Покорители пространств
- -
- 100%
- +
Отряд приостановился. Стражник протянул Мурчелло послание. Адъютант прочёл вслух и сказал:
– Я должен идти один. Иначе дети погибнут. Головорезы сдержат своё слово – растерзают их. Дорогу найду сам: я знаю это дерево с большим дуплом.
– Идите. Но я буду рядом. И попытаюсь спасти вас всех, – пожал Митрофан лапу своему отважному другу.
– Будьте осторожны: лиловые очень хитры, сильны и коварны. К тому же, мы не знаем, сколько их, – ответил на его лапопожатие Мурчелло.
Они двинулись в опасный путь: Мурчелло открыто, по тропе, а Митрофан пробирался в густой траве, стараясь быть невидимым. Они уже приближались к дереву с дуплом, когда услышали душераздирающий кошачий вой…
Пока одноухий относил послание, рыжий котёнок выглядывал из дупла и пытался придумать какой-нибудь выход. "Безвыходных положений не бывает, только нельзя раскисать", – учила его мама, когда он был мальчиком. Сегодня эти мамины слова помогали ему не раз.
Наконец, решение было найдено. Оно требовало смелости и самообладания. Их почти не оставалось. Но не показывать же девочке, что он тоже начинает трусить. Прежде всего, Серёжа спустился вниз, на дно дупла, и совершенно спокойно сказал:
– Маша, я всё придумал, полезли наверх, только не показывай им, что боишься.
Маша послушно вскарабкалась за ним. Две смешные мордочки высунулись из дупла: труха старого дерева, какие-то листочки, веточки набились им в шёрстку, торчали из ушей и усов. Глаза одного котёнка смотрели растерянно, другого – озорно.
– Господа лиловые коты! – Серёжа не знал, как точнее обратиться к своим похитителям.
Лиловые взглянули на них и покатились со смеху. Переждав вспышку смеха, Серёжа с вызовом заявил:
– Могу поспорить, что любого из вас – по одиночке – без труда уложу на лопатки.
Коты захохотали так дико, что Маша от страха зажмурила глаза: что это Серёжа выдумал?
Вдруг одноухий подскочил и, яростно скрежетнув зубами, процедил:
– Спускайся!
Серёжа быстро спустился по стволу и, не успел одноухий что-либо сообразить, ударил его под коленку, подвернул лапу на спину и уложил на живот. Со вторым справился ещё быстрее. Лиловые вскочили на задние лапы и, оскалив зубы, двинулись прямо на малыша – казалось, сейчас разорвут его на части. Маша смотрела на них с ужасом, но уже приготовилась прыгнуть из дупла, чтобы хоть одному из лиловых расцарапать нос. Но Серёжа уселся на пенёк и утихомирил драчунов:
– Господа лиловые, вместо того, чтобы драться с детьми, попросили бы меня научить вас приёмам боя. А за это отпустили бы нас.
"Зачем Серёжа хочет показать им приёмы?" – не понимала Маша.
– Да, да, научи! Мы отпустим вас, обяза-у-тельно отпустим! – коты хитро переглянулись.
– Я могу научить вас и многому другому, – продолжал Серёжа, заметив их хитрые ухмылки. – Например, как выпутаться из сетей, в которые сегодня попали ваши однополчане. Как высвободиться, если все ваши лапы связаны.
Лиловые уже не смеялись. Они понимали, что этот рыжий котёнок владеет редкостными знаниями. Если они станут обладать такими знаниями, то сам Лиловый Коготь им нипочём.
– Мя-аучи! Мя-а-учи! – стали наперебой просить они.
– Отгрызите несколько длинных стеблей, я покажу вам, как распутываться, если вас свяжут враги.
Маша уже поняла, что замыслил Серёжа. Лишь бы коты не догадались! А он взял четыре стебля, очень туго стянул парами огромные лиловые лапы и завязал стебли морскими узлами. Лиловые вояки лежали на земле кверху лапами и ждали, когда их начнут учить распутываться.
– Как же освобождаться? – не выдержав, спросил один из них.
– Думайте, – посоветовал им Серёжа.
Только сейчас лиловые поняли, что сами оказались пленниками, и стали вопить так истошно, что от их воплей вздрогнули приближающиеся Митрофан и Мурчелло. Они выскочили на полянку к дереву и застыли в изумлении: два котёнка умывали лапками свои чумазые мордочки, а два лихих бойца "непобедимой" армады Лилового Когтя были повержены и связаны.
Митрофан с Мурчелло расхохотались от души. Котята подскочили и запрыгнули на лапы к Митрофану. Это был, может быть, единственный в истории случай, когда кот держал на руках, то есть, на лапах, двух человеческих детёнышей. Он обнял их и размурлыкался от умиления. А затем сообщил им радостную весть: они смогут отправиться на Землю. Но оставалось всего двадцать восемь минут, а котятам надо ещё успеть превратиться в людей.
Митрофан развязал пленникам задние лапы, и их повели в город. Лиловые понуро опустили хвосты и повесили головы.
– Что с ними будет? – спросила Маша.
– Их ждёт смертная казнь, – ответил Мурчелло.
– Серёжа, – шепнула Маша, лиловые навострили уши, – мы с тобой всё-таки люди… хоть и в кошачьем облике, – вздохнула она. – Я не хочу, чтобы их казнили. Они же всего-навсего коты.
Серёже и самому не хотелось, чтобы лиловых подвергли жестокому наказанию.
– Господин Мурчелло, – опять обратилась Маша, – разрешите нам взять их с собой на Землю.
– Они ваши пленники. Вы вправе делать с ними всё, что угодно.
– Я с этими бандитами жить в одном доме не буду, – обиженно заявил Митрофан.
– Мы позвоним в зооинформ, – решил Серёжа. – Обязательно найдутся любители экзотических животных.
Митрофан облегчённо вздохнул.
Вот и дворец принцессы. У входа наших героев с тревогой дожидались король, Пампуша, Мурлынкис и множество горожан. Они все переживали за судьбу детей. Не меньше других обрадовалась котятам Черномуся: если бы они погибли, ей не миновать костра.
– Верни им прежний облик! – указывая на котят, зарычал на неё Митрофан.
– Я не могу это сделать быстро, – испуганно ответила колдунья. – Мне надо готовить отворотное зелье, а для этого потребуется почти три часа. Через шесть минут часы пробьют восемь вечера!
– Они должны вернуться на Землю в человеческом облике! – грозно блеснул глазами Митрофан.
– Есть ещё одна возможность: ровно в восемь вечера обойти дуб против движения его тени, – предложила Черномуся.
– Ни в коем случае! – запротестовал Мырлынкис. – Они потеряют драгоценные секунды, и их вынесет на совершенно незнакомую планету. Неизвестно, смогут ли они оттуда когда-либо выбраться.
Митрофан и котята смотрели на Мурлынкиса с такой страстной надеждой, будто он мог приказать самому времени остановиться. Учёный решился дать им совет:
– Рискните! Вернитесь на Землю котятами. Вы прибудете туда в 7 часов 59 минут. На Земле у вас будет в запасе одна минута. Не потеряйте её!
Митрофан вспомнил, что об этом уже говорил ему Мурлынкис во время беседы. Тогда он не понял великого ученого. Но сейчас всё стало ясно: эту единственную надежду нельзя было упустить.
Осталось две с половиной минуты.
– Если хотите остаться живыми – за нами! – приказала Маша лиловым.
Одноухий с Наполеоном уже и сами поняли, что выбора у них нет.
Они дрожали от страха, но решили, что шаг в неизвестность лучше, чем верная гибель.
Надежда придаёт сказочные силы любому живому существу. Митрофан с котятами, как на крыльях, летели к дубу. На исходе были последние секунды… Они успели крикнуть: "Мя-у-у-у!.. Прощайте!" – провожавшим их епифанцам. Лиловые не отставали от них ни на шаг. Все пятеро побежали вокруг дуба по движению его тени – и на Птолемеаде их не видели больше никогда.
ВОЗВРАЩЕНИЕ НА ЗЕМЛЮ И ОСВОБОЖДЕНИЕ СНЕЖАНЫ
Опять спиралевидные вихри втянули их в круговорот, опять им казалось, что они летят в бездну со страшной высоты. Их усы, хвосты обмотались вокруг тел, мундир Митрофана спеленал его, как гипсовая повязка. Через несколько секунд три больших кота: один в зелёном офицерском мундире, два лиловых без мундиров и знаков отличия, да ещё два рыжих котёнка лежали под дубом с синей кроной. Перед глазами всё плыло: зелёная поляна, деревья, цветы, бабочки… Первым пришёл в себя Митрофан:
– Быстро! Вокруг дерева! Да не туда – в другую сторону!
Котята не могли бежать: их лапы стояли нетвёрдо. Они пошли против движения тени, головы их кружились, и малыши, придерживаясь передними лапками за ствол дуба, исчезли за ним. Совершив круг, из-за дуба вышли Маша и Серёжа – точно такие, как были раньше, только сильно исцарапанные, а в волосах у них запутались клочья рыжей кошачьей шерсти. Дети присели на корточки перед Митрофаном, и все трое по-братски обнялись.
– Мяу, – сказал кот.
Дети уже не понимали его языка, но им стало ясно, что он просит их поспешить на помощь Снежане.
Митроша теперь выглядел смешно в своём мундире и шляпе, будто он собрался на маскарад и надел костюм кота в сапогах. Маша помогла ему раздеться. Мундир останется у них на память о небывалых приключениях.
Тут только они вспомнили о лиловых. Несчастные пленники, придя в себя от головокружения, изо всей силы жмурились: яркий земной свет казался им беспощадным. Вздыбив шерсть, они, пятясь, вползли под корни дуба. Там их глазам стало полегче: они поблёскивали, с изумлением глядя на зелёную поляну вокруг себя.
– Придётся оставить вас здесь, наше солнце светит слишком ярко, – теперь переговоры с ними вёл Митрошка.
Маша, догадавшись, о чём он говорит, посочувствовала лиловым:
– Мы им потом сделаем солнцезащитные очки.
Митроша оглянулся на детей: он стеснялся идти на четырёх лапах. Но потом подумал, что он всё-таки землянин, уверенно встал на все четыре и, задрав хвост, с удовольствием зашагал на них. Вовсю распевали птицы, и все только теперь поняли, что на Птолемеаде их почему-то нет. Так здорово, когда поют птицы! Все местные птицы хорошо знали Митрофана, и ни одна из них не боялась его. Им нравилось дразнить этого безобидного кота. Вот и сейчас они пролетали низко над ним, нахально задевая крыльями его хвост, и с заливистым верещаньем взмывали ввысь. Сами себе они казались отчаянными храбрецами. Митрофан за всю свою жизнь не съел ни одной птички.
Было около девяти утра, когда наши герои вошли в деревню и приблизились к заветному сараю. В доме слышались пьяные голоса. Надо было действовать быстро.
Дети сняли засов, вошли в сарай.
– Ты так быстро вернулся! – радостно сказала Снежана коту: на Земле ведь всё ещё продолжалось то самое утро, в которое Митроша попрощался с ней, сидя на крыше сарая.
Маша взяла на руки Снежану, Серёжа – кота, и, обогнув сарай с обратной стороны, они огородами вышли на лесную тропу, спустились на свой любимый бережок к реке. Кошка полакала водички, а у Серёжи в кармане нашёлся для неё вкусный сухарик из мышиного мяса. Очень голодная, кошка схрумкала его за полсекунды и вопросительно посмотрела на Серёжу: есть ещё? Серёжа вывернул карманы: больше нет – смотри.
– Потерпи немного. Дома накормлю, – погладила кошку Маша.
Двое детей, а между ними кот и кошка сидели на любимом берегу. Они дышали чистым утренним прозрачным воздухом родной земли. Только тот, кому довелось побывать вдали от родины и потерять последнюю надежду на возвращение, мог бы их понять сейчас.
Маша опять взяла Снежану, прижалась щекой к её мордочке, рукой поддерживая животик. Вдруг рука её почувствовала робкий толчок. У Маши округлились глаза. Второй толчок – посильнее, третий… Маша с удивлением посмотрела на кошку.
– Мур-р, – объяснила Снежана.
– Мурр? – переспросила Маша и радостно сказала коту и Серёже: – У Снежанки будут котята!
Серёжа тоже стал прикладывать ладошку к кошкиному животу.
– Мурр, – говорила кошка, – поосторожнее.
Кот не шелохнулся, лишь взгляд, каким он смотрел на Снежану, передавал его состояние. Ему казалось, что перед ним богиня.
– Ей надо кушать! – строго сказала Маша. – Пойдёмте. Молока ей дома налью.
Она погладила свою любимицу и нежно сказала:
– Так вот почему ты стала засоней.
УДИВИТЕЛЬНЫЕ ПРОИСШЕСТВИЯ ПРОДОЛЖАЮТСЯ
И они отправились домой: Маша несла Снежану, а кот шёл сам, впереди, вёл друзей знакомой тропкой.
На этом удивительные происшествия не закончились. Возле старого дуба произошло ещё одно невероятное событие. Здесь надо напомнить, что с каждым часом, с каждой минутой магическая сила древнего дерева слабела, и оно становилось опять обыкновенным зелёным дубом. Но всё- таки некоторые волшебные свойства пока ещё сохранялись.
Когда наши герои поднялись к дубу, они стали свидетелями трагикомедии. Кукуня, длинноволосый и лысый молча дрались возле него. Слышно было лишь их пыхтенье. Лысый, как клещами, намертво вцепился в волосы своим друзьям и тянул их головы книзу, а они лупили его и старались пнуть. Все трое кружились на месте. Наконец, лысый, почувствовав, что сил у него уже нет, плаксиво крикнул:
– Ты-ы! Ты выпустил кошку!
– Нет, ты-ы! – рявкнул длинноволосый.
Листва на дубе зашумела.
Снежинка прижалась к Маше, обхватив её за шею, а Митрофан запрыгнул на руки Серёже:
– Не бойся, Серёжа, я не дам тебя в обиду!
– Мяу, – улыбнулся мальчик и погладил своего смельчака.
Наконец, лысый вырвался, сжимая в кулаках клочья волос, – хотя со стороны трудно было понять, кто от кого вырвался, – и побежал вокруг дуба. Двое других кинулись за ним. Сделав круг, они выскочили и опять вцепились друг в друга. Но теперь с визгом – и это был поросячий визг! И хрюканье! Увлечённые дракой, все трое ещё не поняли, что что-то случилось.
А случилось вот что. Помните, Мурлынкис рассказывал о магических свойствах дерева: заколдованные расколдовываются, а дурные обретают свой истинный облик. Митрофан в тот момент отвлекся и почти не слушал хранителя тайн… Если бы хулиганы побежали вокруг дуба на час раньше, они все превратились бы в свиней, то есть приобрели бы свой истинный облик. Но волшебные силы дуба почти утратились, поэтому лишь дар человеческой речи покинул злодеев, и они стали по-свинячьи хрюкать.
В пылу драки они не сразу поняли, как изменился их язык: они, и хрюкая, вполне понимали друг друга, ведь их речь и раньше не отличалась богатством.
Привлечённые шумом, в самый разгар драки, на ту сторону, куда падала густая тень от дуба, вылезли лиловые коты. Драчуны увидели их почти одновременно: два ярко-лиловых кота, выпуская и втягивая ужасные когти, стояли на задних лапах.
Глаза их горели синим огнём. Ещё секунда – и лиловые кинутся врукопашную!
– Нечистая сила! – испуганно хрюкнула Кукуня.
И все трое с душераздирающим визгом помчались прочь.
Митрофан подошёл к лиловым и строго предупредил их, чтобы сидели тихо.
Сначала вся живность в поле, потом соседняя деревушка замерли в тревоге от нарастающего пронзительного звука. Может, летит на них, рассекая воздух, какой-нибудь сверхмощный снаряд?
Это мчались по полю, а потом по деревенской улице Кукуня, длинноволосый и лысый. От их визга звенели окна в домах. Впереди них улица мгновенно пустела: всё живое от страха ныряло под калитки и забивалось во дворы. Лишь корова, стоя в сторонке, проводила их изумлённым взглядом. Да пять бесшабашных собак: впереди большая и лохматая, за ней – три поменьше, разного роста и упитанности, да ещё одна – совсем крохотная и чумазая – зачем-то бежали сломя голову сзади. Видно, решили, что так надо. Они неистово – каждая по-своему – лаяли. Большая "ухала" басом. Те, что поменьше, гавкали и взвизгивали в разных тональностях. Чумазая малышка, стараясь изо всех сил, игрушечно тявкала. Догнать беглецов они не могли. А беглецы давно миновали собственный дом. Теперь от них ничего не зависело: ноги сами определили направление и несли их к знакомому магазину. Там они притормозили.
Кукуня, патлатый и лысый, отдышавшись, переглянулись, а ноги решительно ввели их внутрь. Следы недавнего сражения украшали их лица. Покупатели и продавцы смотрели на них неодобрительно. Но вошедшие, не замечая неодобрения, встали первыми у прилавка, и Кукуня сказала:
– Хри-хру-хра!
Разговоры в магазине мгновенно прекратились, и все головы повернулись в сторону вошедших.
– Хри-хру-хра! – сердито повторил патлатый для непонятливых.
И ещё большее изумление, прямо-таки оцепенение охватило всех. Никто не сдвинулся с места. Одна продавщица сыпала муку мимо прилавка; другая, не глядя, завернула хлеб в красивую бумагу, как подарок, перевязала его лентой и протянула покупателю.
– Хро-хро-хро! – потянул лысый своих приятелей из магазина. ("Пойдем, мол, отсюда скорей!")
– Нахрюкались уже! – наконец-то пришла в себя одна продавщица. – А ну-ка, идите прочь!
И остолбеневшие от удивления люди все враз загалдели и засмеялись. Много дней обсуждало село это событие.
Серёжа, Маша, Митрофан и Снежана шли по своей улице. Их переполняли радостные чувства. Наверно, космонавты, вернувшись из полёта, с таким чувством шагают по ковровой дорожке. Но улица была тиха, героев никто не встречал.
Ни детям, ни кошке с котом – никому не хотелось расставаться даже ненадолго. Но надо было смыть с себя пыль дальних дорог и съесть по кусочку душистого земного хлеба…
ЭПИЛОГ
О лиловых котах Серёжа и Маша, как и собирались, в первый же день сообщили в зооинформ и попросили сотрудников приехать вечером, когда начнёт смеркаться. Вместе с сотрудниками зооинформа приехало телевидение.
Лиловые долго сидели под корнями дуба, боялись людей и телекамер. Но голод брал своё, и их удалось выманить молоком в блюдечках.
Коты вылезли, поднялись на задние лапы, взяв в передние блюдца, и принялись стоя лакать молоко. Казалось, даже телевизионные камеры прекратили работу от потрясения; воробьи открыли клювы, о людях и говорить нечего: они потеряли дар речи. Полакав, коты поставили блюдца и встали около дуба, воинственно подняв хвосты. Один из лиловых сложил лапы на груди.
Первыми пришли в себя журналисты и начали свои репортажи. Одноухого они окрестили Пьером, за вторым так и осталась кличка Наполеон.
В репортажах показали Серёжу с Машей и сообщили, что дети нашли котов прямо под старым дубом. Эту новость повторили все телевизионные агентства мира, и многие учёные-зоологи из разных стран приезжали в Епифанск полюбоваться редкостными экземплярами.
Лиловые возгордились и, когда Серёжа с Машей и Митрофаном пришли навестить их, сделали вид, что незнакомы с какими-то детьми и каким-то котом. Митрофан рассвирепел, распушил хвост и хотел броситься на зазнаек, уложить их, как бывало на Птолемеаде. Маша обиделась: если бы не она, их бы давно казнили в Епифании. Серёжа снисходительно посмотрел на лиловых, а друзьям сказал:
– Что вы расстраиваетесь? Они же – варвары, дикие кочевники. Что такое вежливость, поймут лишь через несколько веков.
Разноцветные котята с лиловыми разводами на шёрстке уже появились в Епифанске, но они бегают на четырёх лапках. Учёные бьются над проблемой, как вывести прямоходящих котят с лиловой – без примесей цвета – окраской. Многие представители науки ставят самые смелые вопросы, например: есть ли разум у котов?
Лишь один учёный, разыскавший Серёжу и Машу, выслушал их историю от начала и до конца. Пообещал написать книгу.
– Только её сочтут фантастикой, – грустно вздохнул он.
В середине августа у Снежаны появились котята. Маша проснулась рано от незнакомого писка, на цыпочках подошла к Снежаниной коробке и увидела их. Такой восторг охватил её! Девочка выбежала на балкон и закричала:
– Серёжа! – это был такой крик, что перепугались соседи. – Скорей идите к нам! Котята родились!
Серёжа схватил Митрофана под мышки и побежал, подтягивая на ходу штаны. Следом поспешила и мама.
Котят родилось четверо. Одна кошечка была беленькая, другой котик, как Митрошка, трёхцветный, и ещё два замечательных чёрно-белых котёнка. Они были такие крохи, что умещались в ладошках у ребят, но уже обсохли и слегка распушились. Все четверо жадно сосали молочко, смешно отпихивали друг друга, чавкали, трогательно негромко пищали и отваливались от мамы с толстенькими животиками.
Серёжа, Маша, обе их мамы сидели на полу, а кот на маленьком стульчике, и целый час любовались счастливым семейством. Митрошке никогда не приходилось иметь дела с такими малышами, и он не знал, как к ним подступиться. Но это ведь были его дети! Он встал на задние лапы, держась передними за край высокой коробки, потом осторожно протянул лапу и, не выпуская когтей, потрогал одного котёнка.
– Мур-мурр, – сказала ему что-то Снежана.
Она смотрела на всех доверчиво. Обнимала своих новорожденных и бесконечно облизывала их, курлыча от счастья.
К концу августа котята открыли глазки.
За Машей и тётей Галей приехал их папа.
– Маша! Что я тебе расскажу! Я был в Сингапуре! – сказал папа.
"Папа, я была на Птолемеаде", – хотела сказать Маша.
Но разве папа поверит?
Он увёз их в другой город, откуда они и приезжали на лето. Маша пошла там в первый класс.
Снежану они оставили в Епифанске, и теперь она живёт у Митрофана. Котята подрастают, и Серёжины одноклассники уже распределили их между собой. Но беленькую кошечку заберёт Маша: она приедет за ней на осенних каникулах. А сейчас пишет всем письма, правда, пока только печатными буквами.
Снежану с Митрошей решили не разлучать: пусть живут всегда вместе.
Серёжа пошёл во второй класс. Всё свободное время он рисует пейзажи. На них изумрудное небо, синие поляны, тёмно-синий воздух, сквозь который мерцают звёзды кошачьих глаз.
Как же живут хулиганы, которые разучились говорить по-человечески и стали хрюкать?
О них рассказывают вот что.
Кто-то им посоветовал сходить к бабушке-ворожее, Мусе Ивановне. Бабушка – старенькая совсем, маленькая, в выцветшем синем платьице в белый горошек, в светлом платочке – зыркнула на них пронзительно-зелёными насмешливыми глазами и сказала тихонько:
– Нет, ребятушки, я вам ничем не помогу.
– Хрр-р-ы-ы! – угрожающе двинулся на неё патлатый.
– Тихо! – подняв сухонькую ручку, остановила его старушка.
– В свиней превращу!
– Хрю-хрю, – примирительно захрюкали двое других.
– Вот что, ребята, пожалею я вас, скажу, – продолжала Муся Ивановна, – всё само с вас сойдёт. Через три года, три месяца и три дня. Сойдет, если сами измените свою жизнь.
И больше ничего не сказала им старушка.
Так что пока неизвестно, что с ними будет дальше. Но живут они тихо. Кукуня с длинноволосым поженились, хозяйство у них появилось: в сарае коза живёт. Свиней не хотят пока заводить. Кукуню в деревне по имени стали называть – Валей Кукушкиной она оказалась. А лысого с патлатым никак не называют: забылись их имена, а сами они напомнить не могут.
Лица у всех хорошие стали. На лысого даже девушки деревенские заглядываются, пока молчит. А как слово молвит – смеются девчонки и разбегаются врассыпную. Но он календарик завёл, дни считает, надеется.
Подрастает Митрошина детвора. Он со всем своим семейством: с мамой, Серёжей, Снежаной и котятами – ходит в мамины выходные на берег реки. Дни стоят яркие, золотые, и даже воздух просвечивает золотом. Купаться уже нельзя – похолодало, но они ловят рыбу и варят уху. Вода бежит весело, журчит, смеётся девчоночьим голоском, спотыкаясь о выступающие камни. В речку заглядываются деревья, любуясь своей осенней красотой. Отражение их в бегущей воде распадается на жёлтые, красные и смешанные с цветом небес синие блики. Вся эта палитра волнуется, плещется, дышит.
Кот, наблюдая, как всплёскивается рыба, думает о том, что подрастут его дети, а там – внуки, и он будет рассказывать им о своём путешествии и о подвигах на другой планете. Ему там, наверное, поставили памятник, как и обещали: в зелёном мундире, правой лапой он смело поднял шпагу, взгляд устремлён в зелёные небеса. Подпись под памятником должна быть такая: "Герой знаменитой Лиловой войны, отважный путешественник, покоритель пространств, житель планеты Земля кот Митрофан".
МАЙКРОСОФУС И ЗЕМЛЯНЕ
ОДИН НА НЕЗНАКОМОЙ ПЛАНЕТЕ
В октябре на нашей планете побывал маленький инопланетянин. Точнее – иногалактянин. Между прочим, самостоятельный и очень воспитанный. Если бы вы спросили, как его зовут, он бы представился полным именем: Майкрософус Айбиэмер Пентимучча Калькулякас 628-й.
Конечно, дома его никто так не называет. Все родственники, да и друзья, зовут его Микой.