Африканский тиран. Биография Носорога. Продолжение

Звонок

Кифару смотрел на своё задумчивое отражение в зеркале и мял длинными пальцами гладкий подбородок. Женщины называли его пальцы красивыми, а про подбородок не говорили ничего, тогда как сам он считал, что в его возрасте можно было бы обзавестись и какой-никакой бородкой. Носить бороды у местных мужчин не было в обыкновенье, но они для этого тщательно брились по утрам, а вот подбородок Кифару о существовании бритв даже не догадывался. Абрафо говорил, что так происходит именно поэтому – мол, если хочешь бороду, её нужно обязательно брить. Кифару честно пробовал, но безуспешно.

А ведь он уже вступал в тот возраст, когда не только детство, но и юность оказывались отдалёнными воспоминаниями, и начинался период взрослости, который у него почему-то был обязательно связан с ношением бороды. Откуда к Кифару забрела эта идея, он доподлинно не знал и потому грешил на прошлые жизни. Если он когда-то был арабом, борода ему точно полагалась.

Сегодня был день его рождения.

Гости ожидались ближе к вечеру, однако, судя по шуму, приготовления в замке уже шли полным ходом.

За стол и гостеприимство отвечала Султана. В прошлом году она занималась этим на пару с сестрой, но на сей раз Самира задерживалась. Нет, она не пропала, она даже позвонила накануне и сказала, чтобы он не безпокоился, поскольку она обязательно успеет, вот только причину столь неуместного опоздания утаила. У Кифару были свои догадки, и он не стал допытываться, зная наверняка, что повода для ревности нет. Судя по весёлому голосу, Самира явно что-то задумала.

– Папа.

На пороге ванной стояла на четвереньках крошка Тумаини. Говорить в полном смысле слова она ещё не умела, но «папа» произносила поразительно отчётливо.

Кифару подхватил дочку на руки и поцеловал в холодный носик. Малышка поморщилась и фыркнула ему в щёку.

Следом вошла с извиняющимся видом Илинка.

– Помешали?

– Вы не можете мне помешать.

Кифару развернул дочку так, чтобы она не видела, и поцеловал её мать сначала в запрокинутый подбородок, потом – в полуоткрытые губы. Она скользнула ладонью по его животу, словно проверяя искренность сказанного. Искренней и быть не могло.

Кифару рассмеялся.

Тумаини подхватила его смех. При этом она, не отрываясь, с восхищением смотрела ему в глаза, словно о чём-то спрашивая.

Когда Илинка попыталась её забрать, она заверещала и ухватила отца за шею обеими ручонками, больно царапнув.

Из ванной они вышли втроём.

Телефон на плетёной тумбочке возле кровати весело заиграл.

Не выпуская дочку из рук, Кифару подобрал его и обратил внимание на то, что номер не определился. Он решил было не отвечать, но Тумаини уже дотянулась ручонкой до экрана и каким-то чудом нажала зелёную кнопочку.

Кифару сразу узнал голос и только успел подумать, что впервые ему звонят с того света.

– Какие новости? – буднично спросил мистер Стэнли и торопливо добавил: – Только никаких имён. На всякий пожарный.

– А каких новостей вы ждёте? Ваш брат гостит у нас и клеится к моей младшей жене. Похоже, хочет прокатить её в Эдинбург. Вы в курсе?

– Я сейчас, к сожалению, по многим вопросам не в курсе. Поэтому и решил дать о себе знать.

– Чтобы я не наломал дров?

– Именно. Теперь ты хотя бы будешь в курсе, что мой братец тебе в очередной раз наврал.

– Вообще-то он дал понять, что это может быть розыгрышем с вашей стороны.

– Да, но он наверняка не знает глубину этого розыгрыша. Думаю, он воспользовался моим вынужденным исчезновением и посоветовал готовиться к большой катастрофе.

– Вы правы, к финансовой.

– Отлично! Значит, даже он купился.

– То есть?

– То есть тебе, Ваше Величество, я могу сказать по телефону, что он знает правду ровно на половину.

– Катастрофы не будет?

– Бинго! Но если в его окружении думают, что будет, поскольку считают себя приближёнными к тайнам финансов, то я не зря пошёл на эту, согласись, далеко не лёгкую жертву. Паника – лучшее время делать деньги.

– Вы решили заработать на своей смерти? – Кифару передал дочку подошедшей Илинке.

– Как и все нормальные люди, которых становится с каждым разом всё больше. Обычный человек не понимает, почему какие-нибудь звёзды типа певцов и певиц гибнут или кончают жизнь самоубийством. Они не удосуживаются проверить рост «посмертных» продаж их музыки и песен. Ведь если ты, скажем, стареющая Уитни Хьюстон, почему тебе ни «утонуть» в бассейне, где незадолго до этого благополучно «утонула» твоя родная дочка, и ни получать очень неплохие проценты с миллиардных продаж твоих старых записей, при этом не только не выходя на сцену, но даже не утруждая себя ежедневным макияжем? Живи в своё удовольствие на тропическом острове и собирай прибыли. Что может быть лучше на старости лет! При этом совершенно не нужно прятаться, поскольку если кто тебя узнает в магазине или на улице, их словам и даже фотографиям будет грош цена: все же знают, что вы умерли, а похожих людей уйма. Иначе ни у одного актёра не было бы столько дублёров, сколько бывает у их коллег, играющих в руководителей государств.

– Означает ли это, что мы через какое-то время можем ждать вас в гости?

– Мой случай несколько особый. Не только мой братец вправе предполагать, что моя смерть была обычным уходом в тень. Меня наверняка разыскивают. И вовсе не полиция, а гораздо более смышлёные и влиятельные люди. Думать они могут, что угодно, но найти – ни за что. Поэтому пока нет, отделаемся телефонными разговорами.

– А разве мой или ваш телефон не прослушивается?

– Мой нет, твой – наверное. Но звонок с моего просто блокируется, так что сейчас, если кто нас и хочет послушать, у них в эфире тишина и покой. Уж об этом, поверь, я заблаговременно позаботился.

– Если я правильно понял ваше объяснение, вы решили отдохнуть и заодно подзаработать?

– Отчасти. Вообще-то когда ты рождаешься в определённом семействе, ответственность преследует тебя с самых пелёнок. Кого это быстро утомляет или пугает, тот, как правило, меняет фамилию и становится «великим» и «знаменитым» в какой-нибудь другой области, например, как писатель или художник. Потому что для этого вовсе не обязательно уметь писать или рисовать. Достаточно, чтобы твои родичи тебя как следует раскрутили, чего им почти ничего не стоит, особенно по сравнению с прибылями и открывающимися возможностями. Бывают и провалы, но для этого нужно очень постараться. А вот некоторые, вроде меня – и моего братца – почему-то считают своим долгом оставаться в тени и ввязываться в безконечную борьбу добра с добром или зла со злом, как тебе больше нравится. Мы об этом уже говорили, так что повторяться не стану. Скажу только, что в данном случае я выполняю одно весьма деликатное поручение, которое может послужить тому, что большинство земного стада, думаю, назовёт именно «добром». Обычные обыватели даже не догадываются о том, что происходит. Интерпретация моей безвременной кончины – прерогатива сугубо приближённых к высоким финансам. Реакция пойдёт от них. А это – крупные корпорации, которые сегодня владеют всем миром через купленные ими правительства концентрационных зон-загонов, называемых «странами». Мой братец лоббирует корпорации военные, но они завязаны на всё прочее, включая фармацевтику, энергетику, водоснабжение, продукты и так далее.

– Вы ожидаете, что они среагируют, прогорят и таким образом потеряют монополию?

– О, я вижу, ты далеко ушёл от того просто смышлёного мальчика, с которым я когда-то повстречался на рынке! – рассмеялась трубка. – Совершенно верно. Начавшийся процесс немного сложнее, однако, суть да, именно такая. Есть надежда их если не вытеснить, то потеснить. Согласись, дело благое.

– А не получится ли это как в случае с плохим-хорошим полицейским? Каждый ведёт себя по-своему, но дело в итоге делает общее.

– Можно и так сказать. Какие бы добрые друзья ни играли в «пирамиду», верхние всегда будут давить на плечи нижних.

– Так чего ждать мне?

– Ты правильно выразился – ждать. Не предпринимать никаких резких телодвижений. Пусть даже твоя умница-жена придёт к тебе и доложит об оттоке оффшорных клиентов. Ей, кстати, совершенно необязательно знать подоплёку происходящего и о нашем разговоре.

– А ваша жена в курсе?

– Какая из? – снова рассмеялась трубка. – Та, которая стала ею насильно, для порядка, конечно, нет. Я умер для всех. Должны же у меня появиться какие-то плюсы от произошедшего.

– И что вы приобрели, кроме денег?

– Свободу, мой дорогой, свободу. Жена, которую я выбрал сам, твоя согражданка, оказалась ещё и превосходной актрисой. Хотя пресса не допекает её так, как первую, она в неутешном горе постоянно. На всякий случай. Знают о её существовании немногие, но к ним у меня доверия тоже нет. Пройдёт немного времени, и мы с ней, бог даст, воссоединимся.

– Она тоже погибнет?

– Возможно. Хотя, думаю, необязательно. Посмотрим.

– А ваши деньги? Или вы теперь на наличность перешли?

– Частично, да, перешёл, разумеется. Но прелесть нашего мира, каким его сделали в частности и мои предки, заключается в том, что никто ничего толком не замечает, а если даже и замечает, то не умеет соединять отрывочную информацию в целостную картину. Когда в своё время американцам сказали, будто их любимый президент Линкольн застрелен в театре «Форд», кстати, закрытом в тот вечер для обычной публики, никто не обратил внимания на один примечательный факт: его банковский счёт оставался активным ещё целый год, до тех пор, пока он на самом деле ни умер от болезни.

– А зачем тогда был нужен этот розыгрыш?

– Сегодня на роль президента можно протащить кого угодно. Раньше было чуть сложнее, поскольку публика была поглазастее да поноровистее. Если кандидат был непопулярен, никто из его хозяев не хотел рисковать. Но в США издавна существует замечательный тандем президента и его заместителя. Если что-то случается с президентом, к рулю автоматически становится его зам. Вот ради его законного назначения они и проделали сперва фокус с Линкольном, потом с Гарфилдом, потом с Маккинли, а потом и с Кеннеди. Джон ушёл в тень делать дела закулисные, а Джонсон стал делать то, что стал. Целых шесть лет правил, почти два срока. А ведь чуть ни попался на взяточничестве и финансовых злоупотреблениях. Если бы Кеннеди скоропостижно ни «убили», Джонсону грозили полноценный арест и срок, на сей раз тюремный. А вот президента уже никто арестовать не может. Подобные вещи делались не только тогда и не только в Америке. Так что за свои банковские счета я тоже не слишком переживаю, хотя, наверное, следовало бы.

– Вы по-прежнему в Шотландии?

– Шутишь? На кой леший она мне теперь сдалась! Там холодно, ветрено и народа мало.

– То есть, теперь вы в тепле и толпах?

– Практически угадал. Есть нюансы, но в целом, да, так и есть.

– Рад за вас. Если что, перебирайтесь к нам.

– Ну, конечно! Чтобы повидаться там с моим ненаглядным братцем…

– Но он же и сам догадывается.

– Догадываться и знать – разные вещи.

– Как мне себя с ним теперь вести?

– Как всегда. Вежливо. Не перечь. Но и на уловки не ведись. Не думаю, что он долго к тебе приставать будет. Очень скоро ему станет не до Кисивы.

– Надеюсь.

– Ладно, не буду тебя больше тебя отвлекать. С новым годом!

Не дожидаясь ответа, трубка захлебнулась частыми гудками.

Больше всего Кифару удивило, что мистер Стэнли помнит о его дне рождении.

Звёздный подарок

Продолжая держать телефон в руке, Кифару подумал, не стоит ли позвонить Самире. Несмотря на обещания, она всё-таки запаздывала. Зная её врождённую пунктуальность, можно было начинать волноваться. Однако звонить ей он не стал. Она уже большая девочка и явно что-то затеяла.

Поэтому он не сильно удивился, когда вернувшаяся Илинка позвала его провести с ней некоторое время в подземелье. Она редко напрашивалась, так что сразу стало понятно: его отвлекают.

Слышимость в подземелье была отвратительная, Илинка громко стонала, однако, несмотря ни на что, Кифару в какой-то момент уловил отдалённый шум вертолёта и продолжал подыгрывать. Они ещё некоторое время подурачились, а когда вернулись в дом, Кифару пришлось изображать восторженное удивление при виде бросившейся ему на шею Самиры. По такому случаю, она ещё и прихорошилась, отчего выглядела и пахла обворожительно.

– Поздравляю, дорогой муж! – сказала она, обдавая его улыбающиеся губы своим жарким дыханием. – У меня для тебя сюрприз. Он ждёт тебя в нашей спальне. Пойдём.

– Удалось перевести дневник? – поинтересовался Кифару на лестнице.

– А когда я не выполняла своих обещаний?

Он довольно пожал её крепкую ягодицу под атласным пурпуром платья.

В спальне всё было ровно так, как когда он отсюда уходил. Он ожидал увидеть на кровати хотя бы толстую папку с переводом, но нет, кровать была нетронута и пуста. Действительно, сюрприз.

– Ты разочарован? – спросила Самира, игриво заглядывая ему в глаза.

– Ты не можешь меня разочаровать, – не теряя надежды, обнял её Кифару.

– Погоди, – мягко отстранилась она и подошла к большому шкафу, где висела их немногочисленная одежда.

Самира распахнула одну створку и за руку вывела наружу смущённо потупившуюся обнажённую девушку, смуглую, невысокого роста, но зато удивительно пропорционально сложённую. Особенно удивительно на её теле смотрелись рельефные мышцы, отнюдь его не портившие, женственные, но выразительные и говорившие о том, что подарок этот, действительно, необычен. Длинные чёрные волосы закрывали маленькие грудки с любопытными, так и норовившими выглянуть наружу острыми сосками. Заметив розовые ноготки на тонких пальчиках, прикрывавших низ живота, и на неловко переступающих ступнях, Кифару узнал руку Самиры, любившей, чтобы всё было аккуратно и красиво.

– Нравится мой подарок?

– Очень. Как его зовут?

– Скажи ему, как тебя зовут, – ласково обратилась Самира к девушке по-английски.

Та впервые подняла на Кифару большие карие глаза и робко сказала:

– Фелисия…

– Фелисия Эстрада Брунелли, – гордо уточнила Самира. – Наша будущая звезда.

– В каком смысле?

Кифару обошёл девушку, отвёл пряди волос с крепкого плечика, погладил упругую лопатку, провёл указательным пальцем по плоскому животу, насчитав три пары симметричных подушечек, по пути к подбородку накрыл ладонью одну из грудок, повернул лицом к себе. Она не выглядела испуганной, но явно чего-то ждала.

– Ну, ведь не думаешь же ты, что я просто дарю тебе ещё одну женщину в твой вполне укомплектованный гарем?

Самира, как любящая подруга, обняла Фелисию сзади, положила подбородок на её макушку и хитро покосилась на мужа.

– Она фантастическая спортсменка. Я объездила всю Бразилию, но ничего подобного нигде не видела.

– Я думал, наша Фелисия итальянка…

– Если ты насчёт фамилии, то там чьих только потомков ни встретишь, – отмахнулась Самира и ободряюще похлопала девушку по сильному бедру.

Из дальнейшего разговора выяснилось, что «будущая звезда» повстречалась ей на пляже Копакабана в Рио, где она с мужчинами гоняла по песку футбольный мяч и при этом легко их обыгрывала. На следующий день Самира встретила её там же, только на сей раз яркая незнакомка играла в волейбол. И снова на загляденье здорово. Самира не могла не подойти, чтобы познакомиться поближе. Оказалось, что Фелисия ещё и английский неплохо знает, хотя живёт далеко от пляжа, на склоне горы, в фавелах, то есть в трущобах. Просто там её соседом долгое время был один нищий американец, который и научил девочку своему языку.

Но больше всего Фелисия поразила воображение Самиры, когда пригласила новую подругу в тот же вечер на турнир по недавно ставшим популярными в Бразилии смешанным единоборствам.

– По её лицу ведь не скажешь, что она зарабатывала на жизнь драками, согласись? – призвала Самира Кифару в свидетели.

– Если уметь драться, можно обойтись без синяков, – с забавным американским акцентом прервала её девушка и осеклась, испугавшись своей дерзости.

Самира вопросительно посмотрела на мужа, но тот молчал, переваривая услышанное и разглядывая подарок.

– А что ещё ты умеешь?

– Увлекалась капоэйра, гимнастикой, умею играть в настольный теннис, бегаю быстро.

– А как она танцует! – напомнила Самира.