Кошкины рассказы

Падение (30 июня 2021 год)

Я распахнул глаза. Или распахнула? Кто я? Что произошло?

Я какое-то время пытался привыкнуть к темноте и что-то увидеть, а потом попытался вспомнить что-то, что помогло бы мне понять, что произошло.

Безуспешно.

Я шевельнул руками и почувствовал, что они связаны. Чем — понять не мог. Пошевелил ногами. Они оказались свободными. Ими я ощупал пространство вокруг себя. Тесно, но развернуться можно.

Уперевшись ступнями в угол, я оперся о стену и кое-как поднялся. Макушка задела что-то, едва ощутимое. «перешагнул» через замок рук, поднял их и потрогал это. Вязкое, обволакивающее руки. Непонятно.

Я попробовал найти что-то, что могло бы дать ответ. Но ощущения практически не отличались — ладони ощущали что-то шершавое и тёплое.

Тогда я решил боднуть плечом стену. Раздался глухой звук. Я боднул ещё раз. И ещё.

На четвёртый раз я сдался, облокотился об эту стену, чтобы начать раздумья, но внезапно раздался громкий треск, шум, и я, потеряв опору, полетел вниз. Глаза ослепила яркая вспышка, которая через минуту сменилась темнотой. Уши заложило от давления, тело ощутило себя в другой среде. В груди разогрелся огонь, препятствующий дыханию.

Я энергично начал двигаться куда-то наверх, чтобы покинуть неприятное место, но, казалось, что-то обхватило меня за ноги и тащило вниз. В ушах звенело, перед глазами темнело, а сознание медленно покидало меня. Я распахнул глаза, вгляделся во что-то над моей головой и увидел яркий круг, который шёл пятью от моих сопротивлений. Яркий, ослепляющий белый круг. К моему удивлению, глядя на него, я чувствовал спокойствие. Грудь разрывалась в попытке сделать вздох, глаза затеяло пеленой, и я прекратил свои попытки выбраться.

Подруга (1 июля)

Я приехала в гости к Полине с ночевкой. Полина — моя школьная подружка, мы часто тусуемся вместе после школы.

Когда я приехала на место и распаковала все свои вещи, мы пошли к Воробьевым горам — гулять. Там я никогда не была, лишь только проезжала мимо них в метро.

Пришли. Сначала мы долго спускались по лестнице, ступенек было очень много, на одной лестнице я насчитала что двадцать, на другой сто (я сбилась со счету, когда меня отвлекла Полина).

После преодоления ступенек мы долго спускались со склона, а я с ужасом думала, как же мы пойдём потом обратно. После склона мы долго гуляли по небольшой поляне, после чего спустились к набережной и тоже долго гуляли. После набережной забрались наверх — наблюдать за поездами через стекло и ощущать дрожь земли. Долго так стояли, потом стали гулять — туда и обратно, и так несколько раз. После этого я начала чувствовать легкую усталость. Постепенно темнело, мы потихоньку стали возвращаться наверх. Поднятия наверх по ступеням начало утомлять меня. Внезапно я увидела детскую площадку, на которой находилась тарзанка, и, не сдержавшись, решила на ней покататься. Мне очень нравилось кататься на тарзанках, но удавалось это редко. Меня охватило много положительных эмоций, я долго каталась на тарзанке, смеялась, а потом почувствовала, что выдохлась, и мы пошли дальше. Мои силы быстро кончались, а когда горка осталась позади и остались только ступени, я не выдержала и пела на ступеньку, попросив Полину меня подождать. Она подождала, но постоянно торопила меня: «ты скоро?» «ты так долго отдыхаешь», «пошли уже». И мы пошли.

Подъем проходил медленно, я тормозила нас обеих, что очень злило мою подругу. Когда и лестницы остались позади, в горле пересохло, я сказала, что нуждаюсь в перерыве. Постояли с минуту, а потом, видя, что на поторапливания я не реагировала, Полина ушла домой одна. Я пошла за ней, но боль в боку отозвалась острым уколом, не давая возможности мне двигаться свободно. Пришлось остановиться и наблюдать за медленно удаляющейся фигурой подруги. Немного отдохнув, я двинулась в путь. По дороге спрашивала у прохожих, как дойти до Московской улицы — это название улицы, которую я увидела недалеко от района обитания Полины. Никто не знал. Я наугад шла, практически без поворотов и все время спрашивал прохожих о расположении Московской. Я снова быстро устала и шла очень медленным шагом. Наконец на мой вопрос смог ответить какой-то парень- коротко объяснив и показав для верности руками повороты, он отправился дальше. Мне показалось, что нам по пути. Я догнала парня и спросила у него, сколько сейчас времени. Он сказал. Оказалось, гуляли мы с Полиной четыре часа практически без перерывов. Потом я сказала парню, что очень устала, и попросила его забежать в ближайший супермаркет (он находился через дорогу) и купить мне воды. Деньги у меня были при себе, я протянула несколько десяток, села на тротуар и смотрела в спину. Молодой человек перешёл через зебру и исчез в дверях супермаркет. Я ждала. Долго ждала. В магазин заходили и выходили люди, но знакомой спины так и не появлялось.

«Похоже, я его упустила» — поняла я. Для верности я подождала ещё какое-то время. В открытой одежде я уже замёрзла. Наконец мне надоело ожидание, и я со вздохом поплелась дальше, вспоминая указания парня. Шаги я делала небольшие, и двигалась медленно. По пути я на всякий случай продолжала спрашивать прохожих о местонахождении Московской. Какая-то женщина остановилась и объяснила, как дойти. Я шла правильно. Поблагодарив ее, я продолжила свой путь.

Спустя долгое время, показавшееся мне бесконечностью, я наконец заметила знакомые места и уверенность в правильности пути придала мне сил. И я наконец дошла до нужного дома. А там я нашла нужный подъезд, вошла в него и увидела Полину, которая смотрела на меня очень недовольно.

— Я жду тебя уже час, где ты шляешься? Мама сказала, чтобы я пошла искать тебя, но зачем я должна тратить свои силы на твои поиски?

У меня не было сил ответить — я устало вздохнула. Полина тоже вздохнула, но раздраженно.

— Пошли. — Бросила она.

Я поплелась за ней следом. Мы подошли к лестничному пролету, который она быстро преодолела и теперь раздраженно топала ногой, ожидая, когда же я, наконец, поднимусь. Спустя долгое время я наконец поднялась. Полина резко отошла в сторону и ждала, когда я дойду до ее квартиры, посылая мне в след ядовитые слова о том, какая я медлительная и слабая. Это неприятно резало по ушам. За что ты меня ругаешь? Я не привыкла к таким долгим прогулкам без перерывов, разве я виновата? Но со слов подруги выходило, что да. Я твёрдо решила с завтрашнего дня начать заниматься пешими прогулками. Сесть на диету, чтобы плотная еда не оседала тяжелыми камнями, мешая быстрому передвижению, каждый день ходить так много, сколько могу. И постараться выжать из себя как можно больше шагов.

Сказано — сделано. На утро следующего дня я позавтракала салатом из мелко нарезанных огурцов, красного перца и помидор и отправилась на прогулку с Полиной. Она долго ворчала — говорила, что я снова быстро устану, и что ей так неинтересно. Я же сказала подруге, что если мы будем делать небольшие остановки, то я не утомлюсь так быстро, и скучно ей не будет. Чтобы Полина не скучала во время перерывов, я взяла с собой карты — поиграем во что-нибудь. Подруга согласилась, и мы пошли гулять. Я взяла с собой достаточно большую бутылку воды и кепку —сегодня прогноз погоды обещал жаркую погоду и советовал запастись водой. Что я и сделала.

Непривычная тяжесть слабо оттягивала лямки рюкзака, а вода в бутылке булькала во время каждого моего шага.

Все шло хорошо — мы гуляли, болтали, веселились. Спустя какое-то время я попросила сделать остановку. Радостное лицо Полины резко омрачилось.

— Ты что, уже устала?

— Полин, я рассчитала, что если мы будем делать регулярные перерывы минут на десять-пятнадцать, то я запросто смогу выдержать весь день пешей прогулки. Скучать нам не придётся — я взяла игральные карты. — С этими словами я полезла в рюкзак, но Полина начала на меня кричать. Обзывала самыми обидными словами, говорила, что я слабачка, а потом развернулась и быстро ушла в неизвестном мне направлении. Я долго смотрела ей в след, а потом все же решила выполнить свою задумку.

И весь оставшийся день я гуляла одна. В телефоне я искала объявления о каких-то марафонах по ходьбе, соревнования, состязания.

К концу дня у меня уже было сохранено в закладках около десяти объявлений. Когда настала пора возвращаться к Полине, я обзвонила все контакты, но у всех либо не было мест, либо я была слишком молодой. Я набрала последний номер, не особо надеясь на удачу, но мне повезло — оставалось последнее место, и мне его с радостью отдали. Окрылённая счастьем я буквально летела до дома подруги — так хотелось поделиться с ней этой новостью, но все, что меня встретило — равнодушный взгляд и безэмоциональное «подумаешь». Я насупилась, но ничего не сказала. Уже был вечер, я потихоньку собирала свои вещи — скоро за мной заедет папа и заберёт домой.

Когда я отъезжала от подъезда, Полина не смотрела мне в след и не махала рукой — вместо этого она ушла обратно к себе. Ну и ладно. Все равно завтра начинается марафон — я уже предупредила родителей, и к восьми утра я буду на месте.

Я пришла на место раньше положенного — до начала оставалось десять минут. Я потратила это время на знакомство: ведущая рассказала о себе и чем они здесь занимаются. Целью этого марафона было ходить и общаться друг с другом. Маршрут для ходьбы построили длинный, и на обход всего него без перерывов выходит ровно три часа. Мне понравилась эта новость. После ведущей я отправилась знакомиться с участниками, а через несколько минут объявили начало.

Прошёл уже месяц с того момента как я приняла участие в марафоне. На нем я не остановилась —он проходил два раза в неделю, поэтому я отыскала ещё один, и теперь я каждый день ходила на марафоны и вышагивала положенные шаги, общаясь с участниками. Единственный свободный день — воскресенье. Его я посвящала стирке одежды, приготовлением вещей для марафонов, иногда выезжала в магазин и что-то покупала.

В последнее время мне стало сложно выдерживать ходьбу на марафонах до конца — у меня заканчивались силы на середине пути, и короткие передышки не помогали. Я чувствовала, что резкое переключение внимания вызывало у меня слабую тошноту, голова стала часто кружиться, от этого совсем не хотелось есть. Сколько бы я ни пихала в себя еду, она проглатывалась с большой неохотой и с трудом. Тогда я перешла на энергетики — мне нужны были силы для ежедневных марафонов, и какое-то время это помогало.

Мои приятели в марафонах стали часто говорить, что я похудела и спрашивали у меня, какой диетой я пользуюсь. Сначала я удивлялась: какой «похудела», какая «диета»? Потом я привыкла к такому вниманию и просто отвечала, что мне помогают ежедневные прогулки. Но скоро у меня перестали спрашивать о диетах и теперь спрашивали про мое самочувствие. И всем я удивленно отвечала: «я чувствую себя отлично».

Со временем мое самочувствие ухудшилось. Я перестала хорошо высыпаться, от чего у меня покраснели глаза, а я стала раздражительной. Все чаще кружилась голова, чувство тошноты не хотело меня покидать. Все мое питание состояло целиком из энергетиков и иногда из какой-нибудь еды в «Макдональдсе». Из-за моей раздражительности со мной практически перестали общаться. Я была не против — я перестала шагать в числе первых и теперь плелась в самом конце. На прогулках я без конца пила воду, потому что меня мучила жажда. И она не проходила.

Однажды у меня так сильно закружилась голова, что мне пришлось сесть на траву и какое-то время смотреть в одну точку. Со временем такие моменты стали повторяться все чаще, пока в один момент я не упала. У меня просто подкосились колени, потому что я споткнулась о свою же ногу, но из-за падения все очень резко закружилось, а потом потемнело. Я отрубилась, а очнулась в кровати. В руке чувствовалось какое-то онемение и посторонний предмет. Я не нашла в себе силы повернуть голову и посмотреть, что там, поэтому глазами оглядела комнату, в которой я расположилась. Стены были бледно-голубыми, а потолок белым.

— Проснулась? — услышала я голос. Я слабо кивнула. Не было сил на повороты головы. Жутко хотелось спать.

— Все симптомы переутомления налицо. — Сказал другой, мужской голос. — А также ослабление иммунитета и истощение. Мы подержим Аню какое-то время здесь — пусть полежит под капельницей. Сомневаюсь, что она в состоянии есть самостоятельно, поэтому мы какое-то время будем кормить ее с ложечки.

После этих слов послышались перешептывания. Я из последних сил боролась со сном. До меня не сразу дошло, что Аня — это я, и речь идёт обо мне.

— Я оставлю вас, можете поговорить. — С этими словами говорящий ушёл, а надо мной склонились лица родителей. Они начали что-то говорить, но я их уже не слышала — провалилась в сон.

Я пролежала в больнице месяц. Восстановление шло долго и нудно. В начале мне постоянно хотелось спать, и это желание заглушало чувство голода. Три раза в день меня будили, ставили меня в сидячее положение и кормили с ложечки жидкой едой — каши, супы, пюре, разведённые с водой. Потом, когда у меня появились силы самостоятельно сесть в кровати, жидкое питание поменяли на более твёрдое — меня кормили ягодами, размягченными сухофруктами, размягченным в молоке хлебом. А потом перевели на обыкновенное питание.

В комнате я восстанавливалась не одна — на соседней кровати лежала девушка. Мы познакомились. Ее звали Дашей, и она была старше меня на год. В больницу попала из-за переутомлений на тренировках — Даша, оказывается, занимается лёгкой атлетикой, а из-за приближающихся соревнований она тренировалась особенно усердно и заработала переутомление. Я поделилась с Дашей своей историей, и под ее конец Даша сказала, что я должна оборвать все связи с Полиной, потому что ее токсичность может мне снова серьезно навредить. Я решила прислушаться к ее совету.

Из больницы мы выпустились почти одновременно — меня освободили на час раньше, и поэтому я ожидала подругу на улице, греясь под лучами солнца. Когда Даша вышла, мы долго болтали во дворе — наши родители сидели в долгой очереди, чтобы получить советы, как их дочерям не залететь в больницу снова. Оказалось, что Даша тоже живет на оранжевой ветке метро, но на севере, когда я жила на юге. Мы записали свои номера телефонов на ладонях друг друга и обещали позвонить когда вернёмся домой. На том и порешили. Оставшееся время посвятили изучению интересов друг друга.

Через полтора часа вернулись наши родители. Они тоже успели познакомиться и подружиться. Родители Даши уезжали на дачу на следующей неделе и приглашали нас в гости. Мы с радостью согласились.

В метро нам пришлось разойтись. Проезжая мимо станций метро, я размышляла над тем, каким теперь будет график марафонов. Конечно же, бросать их я не собиралась — у меня появились друзья, с которыми мне хотелось продолжать общение. Внезапно мне в голову пришла идея — всей семьей поехать на море. Родители поддержали мою задумку.

На следующей неделе мы погостили на даче у Даши, а потом вернулись домой и начали собираться на море. Перебирая свои вещи, я нашла браслет, который хотела подарить Полине и задумалась. В больнице я пролежала почти месяц. Врачи и родители оповестили об этом всех своих знакомых и родственников. Ко мне приходило много людей — все беспокоились о моем самочувствии, но среди них ни разу не было Полины. И тогда я задумалась. Любые действия для укрепления дружбы проявляла только я — дарила подарки, звала на прогулки, в кино, поздравляла с праздниками. А стоило мне остановиться, как наша дружба, которая, как оказалось, и дружбой не была, испарилась.

«Несмотря на то, что я довела себя до ужасного состояния, я благодарна Полине — без ее токсичности я бы не загремела в больницу и не познакомилась бы с Дашей. Скорее всего я бы продолжила общение, слепо веря во взаимность, которой и не было никогда. Спасибо, Полина. Будь счастлива».

Летний лагерь (4 июля)

В августе Саша приехала на летнюю смену в лагерь. Лагерь этот был направлен на то, чтобы дети контактировали друг с другом как можно больше. И в первый же день всех отправили знакомиться друг с другом — когда ребята расселились по комнатам, половине комнат сказали, чтобы они сидели на месте и ждали, когда к ним начнет приходить в гости другая половина комнат. Саша оказалась в числе ходящих в гости.

Вместе со своими соседками мы ходили по комнатам и пришли в очередную. Там сидело два парня: Лев и Айзек. Айзек Саше понравился сразу — у него была бомбезная внешность, очень красивый голос и сам он интересный. Поговорить мне с ним не получилось — внимание его завоевали соседки, но позже Саша поняла, что влюбилась в него.

На второй день вожатые сказали, столбы девочки выбрали себе в пару мальчиков, а мальчики — девочек. Саша быстро подбежала к Айзеку, пока его не «отобрали». Он согласился на ее приглашение.

Игра началась. Они болтали об аниме.

Было весело. Дальше программа шла на объединение в группы, и к Айзеку Саша не попадала больше.

Ночью он ей приснился.

Снилось, что Саша была на какой-то площадке с соотрядниками. Она увидела качелю-сетку и побежала к ней. Аня, ее соседка по комнате, за ней. Они покачались какое-то время, потом Саше наскучило на ней качаться, она спрыгнула и пошла к носу самолета. Белого такого. У Саши был выбор: красить нос с Айзеку, Алексом или ещё двумя парнями, которые она выдумала. Она прям во сне мыслила так — эти парни выдуманы.

На следующий день дети много проводили время на улице. Зарядка на улице, утренняя программа — игра, придуманная вожатыми, днём все занимались спортивными упражнениями на улице, а вечером играли в угадай слово по жестам и рисункам. И весь день Саша пыталась контактировать с Айзеком как можно больше. В этот раз они перешли на обсуждение игр.

Ночью ей приснилось, что они стояли у заброшенного детского сада, а потом Айзек из ниоткуда достал мотоцикл, и вдвоём они поехали в школу на нем без шлемов.

На следующий день во сне они снова отправились на прогулку, и все повторялось, только вместо мотоцикла был велосипед.

И происходило такое теперь каждый день. Сюжеты снов были похожи. На пятый день Саше приснился сон, где она качалась на качеле, а потом к ней присоединился Айзек. Они разговаривали о персонажах аниме, к которым реально привязались. На шестой день ехали на катере. Ветер свистел в ушах, от большого количества воздуха, который бил в лицо, захватывало дух.

На десятый день Саше приснилось, будто она сидела на крыше и провожала с Айзеком закат. Она замёрзла и начала дрожать. Во время разговора это тоже проявилось — начались заикания из-за дрожащей челюсти. Тогда Айзек вытащил руку из куртки, прижал Сашу к себе и набросил на нее эту половину куртки. Сразу стало тепло от смущения и нахлынувших эмоций. Пальцы Айзека перебирали ее волосы, а Саша положила свою голову на его плечо. Ей было очень спокойно, и одновременно с этим сердце билось с сумасшедшей скоростью.

На последний, одиннадцатый день, они сидели на пляже, рядом с которым расположился летний лагерь, долго обнимались и встречали рассвет. В какой-то момент Айзек наклонился к Саше и что-то прошептал на ухо.

На двенадцатый день наступил конец смены. Дети уезжали из лагеря. Саше было грустно покидать такое атмосферное место, к которому так привыкла за одиннадцать дней.

Ночью ей ничего не снилось. И после этого Айзек перестал появляться в ее снах. А вместе со снами исчезло и ее чувство влюблённости.

Легенда об инкубе (6 июля)

Мама привезла Усаги в деревню. Не сказать, что сама Усаги горела желанием покинуть город —маму не устраивало, что ее дочь будет дышать воздухом, пропитанным химикатами и отравляющими веществами, поэтому решила отвезти ее в деревню, под присмотр подруги.

Один день мама посидела в деревне — отдыхала с дороги, подкреплялась новыми силами и обменивалась новостями с подругой. Рано утром она уехала, оставив Усаги.

Девушка проснулась поздно и потянулась к телефону, как обычно, но ни одно приложение практически не работало, либо работало медленно — вай-фая здесь не провели, а связь была очень плохой. Раздраженно откинув одеяло в сторону, Усаги начала шагать по комнате в попытке поймать сигнал, но было бесполезно. Смирившись, она спустилась вниз, не прекращая надежд найти связь. После водных процедур девушка переоделась в платье для прогулок и направилась на кухню, думая приготовить себе омлет.

На столе лежала записка и ключи: «уехала по делам, вернусь к четырём дня. Не скучай!

Тетя Вика».

«Весело. Придётся обходить посёлок самостоятельно» — подумала Усаги.

Девушка отыскала яйца в холодильнике, разбила их над сковородкой и включила медленный огонь. Пока яйца готовились, Усаги порезала немного укропа и лука, положила на сковородку, перемешала и оставила готовиться. Пока огонь выполнял свою задачу, девушка подготовила тарелки и столовые приборы, после чего сняла приготовленный омлет с огня, выложила на тарелку и начала завтракать.

Покончив с завтраком, Усаги достала из чемодана маленький рюкзак, положила туда телефон, ключи, кошелёк с несколькими маленькими купюрами и отправилась на улицу — исследовать это место.

Выйдя из дома, Усаги едва не наступила на курицу, которая с кудахтаньем и хлопаньем крыльев убежала подальше от нарушителя личных границ. Руки сжались в кулаки, но Усаги заставила себя успокоиться. Вставив в замочную скважину двери дома ключ, девушка повернула его три раза, положила в карман и огляделась. С правой стороны находилась дорога, конца которой не было видно, а за ней виднелась детская площадка. С левой стороны выстроились в линию другие дома. Девушка решила выйти на дорогу. Детских площадок оказалось две: первая, которая находилась ближе всего к Усаги, содержала в себе две обыкновенные качели, почти касающиеся земли, несколько лавочек, песочницу и карусель. Тоже низкую. Эта площадка была укрыта тенью деревьев, которые окружали ее. На дальней площадке девушка разглядела какую-то конструкцию, содержащую в себе две горки, лестницу и металлические окружности, соединённые между собой металлическими прутьями. Повернув голову направо, Усаги заметила лес, который находился за ее домом. Рядом с ним тянулась ещё одна линия деревянных домов, а напротив них стоял многоэтажный каменный дом. Усаги решила пойти вперёд, посмотреть, что находится за этим домом. Который, к слову, оказался еще и длинным.

Солнце грело светлую макушку девушки, ветра не было.

«Сколько сегодня градусов? — задумалась Усаги, доставая из рюкзака крем от загара. — Нельзя подвергать кожу таким испытаниям с луча…» — додумать свою мысль она не успела — произошло столкновение с человеком. В голове возникла мысль начать ругаться, но виновата была она сама.

— Ты не ушиблась? — раздался над головой низкий голос.

— Я… Я в порядке. — Усаги неуклюже поднялась и посмотрела на человека. Первое, что бросилось в глаза — белые волосы. Не седые, не блонд, а именно белые.

«Конечно же я в порядке! Содранные коленки не в счёт…»

Усаги обратила внимание на глаза. Левый глаз был коричневым, правый — голубым. На первый взгляд— обыкновенные глаза, что такого? Но они, казалось, засасывают в какую-то глубину, откуда выбраться не представлялось возможным…

— Я Рой. Как зовут тебя? — пальцы парня мягко коснулись ладони Усаги и развернули ее. Белые брови нахмурились. В разноцветных глазах читалось беспокойство. Внезапно вспомнилась легенда, которую девушка вычитала дома, когда пыталась что-то разузнать об этом посёлке — как будто здесь обитает инкуб, и его разноцветные глаза выдают это. Инкуб притворяется обыкновенным парнем, втирается в доверие, а потом приходит во сне и медленно высасывает энергию, удовлетворяя самые потаенные желания человека.