Лужа

Глава 1. Начало

В одном небольшом провинциальном городке, в обычном дворе, среди облупленных пятиэтажек и перекошенных качелей, жил мальчик по имени Егор. Ему было двенадцать лет, и он знал о себе главное: он – не трус.

Смелости Егор набирался с детства – в этом ему активно помогал старший брат, который постоянно требовал выполнять сложные задания. А если Егору не хотелось или было страшно, брат при всех называл его девчонкой и ссыкуном.

Егору всегда хотелось, чтобы брат признал его смелость и начал им гордиться. В восемь лет он дал себе обещание: никогда не бояться и не отступать.

Шли годы, и Егор заработал репутацию самого смелого мальчика во дворе. Ему больше не нужно было дожидаться заданий на проверку смелости от соседских мальчишек – эти испытания он придумывал для себя сам.

Он невероятно гордился своей храбростью. Ему уже не нужно было одобрение брата или кого-то ещё. Но всё равно он обожал рассказывать о своих подвигах. То камнем в окно зарядит, то в старуху плюнет, то дёрнет за хвост соседского питбуля. Одним словом, Егора ничто не могло напугать.

В один из хмурых дней ранней осени во дворе, у сломанных качелей, там, где собиралась детвора, к компании мальчишек и девчонок подошёл курчавый паренёк. Это был Егор. Он всегда в непогоду надевал свой заношенный до дыр чёрный худи поверх футболки. Джинсы были широкие, классического оттенка, в пятнах то ли от мазута, то ли от краски. На ногах – любимые кеды, когда-то белые, а теперь – как есть. Он редко переодевался и вообще не задумывался о моде. Егору это было ни к чему – его визитной карточкой была смелость.

Подойдя к компании и встав ногами на лавку, он с гордостью заявил:

– Я в бомжатник на стройке спускался! Один! Там, где шприцы валяются! – проговорил он, оглядывая исподлобья свою аудиторию. – А вы, трусишки, только тиктоки снимать умеете!

Мальчишки завидовали, девчонки глазели. Егору это нравилось. Все слушали его внимательно, расспрашивали о деталях. А он только расправлял плечи, хрустел костяшками пальцев и чувствовал себя кем-то большим, чем просто мальчишка из двора.

– Это было сегодня, на рассвете, пока все спали, – говорил Егор.

Туман окутал недостроенное четырёхэтажное здание. Воздух был сырой и оседал на верхней губе Егора, доставляя ему раздражение. Ловкими и точными движениями, словно маленький акробат, он преодолел забор, слегка замаравшись о его ржавые прутья.

Здание нависало над Егором, будто вот-вот рухнет и похоронит под собой всех, кто осмелится подойти ближе. Серые бетонные стены были покрыты чёрными разводами плесени и жирными подтеками. Из трещин и обвалов торчала арматура – ржавая, искривлённая, будто вывернутая чья-то внутренняя боль. Сквозные дыры в полу зловеще зияли провалами в неизвестность.

Над крышей скрежетал лист железа, отбивающий безумную дробь, то ли от ветра, то ли от чьих-то шагов. Где-то шуршала листва – сухо, нервно, будто кто-то ползёт. Ветер гулял меж стен и тонко подвывал, как щенок, потерявшийся среди руин.

За стройкой – старая дренажная яма, затопленная осенними дождями. Над мутной водой стелился туман, и в нём, кажется, кто-то мелькал. Тени. Силуэты. Молчаливые, кривые.

Егор стоял перед зданием. Его лицо было удивлённым – не от страха, а от восторга перед вызовом. Ветер взъерошил его и без того растрёпанные волосы, он сморщил нос, словно сердясь на сам воздух. Закрыл глаза. Вдохнул через нос, с шумом, жадно – ноздри раздулись. Грудь расправилась, как у победителя. Он накинул капюшон, резко открыл глаза – и пошёл.

Подвал встретил его сыростью и липкой темнотой. Пахло плесенью, рвотой и горелой резиной – смесью, от которой мутило. Пол был местами затоплен – лужи отражали ржавые балки, как в кривом зеркале. Мусор валялся повсюду: разбитые бутылки, сплющенные банки, обрывки одежды. С каждым шагом под ногами что-то хрустело – шприцы. Старые, изогнутые, с пятнами засохшей крови.

Из темноты доносилось шуршание – будто кто-то царапался по бетону. Дикие крысы. Много. Голодные. Они шмыгали вдоль стен, шуршали в углах, и в один момент одна из них с приглушённым визгом пронеслась у его ног. Егор замер, но не отшатнулся.

Он шёл глубже, всё глубже, пока взгляд не зацепился за нечто мерзкое: клочья шерсти, кровь и серые останки недоеденной кошки. Его передёрнуло. Он отвернулся, поморщился, но продолжил двигаться дальше.

Дойдя до середины подвала, он остановился, достал из кармана чёрный маркер. Наклонясь к потрескавшейся стене, жирно и уверенно вывел:

«ЕГОР БЫЛ ЗДЕСЬ»

Смело. Чётко. Без страха.

Развернулся и пошёл обратно. Но тут – всплеск. Он наступил в лужу, грязную и вонючую, и вода впиталась в его кеды. Он выругался себе под нос, зарычал от злости и перешёл на бег. Хлюпая обувью, он выскочил наружу и резко остановился.

Схватившись руками за колени, он пытался отдышаться. Но не от усталости – он чувствовал, что воздух снаружи вдруг стал… слишком свежим. Слишком чистым для этого места. Будто не из этого мира.

Выпрямившись, он бодро подпрыгнул, поднял руки к небу и крикнул во всё горло:

– Да! Я сделал это! О, как я собой горжусь!

Но эхо ещё не успело стихнуть, как позади раздался шорох.

Егор обернулся.

Из тумана, как будто из ниоткуда, появился силуэт. Не то бомж, не то алкаш. Старик – поросший, грязный, с хриплым дыханием. В руках у него – то ли журнал, то ли старая тетрадь, переплетённая верёвками. Глаза его сияли странным, нездоровым блеском.

Он остановился перед Егором, склонив голову на бок.

– Не всякий, кто не боится, храбр… – прохрипел он. – Есть ещё дураки…

Он захохотал. Не просто смеялся – ржал, как безумец, срываясь на кашель, и медленно пошёл в сторону подвала, не оглядываясь.

Егор зыркнул на него исподлобья. Задрал подбородок, натянул капюшон глубже, и, ни слова не сказав, гордо побежал прочь.

Глава 2. Падение в гордыню

Школьные деньки не заставили себя долго ждать, вновь собрав всю детвору под одной крышей. Школу Егор воспринимал как арену для демонстрации своей смелости – словно Колизей для гладиатора. Слухи о подвигах здесь разлетались с ошеломительной скоростью. Уроки, оценки и знания его мало заботили. Ежедневное признание старшеклассников и страх ровесников были для него главным мотиватором появляться в стенах школы.

Для Егора не существовало авторитетов. Даже ближайшие товарищи, которые постоянно лебезили перед ним, не были ему ровней. Он любил задирать всех, кто попадался на глаза. Чаще всего просто высмеивал чужие слабости, унижал, раздавал обидные прозвища. Но если кто-то отвечал слишком дерзко – не гнушался и кулаками.

Так случилось и в один из дней – на большой перемене, когда большая часть учеников направлялась в столовую. Егор забрал все столовые приборы, которые обычно лежали в начале шведского стола, и, вскинув руки, закричал:

– Никто из вас, трусов, не посмеет забрать их у меня! Скандируйте моё имя и называйте меня «Егор – король страха»! Иначе останетесь без обеда!

Прислужники потакали ему и орали во всё горло. Другие мялись в стороне. Взрослые не вмешивались. Никто не осмеливался противоречить. Никто, кроме одного парня – Марка.

Марк был новеньким. Он, его сестра и родители переехали в этот город только в этом году. Его почти никто не знал. Он был тихим, невзрачным и, казалось, безобидным. В отличие от сестры Варвары, или просто Вари, которая с первого дня обрела популярность, особенно у мальчишек. Варя была необыкновенно красива, и это открывало перед ней любые двери. Мальчишки пытались за ней ухаживать, делали неловкие комплименты, дарили подарки. Девочки поначалу встретили её враждебно, но вскоре поняли, что рядом с ней и им достаётся больше внимания, и приняли её в свою компанию. Варя была старше брата на несколько лет. Она знала о своей красоте, но была слишком умна и скромна, чтобы этим пользоваться.

А в тот день, когда толпа голодных, раздражённых детей теснилась у входа в столовую, раздался голос. Громкий и уверенный:

– Только трусы потешаются над слабыми! Слышишь, Егор? Ты трус и неудачник!

В столовой воцарилась гробовая тишина. Словно выключили звук. Даже повар, казалось, замер. Все ждали, что будет дальше.

Молчание было разорвано истеричным криком Егора:

– Я?! Трус?! Кто посмел это сказать? Молись! Я тебя найду…

– Это я, – спокойно ответил Марк. – Я это сказал. И повторю: ты – трус.

– Прекрати издеваться над всеми. Отдай нам столовые приборы. Мы просто хотим поесть.

Лицо Егора менялось как хамелеон: от серо-зелёного до багрового. Он вспыхнул алым, стиснул кулаки. Внутри будто всколыхнулось старое чувство – то самое, как когда его унижал старший брат.

Очнувшись, он вытер пот со лба, с силой пнул металлический поддон с вилками и ложками в толпу. А затем с лицом хищника, с пустыми стеклянными глазами кинулся к своей жертве.

Схватив Марка за шиворот, он сквозь зубы, глядя ему в глаза, прошипел:

– После школы. У гаражей. Разберёмся, кто тут трус.

Он резко повернулся к своей «свитe»:

– Эй вы! Всем передать – у гаражей стрелка. После школы.

Детские голоса, будто спущенные с цепи, понеслись по всей школе:

– Егор забил стрелу новенькому!

– Новенького размотают у гаражей!

– Новенький будет унижен!

Вечер того же дня. Гаражи.

Пыль стояла столбом, детвора возбуждённо верещала. В центре круга школьников разминался Егор. Он пришёл на полчаса раньше, чтобы завести толпу и убедиться, что каждый верит в его победу. Показывая зрителям приёмы, подсмотренные по телевизору и в интернете, он то и дело повторял:

– Этот ссыкун не придёт, он испугался, я вам отвечаю! – ехидно усмехаясь, продолжал спарринг с тенью.

В толпе послышалось волнение. Быстрые, уверенные шаги приближались к центру. Школьники расступались, перешёптываясь и посмеиваясь.

– Я не дам тебе поколотить своего брата.

Это была Варя. Без ведома Марка она заперла его в классе, не дав возможности явиться на разборку.

– Ты?! Что ты тут делаешь? – неуверенно пробормотал Егор, покраснев. Но быстро почувствовав себя в центре внимания, выдавил наигранный смешок:

– Ха-а-а! Он прислал вместо себя сестричку! Ха-ха-ха, вот лузер!

Он подначивал толпу смеяться.

– Ты сам знаешь, что не прав! Марк лишь открыл тебе на это глаза. Ты трус и всегда им был! – твёрдо и громко сказала Варя.

– Я трус?! – свирепо заорал Егор. – Я ничего не боюсь! Поняла?! Я и тебя…

Но его прервал силуэт, появившийся в центре круга. Это был Марк. Как он выбрался из запертого класса на четвёртом этаже – осталось загадкой. Он пришёл отстаивать свою честь.

– Марк, зачем ты пришёл? Он псих! Им управляет гордыня, – со слезами на глазах произнесла Варя. Она знала, что брат не умеет драться. Варя медленно покинула круг, проскользнув сквозь толпу. По затухающим всхлипам было ясно – она не осталась наблюдать за поединком.

– Ну что, герой, готов прикусить язык? – медленно проговорил Егор, проходясь по очерченному кругу. Он старался припомнить вслух слова Марка, сказанные в столовой.

– Давай уже покончим с этим, – спокойно сказал Марк.

– Я готов простить тебя. Пальцем не трону. При одном условии… – Егор сделал паузу, чтобы толпа услышала. – Встань на колени, поцелуй мои кеды и назови меня королём страха! И тогда можешь бежать к сестрёнке! Ха-ха-ха!

Толпа загудела. Телефоны вылетали из карманов – момент года.

– Хорошо, – тихо ответил Марк.

Он начал медленно приближаться к Егору. Толпа кричала, снимала, насмехалась. Подойдя почти вплотную, Марк посмотрел Егору в глаза – наполненные самодовольством. Затем опустил взгляд, сел на корточки… и внезапно, с прыжка, обеими руками, с силой толкнул Егора в грудь.

Хулиган рухнул на землю, подняв облако пыли.

– У-У-У!

– О-О-О!

– Ты видел?!

– Нет, ну ты видел?!

Толпа ахнула. Егор, сидя на земле, снова испытал ту же самую дрожь, что в столовой – воспоминание о старшем брате. Его накрыло. Он почувствовал, как титул ускользает.

Вскочив, он злобно осмотрелся и метнул взгляд на смеющихся школьников, будто запоминая их лица. Затем бросился в атаку.

Кулак правой руки полетел в нос Марку. Толпа замолкла. Из носа Марка хлынула кровь.

Удары посыпались: в бровь, по ключице, по уху. У Марка не было сил ответить – адреналин сковал тело, оно будто стало ватным. Наконец он упал. Лицо было покрыто пылью, дышал тяжело, по щекам текли слёзы.

Егор, удовлетворённо осмотрев «победу», повернулся к толпе. Теперь он не позировал, а злобно сверлил каждого.

– Так будет с каждым, кто посмеет мне перечить, – медленно и холодно сказал он.

Кто-то крикнул:

– Егор – король страха!

Подхалимы подхватили, толпа загудела. Егор растянул губы в улыбке.

Пока дети ликовали, кто-то вытащил Марка с «арены». Но Егор уже купался в лучах мнимой славы.

Когда шум начал стихать, из толпы раздался голос:

– Королём страха должен называться тот, кто не побоится прыгнуть в лужу за стройкой!

Все замерли. Живой коридор раскрылся: в его начале стоял Егор, в конце – незнакомка.

– А ты кто такая? – спросил он.

– Я Анжелика, – ответила бледная, худая, мрачная девочка.

Глава 3. Тени за лужей

Ночь накрыла город серым покрывалом. Где-то вдали скулил бездомный пёс, часы на кухне отсчитывали каждую секунду, словно приближающуюся беду. Егор ворочался в постели, простыня скомкалась под ним, а тело было словно в жару. Он пытался заснуть, но перед внутренним взором снова и снова возникало лицо той девчонки – Анжелики. «Королём страха должен называться тот, кто не побоится прыгнуть в лужу…» – звучало в голове, как заклинание, как приговор.

Он не понимал, что именно его тревожило – сама ли девочка или ее смелость бросить вызов. Слишком странная. Слишком бледная. Слишком спокойная. Словно уже знала, чем всё закончится.

Когда Егор всё же заснул, сон пришёл сразу – резкий, как нож, погружающий в плотную тьму.

Во сне он оказался в каком-то переулке. Заброшенные дома с пустыми оконными глазницами смотрели на него. Камни под ногами были влажными, воздух – гнилым. Он куда-то лез, как будто искал выход из лабиринта. И вдруг – она. Анжелика.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.