Ворон и Лис

Серия «Экстремальный детектив»

© Капица К., 2026

© ИК «Крылов», 2026

Пролог

Москва – Санкт-Петербург. Апрель

Середина апреля – это середина весны. Время, когда природа, наконец, сбрасывает оковы зимы, а воздух густеет от запаха набухающих почек и влажной земли. Кажется, что всё должно неудержимо течь, капать и распускаться – три кита весеннего обновления. И действительно, на короткий, ослепительный миг начало апреля подарило горожанам именно такую картину. В Санкт-Петербурге, городе, вечно томящемся в ожидании заслуженного тепла, этот старт был поистине феерическим. Природа порадовала не просто солнечными днями, а настоящим метеорологическим рекордом, словно сама Нева решила вспомнить о субтропиках. Плюс 17 градусов Цельсия – показатель, который не фиксировался в это время года уже целое десятилетие. В Москве в это время было не намного холоднее – плюс 15–16.

Потом резко похолодало – и в Питере, и в Москве. Небо вновь затянулось свинцовой пеленой, а ветер, который, казалось, уже забыл дорогу с северных морей, снова начинает пронизывать до костей, неся с собой атмосферу раннего марта. В столице в этот вечер капало так, что по радио было объявлено штормовое предупреждение. Ветер, порывами до 40 метров в секунду, да еще и с дождем при нулевой температуре – это ужасная погода. Конечно, лучше, чем метель при минусовой или град размером с виноград при любой, или плюсовая за тридцать без дождя. Лучше, но ненамного.

Из здания аэропорта входили и выходили люди, одетые соответственно погоде. Кто-то вез на колесиках чемоданы, кто-то просто шел с тяжелыми сумками, кто-то налегке – этот наверняка приехал кого-то встречать. С невероятной быстротой подъезжали и отъезжали такси. Им давалось всего 15 минут, чтобы заехать и высадить пассажиров. Потом за время приходилось платить. Правила есть правила. Гортанный женский голос сообщил, что рейс номер такой-то «Москва – Санкт-Петербург» задерживается до восьми утра.

Старший оперуполномоченный уголовного розыска майор Егор Воронов вышел из здания аэропорта «Домодедово». Одет он был слегка не по погоде. Три дня назад, когда он вылетал из Питера, было плюс десять. А прогноз погоды в Интернете его обманул. Дождь и ноль градусов не обещали аж до осени. Поэтому оделся он по-весеннему – джинсы, туфли, рубашка с короткими рукавами и джинсовая куртка. Из вещей только спортивная сумка через плечо. Воронов был среднего роста, крепкого телосложения, на вид не больше тридцати, хотя на самом деле два месяца назад исполнилось тридцать восемь. Встав под козырек, он поежился, помотал головой, стряхнув с лица дождевую воду, и вытащил из кармана сотовый телефон. Через несколько секунд в трубке послышался красивый женский голос:

– Да, любимый?

– Привет, Люсенька. По всей видимости, сегодня вылететь не смогу.

– Что-то не успел?

– Нет, все дела сделал. Всё успел. Просто погода нелетная.

– Серьезно? У нас плюс два, дождя нет.

– А у нас в столице «ревела буря, гром гремел».

– Ливень? Ураган?

– Да, и ливень, и ветер. Ну не ураган, конечно, но самолеты не летают. Поеду к Санычу ночевать.

– Много не пей!

– Вообще не буду.

– Знаю я его. Ведь заставит!

– Ну пусть заставляет. Не буду я пить!

– Обещаешь?

– Всё, целую, до завтра.

Егор отключился, потом нашел в контактах телефона запись «Саныч» и нажал на кнопку вызова. Послышался неприятный голос: «Абонент не отвечает или находится не в зоне действия сети». Егор вздохнул. К нему, вертя ключи на пальце, подошел таксист:

– Машина нужна? – спросил он.

– Нет, – ответил Егор.

– Недорого.

– Да, я в курсе. Обычно таксисты в аэропорту берут недорого.

Таксист фыркнул и отошёл. Егор зашел обратно в здание.

Он сидел в зале ожидания и пил из картонного стаканчика капучино, когда к нему подошел мужчина примерно его же возраста и улыбнулся.

– Здравствуйте, извините. Дайте телефон, пожалуйста. Трубка села, а очень надо позвонить.

Егор подозрительно посмотрел на подошедшего: с виду довольно симпатичный – чисто выбрит, аккуратная прическа и одет вполне прилично – костюм серого цвета, белая рубашка без галстука, черные туфли. Незнакомец продолжал улыбаться. «Ладно, рискнем» – подумал Егор и протянул ему телефон.

– Вот, пожалуйста.

– Спасибо большое.

Мужчина взял трубку и набрал номер. Дождавшись, когда ответят, заговорил:

– Привет. Это я. Да труба села. С чужого говорю. Не улетел, погода нелетная. Слушай, можно я переночую у тебя? Вот как. А во сколько? Хорошо. Спасибо. Да, с удовольствием. Где? У метро. Понял. Ну давай. Тогда примерно через час.

Мужчина протянул трубку Егору.

– Спасибо.

– Не за что, – Егор забрал телефон.

– А то все боятся давать трубку. Типа я убегу с телефоном.

– Всё может быть…

– А куда тут бежать-то? Догнать не сложно. Особенно, если без вещей.

– Ну да, наверное, – пожал плечами Егор.

– У вас тоже рейс задержали?

– Угадали.

– До Питера?

– Ты чего такой любопытный?

– Ну раз мы уже на «ты»… У меня друг в Питер едет на машине. Через час. Надо ему скинуться на бензин по паре тысяч. Хочешь, поехали со мной.

– Нет, спасибо. Своими силами обойдусь.

– Ну как знаешь. Еще раз спасибо за телефон. Пока.

– До свидания.

Мужчина кивнул Егору и направился к выходу. Егор снова набрал номер – абонент не в зоне… Он в очередной раз вздохнул.

– А почему, собственно, нет? – вдруг подумал он. – Своими силами я быстро не доберусь. Да и сил-то уже не осталось.

Егор вскочил и уже на выходе у самых дверей догнал мужчину.

– Подожди!

Мужчина остановился.

– Тебя как зовут-то? – спросил Воронов.

– Антон.

– Меня Егор. Я поеду. Если предложение в силе.

– Да, конечно, поедем вместе, в компании веселее.

– Но я не сильно разговорчивый, если ты успел заметить.

– Значит, я буду говорить, а ты больше слушать.

– Что, серьезно? Всю дорогу будешь болтать?

– Шутка. Можно поспать. Все-таки восемь часов ехать. Шутка ли?

Они вместе вышли из здания аэропорта и направились в сторону остановки автобуса.

Примерно через два часа автомобиль «Мерседес-Бенц» выехал за пределы Москвы. На месте рядом с водителем сидел Антон, Егор – на заднем сиденье. Водитель был приятелем Антона, звали его Игорем. Егору он сразу понравился – высокий и добродушный с веснушками на лице.

Егор залез в карман и достал трубку. Он нажал на кнопку вызова последнего номера и прислонил телефон к уху.

На тумбочке рядом с кроватью в спальне дома старого фонда в Адмиралтейском районе Санкт-Петербурга, зазвонил телефон, на экране загорелась надпись – «Любимый». В комнате никого не было, зато из приоткрытой двери ванной комнаты доносился шум работающего душа. Если бы жена Егора Люся пошла в ванную чуть раньше или позже, то вполне возможно, она бы поговорила с любимым и дальнейшие события развивались бы совсем по-другому сценарию. Но она не ответила. Егор же решил больше её не беспокоить – время было позднее, и Люся, которая работала медсестрой и много лет вставала в шесть утра, вполне могла уже лечь спать. Поэтому в дальнейшем всё случилось, как случилось.

Егор спрятал в трубку в карман и вздохнул. Антон повернул к нему голову.

– Что, никто не отвечает? – спросил он.

– Да, хотел жену предупредить, что вернусь под утро. Но трубку не берет. Наверное, бросила её, как всегда, где-то… Или спать пораньше легла, вставать-то рано.

– Обычно кто рано встаёт, очень чутко спит.

– Ну это не всегда – смотря, как устать.

– Согласен. Каждый случай очень индивидуален. Давно женат?

– Ну так… не особо, летом будет шесть лет.

– Понятно – «чугунку» будете отмечать.

– В смысле «чугунную свадьбу»? Не знал.

– Ну вот, теперь знаешь – не зря с нами поехал.

– Это точно, – кивнул головой Егор.

– В каком районе живешь? – поинтересовался Антон.

– Да высадите где-нибудь в городе, там уже сам доберусь.

Водитель подал голос:

– Да ладно, чего уж там, добросим.

– В центре живу. Недалеко от Пяти углов.

– Прекрасное место. Довезу.

– Спасибо, Игорь.

– Да брось! Не сложно. С утра домчим очень быстро.

– Егор, чем занимаешься, где работаешь? – продолжил задавать вопросы Антон.

– Служу в полиции. Уголовный розыск, убойный отдел. Майор Воронов.

– Ух ты! Я тоже когда-то служил, только в милиции, а не в полиции. Уволился больше десяти лет назад. Точнее говоря, вышел в отставку в звании капитана.

– Уволился или уволили? – поинтересовался Егор.

– И так, и так. Долго рассказывать. Теперь работаю частным детективом. За деньги людям помогаю.

– Ну да, почти коллега.

– Частное сыскное бюро Лисицына.

– Лис? Что-то я про тебя слышал.

– А ты Ворон?

– Да, так в академии называли. Тоже про меня слышал?

– Нет, не приходилось, – сказал Антон. – Просто догадался.

– Ну, будем надеяться, еще услышишь.

Через семь с половиной часов автомобиль въехал в Санкт-Петербург. Мощный «Мерседес» замедлил ход, вступая в ритм большого города. Егор почувствовал, как напряжение последних часов пути начинает отпускать его, уступая место сосредоточенному ожиданию. Он вглядывался в серый, немного пасмурный, но такой родной свет северной столицы. Проехав под массивным, футуристического вида виадуком «Западного скоростного диаметра» (ЗСД) – бетонным позвоночником, пронзающим современный Петербург, а чуть позже объехав по кругу Площадь Победы, автомобиль выехал на Московский проспект, и пассажиры «Мерседеса» почти сразу ощутили плотность исторического центра. Машина плавно влилась в поток на Московском проспекте. Этот проспект – артерия города, его парадный вход, обрамленный величественными зданиями сталинского ампира, которые, казалось, веками взирали на смену поколений и эпох. Здесь время текло иначе, и даже скорость «Мерседеса» подчинялась невидимому, но мощному давлению векового камня и мостовой.

А спустя еще двадцать минут «Мерседес» уже въезжал во двор дома на Владимирском проспекте и остановился недалеко от парадной. Егор тепло попрощался с Антоном и Игорем и направился к дому.

Был седьмой час утра. Рядом с парадной на скамейке уже сидела пожилая женщина. Она увидела приближающегося Егора и улыбнулась ему.

– Привет, Егорушка!

– Доброе утро, Вероника Петровна. Что-то вы рано…

Глава первая

Разбитое сердце

Санкт-Петербург. Полтора месяца спустя

В кабинете начальника перед полковником Митрохиным, нервно барабанящим по столешнице пальцами левой руки, стоял по стойке «смирно» Егор Воронов по прозвищу Ворон. Имя-отчество полковника было Дмитрий Иванович, а коллеги звали его попросту Иваныч. Сейчас Иваныч злился. Он держал в правой руке лист бумаги, на котором что-то было написано корявым почерком, и строго смотрел на Егора. Егор же смотрел в пол. Там, кроме ламината, ничего интересного не было, но лучше все-таки смотреть в пол, чем на ругающееся начальство.

– Это, товарищ майор, не поверишь, очередная жалоба, – с надрывом вещал полковник. – Седьмая за последние два месяца. «Будучи в нетрезвом виде, майор Воронов нанес удар кулаком в лицо моему мужу Шмакову Василию Гавриловичу, в результате чего тот получил травму носа», в скобках – «нос сломан» – процитировал Иваныч. – «Также Воронов нецензурно ругался и обещал посадить моего мужа в тюрьму пожизненно, а пока отправил его на пятнадцать суток с серьезной черепномозговой травмой, в скобках – сломанным носом». Читать дальше? – полковник оторвался от бумаги и строго взглянул на подчиненного.

Егор поднял голову и смело посмотрел полковнику в глаза.

– Послушайте, Дмитрий Иваныч, этот Шмаков бьёт жену. Причем так хорошо бьёт, что однажды даже зуб выбил. Она сама пришла и накатала заяву. Ну а как ему еще можно было объяснить, что бить женщину нехорошо?

– Куда ты полез опять? Твоё дело – убийства, а не бытовуха! Этим пусть участковый занимается.

– Участковый не справился, он провел профилактическую беседу, но она, как ни странно, не помогла, поэтому пострадавшая пришла в уголовный розыск. Я решил помочь. А потом, когда я дал в рыло этому ханыге, нигде не работающему и сидящему на шее у супруги, который, кстати, сам полез на меня с кулаками, а я был, к слову говоря, при исполнении… Так вот, когда я дал ему в рыло, ей вдруг стало его очень жалко.

– Странно, что ты решил ей помочь, а не мужу. Ты же вроде ненавидишь теперь всех женщин.

– Товарищ полковник, я теперь ненавижу всех людей. Мне не важен социальный статус, цвет кожи, вероисповедание и сексуальная ориентация. Я всех одинаково ненавижу. А заяву, скорее всего, он её заставил написать. Надо бы сходить еще раз к нему и более конкретно объяснить.

– Хватит. Он всё равно не поймет. Когда мозги пропиты, объяснить что-либо сложно. Даже кулаками. Думаешь, ты ему вмазал и он больше не будет бить жену?

– Думаю, будет. Но не сегодня и не завтра. Ближайшие пятнадцать суток точно. Ну и пока нос не пройдет.

– Ну хорошо, пусть так. Врезал немного абьюзеру, ему только полезно. Заяву жена потерпевшего заберет, я так думаю. Потому что Елена Викторовна разбирается с ней. Но ты постоянно ходишь с запахом изо рта, и пахнет не мятой. Ты можешь хотя бы на службе не пить?

– Это неправда! На службу я прихожу трезвым, – возмущенно ответил Егор.

– Ага. Но пахнет от тебя так, как будто ты работаешь на винно-водочном заводе. Ночным сторожем.

– Дома вне службы имею права.

– Имеет он право! Надо же, как заговорил! Так вот – ты как гражданин своей страны имеешь право хранить молчание и право на бесплатного адвоката, потому что это было четвертое китайское предупреждение, оно же, не поверишь, последнее. Если ещё раз хоть кто-то от тебя унюхает что-то крепче кефира или будет еще хоть одна жалоба – автоматически ищешь себе работу охранником в магазине или на автостоянке. Или, как я уже сказал, ночным сторожем на винно-водочном. Если придешь к ним трезвым, тебя там возьмут с распростертыми объятиями. Всё понял?

– Ну, Дмитрий Иваныч…

– Я спросил – всё понял?

– Да понял, но…

– Не да, а так точно. И без всяких «но». Всё, иди, Егор. Не зли меня!

Через пять минут Егор вышел из здания полиции и побрел к метро. Он действительно не пил на службе. Зато сильно пил после. Теперь он всегда знал, как провести свободный вечер.

Квартира на третьем этаже дома на Загородном проспекте была красивая, но запущенная, видно, что в ней давно не делали ремонт. В большой сорокаметровой комнате стояла антикварная мебель, на стенах висели старинные картины, и на потолке – очень красивая древняя люстра. Огромные стеллажи с простыми книгами и с фолиантами располагались вдоль стен, окна прикрывали тяжелые бордовые портьеры. В комнату зашел единственный хозяин этой квартиры профессор Серафим Чичваркин. В руке он держал стакан в подстаканнике, наполненный горячим чаем. Профессор сел за огромный дубовый стол и сделал глоток. Потом он открыл лежащую на столе папку и достал фотографию симпатичной худенькой девушки. Несколько секунд рассматривал фото, его глаза подобрели, на щеках появились лучики морщин, которые возникают от улыбки.

– Долго ж я тебя искал, – прошептал профессор, – красивая у меня девочка, вся в мать.

По щеке скатилась слеза, он положил фотографию обратно в папку и протер глаза платком.

Квартира-студия Егора на Комендантском проспекте располагалась не в новом ЖКХ, а в построенной в конце шестидесятых девятиэтажке-«брежневке». Комната была совмещена с кухней, прихожая была небольшая, но шкаф-купе туда поместился. А вместе с ним – тумба и обувница. Нельзя сказать, что в квартире царил страшный беспорядок, но на подоконники и в кресле валялись кое-какие предметы одежды, а раковина была заставлена грязной посудой. На столе в гостиной стояла пустая бутылка из-под водки и тарелка с остатками закуски.

Егор спал на диване. Из окна солнечный свет падал на его лицо, он морщился, но не просыпался. Наконец Егор пошевелился, приоткрыл глаза, сел на диване и схватил со стола бутылку. Попробовал глотнуть из нее, но та оказалась пустой. Егор что-то пробормотал, встал, подошел к раковине и напился воды прямо из-под крана. Потом он приблизился к окну и открыл его. Вдохнув полной грудью свежий воздух, Егор сделал три шага назад и вновь упал на диван.

На тумбочке завибрировал телефон. Егор несколько секунд с ненавистью смотрел на него, потом, чертыхнувшись, поднес трубку к лицу.

– Слушаю внимательно.

– Спишь? – послышался вкрадчивый голос полковника Митрохина.

– Сплю, товарищ полковник, – честно ответил Егор. – Если вы не в курсе, вчера весь вечер и полночи провел в засаде на квартире у любовницы Уса. Но он так и не появился.

– Молодец. С толком значит провел время. Усольцева ночью взяли наши коллеги из Центрального района, не поверишь.

– С чем я всех нас и поздравляю.

– Короче, Егор, иди в адрес – Загородный, дом тридцать. Ты там как раз рядышком живешь.

– Я там раньше рядышком жил, а теперь в другом конце города.

– Значит, езжай на метро. Если прямо сейчас выйдешь…

– Прямо сейчас не выйду! – закричал Егор.

– Если выйдешь минут через десять, то уже через час будешь на месте. Короче, дело к ночи, там во дворе обнаружен труп пожилого человека. Голова разбита. Скорее всего, несчастный случай, но…

– Зачем мне туда лезть, если, как вы любите говорить, это дело участкового?

– Всегда возможны варианты. Иди и осуществи проверку.

– А…

– А дежурный опер занят, не поверишь, у него две бытовухи за одну ночь. Эксперт уже выехал. Что нужно ответить?

– Есть, сэр.

Егор вскочил с дивана и принялся искать брюки.

Тело профессора Серафима Чичваркина лежало около скамейки. Голова была разбита, на лбу и на щеке виднелась кровь. Рядом стояло несколько зевак: мужчина с собачкой и две пожилые женщины. Тут же перетаптывался полицейский – молодой парень из патрульно-постовой службы. Криминалист фотографировал труп. Невдалеке участковый опрашивал местную старушку.

– Пошла я в магазин, профессор сидел на скамейке, – рассказывала она, – он всегда гулял с раннего утра, любил посидеть в садике в одиночестве. Мы поздоровались…

– Во сколько это было? – перебил участковый.

– Я на часы не смотрела, но не позже девяти.

– Спасибо. Дальше.

– Не за что. Через полчаса я вернулась и увидела профессора, лежащего у скамейки.

– Ровно через полчаса? – уточнил участковый.

– На часы я не смотрела, но примерно через полчаса.

– Спасибо. Дальше.

– Да не за что. Я проверила пульс. Вот и всё. Пульса не было.

– А потом?

– А потом я позвонила в полицию.

– А вы вот так сразу по пульсу определили, что он мёртв?

– Я не всегда была убогой старушкой. Я, между прочим, кандидат медицинских наук. Когда-то была врачом-кардиологом высшей квалификации в ведомственной больнице.

– Ух ты! Круто! Понятно.

Егор, кивнув пэпээснику, как раз подошел к ним и прислушался к показаниям бабульки. Участковый заметил Егора и протянул руку.

– Егор, доброе утро.

– Добрее видали, – Воронов пожал ему руку.

– Ну да, не очень доброе, – промямлил участковый.

Участковый повернулся к бабульке.

– Спасибо, Инна Петровна, не уходите пока.

– Стою.

К Егору приблизился криминалист.

– Ворон, привет. Я всё зафиксировал. Надо убегать. У меня еще две бытовухи.

– Да, я в курсе. Беги, Матвей, беги.

Криминалист протянул Егору связку ключей.

– Вот, нашел в кармане у трупа.

Егор забрал ключи и повернулся к участковому.

– Леш, врач-то уже был?

– Да, Андрюха первым примчался. Труп осмотрел, сказал, что это, скорее всего, несчастный случай – профессор упал и ударился головой о скамейку. Может, ему стало плохо или просто голова закружилась. Такое бывает в его возрасте.

– Понятно. В его возрасте всё бывает.

Егор огляделся, вокруг садика было много деревьев, из квартирных окон скамейку практически не видно.

– Еще свидетели есть? – спросил Егор.

– Кого мог, я уже опросил, никто ничего не видел, – ответил участковый, – а поквартирник я не делал, бессмысленно – из окон из-за деревьев всё равно ни черта не видно.

– Всё равно потом походи – поспрашивай. Может, кто-то что-то видел не из окон. Камеры у входа во двор есть?

– Вблизи нет.

– Ладно, зови понятых. Надо идти осматривать квартиру. Труп когда заберут?

– А черт его знает. Труповозку я вызвал.

Егор, участковый и две пожилые женщины (одна из них та, которую опрашивал участковый) вышли из лифта. Инна Петровна показала рукой на дверь.

– Вот здесь он жил.

Егор достал ключи и начал открывать замок.

Егор и участковый осматривали гостиную, женщины сидели на диване. Воронов подошел к трюмо, взял в руки фотографию девушки, несколько секунд полюбовался красивым лицом, потом перевернул её. На обратной стороне ничего написано не было. Егор положил фотографию на место и осмотрел трюмо. В коробочке с какой-то мелочёвкой он нашел две визитки. На первой было написано: «Залусский Леонид Константинович, нотариус», на второй: «Лисицын Антон, частный детектив».

– Здравствуйте. Знакомые всё лица, – тихо сказал Егор.

– Простите, что вы спросили? – спросила Инна Петровна.

– Как ваше имя-отчество?

– Инна Петровна.

– Инна Петровна, вы с ним часто общались? Я имею в виду, с профессором.

– Да, я поняла с кем. Я часто к нему заходила. На чай. Он совсем один был. Я пирожки ему приносила, сама пекла. Жаль как…

Инна Петровна заплакала. Егор повернулся к участковому.

– Лёш, водички принеси.

Тот молча вышел из комнаты.

– Инна Петровна, посмотрите, пожалуйста, может, что-нибудь пропало?

Инна Петровна оглянулась по сторонам, потом с трудом встала с дивана и начала ходить по комнате. Через минуту остановилась около трюмо.

– На первый взгляд, как будто бы и нет.

Она взяла с трюмо фотографию девушки.

– А вот этой фотографии я раньше не видела.

– Знаете, кто это?

– Понятия не имею.

В комнату вернулся участковый и протянул старушке чашку с водой. Она положила фотографию и начала пить. Егор подошел, взял фото девушки и показал Алексею.

– Лёш, узнаешь?

– Нет. А должен?

– Было бы неплохо.

К ним приблизилась вторая женщина.

– А можно и мне посмотреть?

– Да, конечно.

Воронов показал фотографию и ей. Она вытащила из сумки очки, водрузила их на нос и внимательно посмотрела.

– Нет, что-то не припоминаю.

– Понятно.

– Извините, а можно и мне водички? – женщина сняла очки и убрала их обратно.

Участковый громко выдохнул и вышел из комнаты. Инна Петровна допила воду, Егор забрал у неё чашку и поставил на стол. В комнату вернулся участковый и протянул второй понятой чашку с водой. И тут Инна Петровна вдруг ударила себе ладонью по лбу. Получилось так громко, что участковый чуть было не выронил чашку из рук.

– Я кое-что вспомнила, господа полицейские…

– Слушаем внимательно, – Егор подошел к ней поближе.

– Когда я проходила мимо профессора, то у него была папка. А когда я его нашла, то её уже не было.

– Интересно. А какого цвета была папка?

– Чёрная.

Вторая понятая допила воду и поставила чашку на стол рядом с другой чашкой.

– И я кое-что вспомнила, как про папку заговорили.

– И вас внимательно, – Егор повернулся к ней.

– К профессору позавчера днем мужчина приходил. Мы на лестнице столкнулись. Так вот, в руке у него была черная папка.

– Как выглядел мужчина?

– Мужчина как мужчина. С вас ростом. Может, чуть пониже. В костюме, по-моему, в сером, брюнет.

– Особые приметы – очки, усы, борода, шрамы, бородавки?

– Нет, ничего такого я не заметила. Бороды и очков точно не было. А бородавок и шрамов я не приметила.

– А точно ли, что он именно к профессору приходил?

– Точно. Я видела, как он позвонил в дверь.

Участковый подошел и положил на стол сверток.

– Вот, в шкафу нашел. Больше ничего интересного нет.

Егор развернул сверток. Там были золотые украшения.

– Лёш, давай приступай, надо составить опись и временно изъять.