Конец человечества

– Не бей меня! – крикнула она, поняв, что пора бежать. – Я – богиня!

– А я – атеист! – После нескольких ударов она перестала пытаться ударить меня в ответ или поцарапать. Начала просить ее отпустить, ага, конечно, сейчас она к своему магу побежит! Ее, видите ли, убили бы, если бы она не кричала о своей «божественности» и не желала всем вокруг зла. Вот только мне уже все равно! Когда это было нужно сделать, «богини» тоже не останавливались, а продолжали портить жизни мне и другим. Хочется верить, что перед смертью ей было стыдно, но я в такое не верю. Я била ее молотком и орала проклятья, проклиная ее и культ, магов и Кукловодов. Но, я отлично помню, как она кричала, что если я ее убью, то и меня убьют! Они, «богини», хотят жить, им просто не понять быт берсерка… Тех, для кого каждая минута – может стать последней.

– Что здесь происходит? – еще одна. Женщина в возрасте, темноволосая, я ее видела, на местном рынке торгует. Кстати, когда я у нее товар покупала, она меня обманула. Зря я решила не обращать внимания на ее обман. Я повернулась в ее сторону, сжимая в руке молоток.

– Да я тебя всего на пару рублей обманула, могла бы на месте сказать! Помогите!

– Убей ее! – прошептал парень. – Она сказала, что я украл у нее мебель, которую сам же сделал. Падла!

– Я богиня! Если я что-то говорю, значит так и есть! – крикнула она и побежала к выходу. Еще одна! И эта туда же! Сколько их здесь?

Несмотря на возраст, бегала она быстрее меня. И, вероятно, успела бы сбежать, если бы не попыталась закрыть дверь. Чтобы дверь не закрылась, я успела подставить ногу, налегла всем весом, она отскочила и «спряталась» от меня с другой стороны стола. Я сделала вид, что хочу обойти стол, она шарахнулась в другую сторону. Я успела схватить ее за кофту, резко потянула на себя, вынуждая ее наклониться к столу.

– Мебель понравилась? – Я несколько раз ударила ее молотком в предплечье, потом затащила на стол. Есть у «богинь» такая привычка: всё себе заграбастывать, я это хорошо знаю. Часто слышала: «Это мой: пылесос, кастрюля, моя куртка, сумка» – и так далее, до бесконечности. Так и будут орать, что это они покупали или давали на это деньги, или как-то еще причастны к покупке. Ну а если что-то где-то просто понравилось, можно же просто забрать…

Молоток сломался где-то удара с пятого, жаль. Очередной «богине» к тому времени уже ничто не могло помочь. Расстраивалась из-за молотка я недолго, нашла кочергу.

Вышла на улицу, нужно подать сигнал своим, что я нашла пленных и время дипломатии прошло. Сигнальный пистолет мешался в кармане куртки.

Несколько секунд я смотрела на сигнальную ракету, воспоминания из прошлого кипели внутри. Потом вернулась в дом, ударила кочергой «богиню», эта тварь к тому времени еще была жива. Если кто-то думает, что если мебель из закусочной оказалась у нее, то это не значит, что она убийца? Тот просто не знает «богинь». Это значит, что она имеет отношение к тем убийствам и наверняка знает, кто их убил. Наверняка и сама была там же…

Я спустилась в подвал: – Эй, ты как? Ты в порядке? – Зачем спрашиваю, вижу же, что нет. Он выглядит так, как будто бы сейчас умрет. – Ты можешь идти? Надо выбираться отсюда! Эй, я не смогу тебя поднять! – Хотя я, конечно, попыталась. Он худой, но для меня слишком тяжелый.

– Не трогай, – простонал парень. – Я не смогу в… встать. Иди! Та тварь мертва?

– Наверно, надеюсь, – я и раньше думала, что с ногами у него что-то не так. Не удивлюсь, если культисты переломали ему ноги, просто чтобы он не сбежал. – Я думала, твой отец делал эту мебель.

– Нет, я. Но все почему-то говорили, что он. Когда я был в поселении, эта ненормальная пристала ко мне и начала городить какую-то ерунду. Что она «богиня» и что мой отец сделал нашу мебель для нее, тварина! Я сказал, что я делал мебель, а не папаша. И сделал я ее точно не для нее. Она начала что-то вопить, что я ее ограбил, я не стал слушать… ушел. Потом они пришли с другими тварями из… из поселения и всех убили! Эта мразь еще и мебелью разжилась!

– Послушай, здесь были разведчики? – лучше поменять тему разговора, наверно. Мне даже слушать это тяжко.

Он кивнул в сторону, где ничего не было: коробки, коробки, тарелка с едой.

– Ты хочешь есть? – не уверена, что он это имел в виду. Но, кажется, он долго не ел, но еда здесь есть.

– Это… Они. Нам так сказали.

– В смысле? – Я еще раз поглядела на тарелку. Самый обычный пирог. Где они?

Здесь были разведчики, но… Но они говорили, что это каннибалы. Они били их и издевались каждый день. Потом их увели и принесли пирог. С… сказали, что это они…

– Твари! – я несколько раз пнула какой-то ящик. Теперь у меня еще и пальцы болят.

– Там отодвинь, – я попыталась отодвинуть ящик, на который он указывал. Он оказался тяжелым, мучилась я долго.

– Ты же берсерк, да? – хмыкнул он. Даже сейчас думает, что это смешно.

– Я слабая, – обидно. – У меня Гийена-Барре, – кажется, сейчас не время и не место объяснять, что это. – Я слабее других и драться совсем не умею, даже бегаю с трудом.

Он попытался улыбнуться и поморщился, а я всё-таки отодвинула этот чертов ящик. На стене было написано кровью последнее письмо разведчиков: перечеркнутый треугольник, перечеркнутый человечек, разверзшийся полукруг, несколько маленьких крестиков. Это означало: здесь нет справедливости, нет людей, здесь ад, нас убьют.

Не надо думать об этом сейчас, не надо расстраиваться сейчас, потом, всё потом. Но на моем настроении это сказалось сильнее, чем мне хотелось бы: вечно кипящая ненависть сменилась подавленностью. Я вышла из-за этого ящика, к горлу подступал ком, силы словно покидали меня. Мне начало казаться, что я сейчас упаду, что мир вокруг движется сам по себе.

– Ты… побледнела, – прошептал парень. Может быть.

Я знаю, как ты себя чувствуешь, я видел, как они убивали мою семью, и ничего, блин, не мог… сделать. При этом они несли такую ахинею, словами не передать… Слушай, я расскажу про эту девушку.

– Может, я не хочу слушать, – мне надо как-то вывести его отсюда, надо что-то придумать, я начала заглядывать в ящики, может, где-то есть что-то, что мне поможет.

– Представляешь, за ней ходил какой-то парень, который представлялся полицейским, – в нашем проклятом мире полиции давно нет. Большинство погибло во время первой вспышки вируса, вторая вспышка уничтожила военных, оставив в живых примерно двадцать процентов населения и переполненные трупами города. – Она его не видела из-за мага разума и его не знала. Я рассказал ей про того парня, что он ходит за ней, издевается, говорит гадости, подставляет ее всё время, пользуясь тем, что она его не видит и не слышит. Я думал, что если расскажу ей и обращусь к местным властям, то… проблема решится, – он явно начинал злиться, кстати, я тоже. Ко мне возвращался боевой настрой. Тот урод, он знал мага разума! Я думал, что с ними покончат, но…

Мне намекнули не лезть в это, что Кукловоды все равно сделают так, как им надо, я сказал, что они могут идти на фиг, если так не нравится, то могут катиться. Я не собирался терпеть всю ту ахинею, что начала происходить в поселении. Но так, видимо, думал только я.

Я проследил за лжеполицейским, нашел мага разума и Кукловода. Лжекоп: худощавый, носатый. Маг разума: белобрысый урод. Кукловод, я прятался и прямо его не видел, в кепке и сбоку, он темноволосый, среднего роста, с длинными волосами. Его выродок: худой, темноволосый…

– Где он? – я до сих пор думаю является ли он магом разума или просто таскает его за собой?

– Не знаю, – говорить ему было все тяжелее, паузы между словами были все длиннее и говорил он все тише. Он тратит на этот рассказ последние силы. – Думаю сбежал уже. Он исполняет желания всех этих тварей, джин хренов…

Он замолчал. Не помер бы. Я не знаю, как и чем ему помочь и не могу одна его отсюда вытащить. Ведь полагалось, что за мной пойдут каннибалы, где они?

– Что было дальше?

Лжекоп – он всех подставляет. Он ходит с магом разума и заставляет всех себя оговаривать, потом шантажируют.

Потом девчонка пропала, я пытался ее найти и оказался здесь. Сначала нас держали не здесь, в другом месте. Потом перевели сюда, здесь были ваши разведчики. Чертовы «богини» выродка Кукловода приходили издеваться над нами каждый день. Ваших считали каннибалами и говорили, что из-за них все они умрут. Так и было, я не сбрендил… Нельзя сказать, что нас прямо морили голодом, иногда они приносили еду, но она была странной.

– В каком смысле?

Я не знаю, после этой еды мы чувствовали себя странно… И мы не ели по четыре – пять дней, пока они не приносили нормальную еду. К девчонке приходила какая-то тварь, говорила, что ее «назначили» быть ее матерью, – он ненадолго замолчал. – Самим бы им таких родственников.

– Мне то же «назначали», – ненавижу Кукловодов. «Ты их совсем не уважаешь», – я помню, как мне это говорили, ну и за что их уважать? Пусть себе родственников назначат!

– Эта тварь, которая говорила, что ее «назначили», она совсем ненормальная… Она заставляла ее соглашаться с тем, что она якобы чем-то больна и ей нужен укол. После чего действительно делала ей какие-то уколы. У нее потом кровь из носа хлестала целыми днями и кожа сохла прямо кусками. А эта тварь все приходила, смотрела, как мы дохнем с голоду, делала свои неизвестные уколы и городила какую-то ахинею: ей все должны, она «богиня». Что настоящая мать той девчонки сама согласилась. Ага, я видел, как она спрашивала. Ей говоришь «НЕТ», она разворачивается и говорит: «Спасибо, что согласились» на эти уколы или не есть сегодня или на что-нибудь еще.

Еще приходил тот, кого «назначили» быть ее отцом, я так понимаю, у кукловодов совсем крышняк съехал? Лжепапаша: черноволосый, здоровенный, смуглый – я не знаю, кто это, я его раньше не видел. Она тоже не знала, кто это такой, она говорила, что ее отец уже давно умер, а это… фиг знает кто такой. Он тоже городил какую-то ахинею. Но главное, что я понял, этот «папаша» как-то связан с той, которая тут все уколы делала…

Еще одна, совсем чокнутая. Не знаю, кем она себя возомнила, она могла ударить кого-то из нас: за то, что он в раннем детстве, которое не помнит, толкнул соседского ребенка. Это же бред полный! Эта тварина не затыкалась прямо: «За то, что ты… то – за то, что то-то». И все ее вот эти «затоки» – враки, – он рассмеялся. – И ахинея. Это – не Кукловоды, я не знаю как их назвать… Их эксперименты, прмо стояли того, что бы после изобретения мозговых имплантов начать слушать это.

Выродок Кукловода, тот, про которого я говорил, он позволял всему этому происходить, смотрел, как нам плохо и выполнял их желания, чтоб он сдох! Ты бы его голос слышала… Я думаю, ему всё это очень нравилось, уродец!

Сейчас он уже почти лежал на боку и хрипел, но все равно пытался рассказать историю. Я не стала ему говорить, что слышала его голос: слащавый, самодовольный, я прекрасно знаю, какой он… И так же прекрасно помню, как он врал мне в глаза про этот культ чертов. И как он жрал мое время, чуть ли не буквально… Как раздавал мои вещи своим тварям! Еще это абсолютно дебильное: чтобы что-то стало твоим, надо, чтобы недолго побыло их! Только это «недолго» все никак не заканчивалось, и, в общем, он раздает не мои вещи, свои. Только свои вещи он что-то им не раздавал.

– Побереги силы, кто-нибудь придет, мы вытащим тебя…

– Никто не пришел, – прошептал он. – Когда она умирала с голоду, когда они сожрали ваших разведчиков…