Измена. Не прощу твою ложь

6. Брачные игры

Я восседаю за столом, как королева. Снежная королева - бледная, с неестественно прямой спиной. Серьги покачиваются в ушах и своей тяжестью не дают забыть о том, что произошло. С огромным удовольствием я бы швырнула их в лицо предателю, но что потом? Выцарапать ему глаза и вырвать сердце?

С трудом останавливаю себя от необдуманных решений. Всегда успею закатить скандал, но сейчас не время. Хочу знать правду, всю до конца. Сколько это длиться? Кто она? И, самое главное, за что?

Начну истерику, ничего не добьюсь. Не признается, выставит меня полной дурой. Марк обладает даром убеждения - в словесных баталиях перевес всегда на его стороне. Я не умею так четко оперировать фактами, во время ссор я скорее разрыдаюсь, чем докажу свою правоту.

Нет, пусть переживает, не понимая, что случилось. Вертит в голове «что я сделал не так?» Он же думает, его подстраховка безупречна! И сейчас обмирает от страха, думая, прокололся ли он или у меня плохое настроение.

Вот же хитрый черт! Дима явно сообщил, что я приезжала. Но Марк считает, что, заляпав галстук, совершил настоящий подвиг во имя семьи. И теперь сидит весь из себя - примерный муж и отец, смеется, ухаживает за мной, сыпет комплиментами. Противно смотреть!

Интересно, вел бы он себя также, если бы не чувствовал вины? Вряд ли. Уже давно стукнул бы кулаком по столу и спросил в лоб – какого лешего я тут строю из себя. А тут вертится, как уж на сковородке. Несколько раз спрашивал, что случилось, заботливо подходил ко мне и даже предложил измерить температуру. А я царственно отказывалась от его внимания и ссылалась на головную боль.

Извожу мужа своей холодностью, и мне это нравится. Вижу, как у Марка заламывается жесткая морщинка между бровей – это значит, что он сильно раздражен, но сдерживается. За годы брака я превратилась в барометр по определению его состояния. Сейчас уровень его бешенства где-то 7 из 10. А вот когда на лбу вздуется вена, значит, самоконтроль потерян и скоро начнется буря.

Марк не выдерживает, и шлепает ладошкой по столу:

- Ленчик, я не пойму, что происходит? Ты сердишься на меня?

- Ну что ты, дорогой. Я просто устала.

Сверлю Марка взглядом и поддеваю вилкой кусочки пирога. Я ем вишневый пирог вилкой и ножом! Будто напротив меня сидит придворный церемониймейстер, а не собственный муж. Еще неделю назад мы бы разыгрались и, смеясь, слопали этот пирог, откусывая от краев, угощая друг друга и не стесняясь перепачкаться.

- Если ты дуешься по поводу футбола, то я уже устал оправдываться.

- Марк, не повышай голос, у меня голова болит.

- Ты сама меня отпустила, ну сколько можно-то…

- Я не сержусь, с чего ты взял?

- С того, что ты сидишь, как на похоронах.

Я горько усмехаюсь.

- И что с того?

- С того, что я от души сделал тебе подарок, и хотел бы немного отметить…

- Ну так ты и отмечаешь, - выразительно киваю на почти пустую бутылку, которую Марк выпил в одиночестве.

Вена на лбу Марка начинает пульсировать, но он сдерживает себя. Плещет в бокал остатки вина и залпом осушает.

- Очаровательно, - говорю я, отправляя в рот крошечный кусочек пирога. – Там еще виски есть, если что… На футболе мало наливали?

- Я так и знал, что это из-за матча...

- Нет, Марк, это не из-за матча, это из-за тебя! – произношу и сама пугаюсь своих слов. Еще рано, не хочу, чтобы он знал о моих подозрениях. Пусть переживает, сомневается – знаю ли я правду или нет. Мне кажется, я вижу, как по его лицу скользит тень. Только не пойму, это тень раскаяния или недоумения?

- Лена, есть, что сказать – говори. Что за дурацкие игры?

- О нет, игры – это по твоей части, правда, милый? – Выразительно смотрю на часы. - Пожалуй, пойду спать. С годовщиной тебя!

Вижу, что он растерян. Видимо, по-другому представлял себе этот вечер. Топчется на месте и не знает, что делать – пойти со мной наверх или с видом оскорбленной добродетели остаться внизу и улечься на диване.

Я делаю выбор за него. Подхожу, чмокаю в щеку – все, формальности соблюдены, и сообщаю тоном, не терпящим возражений:

- Спокойной ночи, милый. Оставайся на диване, от тебя пахнет вином. Неприятно… Не переживай, еще отметим. - И уже удаляясь, бросаю ненароком. - Кстати, серьги – чудо!

Все-таки не выдерживаю, и тихонько выглядываю, чтобы посмотреть, что делает Марк. Он какое-то время стоит в растерянности посреди кухни. Потом чертыхается и лезет в шкафчик за виски.

Кто бы сомневался!

Усмехаюсь, закрываю за собой дверь спальни и включаю компьютер. В поисках правды я пойду до конца, и, кажется, знаю, как это сделать.

7. Охота со львом

- Лена, да что с тобой происходит? – Рита отпивает чай и ставит чашку на блюдце. Даже этот легкий звон колоколом отдается у меня в голове. Устало потираю виски, бессонная ночь дает о себе знать. Рита – моя подруга со студенческих времен, а еще начальница. Конечно, ей неприятно, что ее лучший специалист сидит в состоянии душевной раздробленности.

Подозрительно кошусь на Риту. Рассказать или нет? Меня так и раздирают противоречия. Сама пока не решила, как относиться к сложившейся ситуации и, к тому же, боюсь, что не выдержу и разрыдаюсь, если озвучу свои подозрения. Но я так устала от этого кипящего клубка страстей внутри себя. Если поделюсь с ней, может станет легче?

- У меня проблемы в семье… - глухо начинаю я.

- С девочками? С Марком? Что случилось? – В голосе подруги столько искреннего сочувствия, что я не выдерживаю, глаза наполняются слезами. Рита мягко берет меня за руку. – Не переживай, ты можешь на меня положиться.

Выкладываю подруге все – про найденный волос, многоходовку с футболом, подозрительную разговорчивость Марка... Но в глазах Риты читаю недоумение. Она слушает молча, не перебивает, но, будто, отстраняется от меня. Может от того, что я не нахожу в ней сочувствия, плакать мне уже не хочется, да и собственный рассказ кажется скомканным и надуманным.

Смущенно замолкаю, ожидая ее реакции.

- Лена, - чувствуется, что Рита старается говорить, как можно мягче, - подумай о том, что это может быть просто совпадение.

- Конечно, я думала об этом. Но все складывается один к одному! - Понимаю, что со стороны мои сомнения выглядят странно, но меня раздражает Риткино недоверие.

- Марк обожает тебя и дочек, он никогда бы не стал…

- Рита, я понять не могу, ты чья подруга – его или моя? - Мои нервы на пределе, с трудом сдерживаю злость. - Откуда у нас дома блондинки?

- Какого цвета волосы у женщины, которая приходит помогать тебе по хозяйству?

- Светлые, но они короче и...

- Вот видишь! Она просто подняла футболку Марка и положила на полку. Не стоит из-за этого так переживать.

- Я уверена, что Марк с Димкой созванивались. Не говори мне, что это невозможно, - предостерегающе поднимаю руку, видя, как Рита недоверчиво качает головой, - я знаю, они мне врали. Оба! Это не скрыть.

- Не собираюсь тебя разубеждать, но… Если бы у Марка было желание встретиться с любовницей, он мог бы выбрал другой день, не годовщину! Сама подумай, зачем ему столько лишних телодвижений, если через пару дней он мог просто сказать, что задержится на работе?

Я молчу, не знаю, что сказать. Да, желание встретиться именно в годовщину показалось мне слишком циничным, как дополнительная пощечина нашему браку. На такое, наверное, Марк бы не пошел. Хотя, что я знаю о Марке?

- К тому же он старался, купил тебе подарок. Ну забыл, кто играл, или случайно оговорился. Лена, не порти отношения с мужем из-за глупых подозрений.

- Не такие уж и глупые, - взбрыкиваю я. – Согласна, каждой улике можно найти свое объяснение, но их слишком много. Рита, я не верю ему!

- Может, я тебя слишком сильно работой загружаю? Давай, я тебе отпуск дам, а? Съездите с Марком, отдохнете…

Вот тут я уже серьезно обижаюсь. Мне неприятно, что Рита ведет себя не как подруга, а как начальница. Такая добрая барыня, которая помогает уладить подчиненным личные проблемы путем уменьшения рабочей нагрузки.

Демонстративно смотрю на часы.

- Все, Маргарита Львовна, обеденный перерыв закончен, - привстаю, чтобы уйти.

Ритка понимает, что сморозила что-то не то и хватает меня за руку.

- Лен, подожди. Хочешь мое мнение?

Я сажусь снова на диванчик. Да, именно для этого я и рассказала все ей.

- Иногда лучше сделать вид, что ничего не видишь. У вас хорошая семья и крепкий брак. Марк не уйдет!

- Я не понимаю, что ты хочешь сказать?

- Лена, будешь копать, можешь разрушить то, что строила десять лет, ты понимаешь это? Подожди, посмотри, как будут развиваться события. Если интуиция тебя не обманывает, он через месяц нагуляется и все будет, как раньше…

- Нет!

- Лена, миллионы женщин на это закрывают глаза. Ты не первая и не последняя, пойми это. Мой тебе совет: сделай вид, что все в порядке.

- Нет! Не позволю делать из себя дуру. Я должна знать правду, и узнаю ее.

- Каким же это образом? Следить будешь? – Ритка недоверчиво смотрит на меня, удивлена такой решительности.

- Если потребуется, буду! Не сама, а детективное агентство. - Услышав это, Рита широко распахивает глаза от удивления. - Сегодня пол ночи смотрела сайты, нашла профессионалов, сегодня свяжусь с ними.

- Хм, рисковая ты женщина. – Рита снова наливает чай и делает глоток. – Не торопись с выводами и с исполнителями. Кстати, могу помочь...

- С чем?

- Со специалистом по слежке.

Теперь пришла моя очередь изумленно таращиться смотреть на подругу. Хотя к нам приходит столько обеспеченных людей, немудрено, что у нее есть связи в самых разных кругах. Рита лезет в свою необъятную сумку и долго копошится там. Наконец протягивает мне черную визитку, где указаны только имя и телефон. А еще вензель с претензией на элитарность в виде льва с короной.

- Это кто? – недоуменно кручу визитку в руках.

- Наш клиент, ты ему помогала интерьерную живопись подбирать. Лев Александрович, помнишь?

- Лев, который хотел, чтобы у него в спальне над кроватью висели картины с оленями? О да, помню! – я усмехаюсь, - такой своеобразный заказчик не забудется. Любитель охоты, если я правильно помню.

- Да, а еще он специалист по частным расследованиям. Зачем платить непонятным людям? Лев все сделает в лучшем виде, – Рита поджимает губы, - Лена, подумай еще раз. Пути назад не будет!

Я поглаживаю пальцем вензель визитки. Если это будет охота со львом на неверного супруга, так тому и быть!

8. Вопрос

Чем бы я не занималась сегодня, взгляд то и дело падает на черный кусок картона, украшенный вензелем. Несколько раз я порывалась позвонить, но каждый раз испуганно отдергиваю руку от телефона, будто он раскален.

Мне страшно! Из головы не идут Риткины слова. Что я буду делать, когда узнаю? Может быть, действительно, сделать вид, что я ничего не замечаю? Погуляет и вернется. Она права, многие так живут.

Многие, но не я! Не смогу так, мысль о возможном предательстве горьким ядом разъедает душу. Лучше знать, что происходит, чем жить в придуманном ванильном мире. Я еще молода, красива и полна сил, я еще могу что-то изменить. Лучше решиться на разрыв, чем закрывать глаза на измены и жить с неверным мужем, каждую секунду гадая, где он сейчас и с кем. Неизвестность – хуже смерти.

Чтобы успокоится, смотрю на репродукцию Шагала, но там, где еще недавно видела чувственную гармонию, теперь наблюдаю откровенную мазню.

Раздраженно отворачиваюсь. Да что это со мной? В моей профессии нельзя без доверчивости и искренности. Современное искусство – это эмоция, для которой не обязательно нужны цвет или форма. Эмоция читается душой, не глазами. А моя душа, видимо, больна.

Перебираю бумаги на столе – заявки от художников, планы экспозиций, каталоги, графики выставок… Как это все бездарно, бесполезно, глупо! Чертов Марк, даже в любимой работе не могу найти отдушину. Что мне делать? Со злостью бью кулачком по столу, бумаги летят вниз, но черная визитка, прижатая ноутбуком, остается на месте. Так и гипнотизирует меня…

Что я теряю, если позвоню? Хотя бы узнаю, сколько это стоит. Хорошо, что Рита дала контакт. Я даже знакомому – нашему клиенту, не могу довериться, что бы я делала с целым агентством?

Оттягивать больше невозможно. Скоро возвращаться домой, а я еще не знаю, как вести себя, как смотреть на мужа, каким тоном разговаривать… Может быть разговор с частным детективом мне поможет?

Я смутно помню Льва Александровича, наше общение происходило, в основном, по телефону. Высокий представительный мужчина, очень энергичный и дерзкий. Даже странно, что он сыщик – слишком яркий и заметный. Никогда не забуду, как он грубовато требовал подобрать холст «побогаче» под обои с греческим меандром и гипсовым розеткам в виде звериных голов. Миллионы моих нервных клеток умерли, пока уговорила этого сноба присмотреться к картине одного талантливого художника. Он-то настаивал, что в его спальне органично будет смотреться картина с оленями в духе бабушкиных плюшевых ковров…

Ну что ж, я хотя бы знаю, чего от него ожидать.

Выдыхаю и набираю номер.

- Здравствуйте Елена Петровна, - отвечает знакомый баритон с легкой хрипотцой. Приятно, он меня помнит.

- Лев Александрович, здравствуйте, я от Маргариты Львовны… То есть я сама от себя, но она вас рекомендовала…

- Любопытно. И в качестве кого она меня рекомендовала? – протяжно интересуется Лев Александрович.

«Уж явно не в качестве дизайнера интерьера», - хочется сказать, но деликатно пытаюсь вывести разговор в нужное русло.

- Дело в том, что у меня с мужем возникли проблемы и нужна ваша помощь…

- Елена Петровна, я польщен, - чуть ли не мурлыкает Лев Александрович, - и восхищен вашей откровенностью. Вы очень привлекательная женщина, но это будет некорректно по отношению к вашему супругу.

- Я заплачу за работу и возьму на себя накладные расходы.

- Вообще-то женщины мне не платят за такие услуги, но ваше предложение меня заинтересовало…

До меня доходит скрытый смысл нашей беседы, я вспыхиваю и бросаю трубку.

Какой ужас, до чего неловко и глупо вышло! Черт возьми, Рита! Кого ты мне подсунула? Это не лев, а наглый похотливый кот.

Звонит телефон, Лев Александрович явно жаждет продолжения похабного разговорчика. Стыдно безумно, но бегать от него, как девочка, еще хуже. Чувствуя, как полыхают уши, рискую ответить ему и закончить этот тягостный позор:

- Да, слушаю! Что вам нужно? – ледяным тоном интересуюсь я.

- Простите, Елена Петровна, - голос тот же, но бодрый и без томной вальяжности. – Не мог удержаться, чтобы не подшутить. Вы так трогательно смущались… Давайте, начнем сначала нашу увлекательную беседу.

Я молчу, не знаю, что сказать. Проклинаю себя за то, что решила послушать Ритку, да и сама идея с детективом кажется сейчас на редкость идиотской.

- Вы говорили, что с мужем возникли проблемы. Могу я узнать, что случилось?

- Лев Александрович, ничего не случилось. Мы не так друг друга поняли. Простите, до свидания.

- Кстати, вы были правы, дождь лучше оленей, – бросает краткое замечание Лев Александрович, и эта фраза плавит мое сердечко и заставляет улыбнуться. Все-таки кусочек профессионала во мне остался, и этот кусочек берет верх над обиженной женщиной.

- Меня тяжело уговорить, но вам это удалось. «Дождь в Сокольниках», кажется называется работа? Браво, маэстро, вы одной картиной привнесли уют в мое логово.

- Я рада, что наше сотрудничество прошло удачно, с удовольствием помогу вам «привнести уют» и в другие комнаты.

- К вопросу эстетики моего жилища мы еще вернемся. Вы помогли решить проблему мне, я готов взяться за вашу. Только в чем она состоит? - Я мнусь, все еще не уверена, что Лев Александрович тот, кто мне нужен. - Вы показались мне решительной женщиной, Елена Петровна, так в чем же дело? Я слышал столько всего, вряд ли вы меня удивите.

- У меня проблемы личного характера, – говорю я решительно, будто прыгаю в холодную воду. – Мне кажется, что муж мне изменяет.

- М... Да как он мог! – громко рявкает Лев, я подпрыгиваю от неожиданности.

- Вы опять издеваетесь?

- Простите, не смог удержаться. Елена Петровна, у вас брачный договор, вы хотите подловить его, оставив без штанов?

- Эм... Нет… Я даже не думала об этом.

- Брачный договор – хорошее изобретение. Вам - материальная компенсация, изменщику –штраф в виде экспроприации имущества.

- Экспро… Жаль, но у нас его нет, – с сожалением говорю я. После рыка Льва Александровича мне вообще хочется молча кивать в трубку.

- Елена Петровна, скажите, зачем это вам?

- Мне надо, поймите…

- Нет, не понимаю, – громко возмущается Лев, на этот раз искренне. - Послушайте меня, Елена Петровна, и доверьтесь, как я поверил вам с вашим дождем. Если вы любите мужа, подумайте еще раз. Если причина – не деньги, вы сломаете несколько жизней. Если я что-то найду, ваш мир никогда не будет прежним.

Какое-то время я молчу, подбираю нужные слова, чтобы ответить этому странному человеку.

9. Ответ

Некоторое время я молчу, подбираю нужные слова, чтобы ответить этому странному человеку. Кому-нибудь другому сразу бы резко рявкнула: «ваше-то какое дело» и закончила на этом разговор, но хамить Льву мне не хочется. Уверенность в своей правоте, которая слышна в его голосе, заставляет задуматься.

- Вы откажетесь помогать, если я отвечу неправильно?

- Здесь нет правильного ответа, у каждого своя правда. Хочу быть уверен, что не стану причиной разрушения вашей семьи.

- Ее разрушите не вы, а тот, кто решился на предательство, – горько усмехаюсь я.

- Елена Петровна, - вкрадчиво начинает лев Александрович, - я могу понять, когда людьми движет расчет и договоренности. Один согрешил и заплатил, другой - получил моральную компенсация. Но вы устраиваете слежку за мужем, следуя эмоциям, а это скользкая дорожка. Сейчас вы хотите знать правду, а через месяц можете проклинать меня за то, что я все рассказал.

- Нет, клянусь вам! – Лев Александрович нетерпеливо цыкает на меня.

- Подумайте. Вам придется делить дом, детей и даже зубочистки. Возможно, менять образ жизни и круг общения. И все из-за того, что вам захотелось правды. В большинстве случаев, за месяц все проходит, и блудные мужья возвращаются в семьи. Еще раз спрашиваю, зачем вам это все?

Не выдерживаю этой отповеди, нервы и так на пределе. Все вокруг просто сговорились довести меня до ручки.

- Да сколько можно об одном и том же? – с трудом сдерживая слезы ору я. - Я была хорошей женой, и не хочу обвинять себя в случившемся. Это ведь со мной что-то не так, если он решился на такое, правильно? Мой мир для меня уже не такой, поймите же! Не смогу теперь спокойно спать, есть, дышать, буду думать, где он сейчас. Лучше болезненная правда сейчас, чем ложь на всю жизнь.

Я говорю Льву Александровичу все это, злобно выплевывая в трубку слова. Мысли, которые теснились в моей голове, будучи высказанными, обрели форму и плотность. Если раньше внутри меня жили сомнения, то теперь их нет. Я должна знать правду – уверена в этом.

- Елена Петровна… – мне кажется, или в голосе Льва Александровича я слышу нотки сочувствия? - Я помогу вам. Но учтите, если вы не собираетесь разводиться после вскрытия факта измены, то слежка – это чистый мазохизм и посыпание раны солью. Мне не доставляет никакого удовольствия копаться в чужом белье…

- Но вы же этим занимаетесь?

- Ошибаетесь, я восстанавливаю справедливость. Я берусь за такие дела в очень редких случаях, это для меня скорее хобби. Не ждите, что буду сидеть с биноклем, выслеживая вашего благоверного.

- Но как же…

- У меня свои методы, – уходит от ответа Лев. - Предлагаю такой расклад – я нахожу вам доказательства безгрешности вашего супруга или виновности, как пойдет. Вы – находите шесть… Нет, восемь подходящих произведений искусства, для моей инвестиции. Независимо от того, как пойдет расследование.

- Да, я согласна.

- Подождите, это не все. Если эта разовая интрижка, которая ничего не значит, вы об этом не узнаете.

- Но…

- Считайте, это моя прихоть и мужская солидарность. Ваш муж сам себя накажет за ошибку, если это была разовая акция. И вам об этом лучше не знать, изведете и его, и себя. Но, если выяснится, что ваш супруг – конченый кобель, который обижает и унижает вас, то помогу его уничтожить.

- С чего бы вдруг?

- Считайте, у меня свои причины. Будете себя хорошо вести, расскажу за чашечкой вина.

Самоуверенный боров, то есть лев. Я его нанимаю, а он еще ставит условия и сыплет грязными намеками.

- Мне кажется, вы ведете себя не слишком этично для вашей профессии.

Лев Александрович раскатисто смеется:

- Вы можете пожаловаться в профсоюз детективов, если хотите. Я же говорю, частный сыск - это увлечение. Считайте, мне просто приятно помочь такой красивой женщине.

Лев Александрович меня неуловимо напрягает. Такое ощущение, что это он меня нанимает в клиентки, а не я его. У меня нет опыта общения с сыщиками или как их там называют, но, кажется, он переходит все границы.

- Я ответила на ваш вопрос, дайте ответ на мой, – требовательно заявляю я.