Вне кадра

– Сегодня… был странный день, – написала я, еле удерживая слёзы.

– Что случилось? – моментальный отклик на экране.

Как объяснить то, что нельзя объяснять? Как рассказать о ссоре с бабушкой, если любое слово может стать вопросом, на который я не могу ответить?

– Ну… с бабушкой немного поссорилась… – написала я, а пальцы дрожали так, что почти сбились с клавиатуры. – Но не могу сказать почему.

И тут я получила ответ, который точно не ожидала получить.

– Сиера, ты бы хотела завтра встретиться в живую? Я давно хотел предложить, но все не решался. А сейчас тебе кажется нужна поддержка.

Он как всегда чуток. В панике я откинулась назад, чувствуя, как внутри что-то сжалось до предела. Встретиться вживую? Допустить кого-то настолько близко? Точно нельзя. Ещё один шаг – и всё может рухнуть. Ещё одна ошибка – и кто знает, что произойдёт. Холодный страх пробежал по спине, но вместе с ним разгорелось странное, болезненное желание.

Я снова посмотрела на экран, пытаясь собрать мысли в кучу. Мозг кричал, что это безумие, что я не могу допустить, чтобы кто-то вошёл в мою жизнь так близко, но сердце отказывалось слушать, оно словно отчаянно тянуло меня к нему, к Алексу.

В голове мелькали образы: его сообщения в чате, лёгкие и непринуждённые; его шутки, которые всегда умели меня рассмешить; и та лёгкая дрожь внутри, когда я представляла, что он рядом.

Я не могла позволить страху вновь управлять мной. Если я так долго боролась с матерью, если училась быть осторожной и сильной, значит, смогу и это пережить. Стиснув зубы, я медленно открыла глаза, взглянув на сообщение снова и начала печатать:

– Я не против встретиться. Когда и где тебе было бы удобнее?

– Можем встретиться завтра в час, в парке Волантир у старого фонтана. Там всегда спокойно. Что скажешь?

Пальцы снова зависли над экраном. Я могла написать «нет». Могла придумать отговорку. Могла попросить время подумать. Но сердце уже сделало выбор за меня.

«Хорошо. В субботу. У фонтана.» – написала я и замерла, будто в тот момент поставила подпись под чем-то важным.

Хоть встреча была только завтра, сразу после отправленного мною сообщения я тут же подскочила и бросилась к шкафу. Сердце колотилось так сильно, будто мне нужно было выходить прямо сейчас. Я распахнула дверцы и, не думая, начала вытаскивать всё подряд. Футболки, джинсы, старые свитера – полетели на пол, один за другим.

– Да что ж у меня ничего нет?! – в отчаянии почти выкрикнула я, швыряя очередную блузку в сторону.

Чем дольше я рылась, тем сильнее росла злость. Я чувствовала себя безнадёжной: вот, наконец, шанс в жизни, а мне нечего надеть, я выгляжу как подросток, а не как девушка, которая идёт на встречу с парнем. Словно в доказательство этого, из шкафа выпала моя старая, уже маленькая мне юбка, и я чуть не выругалась вслух.

Я была так занята, что даже не заметила, как дверь тихо приоткрылась.

– Что ты делаешь? – удивлённо прозвучал голос бабушки.

Я вздрогнула. Замерла на секунду, сжимая в руках какой-то ненавистный топ. На секунду мне захотелось просто всё ей выложить. Рассказать, что я встречусь с человеком, который уже перевернул мою жизнь с ног на голову, что я хочу выглядеть красивой, достойной, настоящей собой. Но я вспомнила нашу ссору и страх сжал горло.

– Шкаф перебираю, – запинаясь, выдавила я. – Представляешь, у меня ни одного платья нет! Я даже… не чувствую себя девочкой.

Я старалась произнести это легко, будто шучу. Но голос всё равно дрогнул.

Бабушка посмотрела на меня внимательно. Её глаза, усталые и мудрые, задержались на моём лице чуть дольше, чем обычно, но вместо вопросов или упрёков она лишь слегка кивнула, тихо вздохнула и вышла из комнаты.

Я облегчённо выдохнула: фух, пронесло.

Но буквально через минуту дверь снова открылась. Бабушка вошла с чем-то в руках. Я не сразу поняла, что это – и только когда она развернула ткань, у меня перехватило дыхание.

Это было летнее платье. Лёгкое, нежное, почти воздушное. Кремовое, с мягким цветочным узором, тонкими бретельками и аккуратным вырезом. Платье, которое выглядело как воспоминание о юности.

– Я носила его, когда была чуть старше тебя. На мой первый танец с твоим дедушкой, —сказала бабушка и улыбнулась по-особенному, мягко, чуть смущённо, будто это воспоминание до сих пор грело ей сердце. – Тогда казалось, что в этом платье я могу всё, будто мир у моих ног. Прими его, как извинение за сегодняшнюю ссору. Мне жаль.

Эти слова застряли во мне. Я слушала её, и в груди защемило: впервые за долгое время я увидела её другой – не строгой, не ворчащей, не холодной. А молодой, влюблённой, живой. И хоть я все еще злилась на нее за то, что она шла на поводу у моей матери, я все таки решила принять это платье.

И тут же внутри будто ожила память о дедушке. Каким он был, когда был жив: спокойным, светлым человеком. Всегда с шуткой наготове, с теплотой в голосе. У него было невероятное умение сглаживать углы: одно слово, один взгляд – и напряжение спадало, даже бабушка рядом с ним становилась мягче. Я помню, как в детстве он поднимал меня на руки, и всё вокруг казалось безопасным и правильным. А когда я чуть подросла, он защищал меня от нападок мамы и бабушки, которые уже тогда пытались перекрыть мне воздух.

Но потом его не стало. Его не стало так внезапно, что дом словно осиротел вместе с нами. Я тогда впервые увидела, как бабушка плачет – не тихо, не украдкой, а так, будто весь её мир рухнул. И вместе с этим плачем в ней что-то оборвалось навсегда.

После похорон будто исчезла прежняя бабушка. Больше было некому меня защищать, и бабушка продолжила идти на поводу у моей матери, ее дочери. Я думаю, что ранее она так яро этого не показывала, потому что дедушка ее останавливал.

С ней стало тяжело. Каждый день превращался в проверку: ничего ли я не выкладываю в сети, куда хожу, с кем общаюсь. Упрёки были постоянными – иногда даже из-за мелочей, и это давило. Она будто старалась выстроить вокруг нас железную дисциплину, как солдатскую казарму.

И мне было до безумия больно, потому что я очень люблю бабушку и знаю, что это влияние мамы заставляет ее себя так вести. Она тоже боится, ее тоже больше никто не защитит.

Я смотрела на неё и не знала, что сказать. В груди защемило. Это было так трогательно – будто она невольно дала мне кусочек своей молодости, своей истории, своей веры в то, что платье может сделать девушку сильнее.

– Попробуй, – протянула она. – Думаю, оно как раз твоего размера.

Мне хотелось то ли расплакаться, то ли обнять бабушку. Но я только кивнула, стараясь скрыть, как сильно всё это для меня значило.

Я взяла платье с благодарной, но робкой улыбкой. Оно было мягкое, летящее, с лёгкими складками, которые струились по ткани, словно вода. Когда я надела платье, в зеркале отразилась я сама – но уже немного другой. Светлые волосы, слегка волнистые и мягко обрамляющие лицо. Глаза – прозрачного голубовато-серого оттенка, чуть усталые, но с искоркой, – смотрели на меня, будто впервые замечая собственную решимость. Кожа была светлой, почти фарфоровой, с лёгким румянцем на щеках, и платье подчёркивало эту нежность, добавляя образу свежести и лёгкости.

В зеркале я видела себя такой, какой давно мечтала быть: смелой, открытой, с каплей дерзости и лёгкой радости. Волосы падали на плечи, платье струилось вокруг, а я покрутилась перед зеркалом, замечая, как мягкий свет играет на тканях и отражении.

В этот момент я поняла: иногда достаточно одного маленького шага – или одного платья – чтобы впервые почувствовать себя настоящей. И в этом отражении светлое лицо, прозрачные глаза и лёгкая улыбка казались не просто частью меня – они были началом того, кем я могу стать.

Глава 7. Толкающая встреча. Стэлла

Сегодня утром я ожидала, что проснусь заранее и спокойно соберусь на встречу с Алексом. Накрашусь, может продумаю наряд до мелочей, обсужу встречу с друзьями. Но у жизни были совершенно иные планы, и я проспала. Да, серьёзно – проспала именно в тот день, когда всё должно было быть идеально. Всю ночь я тщательно представляла встречу, репетировала в голове каждый момент. И вот теперь открыла глаза и поняла, что уже 12:30. Встреча назначена на 13:00, а ехать мне минимум двадцать минут, а это значит, что не о каких накрашусь и продумаю наряд и речи не могло быть.

Внутри всё дрожало. Паника накрыла меня волной: «Как я могла так проспать? Как я теперь успею?» Я вскочила с постели и схватила бабушкино лёгкое платье. На ходу натягивая его, пытаюсь удержать хотя бы видимость спокойствия перед бабушкой. Спокойствие оказалось фальшивым – натянутым, как струна, и каждое движение давалось с усилием, потому что несмотря на вчерашнее примирение, говорить про Алекса я не планировала. Это бы привело к еще одной не нужной мне ссоре.

– Стэлла, куда ты? – услышала я тихий голос бабушки, выглянувшей из кухни.

– На… в школу! – выдавила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Надо идти!

Бабушка посмотрела на меня внимательно, её взгляд был полон вопроса, но, к счастью, она не стала препятствовать. Я чуть не подпрыгнула от облегчения и, схватив сумку, выскочила из квартиры.

Я добежала до остановки и влетела в чуть не уехавший автобус. Толпа вокруг словно растворялась, оставляя меня одну с этим внутренним хаосом. Я заняла место у окна, но сосредоточиться ни на чем не могла. Взгляд постоянно метался по улицам, по другим пассажирам, а мысли цеплялись за каждый звук и движение. Водитель казался мне каким-то гигантским существом, управляющим временем, которое сейчас торопливо ускользало. Я проклинала его мысленно с раздражением: «Ну давай же, быстрее, я не могу опоздать!»

Каждое торможение автобуса, каждый поворот казались катастрофой и чтобы хоть как то себя отвлечь во время поездки до назначенного места я достала телефон и решила написать ребятам.

Им я могла доверить хоть всю свою жизнь. Именно поэтому, хоть и колебалась, я решила написать им не в общий чат, потому что там есть Алекс, а в наш личный – тот, где нас четверо, и где всегда можно быть максимально откровенной. Этот чат появился у нас давно, когда мы уже успели подружиться, и стал чем-то вроде нашей маленькой крепости: здесь мы обсуждали личное, делились страхами, радостями, странными мыслями, о которых не решались писать в основном чате. Основной чат был как витрина – там мы общались с другими, сплетничали о новеньких или обсуждали случайные мелочи, которые могли увидеть посторонние. А здесь, в нашем узком кругу, можно было быть настоящей.

– Друзья… это просто жесть. Алекс предложил мне встретиться и я прямо сейчас еду на встречу.

Слова почти застряли в горле, когда я нажала «отправить». Хоть я им и доверяла, внутри всё равно ворочалась смесь страха и неловкости. Что если они подумают, что я глупо реагирую? Что если покажусь слишком истеричной? Но строчка была отправлена – и теперь оставалось только ждать реакции.

Мгновенно появился ответ Лори:

– Ничего себе. Я давно подозревала, что у вас что-то есть!

Её энтузиазм и лёгкая шутка заставили меня невольно улыбнуться. Тёплое чувство, будто кто-то обнял меня через экран, прошло по всему телу.

Но тут же пришёл Нико, как всегда строгий и немного душный:

– Почему сразу что-то есть?

Нико никогда не драматизировал и всегда задавал прямые вопросы. Я знала, что в его словах нет осуждения, но всё равно ловила себя на мысли, что хочу как-то объясниться.

Аурелия подключилась чуть позже:

– Если честно, я думала, что ты ещё долго будешь тянуть. Но… может, это и к лучшему. Попробуй.

Её спокойный тон, без лишних эмоций, прозвучал как поддержка. Я знала, что Аурелия немного опытнее меня, если она считает это хорошей идеей – значит, всё не так страшно, как я себе накрутила.

Я прижала телефон к груди, будто могла таким образом удержать это тепло. Они ведь не смеялись, не осуждали, не пытались отговорить. Наоборот – словно подталкивали меня в спину, мягко, но уверенно.

Я снова посмотрела на экран. Лори уже накидывала кучу идей, что можно обсудить на встрече, Нико упорно спорил, что лучше не спешить, а Аурелия держала баланс между ними, напоминая, что решать всё равно мне. Меня забавляли их рассуждения, потому я даже немного успокоилась и меня перестало так трясти.

Пока мы все это обсуждали, автобус, наконец, замедлил ход у нужной остановки, и я с трудом поднялась, чувствуя, как ноги подкашиваются от напряжения.

Я ловила взгляд на каждом прохожем, мысленно представляя, что это он – Алекс. Я пыталась собрать мысли, напоминала себе, что это всего лишь встреча, что ничего страшного не произойдёт, но тревога не проходила.

Подойдя ближе к фонтану, я заметила его силуэт. Он стоял спокойно, слегка опираясь на край каменной чаши, словно ожидал меня здесь, на этом маленьком островке мира, где всё вокруг перестало существовать. Сначала я замерла, но потом все же сделала глубокий вдох и шагнула вперёд.

– Привет, – выдавила я, пытаясь придать голосу уверенность, хотя внутри всё ещё бушевала буря.

Он повернулся, улыбнулся мягко и тепло, и внезапно весь страх как-то растворился.

– Привет, – сказал он, – Ты хорошо дошла?

– Да… вроде бы, – выдавила я, пытаясь контролировать дрожь в голосе.

Он слегка наклонил голову, внимательно посмотрел на меня, и на секунду мне показалось, что он может видеть все мои страхи, все сомнения, весь внутренний шторм. Но вместо осуждения или нетерпения в его глазах было что-то другое – спокойствие, мягкость и любопытство.

– Ты выглядишь… прекрасно, – сказал он тихо, и я тут же смутилась и засмущалась. Слова были простыми, но они пробили мою броню: я услышала их и поверила. Я даже не успела накраситься и уложить волосы как следует, а он уже сказал это. От удивления я замерла на мгновение, не зная, как ответить.

Он заметил моё замешательство и слегка улыбнулся.

– Знаешь… у меня есть странное чувство, что я где-то тебя уже видел.

Я на мгновение задумалась, пытаясь вспомнить, о чём он говорит.

– В соцсетях? – предположила я осторожно, – ты видел моё фото и даже лайкнул его

Алекс покачал головой, слегка нахмурившись.

– Нет, не там. Я уверен, что видел тебя где-то ещё.

Я понимала, что рано или поздно надо было сказать правду.

– Мы… мы встречались в школе, – выдавила я наконец. – Мы столкнулись тогда, в кабинете. Ты еще написал мне об этом.

В его глазах промелькнуло удивление, а затем – лёгкое разочарование.

– В кабинете? И ты не сказала мне об этом раньше?

Несмотря на реакцию Алекса, я почувствовала облегчение, что я поделилась этим и мне больше не нужно это скрывать.

– Я бы не хотела, чтобы это как-то мешало нам сейчас, – тихо призналась я.

Он вздохнул, и его разочарование сменилось пониманием.

– Ладно. Это неожиданно, но хорошо, что ты рассказала.

Я впервые учусь доверять кому-то по-настоящему, открывать себя без страха, что это разрушит что-то и Алекс это прекрасно понимал. Сердце постепенно успокаивалось, а вместе с ним уходила часть той тревоги, которая сковывала меня по пути сюда.

Мы шли по аллее парка, фонтан вдалеке тихо журчал, а ветер слегка колышет волосы

Алекс разговаривает легко, рассказывает что-то о своих планах на лето, а я слушаю, пытаясь уловить каждое слово. Сначала слова летят мимо, но постепенно я начинаю отвечать, вставлять свои мысли.

Мы продолжаем идти, болтаем о мелочах, смеёмся над какими-то случайными шутками. И с каждым шагом я чувствую, как та стена, которую строила годами, постепенно рушится.

Примерно через час небо вдруг потемнело, и с верхушек деревьев начали падать крупные капли дождя. Сначала лёгкий моросящий дождик, а потом настоящий проливной ливень. Я чувствовала, как вода стекает по волосам и платью. Оно мгновенно промокло, прилипло к коже, а я поняла, что совсем забыла про куртку.

– Сиера, нам так с тобой повезло с погодой – сказал Алекс с улыбкой, слегка наклоняясь, чтобы услышать меня через шум дождя.

– Это точно, – ответила я, пытаясь не засмеяться.

– Ну, если так дальше будет везти, в следующий раз я буду готовить зонтик на всякий случай, – он подмигнул, и я не удержалась от лёгкого смеха.

– В следующий раз – смеялась я. – Да я же в этом платье промокну насквозь, настолько, что я умру от пневмонии и следующего раза не будет.

Он посмотрел на меня, глаза блеснули, и он сказал:

– Тогда придётся действовать старым способом… – и накинул свою куртку мне на плечи, словно обволакивая заботой.

– Спасибо, – выдохнула я, чувствуя тепло и смущение одновременно. – Ты даже не знаешь, как это приятно.

– Ну, теперь можно бегать по лужам, – сказал он с лёгкой улыбкой, и я поняла, что это приглашение.

Мы начали смеяться, прыгать с лужи в лужу, пытаясь не упасть. Вода летела брызгами, мокрые волосы прилипали к лицу, а смех сливался с шумом дождя. Мне казалось, что я никогда не чувствовала себя такой свободной.

Алекс поймал меня за руку и, когда мы подошли к особенно глубокой луже, аккуратно поднял на руки. Сердце екнуло от неожиданности, но я рассмеялась, ощущая смущение и защищённость одновременно. Он шёл уверенно, словно я была самой важной частью этого момента.

– Ты слишком осторожен!

– Я должен быть осторожным, когда рядом такая важная пассажирка, – ответил он с улыбкой.

– Важная пассажирка? – посмеялась я. – И что за звание такое?

– Ну, это значит, что тебя ни одна лужа не заденет, – подмигнул он.

После он опустил меня, и мы продолжали бежать, смеяться и промокать под проливным дождём.

– Слушай… а ты всегда так весело реагируешь на ливень?

– Честно? – прищурилась я. – Обычно я стою и жалуюсь. Но с тобой как-то легко.

– Это значит, что я должен чаще тебя сопровождать под дождём, – ответил он, ухмыляясь. – На всякий случай.

Когда дождь начал стихать, мы подошли к автобусной остановке. Куртка Алекса всё ещё лежала на моих плечах, волосы влажные, а сердце уже все поняло.

– Ну вот, здесь мне пора прощаться, – сказал он, слегка смущаясь, как будто тоже не хотел заканчивать этот день.

Я кивнула, не зная, что сказать. Все внутри хотело оставить этот момент вечным.

– Спасибо за куртку… и за лужи, – тихо сказала я.

– Я рад, что тебе понравилось, – ответил он, улыбка робкая, но тёплая. – Знаешь, мне кажется… мне кажется, что я хочу повторить это снова.

– Правда? – я немного рассмеялась, смущённо пряча лицо в плечо куртки. – Даже если снова прольёт дождь?

– Особенно если снова прольёт дождь, – сказал он, слегка наклонив голову, и глаза его блеснули. – С тобой всё кажется легче.

Мы стояли так несколько секунд, молча, пока автобус не подъехал. Я поняла, что хочу сказать что-то ещё, но слова застряли в горле. Алекс протянул руку:

– Ну… до следующей встречи?

– До следующей, – ответила я.

Я шагнула в автобус, бросив последний взгляд на него. Он стоял на остановке, мокрый, с лёгкой улыбкой, и я впервые почувствовала, что доверять кому-то может быть не страшно, а удивительно приятно.

Путь домой из-за потока мыслей оказался быстрым. Автобус остановился почти возле моего дома и сделав глубокий вдох и направилась к дому, стараясь не думать о том, что впереди меня ждёт бабушка.

Но, когда я едва переступила порог, бабушка сразу же напала на меня.

– Стэлла! – её голос дрогнул от гнева. —Ты вся промокла! И в этом платье?!

– Я… дождь… – пробубнила я, пытаясь оправдаться, но слова терялись в комнате.

Бабушка тяжело вздохнула и подошла ближе.

– Ты понимаешь, что это за платье? – сказала она уже тише. – Оно всё мокрое, оно испорчено!

Я чувствовала, как внутри всё сжимается. Я хотела сказать что-то про веселье, про лужи, про Алекса, но сразу поняла: это точно не подходящий момент.

Она окинула меня взглядом ещё раз, но тут её глаза зацепились за куртку Алекса на моих плечах.

– Подожди… – её брови слегка нахмурились. – А это что за куртка?

– Эээ… – я замялась, сердце ухнуло в пятки. – Это… ну… куртка…

– Я вижу, что куртка, —напряжением ответила она. – Чья она?

Я замялась, и это молчание сказало больше, чем любые слова.

Бабушка вздохнула глубже, словно пытаясь сдержаться.

– Мокрое платье, и чужая одежда… Стэлла, ты хоть понимаешь, что творишь?

Я попыталась взять себя в руки, но внутри всё ещё было тепло и радость от встречи с Алексом, смешанная с паникой. Я знала, что сейчас всё зависит от того, как я себя поведу: промолчать, признаться, объяснить?

Я не успела ничего ответить, бабушка разозлилась ещё сильнее, словно все предыдущие претензии только разожгли её.

– И ещё что это за выходы по городу, Стэлла? – продолжила она – Ты с кем-то гуляешь без моего ведома? Ты понимаешь, что ты могла подвергнуть себя опасности?

– Я… я просто гуляла… – начала я, но бабушка не дала закончить.

– Просто гуляла?.. – она повторила, но уже без крика, скорее с усталостью. – С кем?

Я почувствовала, как внутри сжимается комок страха и вины. Хотелось просто исчезнуть, спрятаться где-нибудь. Мокрые волосы прилипли к щекам, платье слиплось с телом, и это только усиливало ощущение провала.

– Я не хочу, чтобы ты снова делала что-то тайком, – голос бабушки был уже почти шипением. – Никаких прогулок с незнакомыми мне людьми. А вдруг это твоя мама кого-то послала?

Я молчала, пытаясь хоть как-то удержать слёзы. Каждое слово бабушки отзывалось эхом в груди, но где-то глубоко внутри я понимала: мне нужно сохранять спокойствие, иначе конфликт только разгорится ещё сильнее, а я не хотела этого.

Я не хотела этого, потому что бабушка была единственным человеком на планете, которому я тогда оказалась действительно нужна. После слов мужа матери именно она взяла меня под своё крыло, воспитывала с любовью, заботой, словно хотела залатать все трещины в моём маленьком мире. Даже сейчас, спустя годы, я ощущала моменты этой любви, эти редкие, но тёплые прикосновения заботы и поддержки.

Но сегодня мне было ужасно больно. Опять вмешалась мать. Настроила бабушку против меня, велела следить за каждым моим шагом, за каждой встречей, каждым словом. И бабушка ведётся. Её сердце, её разум подчиняются дочери, даже не пытаясь понять, что она делает со мной. Разве она не видит, какой ущерб наносит мне мать? Разве не понимает, что именно бабушка должна быть моей защитой, а не палачом?

Казалось, что мир рушится вокруг меня, что даже единственный близкий человек предаёт меня ради правил и страха, навязанного кем-то другим. И вдруг в голове промелькнула странная, почти шальная мысль: а вдруг после этой встречи с Алексом он станет тем, кто сможет заменить эту утрату? Тот, кто даст ощущение настоящей поддержки и доверия? Тогда мне не придется столько терпеть бабушки упреки, и я смогу спокойно ей отвечать в ссорах.

Я почувствовала, как слёзы жгут глаза, и рванула в комнату, почти не думая о последствиях. Заперла дверь на ключ и прислонилась к ней спиной, стараясь успокоить дрожащие руки. Бабушка пыталась открыть её ещё минут пять, стучала, звала меня, угрожала, но я не открыла. Сейчас это было важно для меня – хоть на миг сохранить своё личное пространство, защитить этот крошечный островок свободы.

Первым делом я схватила телефон. Сначала Алекс. Мне нужно было узнать, добрался ли он домой целым и невредимым, убедиться, что он тоже в порядке, что эта встреча для него не стала катастрофой. Каждое слово набиралось с трудом, каждое смайликом я пыталась передать облегчение и радость.

– Ты нормально добрался домой? Всё в порядке?

– Да, всё хорошо. Спасибо, что спросила. Ты сама цела?

– Дада, всё нормально. Просто… мокрая немного.

– Ха-ха, я видел. Куртка пригодилась?

– Да, спасибо тебе. Я даже не ожидала… Куртка как обнимашка.

Потом друзья. Нужно было написать Аурелии, Нико и Лори. Сказать, что я жива, что ничего страшного не произошло, что Алекс вовсе не серийный маньяк, как я представляла себе в панике.