Мир без внутреннего солнца

Глава 1

— Это путь к силе, — прохрипела она, давясь серой жижей. — Главное — намерение. Визуализация. Я уже там. Я чувствую кожей солнце. Я слышу шум прибоя… Ммм… я в потоке.

Линь аккуратно ссыпала обгоревшие остатки бумаги в керамическую пиалу. Сверху легла густая ложка «живого» йогурта — с активными бактериями и умирающей надеждой, как учил гуру из видео «Пробуждение силы за 21 день». Она тщательно перемешала остатки серой кашицы пластиковой ложкой, стараясь не думать о том, что это подозрительно напоминает цементный раствор, и отправила порцию в рот.

Она зажмурилась так сильно, что за веками поплыли неоновые пятна. Перед глазами пошли картинки, вырезанные из старого глянцевого журнала: вилла с бассейном, в котором вода синее, чем само небо, три идеальные пальмы у лазурного океана и яхта с ослепительно белыми бортами.

— Хочу, — выдохнула Линь, и на языке осел горький, пыльный привкус горелой бумаги. — Пожалуйста, пусть это сработает.

Она открыла один глаз. Лазурный берег не спешил материализоваться. Вместо него она увидела свою кухню: три квадратных метра, на которых едва умещались старый маленький холодильник и стол с облезлой клеенкой. Вместо океанского бриза в лицо пахнуло осенней сыростью из открытой форточки.

Голодная Жиза — крошечная помесь мопса и чего-то очень хитрого — сидела у её ног и с глубоким пониманием в глазах наблюдала за тем, как хозяйка ест пепел.

За окном Дицан привычно тонул в свинцовой мути. Дождь методично, со знанием дела, вбивал пыль в асфальт. Где-то во дворе надрывно выла сигнализация старой машины — судя по звуку, машина жаловалась на несправедливость в мире и ревматизм в области карданного вала.

— Пипец, — резюмировала Линь, отставляя пиалу.

Она перевела взгляд на карту желаний, приклеенную к холодильнику. Белоснежный спорткар на картинке теперь казался не мечтой, а личным оскорблением.

— Почему у меня никогда ничего не работает? — прошептала она, обращаясь к холодильнику. — Букильда обещала, что после седьмого ритуала «каналы изобилия» откроются. Видимо, мои каналы забиты так же плотно, как мусоропровод в этом доме.

Внутри заворочалась злость. Колючая, горячая, она поднялась от солнечного сплетения к самому горлу. Линь вспомнила Букильду — свою коллегу по архивному отделу, которая пахла ладаном и дешевыми духами. Букильда знала всех экстрасенсов города, верила в ретроградный Меркурий и трижды в неделю чистила карму офисным кактусам. Линь ненавидела эти ритуалы, ненавидела саму мысль о том, что она — взрослая, рассудительная женщина — ест пепел по утрам. Но еще больше она ненавидела ту часть себя, которая всё еще надеялась на чудо, потому что реальность Дицана предлагала только серый цвет и бесконечное «завтра».

Пальцы вдруг закололо. Линь опустила взгляд и замерла: на подушечках пульсировало золотое свечение. Крошечные искры, похожие на расплавленную солнечную пыль, вспыхивали и гасли в такт её участившемуся пульсу.

— Опять… — Линь попыталась стряхнуть свет, словно это была приставшая паутина, но искры впитывались обратно в кожу, оставляя после себя ощущение легкого ожога.

Это началось примерно месяц назад. Сначала она думала — аллергия на моющие средства. Потом — проблемы с сосудами. Но врачи только разводили руками, советуя поменьше нервничать и попить магний.

Она потянулась, чтобы сорвать с холодильника дурацкую карту желаний, но эмоции перехлестнули через край. Воздух в кухне на секунду стал плотным и гудящим, как трансформаторная будка. Окно за спиной распахнулось и с грохотом ударилось о раму, едва не высадив стекла.

Пиала на столе дернулась вверх и с пронзительным звоном полетела в стену. Керамика брызнула осколками, а серая жижа кляксой расплылась поверх карты желаний. Теперь судно Линь официально тонуло в болоте из пепла и бактерий.

— Ну вот, — Линь сидела неподвижно, чувствуя, как колотится сердце. — Мысль о том, чтобы снести всё к чертям, сработала мгновенно. Почему эта чертова вселенная слышит только мои проклятия?

Она медленно встала, взяла старую застиранную губку и начала молча оттирать стену. Дицан за окном оставался безучастным. Город сегодня выглядел так, будто нахлобучил кепку по самые брови, поднял воротник пальто и не желал иметь ничего общего с маленькими трагедиями в панельных домах.

В ванной Линь долго всматривалась в свое отражение. Бледная кожа, предательские тени под глазами, пижама с издевательской надписью «Будь счастлива», которая после стирок превратилась в «Будь… а».

— Ты просто устала, Линь, — сказала она зеркалу, стараясь придать голосу твердость. — Это статическое электричество. Сухой воздух в квартире. И нервы.

Отражение промолчало, но Линь показалось, что в глубине зрачков всё еще тлеет золотая пыль, не имеющая ничего общего с физикой.

---

Под утро сознание наконец сдалось, и она провалилась в беспокойный сон.

Она стояла посреди бескрайнего поля под небом цвета индиго. Звезд не было — вместо них в пустоте плыли огромные, пульсирующие символы. Золотые письмена складывались в слова на языке, которого она не знала, но который отзывался вибрацией в каждой клетке тела.

Линь подняла руку, надеясь коснуться светящегося знака, похожего на перевернутую молнию. Пространство вокруг зазвенело. Голос, похожий на шепот тысячи листьев и одновременно на звон тонкого хрусталя, произнес:

— Вспомни свое истинное имя. Оно спит под слоями тумана. То, чем ты кажешься сейчас, — лишь защитная маска.

— Какое имя? — хочет спросить Линь. — И от кого защищаться?

Но не может. Губы не слушаются, тело будто сковано.

Линь вскочила на кровати, хватая ртом воздух. В комнате царил предрассветный сумрак, пахнущий пылью и недавним дождем. Жиза, свернувшаяся калачиком в ногах, тревожно подняла голову и коротко тявкнула в пустоту угла.

Линь коснулась лба дрожащими пальцами. Золотые искры снова появились. На этот раз их было так много, что они залили светом всю спальню, отбрасывая на стены длинные, дергающиеся тени. Она сжала кулаки, до боли впиваясь ногтями в ладони, пытаясь погасить это безумие.

— Всего лишь сон, — шептала Линь, раскачиваясь из стороны в сторону. — Глупый кошмар из-за йогурта.

Она натянула одеяло до подбородка. Жиза ткнулась мокрым носом ей в ладонь, предлагая свою бесхитростную поддержку. Внезапно собака вскочила и начала яростно рычать, уставившись в угол комнаты. Одна из теней резко отделилась от остальных и скользнула под дверь.

.

Глава 2

ГЛАВА 2

Будильник взвизгнул утренней аффирмацией:

— Ты — магнит для изобилия! Деньги текут к тебе рекой!

Линь фыркнула и, не открывая глаз, метко запустила подушкой с вышивкой «Позволь Вселенной помочь» в сторону тумбочки. Вселенная, судя по звуку глухого удара, сегодня была настроена исключительно на то, чтобы Линь проспала.

Она села, вцепившись пальцами в спутанные волосы. За окном расстилался Дицан: серое небо, вдавленное в серые крыши, серая жизнь. «Миллионы живут так, — подумала она, глядя на Жизель. — Смирение — это тоже своего рода магия. Магия выживания».

Жизель — помесь мопса и чего-то очень хитрого — с философским видом наблюдала за собственным хвостом.

— И тебе доброе утро, — прохрипела Линь. — Ты-то хоть выспалась?

Жиза моргнула и демонстративно отвернулась к стенке. Мнение было ясным: с теми, кто не встаёт раньше солнца, приличные собаки не общаются.

— Предательница, — вздохнула Линь. — Давай собираться, в офисе хотя бы тепло.

Через сорок минут, запихнув Жизель в сумку-переноску и едва успев махнуть щёткой по зубам, Линь вылетела из подъезда.

Автобус замер на светофоре в сотне метров. Если рвануть сейчас — есть шанс успеть.

Линь прижала Жизу покрепче и рванула вперёд.

Внутри что-то щёлкнуло, как перегоревший предохранитель. Мир вдруг потерял чёткость. Мимо смазанными пятнами полетели бабушки с тележками, припаркованные машины превратились в длинные стальные полосы. Воздух зазвенел в ушах, превращаясь в свист. Она летела над асфальтом, перепрыгивая лужи, — и видела, как автобус моргает поворотником, готовясь тронуться.

«Успею!» — победно вспыхнуло в голове.

И в этот момент реальность дала сбой. Ноги заплелись, и Линь кубарем полетела по мокрому асфальту. Сумка с пискнувшей Жизель отлетела в лужу, автобус весело чихнул сизым выхлопом и укатил без неё.

Линь сидела на холодном асфальте, не торопясь вставать. Колено горело. Из сумки доносилось обиженное сопение.

«Один щелчок пальцами, дорогая, — прошептал где-то в затылке бархатный, искушающий голос. — Только пожелай — и этот грязный сарай на колёсах развернётся и приползёт обратно. Хочешь увидеть, как лопаются его шины? Как водитель начинает биться головой о руль из-за чувства вины?»

— Нет, — сказала Линь асфальту. — И вообще, у водителя, может, дети.

Голос недовольно заткнулся. Линь поднялась, отряхнула колготки и выудила из лужи промокшую сумку. Жиза внутри была жива, но явно возмущена.

Линь сделала шаг к остановке и вдруг почувствовала: что-то не так.

Двор был пуст. Обычно в это время здесь толкались соседи с собаками, пенсионеры и сонные курьеры. Но сейчас — никого. Только фонарь над подъездом мигал, словно тоже нервничал.

В стороне у дома Линь заметила странный силуэт мужчины — явно не из её двора. Он стоял, развернувшись в её сторону. Линь всматривалась, но не могла понять, смотрит ли он на неё, потому что его лицо невозможно было рассмотреть. Лица как будто не было. Просто гладкая, ровная поверхность кожи цвета мокрого бетона — без глаз, без рта, без носа.

«Это точно недосып», — подумала Линь.

Тень мужчины на асфальте жила отдельно от хозяина. Она медленно, с ленивым любопытством, потянулась к Линь длинным серым языком.

«Это очень сильный недосып, — подумала Линь. — Надо было выпить кофе. Или вообще остаться дома сегодня».

Тень коснулась носка её ботинка.

— Эй! — выдохнула она и отдернула ногу.

В то же мгновение воздух вокруг Линь взорвался вихрем. Листья, пыль и странные голубые искры закружились спиралью, тень Безликого отпрянула, как ошпаренная. В центре этого безумия появилась девушка. Волосы цвета чернильного неба шевелились сами по себе, переливаясь индиго и ультрамарином. Глаза меняли цвет быстрее, чем Линь успевала моргнуть: зелёный, синий, золотой, снова зелёный.

— Привет-привет-привет! — затараторила незнакомка, пританцовывая на кончиках пальцев. — Ого, ну и вид у тебя!

— Это ещё что такое?! — Линь отшатнулась, едва не угодив во вторую лужу.

— О, вопросики-вопросики! — незнакомка мгновенно оказалась за спиной Линь, обдав её запахом озона и мяты. — Я Зиппи - дух скорости. Знаешь, как западный ветер, только быстрее и с лучшей причёской, хи-хи.

Она подмигнула, оставляя в воздухе светящийся след.

— Могу спасти твою жизнь, а могу устроить такой бардак, что черти заикаться начнут. Сегодня решим по настроению!

Линь покосилась туда, где стоял Безликий. Его больше не было — только тень на асфальте, теперь плоская и правильная, как у всех нормальных людей.

— Уходи. Мне такое не нравится, — пробормотала Линь.

— Ошибочка! — Зиппи щёлкнула пальцами прямо перед её носом. — Тебе очень нравится. Ты просто давно привыкла делать вид, что огонёк не горит. А они, — она небрежно кивнула в сторону, где недавно стоял странный мужчина, — как раз этим и кормятся. Чем меньше ты хочешь — тем сытнее им ужин.

Не успела Линь опомниться, как Зиппи вцепилась ей в запястье.

Мир взорвался красками.

— Мы летим! — захохотала Зиппи, и смех её рассыпался искрами. — Забыла, как это — не касаться земли?

Город растянулся в бесконечные нити — электрический лиловый, живое золото, пульсирующий изумруд. Линь почувствовала, как внутренности остались где-то на остановке, а душа несётся сквозь слои реальности.

Она увидела изнанку Дицана — и на секунду забыла дышать.

Восторг накрыл её, как первый глоток кофе после бессонной ночи — острый, почти болезненный, от кончиков пальцев до самых пяток.

Трамвайные провода светились изнутри, как жилы живого существа. Старые граффити на стенах шевелились — буквы переползали с места на место, складываясь в слова на языке, который Линь почти понимала. А потом она увидела Безликих. Их было много. Они стояли вдоль улиц — там, где Линь всегда видела просто прохожих. Теперь она видела: у них не было лиц. И тени у их ног тянулись к жителям Дицана тонкими голодными отростками, нащупывая тепло — то самое «а вдруг получится», «а может, ещё не поздно», «а если попробовать» — которое люди носят в груди, сами не зная.

Там, где тень касалась человека, он на секунду замирал. А потом шел дальше — чуть тусклее, чем был, без желайний, без амбиций.

— Видишь? — крикнула Зиппи сквозь свист ветра. — Вот так и живёт твой Дицан! Они здесь давно, Линь. Пока ты в своём офисе бумажки перекладывала, они пол города съели.

Линь хотела спросить, что это значит — «съели». Но Зиппи уже неслась, набирая скорость. Линь посмотрела вниз. Там, в сером потоке улицы, шли сотни людей. И у каждого второго за пятками тянулась тень, которая кормила своего Безликого.

«Я хожу здесь каждый день», — с ужасом подумала она и закрыла глаза.

— Открывай, — прозвенел голос Зиппи где-то совсем близко.

Мир вернулся на место. Вместе с лужей, холодом и дырой на колготках. Вокруг никого.

— Вот тебе, Жиза, и пепел с йогуртом, — выдохнула Линь. — Галлюцинации чистой воды.

Она поднялась и поплелась к остановке.

В автобусе Линь забилась в самый угол последнего сиденья, прижав сумку к груди. Трясущимися руками нащупала две таблетки успокоительного и проглотила, не запивая.

— Это стресс, — повторяла она как мантру. — Недосып.

За окном медленно двигался Дицан. Линь наблюдала за прохожими и вдруг заметила то, что раньше ускользало от её внимания. Женщина у светофора стояла неподвижно, как серая статуя, её глаза были потухшими, она смотрела в никуда. Мужчина, уткнувшийся в выключенный телефон, казался пустым и безжизненным, как будто свет внутри него совсем угас.

«Сколько их тут?» — подумала Линь, и эта мысль была настолько неприятной, что она немедленно решила о ней не думать.

В сумке завозилась Жизель. Недовольная, она высунула мокрый носик, похожий на крошечный розовый лепесток, и, уставившись на хозяйку широко раскрытыми глазами, чихнула. На ладонь Линь, как драгоценный камень, упала крохотная деталь, напоминающая шестерёнку из древних механических часов. Она пульсировала и излучала мягкий синий свет, словно пытаясь рассказать свою историю.

— Что это, Жизель? — прошептала Линь, осторожно сжимая находку в руке.

Глава 3

ГЛАВА 3

Металл обжег ладонь, и перед глазами всплыли черты лица Таи.

Три года назад, когда Линь еще верила, что её странности — всего лишь игра воображения.

— Ну же, подойди к нему! — уговаривала Линь подругу, не спеша помешивая какао.

Тая, её верная подруга, была безнадежно влюблена в нового сотрудника из соседнего отдела — молодого человека, который заливался краской каждый раз, когда его просили показать дорогу к принтеру.

— Ага, щас, — Тая вздохнула. — Чтобы он подумал, что я ненормальная?

Линь забавно жестикулировала руками, как плохой актёр в фильме про колдунов:

— О, Тая, я от тебя без ума! Мне нужна только ты! Готово. Сейчас твой влюблённый ворвётся сюда и падёт к твоим ногам.

Они посмеялись. Линь забыла об этом через минуту. А к вечеру Тая прислала странное сообщение.

«Ты не поверишь, что случилось. Тот парень, о котором мы говорили, пришёл в кафе через пять минут. Подошёл к нашему столику и сказал: «Тая, ты мне нужна.» Я ответила, что не понимаю его. Он произнес странную вещь: «Я шёл по делам, но ноги сами привели меня сюда. Будто какая-то сила. Я понял, что ты мне нужна». Он безумно вращал глазами и пытался схватить меня за руки, это было жутко, к счастью я смогла убежать.

Но, вернувшись домой, услышала шорох под дверью. Там стоял он! Сказал, что безумно любит меня и хочет жить со мной.

Я вызвала полицию. Когда его увели, вспомнила твои слова. Ты сказала это вслух, и это сбылось.

Не знаю, кто ты и что ты. Но боюсь, что однажды снова скажешь что-то, и я... не хочу этого. Извини. Больше не хочу видеться».

---

Линь ворвалась в офис, растрепанная и с мокрым пятном на коленке. Толкнув тяжелую стеклянную дверь, она оказалась в густом воздухе общего зала. Там пахло пластиком, застоявшимся понедельником и дешевым освежителем.

Маммот — генеральный директор и человек-стихия в одном лице — уже разминал связки в своём кабинете.

— Сделать надо было вчера! Я что, за вас думать должен? Моих эмоций не хватает на вашу тупость! Сколько мне ждать, пока у вас мозг отрастёт?! Безобразие!

Линь побрела к кофеварке. У аппарата уже дежурил «комитет по чужим делам»: три девицы из бухгалтерии и Букильда.

— Ой, Линька! — затараторила Букильда. — Сего такая...? А? Опять сто-то приснилось?

Линь зевнула, прикрывая рот ладошкой.

— Ага. Приснилось, что ко мне с неба свалился инопланетянин и сказал: «давай я сделаю за тебя отчёт».

— Во-о-от! — Букильда подняла палец. — А оно нам надо, эти присельцы? Где надёзность? Я вот на марафон по «Энергии денег» записалась. А приманила только уведомление о задолзности по кредиту. Сплосное надувательство. Сё.

Линь посмотрела на подругу и вдруг ей почудилось: рядом с Букильдой, чуть в тени, стоял силуэт похожий на тот, что она видела утром на остановке. Линь замерла. Теперь она была почти уверена: не почудилось. И он был не один.

Они стояли вдоль стен, прижавшись к стойкам перегородок, — серые фигуры, на которых не задерживался взгляд. Как если бы кто-то вырезал куски реальности и забыл закрасить пустоту. Лиц не было — только гладкая поверхность цвета серой пыли. Безликие.

Они не двигались. Но Линь чувствовала: они смотрят. Смотрят на сотрудников, на их золотистые нити желаний, которые тянулись из груди к потолку, путались, обрывались и падали в серую мглу.

Лежавшая у его ног тень медленно потянулась к Букильде и от нее к существу потянулась тонкая золотистая нить. Букильда на секунду замолчала, её глаза остекленели.

— Знаес, — пробормотала она, — я, на самом деле и не знаю засем мне этот марафон... зассем я это делаю? Глупость какая-то. Она растеряно посмотрела по сторонам, как будто в поисках чего-то.

Безликий втянул нить в себя. В кармане у Линь шестерёнка задрожала и стала горячей.

«Какая скука, — прошелестел в голове бархатный Голос. — Смотри, она гаснет. Хочешь, я научу тебя, как оборвать эту серую нить? Одно слово — и этот манекен в костюме рассыплется пылью».

Линь сжала кулак поверх ткани. Ей стало страшно. Она не хотела никого рассыпать.

— Доброе утро! — громыхнуло за спиной.

Маммот появился внезапно, словно из ниоткуда. За ним, с удивительной грацией, несмотря на возраст, следовала Мурчанта — главный финансист. Её изумрудные глаза с необычными вертикальными зрачками задержались на Линь чуть дольше, чем требовалось. Линь почувствовала себя неловко. Мурчанта отвернулась и принялась аккуратно поправлять стопку бумаг на краю чужого стола — выравнивать их ровно, под углом, с лёгким раздражением.

— Что столпились? Задач нарезать?! — Маммот бесцеремонно вклинился к кофеварке. Аппарат выдал серию хриплых вздохов и запел: «Эффективность — наш щит! Компания — наш путь!»

— Итак! Мы берёмся за новый проект. Если сделаем — озолотимся! То есть... я озолочусь, а вам достанется бесценный опыт. Нюанс в том, что у нас нет лицензии. Поэтому проект возглавит... моя дочь! Она тут не работает, но бумажка у неё есть. Мы наймём её как подрядчика, деньги — в семью, работа — на вас. Вопросы?

В комнате повисла тишина. Линь почувствовала знакомое жжение в пальцах.

«Смотри на него, — вкрадчиво прошептал Голос. — Он считает тебя за пыль под своими туфлями. Давай превратим его язык в кусок наждачной бумаги? Или заставим подавиться собственной наглостью?»

Линь зажмурилась. Злость на Маммота смешалась с шёпотом Голоса.

«Да когда тебе уже хватит!» — мысленно крикнула она.

Раздался тихий щелчок. Струя из кофемашины взметнулась вверх идеальным коричневым гейзером, замерла под потолком и превратилась в пульсирующий фонтан, который бил прямо в лысину шефа.

— Хватит! — заорал Маммот, пытаясь прикрыть голову руками. — Прекратите это немедленно! Хватит!

Но кофемашина не слушалась.

— Хватит! Хватит! Кому я сказал?! — визжал шеф, пританцовывая под кофейным ливнем.

«О, — Голос издал звук, похожий на аплодисменты. — Как мило. Душ из арабики. Как предсказуемо и... мелко. Ты могла бы обрушить на его голову весь этот офис, но ты, конечно, выбрала кофе».

Наконец, фонтан иссяк. Маммот в ярости заметался по залу, издавая хлюпающие звуки при каждом шаге. Его взгляд упал на подоконник.

— Посмотрите на этот кактус! — Маммот подскочил к несчастному сухому растению. — Вы думаете, он засох от недостатка воды? Нет! Он сдох просто от того, что находился в одной комнате с вашей ленью! Он совершил растительное самоубийство, чтобы не видеть ваши кислые лица!

Линь посмотрела на кактус. «Вот бы сейчас в зелёный парк, свежий воздух...» — мысли бабочками запорхали в голове.

«Парк? — Голос рассмеялся. — Ты хочешь травы? Ну что ж... пусть будет трава. Посмотрим, как они запоют в твоём саду».

— Линь! — рявкнул Маммот. — Иди работай!

Линь направилась к своему столу, но едва успела присесть. Вдруг сзади раздался громкий крик. В углу офиса фикус начал стремительно расти. Листья разворачивались с громким хрустом, а лианы оплетали мониторы и кулеры. За несколько секунд офис превратился в настоящие джунгли. Безликие в панике вжимались в стены — живая зелень обжигала их серую суть, как солнечный свет — плесень.

— Что происходит?! — орал Маммот, запутавшись в папоротниках. — Вызывайте МЧС!

Линь стояла, прижавшись к стене.

— Как ты это сделала? — раздался над ухом шёпот Букильды. — Наусси меня! Это саманство? Древнее колдовство?

Линь, не отвечая, схватила сумку с Жизой и выбежала из офиса.

«Беги, беги, — насмешливо прошептал Голос. — Но помни: этот офис — только начало. Скоро тебе бу

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.