки и профилактики.

– Не угадал. Никуда я уходить не собираюсь.

– А что собираешься? Сидеть за компанию? – Голос у старосты был какой-то безжизненный, равнодушный. – Я плохая компания. Теперь.

– И ничего не плохая, – возмутилась я, – мы обязательно что-нибудь придумаем! Я обещаю.

– Спасибо. – Он сжал мою руку и замолчал.

У меня есть одно свойство – я однозначно не умею утешать. Вот совсем. Никаких благоглупостей в голову не приходит, делать вид бодрый и придурковатый тоже не получается. Поэтому Никсара я просто обняла, уткнувшись носом в макушку. Во что я ему скажу радостного? Если только то, что он будет жить, но и это не точно? Так и просидела все положенные десять минут. Аджим почему-то обозначить свое присутствие не пожелал, а тюремщик благородно не мешал.

– Я еще обязательно приду, – пообещала я на прощание. Ник не ответил.

Нас опять вывели в давешний холл ожидания, сообщив, что пока дополнительных посещений не планируется. На все воля его величества. Архимаг коротко поблагодарил и попросил сообщать ему о состоянии заключенного, если оное будет возможно. Тюремщик пообещал передать просьбу уважаемого заорра в канцелярию. Но для надежности лучше обратиться прямо туда. Дабы просьба не утерялась.

– Медь, подожди немного, – попросил маг, доставая зеркальце. – Решу пару вопросов, и сразу зайдем в Ложу к Гордину. Нужно будет с ним кое-что обсудить. А сейчас я хочу узнать о самочувствии ее высочества. Надеюсь, Флори уже оправилась от потрясения. Пять минут. – И отошел в сторону.

Вот уж чьи душевные терзания волнуют меня меньше всего, так это возлюбленной Никсара. Она-то с персональным лекарем в загородной резиденции папы-короля, а не в замкнутом пространстве на жестких нарах. Могу быть совершенно не права и очень предвзята, но друга мне жаль как-то больше.

Вернулся Аджим, на ходу пряча зеркальце в необъятный карман мантии.

– Я не поняла, а чего это ты так о ней переживаешь? Ник в тюрьме! Он же твой… – Я не смогла сразу подобрать правильного определения для взаимоотношений Архимага и старосты и неуверенно закончила: – Друг?

– А она глупая маленькая девочка, почти ребенок, – устало отмахнулся мужчина и щелкнул пальцами, вызывая портал. – И потом, мы точно не знаем, что там было. Пошли. Что бы я ни думал по этому поводу, Никсара необходимо вытаскивать.

Мы очутились в небольшом тенистом переулке перед странным зданием из серого камня с очень узкими и высокими стрельчатыми окнами. Несмотря на свои размеры, оно как-то умудрялось оставаться незаметным. Вот знаете, есть такие дома, которые не похожи ни на что и похожи на все разом. А это еще и отталкивало, заставляя ускорить шаг, пройти мимо и забыть: то ли строители подобрали максимально неприятный и никакой оттенок камня, то ли из-за каких-то специфических чар. Но место прибытия нравилось мне с каждой секундой все меньше, а сбежать отсюда хотелось все больше.

– Здание Инквизиции, – представил домик Архимаг. – Здесь находится ее основной штаб, если можно так выразиться, и кабинеты высших членов Ложи. Ты же в гостях у Гордина еще не была?

– Нет. И не хочу!

– А придется… – Он подошел к обитой сталью двери и постучал молоточком в виде горгульи, держащей в пасти косу. Я так смотрю, у ребят весьма своеобразный юмор. Хотя чего я ожидала? Сердечек и конфеток?

Дверь моментально и бесшумно отворилась, гостеприимно приглашая в темноту коридора.

– Я ни на что не намекаю, но я знаю как минимум три фильма ужасов, которые начинались с того же!

– Не бойся. Здесь работают такие же люди. Ну не съедят они тебя. По крайней мере, сразу.

– То есть теоретически это не исключено?!

– Мэлэтриль, ты же знаешь Гордина? И при этом совсем его не боишься.

– Целый дом таких, как он? Господи, на кой черт мы идем в это страшное место?

Архимаг молча подхватил меня под локоть и перетащил за порог. Дверь за нами так же бесшумно захлопнулась. Я попыталась упереться пятками, но… бесполезно. Даже в образе старца Аджим был сильнее и явно тяжелее меня. Нет, я понимаю, глупо поворачивать раз уж пришли, но ощущения от домика исходили настолько недобрые и пугающие, что все ваши каноничные проклятые дома и мрачные замки с вампирами нервно курили в сторонке. Ну не ходят в такие места в твердом уме и трезвой памяти и при наличии здорового инстинкта самосохранения!

– А тут ничего, уютненько, – внезапно поразилась я. Внутри действительно оказалось вполне приятно. Темнота моментально развеялась, и мы оказались в просторном, застеленном казенными красными дорожками холле, чем-то напоминающем гостиничный. Даже в уголке наличествовало что-то вроде фикуса в кадке. Впереди стояла стойка администратора с почти милой девушкой-Дозорной. На ней была серая мантия с надвинутым на лицо капюшоном. Тревожное чувство тоже прошло, уступив место какой-то расслабленности.

– Это чары, – шепотом пояснили мне. – Не придавай особого значения ощущениям. Здесь все ложно. – И повели к стойке.

Администратор дружелюбно улыбнулась, показав маленькие, но острые клычки. Наваждение резко спало, и я снова затосковала.

– Вы к кому? – чарующим голоском уточнила она. – По какому вопросу?

Аджим объяснил. Девушка кивнула, что-то быстро-быстро записывая в книге, и попросила приложить ладонь к обычному, во всяком случае, с виду, серому булыжнику. Камень на ладонь отреагировал абсолютно никак. Но, видимо, оное и предполагалось, потому что нам протянули два медальона на шнурке, дивно имитирующих жестяные армейские жетоны.

– Шестой этаж, шестая секция, шестой кабинет, заорр Архимаг. Вы не заблудитесь.

Тот поблагодарил и надел свой жетон.

– Надевайте заорра, надевайте, – поторопили меня. – Так ОНИ поймут, что вы по приглашению, и не тронут вас.

– Кто ОНИ? – ужаснулась я, быстро накидывая на шею шнурок.

– Охранные заклятия, – клыкасто улыбнулась администратор и махнула рукой в нужном направлении.

– Ты видел, видел? – набросилась я на Аджима с расспросами, едва мы завернули за угол. – У нее клыки! В Инквизиции служат вампиры?!

– Какие вампиры, Медь? – отмахнулся он. – Обычная Гончая, ничего особенного.

– Гончая?

– Дозорный, подвергшийся изменениям с помощью зелий и заклятий. Так повышаются физические, психические и магические характеристики, вырабатывается устойчивость к ядам и темной магии, снижается усталость и чувствительность к боли. Да, есть некоторые побочки, но из видимых, пожалуй, только клыки и вертикальные зрачки. Ничего страшного.

Мне казалось, что самое страшное в Инквизиции это как раз Гордин! Еще никогда я так не ошибалась. Да он тут самый милый и адекватный. Добрейший души человек. Прям из разряда “Необъяснимо, но факт".

Архимаг уверенно вел меня пустынными лестницами и коридорами со множеством дверей. Расстеленные дорожки приглушали звуки шагов и еще больше усиливали чувство пустоты и обреченности. Не хватало только надписи на входе “Оставь надежду всяк сюда входящий”. А может, она и была, но я ее не заметила. Наконец, мы остановились около одной из дверей, и Аджим постучал.

– Войдите! – возвестили из-за нее голосом Инквизитора. Мы вошли и…

– Совсем забыл тебя предупредить, – виновато прошептали мне на ухо, – у нашего друга несколько… э-э-э… необычное хобби. Таксидермия. Вот.

Это действительно было “вот”. Прям даже “ВОТ”. В кабинете, в целом довольно аскетичном и минималистичном, стояли несколько чучел. И ладно бы волчки-лисички-белочки. Их жалко, но хотя б привычно. Но это были чучела чудовищ. Прямо у входа ерошила перья на теле полуженщина-полуптица с клювастым лицом, чуть дальше сидел паук величиной с поднос. У рабочего стола, обтянутого зеленым сукном, скромно притулился осьминог с клешнями, а с книжной полки свесила хвост змея с нетопыриными крыльями.

Похоже, я ОЧЕНЬ СИЛЬНО погорячилась, когда подумала о мессире Маре, как о милом и адекватном человеке. Плюс сильное впечатление произвела наглядная демонстрация местной недружественной фауны. С недружественной флорой меня, кстати, познакомили в первую очередь – с полуразумным хищным львиным зевов. В кабинете у Норала стоит. Арчиком зовут.

– Аджим, Медь? Какими судьбами? – Гордин поднялся нам навстречу. Среди всего этого безобразия он смотрелся очень органично. Прям чувствуется – родная стихия, любимое рабочее место. На уголке стола лежал подаренный мною "Молот ведьм". С закладочками. Милота. И главное, в антураж вписывается.

– По пути решили заскочить. – Архимаг пододвинул ко мне одно из двух жестких гостевых кресел.

– К Никсару заходили, – понимающе кивнул храмовник. – Жаль, конечно, но максимум, что ты можешь для него сделать, это предоставить отличную характеристику. Вдруг учтут. Но я бы на это не слишком рассчитывал.

– Глупо получилось.

– А все влюбленные придурки, – со знанием дела подтвердил мессир, возвращаясь на место. – Черте что творят.

– Есть идея. – Аджим поудобнее устроился в своем кресле. – Попробовать вытащить Ника самостоятельно.

– Каким образом? На поруки его не выпустят, а смягчающие… ну, может, суд что-то и учтет. Но тебя, скорее всего, здесь и не будет. Если ты не забыл, вам, вообще-то, уже нужно отчаливать.

– Нужно. Вот и думаю, а не прихватить ли нам Ника с собой?

– С ума сошли?! Вы поставите себя вне закона!

– Как давно тебя волнует закон, Гордин?

– С тех самых, как я встал на его сторону.

– То есть ты считаешь, что Ника лучше оставить в тюрьме? – деланно равнодушно поинтересовался Архимаг.

– Да, – кивнул Инквизитор. – Высшая мера ему не угрожает, а для осмысления даже полезно. Вернетесь, а там его уже и по какой-нибудь амнистии выпустят. Года через два. Ты же предлагаешь чистой воды авантюру. И в случае неудачи на плаху вы уже пойдете втроем. Король не сможет поступить иначе.

– Победителей не судят, – слова Аджима падали, словно камни. – Тебе ли не знать, боцман?

– Напоминаю, капитан, – глаза Гордина недобро сверкнули, – тогда у нас не было выбора и мы прошли по краю.

– Сейчас его тоже нет.

– Я друга не брошу, – пискнула я со своего места. Мне стало откровенно неуютно. Будто с магов сползли какие-то маски, обнажив их истинную суть: жесткую, холодную, волевую. Такими их я еще не видела. И если в храмовнике сталь еще угадывалась, да что там, она особо и не маскировалась, то Архимаг откровенно пугал. Даже в Хаосе он был более расслабленным и мягким. Ироничным. А тут…

– Не бросим, Медь, не бросим. – Аджим постепенно возвращался в свою миролюбивую форму, напряжение спадало. – Слышал? Медь не хочет бросать друга в беде! Придется помочь.

– Авантюристы, – вынес вердикт Инквизитор. – Оба!

Его друг прошелся по кабинету и остановился у паучка. Паучок задумчиво шевельнул лапкой. Мужчина слегка стукнул по спинке пальцем, и паук затих. Я поежилась.

– Что ж, Гордин, я тебя понял. Спасибо, что выслушал. Думаю, ты прав, и нужно еще подумать.