- -
- 100%
- +
Предисловие:
Здравствуй, дорогой читатель. Я мог бы начать со стандартной фразы о том, что все имена и события вымышлены, но не стану этого делать. Мы с тобой и так это понимаем.
Давайте лучше поговорим о другом. Почему мы читаем книги? В современном мире чтение, увы, уже не так популярно: люди ищут новые форматы и способы развития. Но читатели были всегда и, я уверен, останутся. Раз ты держишь эту книгу в руках – я прав.
Но почему же мы читаем? Вернемся к этому вопросу. Лично я, как автор и страстный читатель, люблю этот процесс. Мне нравится погружаться в иные миры, проживать жизни героев и разделять их чувства. Причин можно назвать множество.
Что же касается этой истории… Не хочу показаться самолюбивым, но она гораздо глубже, чем может показаться на первый взгляд. Где-то я настолько вживался в роли персонажей, что они начинали жить собственной жизнью, а где-то я и сам переживал описанные на страницах события. Я очень надеюсь, что ты оценишь эту глубину и будешь сопереживать героям так же, как сопереживал им я. Это не просто очередной детектив – это история о чём-то большем.
Звучит самонадеянно? Возможно. Но я искренне верю, что у этой книги есть своя, особая ценность.
На этом позвольте откланяться, но ненадолго. Желаю вам приятного чтения и надеюсь, что эта история найдет отклик в вашем сердце.
С глубочайшим уважением, автор: Мазуров Кирилл
Глава первая: Моя обыкновенная жизнь
Вечер. На улице идёт дождь. Мокрая листва на деревьях исполняет необычайно красивый танец под музыку ветра, на небе уже ясно сверкает месяц. Вода в реке, что протекает неподалёку, поблёскивает под негромкий плеск волн. Именно такой вид открывался из окна самой обыкновенной комнаты, не особо прибранной.
Комнатка была небольшой, и в ней почти ничего не было. В правом углу стоял небольшой письменный стол, заваленный рукописями. Левый угол занимала кровать–настолько маленькая и невзрачная, что её можно было принять за сломанный диван без спинки. Напротив кровати стояла сушилка с давно высохшими вещами, а прямо за ней виднелось то самое замечательное окно.
Резко распахнулась дверь, и в комнату тяжёлой походкой вошёл человек. Его рост едва ли достигал метра пятидесяти пяти. Одежда промокла насквозь, обрисовывая фигуру – не стройную, я бы сказал, полную. На нём была какая-то кофта или худи, из-под которой торчала чёрная футболка. Ноги облачены в спортивные штаны, а довершал этот странный образ пара туфель. Очки на его носу вот-вот должны были упасть, но он не поправлял их. Волосы торчали из-под насквозь промокшей кепки. Тишину разрывают его движения: он швыряет портфель к батарее, скидывает промокшую одежду, а очки, сняв, оставляет на столе. Следом он и сам обрушивается на кровать. Она кажется под ним совсем крошечной, но, несмотря на это, юноша каким-то чудом удерживается на краю, не падая. И уже через пару минут комната наполняется ровным храпом.
11 ноября
7:29
Утро. За окном закончился дождь, и ветер, позабыв о своей мелодии, просто гонял мокрые листья по асфальту. Повсюду блестели лужи. Солнце, только что появившееся из-за туч, освещало невысохший асфальт.
Пора бы уже познакомиться с этим человеком поближе. Его зовут Антон, и судьба у него не была лёгкой. Мало того, что у него выдалось трудное детство, так ещё и из-за проблем с поступлением вышло так, что теперь он учится на криминалиста. Ему уже идёт второй десяток, ну а внешне мы с ним уже знакомы.
7:30
Мои сновидения прервались звонком будильника. Я не хотел вставать и куда-то идти, но мне было надо. Вскоре я принялся за дела, которые повторяю изо дня в день, год за годом. И я прекрасно понимаю, что продолжу это делать, ведь мы так живём: нам приходится работать на нелюбимой работе, учиться на тех, на кого даже не хотим быть похожи. И у каждого найдутся какие-либо оправдания, у кого-то жизнь сложилась так, что ему
приходится так жить из-за обстоятельств – от болезней родных до долгов. В этих мыслях проходит первая половина моего дня: с ними я иду в уборную, завтракаю и отправляюсь в колледж.
Каждый мой день – копия предыдущего. Проснулся, позавтракал, поехал или пошёл на учёбу, отсидел до четырёх, затем – на подработку, и возвращаюсь домой уже затемно, вымотанный. Вся жизнь – одна сплошная скука и уныние.
– Хоть бы это уже закончилось.
К тому времени я уже закончил с домашними делами и вышел на улицу. После дождя воздух был свеж. Осеннее солнце, пробивающееся сквозь облака, светило тускло. Все куда-то спешили: кто на работу, кто на учёбу. Никто ни с кем не разговаривал – разве только ругался с кем-то через «Вестник». А я шёл, затерявшись в потоке людей и в ещё более густом потоке своих философских мыслей.
«Вестник» – альтернатива современного телефона в этом мире. Выглядит, как кнопочный, но с большим экраном и доступом в интернет.
– П-п-привет, Антон, к-к-как дела?
Это был, пожалуй, мой единственный хороший друг – Алекс. Родом он был из Финляндии, но с русскими корнями. Высокий худощавый парень с белоснежными волосами и очень своеобразным вкусом. Он практически никогда не появлялся в одной и той же одежде дважды. Увидеть его в одном и том же наряде хоть раз в месяц –невозможно, а если это случалось, то можно было считать большой удачей. На сей раз на нём был костюм с тёмно-зелёным пиджаком в клетку.
Но главная его особенность, из-за которой его унижали даже чаще, чем из-за иностранного происхождения, было заикание.
– Да, привет. В принципе, нормально, как всегда. А у тебя как?
– Н-н-неплохо. Н-н-недавно ездили к моей б-б-бабушке, я-я-я же рассказывал про неё?
У меня перед глазами тут же встал образ, который часто всплывал в памяти, когда Алекс заговаривал о своей русской родне. О финской же части семьи он вспоминать не любил – из-за смерти отца. Его бабушка была суровой восьмидесятилетней женщиной. По его словам, она никогда не улыбалась. Она родилась и до сих пор живёт в Мурманске.
– Да, припоминаю, ты про неё часто рассказывал
– Л-л-ладно, тогда рас-с-скажу…
Я перестал слушать. И так было понятно, что он рассказывает про поездку к бабушке. Наверняка всё прошло как всегда: музей, театр, что-то в этом роде. Мне не хотелось разговаривать, и я лишь делал вид, что слушаю его очень «интересный» рассказ.
Пока Алекс говорил, мы незаметно добрались до колледжа, зашли внутрь и дошли до кабинета. Там уже были почти все, включая моего самого «любимого» персонажа – Макса. Ох, что его представлять? Классический тип, который правду доказывает кулаками. Вечно подстриженный под машинку и в одном и том же спортивном костюме. Создавалось впечатление, что он в нём и спит. Он со своими дружками, как обычно, восседал на задней парте и ржал на весь класс, словно табун лошадей. Когда мы вошли, Алекс мгновенно замолчал. Мы молча прошли на свои места.
– Эй, ты! Америкос! У нас тут с друзьями на пиво не хватает, не поможешь?
– Заткнись, Макс! И сиди тихо.
Я сказал это потому, что ненавижу таких, как он, и не мог стерпеть издевок над другом. Едва эти слова сорвались с моих губ, я услышал, как он или кто-то из его друзей встал и направился в нашу сторону. Алекс тут же обернулся – я нет. Через мгновение к моей парте подошёл Макс.
– Слышь, свинья, ты что, самым смелым тут стал? Или напомнить, кто ты?
– Не утруждайся. У тебя всё равно мозгов не хватит, чтобы связать два слова.
По нему было видно, что он готов ударить меня тут же, но не успел – в этот момент в аудиторию вошёл Андрей Сергеевич.
Наш преподаватель по праву. Мужчина лет шестидесяти, он постоянно ходил в костюме без пиджака и в огромных очках. Пиджак он обычно носил на сгибе руки, а в классе вешал на спинку стула. Человек старой, имперской закалки, он не терпел возражений.
– Мы ещё не закончили, – процедил Макс с явной неудовлетворённостью. Недовольно сплюнув, он поплёлся к своему месту.
– З-з-зря ты так.
– Забудь. Если ему и хватит мозгов что-то нам сделать, то разве что поджидать у главного входа.
– В-в-всё равно з-з-зря.
Я не ответил и повернулся к доске, делая вид, что слушаю преподавателя.
Мы с моим товарищем шли по коридору в сторону запасного входа.
– С-с-слушай, Антон, а о чём т-т-ты мечтал в детстве?
– Не знаю. Наверное, пойти по стопам отца, он у меня детективом был.
– А п-п-почему ты тогда им не стал? И почему н-н-не поступил?
– Хотел, но баллов не хватило. А на платное у меня денег не было. Почему хотел? Просто быть как он, наверное.
Это была ложь. Я никому не рассказывал, что на самом деле случилось с отцом.
Я как сейчас помню тот день. Я был в пятом классе. Шёл домой, начался дождь, и я перешёл на бег. Вбежал в подъезд, поднялся до квартиры – дверь была открыта. На пороге стоял человек в форме жандарма. Увидев меня, он сказал, чтобы я шёл в свою комнату и занимался делами, так как мама сейчас занята. Когда он проводил меня по коридору, я через открытую дверь кухни увидел ещё одного человека в форме. А мама… мама плакала. Я сразу понял: что-то случилось с отцом. Мать в итоге не смогла пережить его потерю…
– Н-н-ну ладно. Кстати, а т-т-ты уверен, что Макс не б-б-будет ждать нас здесь?
– Уверен. Этому безмозглому не хватит интеллекта, чтобы нас здесь встретить.
Едва мы вышли на улицу, как мне прилетел удар в живот. Резкий и хлёсткий, он не позволил даже вдохнуть. В голове промелькнуло: «А ты поумнел, Макс». Я отшатнулся – боль была острой и нестерпимой. Не успел опомниться, как последовал второй удар, уже по лицу. Я рухнул на лестницу. В ушах стоял шум, и мозг не мог разобрать: это восторженные крики Макса или крик моего друга.
Когда я немного пришёл в себя, я попытался встать. Едва я приподнял голову, кто-то из его дружков ударил меня ногой прямо в лицо. В глазах помутнело, будто зрение упало до минус пяти. Я уже не соображал, что происходит, а вскоре не увидел ничего, кроме темноты. Страшной и неизведанной. Никогда я не любил её.
И снова я приветствую тебя, дорогой читатель. Да, тебя. Картина вышла не самой радужной: двое молодых людей лежат на лестнице в крови и без сознания после неравной борьбы. Хотя, какая уж тут борьба? Скорее, избиение.
Спросишь, почему я здесь? Я буду сопровождать тебя до самого конца. Иногда так хочется побеседовать на разные темы и взглянуть на ситуацию со стороны.
Почему мы боимся темноты? Дети, насмотревшись ужастиков, боятся её по одной причине: их воображение дорисовывает тех самых монстров. Из-за этого им страшно, и они просятся спать со включённым светом. Взрослые? Скорее всего, причина та же, но корни её – в древности. У первобытных людей во времена, когда не было огня и они оставались в кромешной тьме, а кто знает, кто или что скрывается в ней?
Когда я пришёл в себя, перед глазами была всё та же темнота. В голове проносились тревожные мысли: «Почему я очнулся, но всё ещё ничего не вижу?» Я не знал, что делать. Вскоре я ощутил и своё тело – как же приятно после этого мрака и бесчувствия снова чувствовать его!
Через пару минут зрение вернулось. Я понял, что начался дождь. Очков на мне не было. Осмотревшись, я увидел в таком же состоянии Алекса, а справа – свои очки. К моему удивлению, они почти не пострадали: лишь слегка погнулась дужка. Я надел их и, вставая насквозь промокший, пошёл к товарищу.
Он уже был в сознании и просто лежал, плача.
– Давай, дружище, подъём. По домам.
Он не послушал и продолжал лежать.
– П-п-почему н-н-нельзя решить в-в-всё словами? М-мы же л-л-люди, а н-н-не животные.
Он лежал, захлёбываясь слезами, будто ждал от меня ответа.
– Так, нас понесло на философские темы. Давай вставай, тебе домой уже пора, и мне заодно.
Я подал ему руку. Он, схватившись за неё, с трудом и явной болью в боку поднялся. Мы кое-как привели себя в порядок и разошлись: он – на остановку, я – пешком.
Я шёл под дождём в перепачканной кровью одежде, с портфелем в руках. Люди то и дело оборачивались, глядя на меня с сожалением и страхом. До дома мне было идти около часа. Сколько сейчас времени, я не знал: часов на руке после драки не оказалось, а Вестник лежал в рюкзаке, и доставать его у меня не было ни сил, ни желания.
Улица была оживлённой. Все куда-то спешили – кто домой, кто по своим делам. Лишь я один еле-еле плелся. Добравшись, я узнал, что уже шесть вечера. Я опоздал на работу. Да и вообще, в таком состоянии я бы туда не пошёл.
Я сделал кое-какие домашние дела, которые давно забросил, и, проверив Вестник, увидел, что мне больше не нужно приходить в магазин, где я подрабатывал продавцом. Меня уволили.
После некачественной уборки я решил лечь спать. Тело гудело и словно сопротивлялось, с каждым шагом становясь всё более непослушным. Колени дрожали, ноги болели и не хотели идти. Преодолевая боль, я всё же добрался до кровати и рухнул на неё.
Мне ничего не снилось. Сил не было. И я снова оказался в той же темноте, что и днём. В кромешной и непроглядной.
Глава вторая: День х?
Утро. Осеннее утро, что может быть лучше? Свежий и влажный воздух, мокрая земля после дождя, на асфальте и тротуаре – множество луж, где плавают жёлтые и красные листья. Солнце только встаёт, а люди из Зеркального уже спешат по своим делам.
8:00
12 ноября
Мои сновидения прервал звонок будильника. Я встал с кровати с ощущением, будто на мне прямо сейчас весит невыносимо тяжёлый груз. Всё тело ныло после вчерашнего. После подъёма я стал повторять все те действия, которые я заучил из-за такой жизни, и я знал, что так и продолжу, разве только сейчас мне придётся искать новую работу, сделав все нужные водные процедуры, я позавтракал и пошёл одеваться. Одежда, которая была испачкана в крови, я вчера с большим трудом отстирал – стиральной машины у меня не было, и стирать мне приходилось в тазике, который был в ванной. Я надел одежду, подготовленную ещё два дня назад, и вышел из дома. На улице не было ничего необычного – всё та же спешка людей. Я шёл по улице с тяжестью в груди. Мне не хотелось ничего делать, но надо было. У меня в голове, будто буран прошёл. Мысли были странными – от философских и до тех, в которых я думал, как я могу отомстить Максу. В таких неразборчивых мыслях я продолжал свой путь в одиночестве.
– Здравствуйте, молодой человек!
Эти слова раздались у меня за спиной, когда я оглянулся. Я увидел человека ростом примерно 170, выше меня на целую голову, с очень длинными волосами – из-за чего, мне кажется, его можно было спутать с женщиной со спины. На лице красовалась неотёсанная щетина и такие же усы. Так же он был в солнцезащитных очках, одет он был странно. На нём был плащ, настолько длинный, что доставал ему до пяток, в плаще на плечах были какие-то вставки, которые определённо делали его шире. Под плащом я увидел рубашку зелёного цвета, на которой была жилетка тёмно-синего цвета, ещё на нём виднелись чёрные джинсы, завершали этот образ какие-то кроссовки.
– Здравствуйте. Я ответил кратко и с долей злости в голосе. Я не желал сейчас разговаривать с каким-то незнакомцем, возникшим будто из ниоткуда.
Он был настроен основательно.
– Прекрасная погодка, как думаете, молодой человек?
– Вполне.
Я всё отвечал с той же интонацией, и с каждым его словом мой мозг буквально закипал – я не хотел его ни слушать, ни слышать.
– Не хотите рассказать, например, что опаздываете в свой колледж? Время-то поджимает.
Я потерял дар речи, а по спине пробежали мурашки. Я взглянул на часы и правда, я опаздывал, но меня больше удивило, откуда он знает, что я учусь? Не подумайте, я не выгляжу как какой-то смазливый ученик, я выгляжу как все.
– Вы удивлены? Он спросил меня об этом, видимо, моё лицо передавало моё удивление, хоть я и пытался его скрыть.
– Скажем так, вы смогли меня не только удивить, но и заинтриговать.
– Я рад, ведь мне уже пора рассказать всё самое главное: вы – Антон Крестов, вам 20 лет, четвёртый курс в учебном заведении, посвящённом криминалистике.
После всего этого воздух застрял в лёгких. Что это было? Шок? Интрига? Скорее всё вместе. Так просто вывалить на меня всю информацию обо мне… Я даже не знал, что сказать. Наверняка в тот момент моё лицо передало, что я был ошарашен.
– Ох, извините, я, наверняка, вас напугал. Не пугайтесь, я не пришёл вас убить или что-то подобное. Вот.
Всё это он говорил с самодовольной ухмылкой, и, достав руки из карманов плаща, протянул мне мой студенческий билет. Я задался одним вопросом: всё это представление – ради того, чтобы просто отдать мне мою потерянную вещь?
– Вы всё это устроили ради этого?
– Извините, просто я вижу, что вы чем-то обеспокоены, поэтому решил вам помочь.
– И чем же? Напугав меня до самых чёртиков?
– Ох, нет, лишь простой беседой. Вы не против?
– Вы ради пустой болтовни решили человеку инсульт нарисовать? Да пошли бы вы к чёрту!
После всего этого я был в ярости, я бранил этого человека. Я отправился на учёбу, наполненный злостью благодаря этому инциденту. Этот человек вроде бы ушёл после того, как я перестал его бранить.
16:00
День был не особо тяжёлым, обычный учебный день, правда, отменили пару по истории Российской империи.
Разве что сегодня не было Макса и Алекса. Понятно, что на первого мне было абсолютно всё равно, но вот что могло случиться с моим другом? Я предполагал, что, скорее всего, у него что-то случилось после такой потасовки. Эти мысли и настораживали, и мешали. Я сидел дома и обзванивал возможные места работы, где, в теории, я мог заработать. Было тяжело после каждого отказа, после каждого звонка. Меня никто не хотел брать, и я решил немного отдохнуть, сделав себе еду.
Я сел ужинать и стал листать ленту новостей в ожидании чего-то интересного. Были лишь какие-то политические новости, которые не особо меня интересовали, но, когда я собирался закрыть всё, я обновил страницу в последний раз. Минуту назад был опубликован новый пост, где писалось о каком-то убийстве, и это единственное, что зацепило мой взгляд.
Срочные новости! Сегодня в 14:33 было обнаружено тело молодой человек. Его обнаружили на улице Достоевского, в доме 42. Очевидцы говорят, что в середине дня, в районе двух часов, на лестничной площадке на 3 этаже появился резкий и неприятный запах. После этого были вызваны жандармы, чтобы разобраться. Когда сотрудники прибыли на место, дверь квартиры номер 9 никто не открыл. После взлома двери был обнаружен пострадавший. Пока единственное, что нам известно – это то, что погибший является мужчиной, и когда его обнаружили, он был привязан к стулу. Это единственное, что нам известно, мы будем держать вас в курсе всех событий. Более подробно можно будет узнать на главном государственном телевизионном канале в 22:00 в прямом эфире.
После прочитанного мой интерес подогрелся ещё сильнее, но до трансляции оставалось 3 часа, поэтому я не находил себе места. Единственное решение данной проблемы – нужно было поспать: так я и время убью, и меня не будут докучать ненужные мысли. После твёрдого решения, что я отправлюсь смотреть очередную серию сериала «Сновидения» в своей голове, я отправился в кровать и, заведя будильник на Вестнике.
Здравствуй, мой читатель! Надеюсь, я тебе не докучаю тем, что вот так вот решаю поболтать, но если ты решишь пропустить всё это – я не обижусь, но уверены ли вы? Что вам это надо? Может вы пропустите что-то важное? Подумайте над этим.
Убийство, смерть – что может быть хуже? Пожалуй, лишь долгая и мучительная смерть. Но для некоторых свежие убийства – это лишь очередной обед, довольно сытный, ведь такие сенсации случаются не каждый день. Да, я говорю про репортёров, но их винить нельзя – это их работа. Вы спрашивали себя, что чувствует убийца в этот момент? Радость? Наслаждение? Гордость? Что? Бесспорно, у всех убийц в истории были разные мотивы и чувства. Но… что в этом случае?
Когда я проснулся, на улице только начинался рассвет. Тогда я чувствовал себя как на седьмом небе – я наконец отлично выспался, за последнее время. Часы на стене показывали 6:47. Потягиваясь после сна, я вспомнил про новости.
Да… я не уследил за зарядкой на Вестнике, и он разрядился. Я был зол на свою беспечность. Я определённо хотел их прочитать, но при этом не сожалел, что поспал так долго. Я решил, что, пожалуй, дочитаю новости потом, – Вестник разряжен как ни крути. Впервые за долгое время я спокойно собрался, позавтракал и отправился на учёбу.
Моё настроение мог испортить только один человек, и мы все его знали. Я надеялся, что его сегодня не будет, и в моей голове промелькнула шуточная мысль: «Макс, а не ты ли был тем вчерашним несчастным?» Я слегка улыбнулся после этой мысли, но, когда я выходил из подъезда, моё внимание привлёк старый, уже весь гнилой УАЗ. Когда я проходил мимо него, я услышал, что дверь открылась, и у меня за спиной раздалось:
– Извините, вы Антон Крестов?
Когда я обернулся, моим глазам предстал образ молодого парня на службе: ему было лет 25, он был в форме жандарма и с какой-то папкой в руках.
– Допустим. А что-то случилось?
– Да, вам придётся проехать с нами.
– Извините, но я не могу – у меня сейчас учёба, и я тороплюсь.
– Не волнуйтесь, мы обо всём позаботились. Вам сегодня никуда не надо, пройдёмте.
Он указал вежливым жестом на дверь машины. Я с большой неохотой и настороженностью повиновался, и направился к машине. Мои мысли были в беспорядке – я не знал, как мне себя вести. Меня так-то ещё никогда не поджидали сотрудники жандармерии у дома. Когда я сел в салон, я увидел водителя лет 50 с сигаретой во рту. Паренёк, который вышел, чтобы окликнуть меня, закрыл за мной дверь и сам присел на переднее сиденье рядом с водителем.
– Трогай, Семёнович, – кратко произнёс тот, когда сел.
– Есть, капитан.
Он, докурив сигарету, кинул её в окно, и мы отправились в дорогу. В полной тишине.
Мы ехали, и я не знал, что мне делать: просто сидеть молча или расспросить, куда меня везут. Я остался без Вестника – какой толк от разряженного аппарата? Я даже время не мог узнать, а начинать диалог боялся – мало ли что ляпну лишнего. Вскоре мы подъехали к какому-то зданию; когда меня вывели из машины, я понял, что это жандармерия.
Когда мы с моими попутчиками вошли внутрь, там кипела работа: множество людей в форме сновали из кабинета в кабинет, решая какие-то вопросы. Я понял, что это – «сердце» детективного участка. Вскоре у меня забрали все вещи и ввели в комнату с двумя стульями и столом. Я сразу понял, что сейчас будет, спокойно сел и стал ждать. Мысли были самые разные: что я здесь делаю? Зачем меня сюда привели? И так далее. Комната была полностью серой; в дальнем верхнем углу была камера, направленная на меня, а под ней – микрофон.
Вскоре я услышал, как дверь начинают отпирать – я и не заметил, когда её заперли. Когда дверь открылась, в помещение вошёл человек в том самом плаще и солнцезащитных очках. Увидев меня, он ухмыльнулся и сел за стол.
– Не думал, что мы так скоро встретимся вновь, Антон.
– Поверьте, я тоже не думал.
– Ну, судьба есть судьба. Думаю, ты прекрасно понимаешь, что попал сюда не просто так, я ведь прав?
Ухмылка исчезла с его лица, он стал настолько серьёзным, что мне стало не по себе.
– Да, я это понимаю.
– Вот и чудно. Скажи мне, Антон, ты знаешь Максима Сокольникова?
Да, это имя принадлежало нашему «прекрасному» знакомому. Но, услышав его, я не смог ответить.
– По глазам вижу – знаешь. Он твой однокурсник. Скажи, ты новости смотришь? Или читаешь?
– Да, читаю.
– Чудесно. Ты читал вчерашние?
– Да.
– И, думаю, прекрасно помнишь главное событие дня?
– Вы про убийство?
После этого диалога я уже понимал, что наш «друг» стал вчерашней жертвой.
– Да. Думаю, ты парень неглупый и сообразил, зачем мы тебя сюда привели. Вот, взгляни.
После этих слов он достал из внутреннего кармана плаща папку и передал мне. То, что я увидел, было самым отвратительным зрелищем в моей жизни. На фотографиях под разными углами был запечатлен мужчина, раздетый до трусов, весь в порезах, из которых сочилась кровь, и в ожогах. В некоторых местах было видно, что о тело что-то тушили. Но самое ужасное было в том, что у него не было лица… Какой-то больной небрежно отрезал часть лица и прикрепил к остаткам окровавленную маленькую матрёшку. У меня начался приступ тошноты. Я закрыл папку и положил её на стол.
– Вижу, зрелище тебе не понравилось? Ничего, это нормально –такое каждый день не увидишь. Я задам тебе пару вопросов.